Ночь постепенно становилась глубже. Над песчаным морем развели костры; шум волн и треск пожирающего сухую древесину пламени сплетались друг с другом. Кроме этих звуков не было слышно ни слова, вокруг царило мёртвое безмолвие.

Е Е огляделся по сторонам. Лифэй в одиночестве сидела на песке и грызла плод. Лэй Сююань, угрюмый и молчаливый, жарил рыбу на огне, даже не заметив, что мясо уже обуглилось. Лу Ли, устроившись на поваленном стволе дерева в отдалении, отрешённо смотрел в пустоту. Цзи Тунчжоу тоже сидел поодаль на рифе, погружённый в свои думы.

Атмосфера была удручающей, поэтому Е Е решительно поднялся и направился к Цзи Тунчжоу. Сев рядом с ним, он похлопал его по плечу и мягко произнёс:

— Тун Чжоу, это всего лишь сон, прими это как должное.

Да, всего лишь сон. Та любовь и ненависть были фальшью. Он не желал мириться с тем, что им помыкало призрачное видение. Как он мог позволить злобной иллюзии цветов в зеркале и луны в воде¹ одурачить себя? Он не желал этого сильнее, чем кто-либо другой.

Однако в глубине его души бушевало пламя. На самой кромке ночи и моря он чувствовал, что вот-вот сгорит и превратится в пепел.

Те образы не были просто обманом. В них воплотились его самые сокровенные желания и страхи, которые без его ведома безжалостно выставили напоказ, создав великолепную грёзу, а затем вдребезги разбили прямо перед ним.

Что делать с этими бушующими чувствами? Убедить себя, что всё это иллюзия, а затем отбросить и забыть? А что, если он не сможет забыть? Неужели так и позволит огню в сердце сжигать его дотла?

Цзи Тунчжоу резко вскочил, ударом ноги взметнув в воздух тучу песка. Ему казалось, что он вот-вот сойдёт с ума; у него даже возник порыв снова вернуться в то видение и довести до конца ту любовь и ненависть. Зачем ему нужно было проходить через высшее блаженство и преисподнюю? После пробуждения осталась лишь пустота. Кому он мог излить всю ту обиду и ярость, что клокотали в его груди?

Не находя иного выхода для чувств, он силой мысли создал бесчисленные сгустки пламени и яростно обрушил их на море. Множество огненных языков лизнули морскую воду, озарив всё вокруг ярчайшим светом, но даже этот пожар не мог сравниться с тем безумным пламенем, что полыхало в его сердце. Ему некуда было деться.

Он бы предпочёл, чтобы кармические препятствия подвергли его линчи. Вспыльчивый нрав и излишняя страстность. Сюань Шаньцзы-цяньбэй ни капли не ошибся. Цзи Тунчжоу почти ломался от этой трещины между иллюзией и реальностью, а в горле стояла раздирающая боль.

Он не мог оставаться здесь больше ни мгновения, не желал этого ни секунды. Он поднялся на мече и в мгновение ока скрылся вдали.

Е Е беспомощно покачал головой. Вероятно, потрясение от иллюзии было слишком сильным, и Цзи Тунчжоу до сих пор не мог прийти в себя. Оставалось только дать ему побыть одному. Возможно, когда он всё обдумает, ему станет легче.

Лифэй всё ещё в одиночестве задумчиво грызла плод, как вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. Обернувшись, она увидела Байли Гэлинь. Глаза той покраснели, но на лице играла улыбка.

— О чём это ты задумалась? — Байли Гэлинь взяла её под руку.

Лифэй немного растерянно спросила:

— Ты закончила разговор с Чанъюэ?

Байли Гэлинь спокойно улыбнулась:

— Лишние слова ни к чему. Она всегда будет моей сестрой, и этого достаточно.

Она словно сбросила невидимое бремя, и весь её вид стал бодрым и свежим. Лифэй с радостью сжала её ладонь:

— Гэлинь, было бы хорошо, если бы и в будущем ты жила счастливо и беззаботно.

Байли Гэлинь расхохоталась:

— У меня такая судьба, обо всех беспокоиться. Никто меня не балует, так что не смею я быть слишком уж беззаботной.

— Обязательно найдётся такой человек, — Лифэй похлопала её по спине. — Не спеши.

Байли Гэлинь ткнула её пальцем в щёку:

— Я куда рассудительнее тебя, и ещё ты меня поучать вздумала? Лучше разберись со своими делами! Где Лэй Сююань? Почему он бросил тебя тут одну?

Лифэй покачала головой. Ей не хотелось сейчас говорить об этом, поэтому она просто улыбнулась:

— Гэлинь, не будем об этом. Я устала, пойду посплю.

Не дожидаясь ответа, она взлетела на облаке на дерево и, выставив скрывающее заклинание, исчезла среди листвы.

На самом деле проблема была в ней самой. Она хотела больше определённости, таких чувств, которые могли бы заполнить всю её тревогу. Ей хотелось требовать от Лэй Сююаня всё больше и больше. Он знал все её секреты, но сам никогда ничего о себе не рассказывал. Жи Янь был прав: Лэй Сююаню ничего не нужно было делать, чтобы лишить её душевного покоя.

Именно поэтому она ещё сильнее жаждала получить от него нечто твёрдое и надёжное.

Ей необходимо было холодно взглянуть на эти чувства, которые привели её мысли в смятение, нужно было время, чтобы хорошенько разобраться в этих отношениях и успокоить своё ропщущее сердце.

Возможно, если поспать, удастся хоть немного забыть об этой неразберихе в душе.

Лифэй закрыла глаза и под тихую песню морского бриза медленно погрузилась в сон.

В полузабытьи она словно вернулась в маленький дворик в Цинцю. Подобно призраку, она вплыла в свою комнату. Там было пусто, лишь под окном стояла маленькая деревянная кровать. Лунный свет заливал оконную раму, снаружи кто-то разговаривал. На землю легла огромная тень, пара тускло-зелёных узких глаз заглянула в окно, а следом раздался хриплый и знакомый голос, издавший тяжкий вздох: «Бестолочь! Бестолочь!»

Кто-то другой открыто рассмеялся, словно вкладывая в этот смех всё своё мужество и решимость.

Лифэй внезапно очнулась, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Небо уже совсем посветлело, с берега доносились голоса Е Е и остальных. Она оцепенело коснулась лба. Что ей только что приснилось? Казалось, всё исчезло в одно мгновение, и она никак не могла вспомнить.

Затем послышался шелест ветра, она поспешно протянула руку и поймала нечто гладкое — это был плод. Опустив взгляд, она увидела стоящего под деревом Лэй Сююаня. В руках он тоже держал плод и грыз его.

— Ты что, свинья? Уже почти Час У.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, резал глаза. Он, прищурившись, смотрел на неё. Мрачность, сквозившая во взгляде вчера, исчезла, сменившись привычным безразличием. Лифэй ничего не ответила, спрыгнула с ветки и, зевая, прошла мимо него. Внезапно он снова схватил её за запястье. Не оборачиваясь, она бросила:

— Отпусти, мне нужно привести себя в порядок.

Лэй Сююань, нахмурившись, усмехнулся с некоторой беспомощностью. Неужели она действительно рассердилась?

— Ладно, я расскажу тебе, что видел в иллюзии, — он прислонился к дереву и притянул её к себе. — Хочешь послушать?

Ей действительно немного хотелось послушать, что же делать?!

Лэй Сююань откашлялся:

— В иллюзии я сначала развязал пояс, потом снял верхнюю одежду, а затем снял чжунъи…

— Что за чушь ты несёшь?! — Лифэй наконец обернулась и, онемев от изумления, уставилась на него.

— Я ещё не договорил. Потом снял чжунъи, а следом и штаны…

— Забудь, лучше ничего не говори, — Лифэй прижала ладонь ко лбу, чувствуя, как голова разболелась ещё сильнее.

Лэй Сююань едва заметно улыбнулся:

— Неужели правда не хочешь послушать, что было дальше? Каждое моё слово — чистая правда.

Зачем слушать эту скверную ложь? Лифэй покачала головой, высвободила руку и пошла прочь.

Больше всего она ненавидела это его отношение: то ли правда, то ли ложь, вечные шуточки и невероятная изворотливость — невозможно понять, о чём он думает на самом деле. Призрачный огонь в сердце ярко вспыхивал, обжигая глаза, и ей приходилось раз за разом гасить его.

Лэй Сююань нахмурился. Он крепко схватил её за плечи и развернул к себе. Лифэй от боли безжалостно и сильно пнула его по голени. Будь они детьми, этот удар заставил бы его пошатнуться, и она могла бы повалить его и задать трепку. Но к её удивлению, он никак не отреагировал на пинок, а лишь рассмеялся.

— Нам уже не по одиннадцать-двенадцать лет, — Лэй Сююань потянул её на себя, и Лифэй, совершенно не сопротивляясь, невольно упала в его сторону. — Твоих нынешних сил разве что на щекотку хватит.

Лифэй ткнулась лбом в его грудь. От удара в виске запульсировала боль, в правом глазу поплыло, и она какое-то время ничего не видела — перед глазами прыгали золотые искры. Она инстинктивно закрыла глаз ладонью и долго не могла вымолвить ни слова.

Он взял её лицо в ладони, отвёл руку и, увидев, что из правого глаза скатилась слеза, медленно вытер её большим пальцем.

Внезапно по её телу пробежали золотые вспышки, которые срезали прядь его длинных волос. Он поспешно отпрянул. Золотой свет пульсировал на ладони Лифэй. Она отступила на два шага и холодно посмотрела на него. Она уже собиралась заговорить, как вдруг с берега донёсся испуганный крик Байли Гэлинь:

— Цзи Тунчжоу?! Как ты дошёл до такого состояния?!

Лифэй развернулась и, поднявшись на облаке, в мгновение ока опустилась на берег. Она увидела, что напротив стоит Цзи Тунчжоу, с ног до головы покрытый чёрной демонической кровью. Он ни на кого не смотрел и вдруг прыгнул в море. Чёрная демоническая кровь расходилась кругами, и вскоре её начисто смыла морская вода.

Байли Гэлинь была ошеломлена: он пропадал полдня только для того, чтобы убивать демонов? Сколько же он их истребил? Весь в крови с головы до пят!

Вскоре Цзи Тунчжоу вышел из моря. Слой пламени Лихо окутал его тело, и волосы с одеждой вмиг высохли. Он опустил голову и вытер лицо, счищая крупинки соли, но по-прежнему не проронил ни слова.

Проходя мимо Лифэй, он на мгновение замер. Лифэй в изумлении подняла на него взгляд и увидела, что его глаза пылают, словно в них скрыто целое небо огня. От этого взора по её коже пробежали мурашки, и она невольно отступила на несколько шагов.

Цзи Тунчжоу вдруг холодно усмехнулся, его голос прозвучал хрипло:

— Чего ты боишься?

Он отвернулся и, больше не глядя на неё, пошёл прочь.

Е Е втайне покачал головой: похоже, прошедшая ночь ничуть ему не помогла. Видя, что все собрались, он произнёс:

— Пойдёмте. Мы оставались здесь слишком долго, сменим остров.

Байли Гэлинь горестно вздохнула:

— Я ещё не наелась! Неужели мы уже уходим?

Байли Чанъюэ похлопала её по животу:

— Разве двух рыб не хватило, чтобы наесться? Твой живот — бездонная яма?

Е Е невольно улыбнулся, как вдруг в вышине послышался шум ветра. Все тут же насторожились. Лифэй применила технику Большой медной стены и увидела, как с шумом приземлились более десяти человек. Бегло окинув их взглядом, она поняла, что это ученики Горной фракции. Среди них был лишь один ученик Морской фракции с болезненным выражением лица; какой-то рослый юноша держал его за шиворот, отчего тот выглядел весьма жалко.

— Здесь запах яочжуго самый сильный, — слабо проговорил ученик Морской фракции.

Пришли отобрать яочжуго? Лифэй добавила ещё одну медную стену. Сидевший в стороне Цзи Тунчжоу внезапно встал и медленно направился к пришедшим, холодно бросив:

— Я как раз собирался тебя разыскать, а ты сам явился. Тем лучше!

Среди десяти с лишним учеников в самом конце стояла девушка, которая невольно отступила на несколько шагов. Лифэй и остальные только сейчас заметили, что среди них были те самые ученики из Лун Минцзо. Неудивительно. Спевшись друг с другом, эта свора негодяев, одержимых общими дурными наклонностями, заставила ученика Морской фракции указывать дорогу и пришла отбирать яочжуго.

Лица учеников из Лун Минцзо были бледными: они и не думали, что в своих поисках наткнутся именно на них. Впрочем, в этот раз их было много, так что бояться было нечего. Тот самый прихвостень Цзи Тунчжоу тоже немного унял свой страх. Избегая острого, как лезвие ножа, взгляда Цзи Тунчжоу, он громко произнёс:

— Грабёж разрешён! Вы ведь не забыли? Отдайте яочжуго, и, раз уж мы все ученики Горной фракции, мы не станем пускать в ход силу!

Не успел он договорить, как Цзи Тунчжоу нанёс удар. Огромный столп пламени взметнулся от земли. В руке он сжимал драгоценный меч, по лезвию которого сейчас извивались огненные змеи. Яростный огонь в глубине его сердца выжигал душу, а ненависть из видений терзала его. Он отчётливо помнил, что именно Угоу, за спиной которого стояли люди из Лун Минцзо, уничтожил царство Юэ.

Цзи Тунчжоу не мог сдержать жажду убийства. Он щёлкнул пальцами, и огненные змеи на клинке превратились в тысячи огненных драконов. С рёвом они в мгновение ока разметали вражеский строй. Сам он, подобно молнии, бросился вперёд, целя мечом в ученика из Лун Минцзо.

1. Цветы в зеркале и луна в воде (镜花水月, jìng huā shuǐ yuè) — призрачная иллюзия, которую невозможно уловить. ︎

Сообщение Зов тысячи ароматов — Глава 95. Огонь в сердце появились сначала на Asian Webnovels.

Густой туман постепенно рассеивался. Ученики, погружённые в разнообразные иллюзии, наконец начали один за другим приходить в себя. Большинство выглядело растерянно, они всё ещё не могли вырваться из плена недавних видений.

Очнувшись, Е Е первым же делом бросился искать Байли Чанъюэ. В конце концов он обнаружил спящую Чанъюэ под деревом, а рядом с ней сидела на корточках Байли Гэлинь. Он поспешно шагнул вперёд и спросил:

— Почему она не просыпается?

Лицо Байли Гэлинь было мертвенно-бледным. Она не произнесла ни слова и, словно в страхе, отступила на шаг.

Е Е в оцепенении уставился на неё. Заметив, что её лицо белое как бумага, он изумился ещё больше. Он снова опустил взгляд на Чанъюэ. Хотя её глаза были плотно закрыты, лицо выражало глубочайшую скорбь, а из-под ресниц двумя тонкими ручейками непрерывно текли слёзы.

Охваченный одновременно удивлением и состраданием, он осторожно обнял Байли Чанъюэ. Что она пережила в мире грёз? Почему плакала? Чанъюэ всегда была сильной и независимой. В детстве, когда они втроём скитались и за ними гнались убийцы, она не проронила ни слезинки, даже будучи на волосок от смерти и истекая кровью.

Байли Гэлинь чувствовала, как всё её тело сотрясает дрожь. Увидев выражение лица и слёзы Чанъюэ, она так испугалась, что больше не смела её звать.

Что сестра увидела в иллюзии? Неужели она наконец раскрыла её тайну? Больше всего на свете Гэлинь боялась не безразличия Е Е, а того, что сестра всё поймёт. Если бы из-за этого она стала опасаться её, начала бы избегать или, что ещё хуже, решила бы отказаться от Е Е ради неё — тогда Гэлинь предпочла бы вовсе не рождаться на этот свет.

Она видела, как Е Е будит сестру, но так и не смогла заставить себя подойти. Вместо этого она в смятении отступила на несколько шагов и неожиданно натолкнулась на кого-то. Девушка подпрыгнула, словно напуганная птичка.

Лу Ли схватил её, но тут же отпустил. Он проследил за её взглядом и увидел Е Е, который держал за руки другую женщину, лицом очень похожую на Гэлинь. В душе он втайне поразился: разве этот мужчина не был возлюбленным Байли Гэлинь?

Внезапно Байли Гэлинь бросилась к нему в объятия, и это изумило его ещё больше. Она сильно дрожала и невероятно смиренным голосом умоляла его:

— Обними меня, прошу тебя, обними!

Лу Ли чувствовал, что это верх абсурда. Что она делает? Использует его как щит? В его душе вспыхнул гнев, он хотел с силой оттолкнуть её, но вдруг ощутил, что одежда на груди намокла от её слёз. Смешанные чувства отразились на его лице. Он смотрел на её волосы, то приходя в ярость, то мучаясь от обиды, а в глубине души при этом ощущая тень радости.

Он медленно развёл руки и укрыл её в своих объятиях.

Зачем ему был дан этот полный воодушевления, безупречный сон? Ведь здесь ещё ничего не началось, а он уже потерпел сокрушительное поражение.

— Е Е, Чанъюэ!

Лифэй долго искала их и наконец нашла. Заметив, что Лу Ли крепко обнимает Гэлинь, она невольно замерла. Осторожно обойдя их, она направилась к Е Е и Чанъюэ. Е Е крепко прижимал к себе Байли Чанъюэ, и они о чём-то вполголоса переговаривались.

Лифэй остановилась неподалёку. Е Е быстро заметил её и махнул рукой. Она с улыбкой подошла. Е Е рассмеялся:

— Эта глупышка до сих пор не нашла себе группу, долго бродила тут в одиночестве. Если бы не этот внезапно появившийся свирепый зверь, боюсь, она так никого бы и не встретила до самого конца испытания.

Лифэй заметила, что глаза Байли Чанъюэ покраснели. Должно быть, и она пережила в иллюзии что-то неприятное. Лифэй уже собиралась заговорить, как вдруг услышала вопрос Чанъюэ:

— А где Гэлинь?

Девушка сразу замялась, не зная, что ответить. Байли Чанъюэ уже давно слышала тихие всхлипы. Увидев, как Лу Ли и Гэлинь неподалёку стоят в крепких объятиях, она немного опешила, но по её лицу было видно, что она о чём-то задумалась.

Внезапно над головой засвистел ветер — на облаке спустился Лэй Сююань. Он негромко произнёс:

— Остальные начинают приходить в себя. Уходим. Оставаться здесь дольше опасно, могут возникнуть непредвиденные трудности.

Е Е помог Байли Чанъюэ подняться. Он видел, что у каждого здесь было неладно на душе: у Цзи Тунчжоу покраснели глаза, Лу Ли шёл, нахмурив брови и увлекая за собой Гэлинь, Лифэй молча смотрела вдаль, а Лэй Сююань и вовсе был бесстрастен, но взгляд его оставался мрачным. Е Е удивился, но не решился расспрашивать и притворился, будто ничего не замечает.

В этот миг ни у кого не было желания размышлять о внезапном исчезновении шэня.

Каждый был погружён в недавние грёзы. Даже когда они покинули внутреннее кольцо морских вод и вернулись на небольшие острова внешнего круга, никто не проронил ни слова. Небо уже совсем потемнело, и на нём высыпало бесчисленное множество звёзд. Их было так же много, как и тревожных мыслей в душах учеников.

Видя, что атмосфера слишком гнетущая, Е Е с улыбкой сказал:

— Это всего лишь морок, всё было ненастоящим. Зачем хранить это в памяти?

В своих иллюзиях он не только возродил царство Гаолу и уничтожил созвездие Лунмин, но и стал великим героем и бессмертным, дожив до глубокой старости рука об руку с Чанъюэ. Это были сокровенные желания, которые он обычно прятал в глубине души. В мире грёз всё, о чём он помышлял, стало реальностью, а затем рухнуло на его глазах. Это принесло невыносимую боль, но, проснувшись и осознав, что это был лишь великий сон, он почувствовал облегчение.

Слова «всё было ненастоящим» тяжёлым камнем упали на сердца остальных. Лица Лу Ли и Цзи Тунчжоу изменились.

Байли Гэлинь всё ещё прижималась к Лу Ли. Он вдруг резко оттолкнул её и, не глядя на её ошеломлённое лицо, тихо бросил:

— …Хватит с тебя?

Гэлинь выдавила улыбку:

— Лу-шисюн, прости… и спасибо тебе.

Прости? Спасибо? Лу Ли едва сдержал холодную усмешку. К чему теперь эти извинения?

Её своенравие не было проявлением злобы, легкомыслия или распущенности, и в нём не было той малодушной мольбы. Её подлость крылась в том, как она по своей прихоти приходила и уходила, внося хаос в чужую жизнь, а затем, бросив мимолётное «прости», просто исчезала, словно они никогда и не были знакомы.

А может, не стоило винить её. Виноват был он сам — он добровольно погрузился в иллюзию, позволив призрачному прошлому вскружить себе голову. Все страдания и кармические преграды¹ он создал себе сам.

Лу Ли резко развернулся. Он чувствовал, что больше не может здесь оставаться: если он не уйдёт, то по-настоящему сойдёт с ума.

Байли Гэлинь молча смотрела ему в спину и тяжело, протяжно вздохнула.

— Гэлинь, — вдруг спокойно позвала её Байли Чанъюэ.

Байли Гэлинь вздрогнула и лишь спустя долгое время медленно обернулась. Она через силу улыбнулась:

— Цзецзе, в чём дело?

Байли Чанъюэ пристально смотрела на неё:

— Пойдём со мной, мне нужно кое-что сказать.

Возможно, то, чему суждено случиться, должно произойти. Байли Гэлинь глубоко вдохнула. Она почувствовала глубокую скорбь, но именно эта печаль помогла ей обрести спокойствие. Она обернулась с легкой улыбкой:

— Что такое?

Она ласково взяла Чанъюэ под руку.

Байли Чанъюэ отвела её в безлюдное место на берегу и, взяв за плечи, усадила на прибрежные камни. Долгое время Байли Чанъюэ молчала, и вокруг слышался лишь шёпот морского бриза и тихий плеск волн.

— Гэлинь, — наконец негромко заговорила Чанъюэ, и в её голосе послышалась легкая усмешка. — С самого детства ты всегда мёртвой хваткой вцеплялась в то, что тебе нравилось, и это было слишком заметно. Раньше ты любила ходить хвостом за Е Е, а потом внезапно отдалилась. Мне следовало понять это намного раньше.

Байли Гэлинь рассмеялась:

— Цзецзе, о чём ты? Если Лу-шисюн услышит, он рассердится! Между мной и Е Е ничего нет!

Байли Чанъюэ покачала головой и очень тихо произнесла:

— В иллюзии со мной на самом деле ничего особенного не произошло, я просто заново прожила свою нынешнюю жизнь. Но мне всё время казалось, будто чего-то не хватает. Я привыкла думать только о своих делах и, кажется, что-то упустила. А потом я увидела, как ты плачешь в одиночестве — плачешь не из-за меня, а из-за Е Е. И тогда я внезапно всё поняла.

Гэлинь всё ещё пыталась смеяться:

— Перестань говорить глупости, хорошо, цзецзе?

Байли Чанъюэ прошептала:

— Твоё сердце вдруг забилось чаще. Ты нервничаешь. Я попала в точку, не так ли?

Байли Гэлинь горестно улыбнулась. Скрывать больше не было смысла. Как же с ней теперь поступят? Неужели навсегда изгонят из этой семьи?

— Цзецзе, — тихо заговорила она. — С виду ты кажешься умной, а на деле порой совсем бестолковая, и в делах вечно держишься на одной лишь одинокой отваге.

В детстве ты оберегала меня от обидчиков, но чаще всего именно я заботилась о тебе. Я всё время боялась, что Е Е не сможет о тебе позаботиться, но, похоже, тревожилась зря. Он прекрасно за тобой приглядывает, тебе куда лучше, чем раньше. Я тебе больше не нужна.

В следующий миг Чанъюэ внезапно крепко прижала её к себе. Её голос прерывался от рыданий и слегка дрожал:

— Прости, Гэлинь. Я оказалась совсем непутёвой цзецзе. Я вечно была занята своими делами, вечно думала, что ты ещё маленькая, и лишь сейчас всё поняла. Это моя вина, что тебе пришлось одной бежать на Восточное море и перенести столько невзгод.

В сердце Байли Гэлинь медленно разлилось давно забытое тепло. Она мягко произнесла:

— Мне здесь хорошо. Я с детства люблю смотреть на новые края, а на Восточном море полно интересных мест. Мне здесь нравится даже больше, чем в Срединных землях.

Чанъюэ крепко обнимала её, и крупные капли слёз намочили розы в её косах. Байли Гэлинь обхватила её за плечи, легко поглаживая по спине, и прошептала:

— Цзецзе, не волнуйся, я давно разлюбила Е Е. Теперь мне нравится другой человек, кто станет помнить те детские глупости?

Чанъюэ закрыла глаза и покачала головой. Спустя долгое время она сказала:

— Гэлинь, я твоя цзецзе, лгать мне бесполезно. Любить его — не преступление, и это не стоило того, чтобы уезжать так далеко.

В носу у Байли Гэлинь защипало, она со смешком спросила:

— Тогда я тебе всё ещё нужна?

Чанъюэ легонько стукнула её по голове:

— Что ты такое говоришь? Мы навсегда останемся сёстрами. Где бы мы ни были, ты будешь скучать по мне, а я — по тебе. Ничто не сможет разорвать нашу связь, и Е Е тем более.

Перед глазами Байли Гэлинь всё поплыло. Она расплылась в улыбке, желая рассмеяться, но слёзы потекли сами собой. Знакомый запах цзецзе заполнил весь мир. С самого детства этот аромат окутывал и оберегал её. Когда их семья погибла, она могла продолжать улыбаться только благодаря тому, что рядом была сестра. Этот запах она не позабудет до самой смерти.

Здесь был её дом, она навсегда принадлежала этой семье. Ни одно слово не приносило ей большего счастья. Многолетняя обида на сердце внезапно исчезла, словно дым и облака. Ей оставалось только обнимать Чанъюэ и плакать. Она не помнила, сколько это длилось, пока её голос совсем не осип.

Байли Чанъюэ вытерла её слёзы, взяла лицо сестры в ладони и посмотрела на неё, мимолётно и озорно улыбнувшись:

— Глаза совсем опухли от слёз. Глупая, тот дурак того не стоит. На самом деле Е Е ужасно бестолковый.

Байли Гэлинь фыркнула и рассмеялась. Её голос звучал хрипло, с нотками капризности:

— Кто сказал, что я плачу из-за него? Я просто слишком счастлива.

— Спустя шесть лет после вступления в орден мы сможем свободно покидать его, — Байли Чанъюэ уложила её растрёпанные длинные волосы. — В будущем я буду часто тебя навещать.

Байли Гэлинь прильнула к её плечу и изо всех сил закивала.

1. Кармические преграды (业障, yèzhàng) — в буддийском учении препятствия, вызванные прошлыми проступками и омрачениями разума, мешающие видеть истину. ︎

Сообщение Зов тысячи ароматов — Глава 94. Сёстры появились сначала на Asian Webnovels.

— Лифэй?

Лэй Сююань рывком притянул её к себе. Её тело было совершенно слабым и немощным, она не могла сопротивляться, когда он прижал её к земле, вынуждая в ужасе смотреть ему в глаза.

— Какую иллюзию ты только что видела?.. — он пристально вглядывался в неё.

Лифэй отвернулась и закрыла глаза. Возможно, это было ещё одно призрачное видение, и она не хотела снова чувствовать боль. Она с трудом упиралась ногами в землю, пытаясь вырваться, но стоило ей отползти хоть на цунь, как он тут же следовал за ней, наступая шаг за шагом.

— Что ты видела? — спросил он снова.

Она не хотела слышать его голос и, закрыв уши руками, свернулась в клубок на земле.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда внезапно поднялся завывающий, подобно плачу, ветер. Лифэй почувствовала, как на тело мелко посыпалось что-то горячее. Она медленно приоткрыла веки и увидела, что сверху дождём падает густой чёрный пепел. Парящий островок по непонятной причине в одно мгновение рассыпался в мелкую пыль, которая, кружась на ветру, оседала на всех вокруг.

Вместе с этим падающим пеплом к Лифэй начали возвращаться силы. Она попыталась подняться, как вдруг в поле её зрения появились чужие ноги. Ей не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто это. Лифэй с трудом села и, пошатываясь, попыталась убежать, помогая себе руками, но её внезапно схватили за воротник и развернули лицом к Лэй Сююаню.

Он нахмурился, глядя на неё. То ли Лифэй это лишь казалось, то ли в его глазах действительно таился острый золотой свет, а кожа отливала слоем холодного и ослепительного золота. Этот блеск делал Лэй Сююаня пугающе незнакомым.

— Шэня больше нет, куда ты ещё собралась бежать? — Лэй Сююань с хлопком зажал её щёки ладонями. От боли Лифэй наотмашь ударила его по уху. Он не уклонился, лишь спокойно смотрел на неё: — Больно? Если больно, значит, это не иллюзия. Всё, что ты видела только что, было ненастоящим.

На последнем слове «ненастоящим» он сделал особый упор. Смятение в мыслях Лифэй наконец начало утихать. Она огляделась: повсюду на земле лежали без сознания ученики. Густой туман ещё не успел полностью рассеяться. Шэнь заманил сюда всех практиков с острова, и каждый из них всё ещё пребывал в своём прекрасном или кошмарном сне.

Она снова перевела взгляд на лицо Лэй Сююаня — то же лицо, то же выражение.

К счастью, всё то было ложью.

Лифэй выдавила подобие улыбки:

— …Может, не будешь сжимать так сильно?

Лэй Сююань снова ущипнул её за щёку:

— Если не нажать посильнее, ты и не почувствуешь боли. Так что ты видела?

Лифэй вспомнила те тёплые и прекрасные сны, заполнившие бреши в её душе, и кошмары, которые выставили на свет её самые сокровенные страхи. В иллюзии она задала вопрос, который давно хотела задать, и получила желанный ответ, но всё это было притворством и пустотой.

Сердце Лифэй пронзила печаль: то, на что она больше всего надеялась, и то, чего больше всего боялась, она уже пережила в иллюзии. В конце концов, они с ним были разными. Лэй Сююань — одарённый небесами гений, которому суждено блистать в будущем, а она — лишь изгой, вынужденный скрывать свои тайны и жить с предельной осторожностью.

Она вдруг перехотела задавать тот вопрос, что терзал её последнее время. Просто не посмела.

— А что тогда видел ты? — спросила она в ответ, стараясь казаться беззаботной.

Лэй Сююань на мгновение замер, что случалось с ним редко. Он медленно скрестил руки на груди и, приставив палец к подбородку, задумчиво посмотрел на неё. Лифэй спросила это просто к слову, но, увидев такое выражение на его лице, внезапно сама преисполнилась любопытства. Что означал этот взгляд? Неужели в его иллюзии тоже была она? И какой она там была?!

Она застыла, уставившись на него. Лэй Сююань, казалось, долго вспоминал, а заметив её пристальный взгляд, невольно улыбнулся:

— Хочешь знать?

Опять набивает себе цену? Лифэй вдруг вспомнила, что это он её разбудил, и горько усмехнулась про себя. Для такого человека, как он, иллюзий, вероятно, вообще не существует. А если и есть, то наверняка о том, как он властвует над миром, став величайшим бессмертным, и её появление там вряд ли было бы значимым. Но она… её иллюзии были до краёв наполнены им. Тем, кто принёс ей и высшее счастье, и величайшую боль, был он.

Она невольно пару раз тихо рассмеялась — то ли над теми видениями, то ли над собой.

Сумбурные чувства, не находившие выхода в глубине её сердца, наконец начали утихать. Действительно, пришло время по-настоящему успокоиться. Ей не хотелось, чтобы только она одна от начала и до конца пребывала в смятении, подобно дуре. Нравится или не нравится? Всего три слова, не так ли?

— Нет, забудь, не будем об этом.

Она отвела взгляд. Раскалённый чёрный пепел всё ещё осыпался. Тело свирепого зверя Шэня уже давно обратилось в прах, и невозможно было разобрать его форму. Тот пышный зелёный островок, по всей видимости, тоже был лишь мороком.

Туман пока не рассеялся, сотни учеников лежали на земле. Кто-то счастливо улыбался во сне, а кто-то в ярости стискивал зубы. Какое страшное чудовище! Неудивительно, что Жи Янь говорил, будто даже он может попасть под его влияние. Шэню не нужна была великая демоническая мощь или ужасающая сила в бою, ему достаточно было выпустить мириады иллюзий, чтобы убивать людей невидимо и неощутимо.

Каким же способом Лэй Сююань так быстро превратил столь могучего зверя в пыль? В одиночку, не проронив ни слова, он тихо убил Шэня. Это было совершенно в его стиле.

Она мельком взглянула на него: золотое сияние на коже и в глазах быстро угасало, становясь совсем незаметным.

— Ты снова переусердствовал? — тихо спросила Лифэй. — Это тот приём из долины Лиле?

Лэй Сююань всё ещё задумчиво созерцал её, но спустя мгновение ответил:

— Стоит лишь вырваться из иллюзий Шэня, и убить его нетрудно. Его можно прикончить, даже не двигаясь с места.

«Прикончить, не двигаясь с места?» Лифэй невольно рассмеялась. Он всегда был таким. Сейчас он храбрится, а следом за этим может наступить очередной приступ изнуряющей боли от истощения сил. Она взмахнула рукой и на всякий случай наложила на него исцеляющую сеть.

Поднявшись, она отряхнулась от пепла:

— Пойду посмотрю, как остальные.

Пальцы Лэй Сююаня внезапно легонько сжали её лицо, заставляя повернуться. Он был явно недоволен:

— Ты ещё не ответила на мой вопрос.

Лифэй смахнула его руку, игнорируя его мрачный вид:

— Не распускай руки.

Сказав это, она быстро ушла.

Вскоре она увидела Гэлинь и остальных. Почти все они лежали без чувств в одном месте. Байли Гэлинь, уткнувшись лицом в землю, тихо плакала и что-то бессвязно бормотала. Лифэй поспешно подошла и пару раз сильно хлопнула её по щекам:

— Гэлинь! Скорее вставай!

Байли Гэлинь внезапно распахнула глаза, крупные слёзы покатились по её лицу. Глаза её были красными и полными отчаяния. Она вдруг схватила Лифэй за руку и дрожащим голосом спросила:

— Где цзецзе? Что с ней? Если с ней что-то случится, я… я…

Лифэй обняла её и легонько похлопала по спине:

— Всё хорошо, все в порядке. Это была всего лишь иллюзия.

Байли Гэлинь долго плакала, обхватив колени, прежде чем окончательно осознать, что всё произошедшее — лишь морок. Она долго смотрела покрасневшими глазами на находящегося без сознания Е Е и, в конце концов, смахнув слезу, тяжело вздохнула.

— Пойду искать цзецзе, — бросила она и тут же поднялась.

Лифэй привела в чувство Лу Ли. Очнувшись, он растерянно огляделся по сторонам и успел лишь спросить:

— Гэлинь, она…

Не договорив, этот смышлёный юноша, видимо, понял, что что-то не так, и тут же умолк. Он сел в стороне, не шевелясь, погружённый в свои думы.

Лифэй заметила, что Цзи Тунчжоу лежит дальше всех, а его тело мелко дрожит — должно быть, ему снился какой-то кошмар. Она подошла и уже собиралась отвесить ему оплеуху, чтобы разбудить, как он внезапно сам открыл глаза и резко сел. Его лицо было покрыто холодным потом. Он повернулся к ней, и в его взгляде читалась неистовая страсть, за которой, казалось, скрывалась бесконечная печаль.

Она поспешила успокоить его:

— Ты в порядке? Это всё был лишь сон…

Не успела она договорить, как Цзи Тунчжоу внезапно протянул руки и крепко обнял её. Его сердце билось очень часто, дыхание тоже было прерывистым, а голос дрожал:

— Ты не ушла! Как хорошо! Ты не ушла!

Лифэй в смущении оттолкнула его:

— Цзи Тунчжоу, что же тебе приснилось! Скорее просыпайся!

Его влажная от пота горячая ладонь коснулась её лица. Лифэй вдруг почувствовала, как его слеза упала ей на щёку. Этот всё ещё пребывающий в плену иллюзий ван-е крепко обнимал её и плакал. От потрясения она вся оцепенела — плачет?! Цзи Тунчжоу умеет плакать?! Что же ему всё-таки приснилось? Неужели она?

Лифэй чувствовала, что он вот-вот раздавит её в объятиях, его сила была пугающей. Она несколько раз изо всех сил попыталась вырваться, но всё было бесполезно, и ей оставалось лишь колотить его по спине, в волнении крича:

— Быстрее отпусти! Это всего лишь кошмар! Всё не по-настоящему!

Он словно не слышал. Лифэй в полном отчаянии не оставалось ничего другого, кроме как широко открыть рот и больно укусить его за руку. От резкой боли Цзи Тунчжоу вздрогнул и наконец выпустил её. Лифэй, подобно кролику, отскочила в сторону и, отступив на несколько шагов, настороженно и беспомощно уставилась на него. Сначала он ошеломлённо смотрел на неё, но постепенно, будто окончательно очнувшись, медленно повернул голову, озираясь по сторонам, и в конце концов словно окаменел.

Сон? Так это был всего лишь сон?

Цзи Тунчжоу не знал, радоваться ему или страдать. Та нелепая иллюзия подарила ему всё самое прекрасное, а затем жестоко разбила это прекрасное прямо перед ним: царство Юэ уничтожено, возлюбленная бросила его, и он стоит один посреди бескрайней снежной равнины, и идти ему некуда.

К счастью, это был лишь сон в Южной ветви¹. Цзи Тунчжоу устало прикрыл лоб рукой, в его горле всё ещё стоял ком от мучительных рыданий и разрывающей боли. Он подсознательно поднял голову в поисках Цзян Лифэй, но увидел, что она уже ушла. В его сердце вновь промелькнула боль. Почему это всего лишь сон? Он ведь совершенно отчётливо сплетал свою любовь и ненависть с ней в том сне, познал высшее блаженство тринадцати тысяч миров и испытал предельную муку девятнадцатого слоя Хуанцюаня. Однако мимолётная жизнь — лишь великий сон, и после пробуждения всё обратилось в пустоту.

По крайней мере, в иллюзии она принадлежала ему, а очнувшись, он не мог получить даже объятия.

Цзи Тунчжоу закинул голову, чувствуя, что задыхается; невидимое яростное пламя, охватившее горы и поля, сжигало его сердце и тело. Он глубоко увяз в иллюзиях, не в силах освободиться. Переплетение правды и лжи, сон мимолётной жизни… ему казалось, будто он уже прожил целую жизнь, которую теперь невозможно забыть.

1. Сон в Южной ветви (南柯一梦, nánkē yī mèng) — идиома, означающая мимолётное счастье или пустые мечты, которые в итоге оказываются лишь сном ︎

Сообщение Зов тысячи ароматов — Глава 93. Шэнь. Чассть 4 появились сначала на Asian Webnovels.

Густой белый туман застилал взор, и тени людей, что только что были рядом, казалось, внезапно исчезли.

Лифэй подсознательно наложила два слоя техники Медной стены, озираясь по сторонам и выкликая:

— Сююань? Гэлинь? Вы здесь?

Ответом ей было лишь призрачное, нереальное пение, вокруг поплыл смутный аромат, и множество полуобнажённых женщин закружились в грациозном танце. Лифэй протянула руку, чтобы оттолкнуть или схватить их, но не смогла коснуться: хотя аромат и ощущался, а сами они были словно прямо перед глазами, женщины оставались лишь видением.

Лифэй вдруг стало смешно — она ведь не мужчина, и эти обнажённые девы не вызывали у неё ни малейшего интереса. Оказалось, в этом свирепом звере, обольщающем людские сердца, нет ничего страшного! Взмахнув рукавом, она применила технику Лихо. В тот же миг ярко разгорелся огонь, и полуобнажённые женщины мгновенно исчезли, а вместе с ними смолкло и призрачное женское пение.

Туман, казалось, начал постепенно рассеиваться. Лифэй ускорила шаг, громко выкликая имена спутников. Гэлинь, как и она сама, вряд ли поддастся чарам нагих дев, но остальные в их группе — мужчины. Е Е предан Чанъюэ, с ним, скорее всего, всё в порядке; Лу Ли выглядит серьёзным и правильным, оставалось надеяться, что он устоит. Цзи Тунчжоу — высокородный ван-е, наверняка видал несметное множество красавиц, и те женщины без лиц не должны были заставить его потерять голову. Лэй Сююань…

Стоило ей подумать о Лэй Сююане, как внутри у неё что-то оборвалось, и она невольно остановилась.

Он всегда был чрезмерно высокомерен и никогда не проявлял благосклонности к другим женщинам. Неужели… неужели его могли соблазнить эти полураздетые девы? Разум Лифэй отчётливо понимал, что за человек Лэй Сююань, но как только дело касалось чувств к нему, всё путалось.

Наконец туман полностью рассеялся. Садилось солнце, утомлённые птицы возвращались в леса, холодный ветер глубокой осени коснулся лица. Клёновые листья на склонах гор уже покраснели, и переплетение ярко-алых и охристых цветов на холмах напоминало пёструю парчу.

Лифэй замерла в растерянности и ужасе. Она ошарашенно огляделась. Это Иньцю?! Тот самый простой и скромный дворик, где она жила вместе с учителем?! Как она сюда вернулась?!

Она оцепенело смотрела на закрытую плетёную калитку. Если отворить её, увидит ли она учителя? Словно под чарами, не в силах сдержаться, она медленно подошла к двери деревянного дома. Внутри дрожал свет свечи. Там кто-то был. Неужели правда учитель?

Стоило ей коснуться калитки, как человек внутри внезапно отворил её. Вопреки ожиданиям, перед ней стоял Лэй Сююань. На нём была простая одежда, длинные волосы рассыпаны по плечам, а глаза, подобные подёрнутым дымкой озёрам, с нежной улыбкой смотрели на неё. Вдруг он протянул руку, взял её за локоть и мягко произнёс:

— Куда же ты убежала? Вернулась так поздно.

На мгновение Лифэй впала в забытьё, и ей смутно показалось, будто она и впрямь всегда жила с ним на Иньцю. Она крепко вцепилась в его рукав и, задрав голову, отрешённо смотрела на него: густые чёрные волосы, прямая переносица, худощавое лицо и эти влажные глаза. В выражении его лица всегда сквозила горделивость и отстранённость, словно он был одиноким и гордым журавлём.

Лифэй подсознательно прошептала:

— Сююань.

С улыбкой он завёл её в дом, и калитка за их спинами тихо закрылась. Комнату заливал уютный свет свечей, на столе уже стояли блюда — сплошь её любимые овощи.

— Снова ходила ждать учителя? — Лэй Сююань положил ей палочками кусочек бамбука. — Он вернётся лишь через несколько дней, не спеши.

Да… учитель ушёл по делам и должен был вернуться через пару дней, он специально велел ей и Сююаню присматривать за домом. Смятённое сердце Лифэй постепенно успокоилось. Она съела немного риса. Лэй Сююань положил ей полную чашу еды и бесстрастно заметил:

— Ешь побольше, а то низкая — смотреть тошно.

Лифэй тоже положила ему побольше еды и с иронией усмехнулась:

— Это тебе надо есть побольше, чтобы хоть немного окрепнуть!

Едва слова сорвались с губ, как она почувствовала что-то знакомое. Не говорила ли она этого прежде? В глубине сознания теплилось чувство, будто она о чём-то забыла. Медленно закончив ужин, она наблюдала, как Лэй Сююань взял горшок с солью и рассыпал её снаружи. Белоснежные крупинки соли сложились в странный узор. Она вспомнила, что это фаншу для изгнания демонов. Когда учитель был дома, он делал так каждый вечер, чтобы ночью, пока они спят, их не съели оборотни.

Лифэй удивлённо спросила:

— Зачем ты изгоняешь демонов? Пока я здесь, никакая нечисть и близко не подойдёт.

Лэй Сююань со смехом посмотрел на неё:

— Девчонка, которая даже фаншу толком освоить не может, что за чепуху ты несёшь?

В её душе что-то екнуло. Точно, в ней нет ничего особенного, и способности у неё плохие. Ей уже шестнадцать, а она до сих пор не знает, как направить линци в тело. Учитель целыми днями ругал её за бездарность, и хорошо, что он взял в ученики Лэй Сююаня, этого одарённого небесами гения, иначе искусство фаншу осталось бы без преемника. От мысли, что она всего лишь обычный человек, она почему-то почувствовала небывалое утешение и покой.

Ночь окутала дворик. Лэй Сююань мягко обнял её со спины и тихо прошептал:

— Пойдём спать.

Что с ней такое? Сегодня её не покидало чувство беспокойства. Эта прекрасная и тихая жизнь была подобна сну. Те незримые пустоты в её душе заполнились теплом, но от этого ей становилось только страшнее. Лифэй снова подняла взгляд на Лэй Сююаня. Он вскинул брови:

— Что, всё ещё не хочешь спать?

В глубине её сердца зрел тревожный вопрос, который уже готов был сорваться с губ. Лифэй тихо спросила:

— Сююань, ты… я тебе нравлюсь?

Он слегка улыбнулся и, развернув её за плечи к себе, ответил:

— Конечно, нравишься. Я люблю тебя.

Ей казалось, что она ждала этих слов целую вечность, изнывая от душевного истощения. И теперь, когда они наконец прозвучали из его уст, она невольно задрожала всем телом. Глаза обожгло слезами, и она поспешно закрыла их руками.

Он нежно взял её за руки. Лифэй, словно зачарованная, преданно смотрела на него. Его лицо приблизилось, и тёплые губы коснулись её лба. Незнакомый поцелуй… жар губ казался неправильным. Должно быть горячее, обжигающе, так, чтобы палило кожу… Лифэй подсознательно отпрянула.

Лэй Сююань удивился:

— Что с тобой сегодня? Плохо себя чувствуешь?

Лифэй медленно оттолкнула его. На сердце было неспокойно, мысли спутались. Она выдавила улыбку:

— Я пойду спать.

Она развернулась, чтобы толкнуть дверь своей комнаты, но Лэй Сююань удержал её:

— Это комната для старых вещей.

Для старых вещей? Лифэй всмотрелась в полумрак помещения. Комната была пуста, лишь под окном стояла маленькая деревянная кровать — совсем новая, только что покрытая тунговым маслом, она поблескивала в серебристом лунном свете.

Так знакомо… Где она видела это раньше?

Лифэй вырвала руку из хватки Лэй Сююаня и шаг за шагом двинулась вперёд. На маленькой деревянной кровати лежал чистый ватный тюфяк, а на нём — лишь одна окровавленная пелёнка цвета нефрита. Больше в комнате ничего не было.

Словно вспышка молнии, в её сознании промелькнули образы. За окном внезапно раздался хриплый, холодный и надменный голос — одновременно знакомый и чужой:

— Глупец! Бестолочь! Какой толк в твоём поразительном таланте! В конце концов ты всё равно запутался в этих обременительных делах! Ты сам ищешь смерти! Можно скрывать это день, год, даже сотню лет, но как скрывать это всю жизнь?

Другой, старческий голос восторженно рассмеялся и вдруг разразился протяжным криком, напоминающим то ли декламацию, то ли пение:

— Горюю о годах ушедших, что клонятся к закату, дни проносятся в спешке и не вернутся вспять! Помышляю о жизни вечной и долгом пути бессмертных — уж лучше вернусь я в родные края!

Лифэй словно поразило ударом грома, она едва не подпрыгнула на месте. Девушка поспешно обернулась к Лэй Сююаню — на его лице застыла нежная улыбка, но тело начало постепенно рассыпаться и исчезать, подобно песку. Дом, дворик, Иньцю — всё в одно мгновение превратилось в песчинки и развеялось.

Всё её тело озарилось мягким белым светом. Изначальная энергия, что некогда вырвалась наружу в долине Лиле, теперь окутала её, и Лифэй никак не могла скрыть это сияние. В панике она оглядывалась по сторонам, желая найти место, где можно спрятаться. Она не хотела, чтобы кто-либо видел её такой.

Однако густой туман уже рассеялся, и все те, кого он только что поглотил, внезапно появились вокруг. Каждый смотрел на неё; её тайна оказалась раскрыта на глазах у всех.

Лифэй была в ужасе, она не могла найти места, где спрятаться. То, чего она больше всего боялась и что сильнее всего хотела скрыть, наконец произошло. Гэлинь, Цзи Тунчжоу, Е Е и Чанъюэ смотрели на неё… Их взгляды были такими чужими, словно они смотрели на чужачку, не принадлежащую этому миру.

Её горло словно что-то сдавило, в глазах всё поплыло. Она попятилась и вдруг наткнулась спиной на кого-то. Этот человек внезапно раскрыл объятия и нежно обнял её.

— Не бойся, — он прижался к её уху, обжигая ушную раковину тёплым дыханием. — Я рядом.

Лифэй в оцепенении обернулась. Лэй Сююань с улыбкой смотрел на неё. Она словно ухватилась за спасительную щепку посреди яростных волн, накрывающих небо и землю, и, полная страха и надежды, прильнула к нему.

— Помоги мне, Сююань! — с мольбой позвала его Лифэй.

Однако Лэй Сююань слегка оттолкнул её. Его нежная улыбка постепенно стала насмешливой и колкой. Он тихо произнёс:

— Ты — чужачка. Как я мог по-настоящему полюбить тебя?

Лифэй ошеломлённо смотрела на него. Вокруг гремели бесчисленные насмешки, брань и крики ненависти; они, подобно приливу, готовы были поглотить её, заставляя задыхаться.

Внезапно к её лбу прикоснулась горячая ладонь, а затем последовал резкий хлопок по лицу. Боль заставила её вздрогнуть, и в мгновение ока всевозможные нелепые видения исчезли, словно отступившая вода. Лифэй жадно хватала ртом воздух. Чьи-то руки грубо подхватили её тело. В испуге она подняла голову и встретилась с полными тревоги глазами Лэй Сююаня. Его лоб был покрыт каплями пота. Увидев, что она пришла в себя, он на миг выказал облегчение.

— Это свирепый зверь шэнь, он выдыхает туман, создавая иллюзии, чтобы поглощать эссенцию людей, — Лэй Сююань прошептал это ей на ухо, его обжигающее дыхание вновь коснулось её кожи. Лифэй охватил ужас, по телу невольно пробежали мурашки, и она поспешно отстранилась.

蜃

Шэнь

✦✧✦✧

Нажмите, чтобы рассеять туман

Сгущение иллюзии…

Создание миража…

Появление Шэня, Нажмите для развеивания

Состояние: Морской туман Состояние: Пробуждение дыхания Состояние: Формирование обмана Состояние: Иллюзия воплощена

Всё ещё не оправившись от страха, она огляделась по сторонам и увидела, что в тумане на земле лежат многочисленные ученики, словно погружённые в глубокий сон. Струйки тумана, будто живые существа, проникали в семь отверстий на лицах каждого из них.

Густо заросший зеленью островок парил в нескольких чжанах (чжан, единица измерения) над головой, и оттуда непрерывно струился едва уловимый густой белый туман.

Она уже не понимала, что истинно, а что ложно. Опустив взгляд, она осмотрела себя: никакого белого сияния вокруг её тела не было. Она хотела встать и улететь отсюда на облаке, но в руках и ногах совсем не осталось сил. Лифэй с трудом высвободилась из объятий Лэй Сююаня и, превозмогая слабость, проползла вперёд на несколько цуней (цунь, единица измерения).

Сообщение Зов тысячи ароматов — Глава 92. Шэнь. Часть 3 появились сначала на Asian Webnovels.

Лифэй, взяв сверчка из фиолетового нефрита, ушла играть сама по себе. Сейчас ей не хотелось находиться слишком близко к Лэй Сююаню. Возможно, ей нужно было успокоиться и не позволять ему вечно вести себя за нос.

Лэй Сююань взглянул на неё, но не подошёл, а присел и принялся чистить те ракушки. Заметив, что Цзи Тунчжоу жадными глазами смотрит на них, он вдруг усмехнулся:

— Твои прихвостни повсюду ищут неприятностей. Вернёшься — не забудь привязать их покрепче.

Цзи Тунчжоу холодно хмыкнул, но не ответил.

Прихвостни? На самом деле он уже встречал одного. Прямо перед тем, как Шэнь-сяньшэн затолкнул его в барьер, он столкнулся с прежним прихвостнем. Этот человек теперь совершенствовался в Лунминцзо. Увидев его, он не поклонился и не поздоровался, ведя себя крайне нагло. Цзи Тунчжоу невольно смерил его взглядом, и тот вдруг небрежно кивнул ему с высокомерным видом:

— О, это ван-е. Не виделись пять лет, давно не встречались.

Цзи Тунчжоу тут же нахмурился. Тот человек лишь слегка усмехнулся, развернулся и ушёл. Гнев мгновенно вскипел в сердце Цзи Тунчжоу. Он хотел было погнаться за ним и отчитать, но это было бы ниже его достоинства. Постояв немного в оцепенении, он был вынужден сдержаться.

Лунминцзо прежде смотрели на царство Юэ как тигр, выжидающий добычу.

И он всегда был с ними настороже. Когда раны старшего Сюань Шаньцзы затянулись, они долгое время не осмеливались на какие-либо действия. Но хотя раны и затянулись, его былая мощь так и не вернулась к своему пику. Бессмертные тайно соперничали друг с другом, и как бы осторожно он ни пытался это скрыть, заинтересованные люди всё равно могли что-то заподозрить. Затаившаяся на долгое время Лунминцзо, естественно, снова начала проявлять беспокойство.

К счастью, Сюань Шаньцзы по-прежнему оставался старейшиной Сюаньмэнь, и как бы ни наглели люди из Лунминцзо, они не смели на самом деле предпринимать что-либо серьёзное. Провокация того прихвостня действительно была пустяком. Эти люди изначально были соучениками, которых старший брат-император выбрал со всех сторон, чтобы они сопровождали его в учении. Некоторые даже не были уроженцами царства Юэ. Теперь, когда их таланты раскрылись и у них появилась опора в виде сект совершенствования, они, естественно, не могли, как прежде, вилять хвостом, заискивая перед ним.

Эти жестокие законы мира он понимал с самого детства, но лишь сейчас смог спокойно всё обдумать.

Чувствуя тоску, Цзи Тунчжоу просто тяжело опустился на песок и уставился вдаль, где тёмно-синие и светло-голубые краски моря и неба сливались воедино.

Позади Лэй Сююань уже закончил с ракушками и жарил их на огне прямо в створках. Рыбный и солёный аромат разносился ветром, привлекая стоявших неподалёку Байли Гэлинь и Е Е. Заметив, что Лу Ли стоит один поодаль у кромки воды и витает в облаках, Гэлинь тут же помахала ему рукой:

— Лу-шисюн! Иди кушать!

Она окликнула его несколько раз, но он словно не слышал. Напротив, он шаг за шагом уходил в море. Сначала медленно, будто в нерешительности, но постепенно ускорялся, и в мгновение ока вода дошла ему до пояса.

— Лу-шисюн?

Байли Гэлинь была немного удивлена. Неужели он тоже хочет наловить в море каких-нибудь ракушек или рыбы? К тому же он не использовал технику защиты от воды — неужели просто так пошёл вглубь?

Лэй Сююань внезапно поднялся, долго смотрел, прищурившись, и тихо произнёс:

— Что-то не так. Посмотрите на поверхность моря, не туман ли там поднимается?

Все внимательно присмотрелись. Стоял ясный погожий день с синим небом, лазурным морем, серебристым песком и белыми облаками, но на поверхности воды действительно колыхался тонкий слой тумана, который трудно было заметить, если не приглядываться. Байли Гэлинь уже подбежала к Лу Ли и схватила его. Тот отчаянно сопротивлялся с отсутствующим выражением лица, его глаза были прикованы к дали, и он упрямо рвался в море.

Байли Гэлинь уже не могла его удерживать и в тревоге закричала:

— Скорее, помогите! Кажется, он попал под действие какой-то техники кошмара!

Все бросились на помощь. Вдруг Лэй Сююань заметил, что стоявшая неподалёку Лифэй тоже с застывшим лицом вглядывается в море, собираясь войти в воду. Он подхватил её на руки и тут же взмыл на облаке в воздух:

— Здесь творится что-то странное, уходим скорее!

Едва он договорил, как со стороны моря донеслось призрачное и прекрасное женское пение. Клубы тумана внезапно сгустились и стремительно хлынули к острову. Никто не осмеливался оглянуться; хотя ауры демонов не чувствовалось, именно это и пугало больше всего. Демонические твари или свирепые звери, способные скрывать свою ауру, были крайне опасны.

Вода отозвалась мощным, звучным рокотом волн. Байли Гэлинь, стоя на спине сколопендры, не удержалась и бросила быстрый взгляд назад. Прежде спокойная лазурная гладь теперь стала серо-чёрной; клубился густой туман, а море бурлило белой пеной. Из морских глубин медленно поднимался пышный, поросший зеленью островок.

Друзья не смели больше задерживаться. Пролетев около четверти часа, они почувствовали, что грохот волн позади постепенно затихает, и с облегчением вздохнули. Лифэй на руках у Лэй Сююаня тоже перестала вырываться. В её остекленевших глазах вдруг появился блеск, и она в недоумении огляделась:

— А где те красавицы? Где те, кто пел?

Летевший следом Лу Ли тоже пришёл в себя, выглядя столь же растерянным.

Е Е, всё ещё не оправившись от страха, долго смотрел назад. Убедившись, что ничего подозрительного нет, он произнёс:

— Это был демон? Но ведь не было ни капли демонической энергии!

Лэй Сююань только собирался ответить, как его лицо снова изменилось. Под их ногами в море неизвестно когда появился поросший зеленью островок. Все не на шутку перепугались и поспешили продолжить бегство. Однако остров следовал за ними, словно тень: стоило им подумать, что они оторвались, как, взглянув вниз, они снова видели его под собой. Эта ситуация была по-настоящему жуткой и пугающей.

Неизвестно, сколько они летели, но вдруг впереди показался огромный остров. Оказалось, они незаметно для себя залетели во внутреннее кольцо морских владений.

— Летим к центру острова, — коротко и ясно скомандовал Лэй Сююань.

Все снова рванули вперёд и вскоре один за другим опустились в лесу в самом центре острова. Там они увидели множество учеников Горной и Морской фракций, которые сражались между собой. Повсюду сверкал свет техники пяти стихий. Заметив внезапно приземлившуюся группу, те невольно замерли.

Е Е, видя их враждебность, поспешно крикнул:

— Мы просто проходим мимо, сейчас же уйдём.

Едва он закончил, как мимо него пронёсся тонкий аромат. Следом за этим полураздетая, почти обнажённая женщина проскользнула мимо. Е Е мгновенно смутился, но это смущение быстро сменилось ужасом: вокруг невесть откуда появилось множество полуобнажённых прекрасных дев. Они грациозно покачивались, проходя мимо застывших в оцепенении учеников, танцуя и извиваясь в изысканно-соблазнительных позах.

Призрачное и нежное женское пение доносилось словно издалека, и в то же время казалось совсем близким. Лэй Сююань внезапно поднял голову и увидел, как на них легла тень — тот остров завис прямо в воздухе. Теперь бежать было поздно: густой туман мгновенно окутал весь огромный центральный остров, поглотив всех находившихся на нём учеников.

Перед глазами Цзи Тунчжоу всё стало белым, он ничего не видел. Он поспешил выставить защитный барьер. Помнится, слева стоял Е Е, и он подсознательно сделал несколько шагов в ту сторону, но никого не коснулся. Поражённый, он окликнул:

— Е Е?

Никто не ответил ему, лишь продолжало звучать пение, тревожащее душу.

Цзи Тунчжоу пришёл в ужас и громко позвал:

— Е Е? Цзян Лифэй?! Лэй Сююань?!

Ему всё так же никто не отвечал, но напротив послышался шорох, словно кто-то плавно шёл по траве. Цзи Тунчжоу отступил на несколько шагов, в его ладони сконденсировался огненный лотос. Он настороженно вглядывался в густой туман, откуда доносились шаги.

Внезапно пелену тумана раздвинула нежная рука. Перед ним предстала давно не виденная Ланья-цзюньчжу. Она была облачена в изысканное дворцовое одеяние, величественно и элегантно возвышаясь перед ним. Став теперь стройной юной девой, она была ослепительно прекрасна. На её лице сияла нежная и глубокая улыбка, а голос ласково позвал его:

— Ван-е.

Цзи Тунчжоу замер от изумления. Как Ланья могла здесь оказаться? Эта одежда… нет, он отчётливо помнил, как раньше, ещё за барьером, ученица из Обители Огненного Лотоса сказала, что Ланья просила кое-что ему передать. Из-за того, что она ещё не преодолела вторую преграду, она не могла прибыть на это испытание. Кто же тогда стоит перед ним? Галлюцинация?

Ланья-цзюньчжу, словно ласточка, летящая в лес, бросилась в его объятия. В то же мгновение его руки наполнились нежным теплом и благоуханием. Она трогательно подняла на него взгляд, её голос звучал чарующе и сладко:

— Ван-е, ты скучал по Ланье?

В голове у Цзи Тунчжоу всё смешалось, словно Ланья и впрямь пришла к нему. Тело в его руках было мягким и лёгким, и, подчиняясь мужскому инстинкту, он невольно крепко прижал её к себе.

Он уже не был ребёнком, и как он мог не знать о чувствах Ланья к нему?

Но это было невозможно, это была не она.

С каких-то пор в его сердце внезапно появилась смутная мерка. Он всегда использовал эту мерку, чтобы оценивать каждую женщину рядом с собой, и Ланья не была той женщиной, которую он желал в глубине души. Он и сам не знал, кто ему нравится, кого он на самом деле хочет, но это была не она.

Женщина в его объятиях снова подняла голову, но её облик изменился: теперь это была ученица Павильона Синчжэн, славившаяся своей красотой. Она смотрела на него так же обворожительно и с вожделением, а её взгляд был мягким, подобно весенним водам.

Нет, и это не она.

Лицо женщины в его руках непрестанно менялось, принимая черты всех писаных красавиц, которых он встречал в своей жизни. Но всё было не так, это были не они.

Цзи Тунчжоу закрыл глаза. В его сердце всё было смутно, он хотел сопротивляться этому нелепому видению, как вдруг тело в его объятиях стало необычайно мягким, а в нос ударил пленяющий душу и захватывающий дух аромат. Он вздрогнул всем телом и невольно открыл глаза, увидев, что в его руках нежно и покорно прильнула Цзян Лифэй. В этот миг её взор был полон неги и страстного желания, словно она умоляла его обнять и поцеловать её.

Он почувствовал лишь сухость в горле, словно там полыхало пламя; голова его была тяжёлой, а разум пребывал в полнейшем смятении.

В руках она держала искусно сработанного, словно живого, сверчка из фиолетовой яшмы и, искусно улыбаясь, являя ямочки на щеках, промолвила нежным голосом:

— Ван-е, я тебе нравлюсь?

Он… не знал. Он мерил этой меркой бесчисленное множество женщин, но никогда не прикладывал её к ней. Почему? Тот тонкий силуэт в самой глубине его сердца, настолько смутный, что он и сам его не узнавал — когда всё началось? Он совершенно этого не заметил.

В его сознании будто прозвучал голос: «Это она?»

Никто не ответил ему на этот вопрос. Цзи Тунчжоу уже лишился рассудка; этому нелепому видению он более не желал сопротивляться ни на йоту. Огненный лотос в его ладони бесшумно погас, запястья слегка дрожали, когда он медленно обхватил её тонкую талию и начал сжимать объятия.

Да, да, это она.

Он резко вдохнул, в глазах на мгновение помутилось, и густой белый туман бесследно исчез. Теперь он находился в своём ванфу в Дуаньту. Ах да, верно, он уже стал небожителем, прошёл через ожесточённые битвы по всему свету, и повсюду, куда бы он ни направлялся, враги склонялись перед ним, и больше никто не смел нападать на царство Юэ. Необычайно мягкая женщина в его объятиях была облачена в роскошные одеяния двора Юэ, её длинные волосы были уложены в пышную прическу вансяньцзи, а пряди со лба убраны вверх, открывая чистый, подобно нефриту, лоб. Лицо её залил застенчивый румянец, звездные очи сияли, а густые ресницы опустились, когда она робко позвала его:

— Ван-е.

Её дыхание, напоенное странным ароматом, касалось его лица, что было способно повергать душу и разум в смятение.

Цзи Тунчжоу почувствовал мягкость на своих губах. Её руки безвольно обвили его шею, и она нежно подставила свои алые губы. Женское тело в его руках словно вдруг стало обнажённым; каждый цунь нежной, гладкой кожи прижимался к нему, терся о него. Кровь во всём теле закипела, и он почти грубо подхватил её на руки, погружая пальцы в её кожу, подобную мягкому нефриту, инстинктивно лаская и сминая её.

В следующее мгновение всё мироздание окутали два цвета: чёрный и белый. Её кожа на фоне чернильно-чёрного покрывала сияла белизной, словно лунный свет.

Свеча у изголовья кровати ярко пылала. Его сердце мчалось вскачь, а дух был очарован, он пребывал в полнейшем забытьи, не зная, какая сегодня ночь.

Сообщение Зов тысячи ароматов — Глава 91. Шэнь. Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.

Хотя техника исцеления затянула раны Е Е, он всё ещё не приходил в себя. Байли Гэлинь безучастно смотрела на его бледное лицо; при этой внезапной встрече она даже не успела вот так внимательно, как сейчас, на него посмотреть.

Почему цзецзе не с ним? Он оставил цзецзе одну? И даже не ищет её?

Она смотрела на лицо Е Е, а мысли её уносились на много лет назад, в то заснеженное утро. В переулке она нашла мальчика, наполовину засыпанного снегом. Она протянула руку, чтобы помочь, а он больно укусил её за ладонь. От боли она зарыдала, но он с силой толкнул её в стену, так что она разбила лоб. Крик привлёк цзецзе. Та подбежала и крепко ударила Е Е кулаком. Этот удар привёл его в чувство и заставил с тех пор видеть и ценить в своём сердце и взоре лишь одну цзецзе.

Они втроём всегда были вместе, всегда. Были одной семьёй. Но цзецзе похитил Е Е, и самым важным человеком для неё стала не Гэлинь. Они были вдвоём, оставив её одну позади; она каждый день смеялась и бежала следом, но так и не смогла их догнать.

Порой она стояла между ними и чувствовала, как они далеки. У неё была цзецзе, а теперь ещё и Е Е. Казалось бы, одиночеству должен прийти конец, но подобное случалось всё чаще: она говорила с ними, смеялась, жила вместе, но словно не принадлежала этому дому.

Раньше цзецзе принадлежала только ей, но Е Е её отнял.

Это она первой нашла Е Е, но он её не заметил. Его забрала цзецзе.

Теперь она уже не та растерянная, притворно улыбающаяся сяогунян, и давно не может разобрать, то ли чувства к Е Е так глубоки, то ли она просто боится одиночества. Кажется, вся её жизнь замерла в том снежном дне; по сей день она остаётся той напуганной и ничего не понимающей малышкой, заливающейся слезами.

Ей уже никогда не повзрослеть. В мире цзецзе и Е Е для неё больше нет места. Она навсегда останется той одинокой маленькой девочкой, что громко рыдает на снегу.

Байли Гэлинь внезапно вскочила, словно от укола боли, отступила на несколько шагов, быстро спрыгнула с многоножки-оборотня и, не говоря ни слова, направилась к морю.

— Младшая соученица Байли.

Лу Ли преградил ей путь, но увидел, что её глаза покраснели, а лицо то бледнеет, то наливается краской. Он слегка вздрогнул, а она уже скользнула мимо, словно тень. Лу Ли инстинктивно схватил её за руку и тихо произнёс:

— Младшая соученица Байли, ты только что…

Она внезапно прервала его:

— Я тебе нравлюсь?

Лу Ли опешил:

— Что ты несёшь?

— Отпусти меня или обними — выбирай сам.

Лу Ли поспешно разжал пальцы и молча смотрел, как она уходит к морю и замирает на песке. Ему хотелось подойти, но что-то его удерживало.

Байли Гэлинь долго стояла у воды, подобно статуе. Вдруг она шевельнулась. Лу Ли заметил лишь взмах её светло-красных рукавов, а в следующий миг её поглотила морская волна. Он ужаснулся: что она задумала?!

Лу Ли бросился к берегу и застыл, глядя на спокойно катящиеся волны. Почему она вдруг прыгнула в море? Ловить рыбу? Или просто поплавать? У учеников есть техника защиты от воды, им не грозит утонуть, но его не покидало дурное предчувствие. Что значили её слова? И это выражение лица… неужели она решила расстаться с жизнью?!

Он долго ждал на берегу; волны уже давно смыли следы на песке, а она всё не появлялась. Гнев в его душе разгорался всё сильнее. Эта Байли Гэлинь просто невозможна! Он никогда не встречал столь взбалмошной, своенравной и неприятной женщины!

Лу Ли больше не мог медлить. Он прыгнул в море, применив технику защиты от воды и призвав краба-оборотня. Не проплыв и немного, он увидел Байли Гэлинь. Она была под защитой техники и ножом отковыривала прилипшие к донным камням ракушки. Заметив его, яростно приближающегося верхом на крабе-оборотне, она лишь удивлённо округлила глаза и вопросительно на него посмотрела.

В то мгновение Лу Ли почувствовал себя невообразимо неловко. О чём он только думал? С чего ему беспокоиться об этой ветреной и распутной женщине? Прыгнула в море, чтобы покончить с собой? Как ему в голову могла прийти столь нелепая мысль! Стыд, гнев и смущение разом нахлынули на него. Он не знал, куда деться от позора, и мог лишь сделать вид, будто ничего не случилось, развернув краба прочь.

В следующий момент Байли Гэлинь, словно рыбка, легко и быстро подплыла к нему и вцепилась в локоть. Лу Ли грубо стряхнул её руку. Сейчас он ничего не хотел слышать и говорить — ему нужно было место, где можно успокоиться. Мысли в голове спутались.

— Старший соученик Лу, посмотри туда!

Байли Гэлинь снова поспешно потянула его за собой, указывая назад.

Лу Ли собрался с духом и, видя, что она не притворяется, обернулся. В глубине океана виднелась буйная зелень, словно здесь затонул целый островок. Удивительно, но деревья на нём не погибли в солёной воде, а, напротив, густо разрослись.

— Разве этот остров не странный? Сходим посмотрим? — глаза Байли Гэлинь азартно блеснули. От той изнурённой, похожей на призрака девушки, что была на берегу, не осталось и следа.

Лу Ли холодно взглянул на неё, высвободил руку и, не проронив ни слова, заставил краба плыть к поверхности. После этого испытания он больше не желает иметь с этой женщиной ничего общего.

— Эй, старший соученик Лу?

Байли Гэлинь поплыла следом, прижимая к груди охапку только что сорванных ракушек. Стоило ей показаться на поверхности, как она увидела Лифэй и остальных на берегу. Даже Е Е, до того лежавший без сознания, пришёл в себя и сидел на песке, ожидая их возвращения.

— Е Е! — инстинктивно выкрикнула Байли Гэлинь. Она подбежала к нему, присела рядом и внимательно осмотрела. Затем вдруг нахмурилась и фыркнула: — Наконец-то ты очнулся, дурень!

Е Е больно щелкнул её по лбу:

— Что это за тон! Вечно ты только и знаешь, что играть. Зачем тебя понесло в воду за ракушками?

Байли Гэлинь рассмеялась:

— Чтобы съесть! Разве одной рыбины хватит, чтобы заткнуть щели между моими зубами¹?

А ты посмотри на себя, бледный как полотно. Ну что, будешь ещё хвастаться, какой ты великий? Тебя так отделали, что чуть не помер.

— Они напали внезапно, я просто не успел среагировать. Тун Чжоу только что рассказал мне, что произошло. У вас уже есть шесть демонических алых плодов?

— При чём тут «у вас», «у нас»? Мы теперь одна группа! Кстати, куда ты девал мою цзецзе?

В глазах Е Е отразилась горечь. Он тихо ответил:

— Я так и не встретил её. Долго искал, но нигде не видел.

Лу Ли видел, как нежно они общаются. Сейчас всё внимание Байли Гэлинь было сосредоточено на мужчине по имени Е Е. Такой исключительной сосредоточенности он у неё ещё не видел. Оказывается, её сердце уже имеет то, чему оно принадлежит, и это он? Выходит, её глаза, казавшиеся ветреными и влюбчивыми, способны смотреть на кого-то столь пристально и серьёзно.

Он вдруг вспомнил её недавние слова: «отпусти меня или обними», и это показалось ему смешным. Кем она считает окружающих? С легкомыслием и распутством сближается с людьми, на деле никого не впуская в сердце. Раз её сердце уже занято, почему она не верна своему чувству? В нём рождался глухой гнев, который заставлял его желать немедленно уйти. Не проронив ни звука, он отступил в сторону.

Пробуждение Е Е, разумеется, стало большой радостью, которую следовало отметить вкусным пиршеством. Цзи Тунчжоу подобрал ракушки. Видимо, из-за влияния демонической энергии они стали твёрдыми как сталь. Можно было разбить их техникой Тайа, но тогда и мясо внутри превратилось бы в месиво. Он с важным видом разложил ракушки в ряд, готовясь применить технику Лихо:

— По-моему, достаточно просто поджарить их на огне!

Лэй Сююань пнул его в спину:

— Не умеешь готовить — не лезь.

Цзи Тунчжоу вскочил и ответил ему пинком; они снова начали шутливо тузить друг друга. Лифэй сидела на песке, жевала плод и наблюдала за их потасовкой. Вдруг из рукава Цзи Тунчжоу что-то выпало и мягко опустилось на песок. Она подобрала вещицу и увидела, что это давно потерянный сверчок из фиолетовой яшмы. Она пришла в неописуемый восторг:

— Ой! Ты всё это время носил сверчка с собой?

Цзи Тунчжоу уклонился от кулака Лэй Сююаня, отступил на несколько шагов и пощупал рукав. Как и следовало ожидать, там было пусто, и он понятия не имел, как эта вещь могла выпасть.

— О, позже мне она тоже весьма приглянулась, — сказал он с легким чувством вины.

Изначально он не видел в ней ничего особенного, но Цзян Лифэй она так понравилась, что он тоже невольно проникся симпатией к этому сверчку и счёл его презабавным. Он постоянно носил его с собой, и за пять лет это вошло в привычку. Подобное детское поведение было довольно постыдным. Он протянул руку, желая забрать сверчка назад, но увидел, что и пять лет спустя она любит его всё так же сильно, не переставая разглядывать на своей ладони. Тогда он спросил:

— Раз тебе так нравится, почему ты не приняла подарок тогда?

Лифэй с улыбкой вложила сверчка в его ладонь:

— Цзюньцзы не отнимает у людей то, что им дорого, а мне нечем отдарить тебя, так что я не могу её принять.

Цзи Тунчжоу хмыкнул:

— Мои вещи, кому хочу, тому и дарю. Кто вообще просил у тебя что-то взамен?

Эх, кто бы мог подумать, что пять лет спустя его ответ не изменится ни на единое слово.

— Ты — драгоценный и благородный ван-е, — Лифэй с улыбкой посмотрела на него. — Любая вещь, которую ты даришь, стоит тысячи золотых, поэтому тебе нельзя раздавать подарки направо и налево. Иначе кажется, будто ты давишь на людей своим богатством, а это неприятно.

Увидев его ошеломлённое лицо, она поняла, что он, скорее всего, никогда об этом не задумывался, и невольно пожалела о своих словах. Цзи Тунчжоу всегда был человеком прямодушным, его радость и гнев всегда были на виду. У него не было привычки к подобным хитросплетениям мыслей, и, вероятно, он презирал их. То, что она высказалась столь прямо, могло лишь всё испортить.

Лифэй просто снова протянула руку, собираясь отобрать сверчка:

— Одолжи мне его ещё на пару дней, потом верну.

Цзи Тунчжоу спрятал руку:

— И не подумаю!

— Эй, как это такой щедрый ван-е вдруг стал жадиной? Что с того, если я поиграю с ним пару дней?

— Теперь у меня нет настроения тебе его давать.

Лифэй потянулась, чтобы схватить его за руку, как вдруг Лэй Сююань неожиданно обхватил её за шею и оттащил на несколько шагов назад. Она, пошатнувшись, врезалась в него, и над головой раздался его холодный голос:

— Ты думаешь, тебе всё ещё десять лет?

Лифэй разозлилась и уже собиралась вырваться, но он внезапно отпустил её и обезоруживающе улыбнулся:

— Раз тебе так нечем заняться, лучше помоги мне помыть ракушки.

Цзи Тунчжоу, увидев, как тот внезапно увёл её, почувствовал недовольство. Он ведь ещё не договорил! К тому же, как гласит поговорка, цзюньцзы не отнимает у людей то, что им дорого. То, что они прилюдно тягали друг друга, не лезло ни в какие ворота! Впрочем, если подумать, они начали вести себя так неподобающе ещё в академии.

— Цзян Лифэй!

Он внезапно окликнул её и, вскинув руку, осторожно бросил ей сверчка из фиолетового нефрита. Лифэй в спешке поймала его. Слава богу, эта изящная вещица не разбилась. Она с облегчением выдохнула.

Цзи Тунчжоу самодовольно улыбнулся:

— Даю тебе поиграть, не забудь вернуть!

1. Заткнуть щели между моими зубами (塞我牙缝, sāi wǒ yáfèng) — идиома, означающая, что еды так мало, что её едва хватит на один зуб. ︎

Сообщение Зов тысячи ароматов — Глава 90. Шэнь. Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.

Это место для испытаний, расположенное в Восточном море, оказалось неожиданно обширным. Вдоль пути встречалось бесчисленное множество мелких островков: самые крупные достигали сотни ли в окружности, а самые маленькие можно было обойти кругом всего за четверть часа. Не на каждом острове обитали демоны, и не на каждом росли яочжуго.

Прошло три дня, и немногие плоды яочжуго на островах внешней гряды были уже давно сорваны. Большинство из двухсот учеников, участвовавших в испытании, переместились во внутреннюю часть акватории. Лифэй с четырьмя спутниками, напротив, остались на окраине, наслаждаясь редкими днями затишья.

Байли Гэлинь босиком пробежала по пляжу. Подобрав подол юбки и обнажив белоснежные икры, она быстро вошла в лазурную воду. В её ладони замерцал золотой свет, и морская рыба, пронзённая техникой Тайа, всплыла кверху брюхом.

Подняв огромную рыбину, она с радостным криком побежала назад, переполошив Янь Фэй, разводившую костёр, и Лу Ли, собиравшего хворост.

— Смотрите! Как вам рыбка? — Она с гордостью бросила добычу перед ними, сияя от восторга. — Намного больше той, что вы поймали вчера, Лу-шисюн?

Взгляд Лу Ли лишь на мгновение задержался на рыбе, после чего скользнул по её обнажённым ногам и рукам. Брови его снова нахмурились, и он, не проронив ни слова, отвернулся и ушёл. Янь Фэй, глядя ему в спину, неловко улыбнулась:

— Что это с ним?

Байли Гэлинь пожала плечами:

— Кто его знает? Ханжа! Как ловить рыбу, не засучив рукава и не подобрав юбку? В Восточном море на улицах полно женщин с открытой грудью! Пусть тогда глаза себе выколет, раз такой неженка!

Янь Фэй попыталась её урезонить:

— Гэлинь, ты ведь не из здешних мест. Возможно, Лу-шисюн просто заботится о тебе. У вас, в Срединных землях, у девушек такая белая кожа, если её выставлять напоказ, это неизбежно привлечёт лишние взгляды.

Пока они разговаривали, из островных зарослей вышли Лифэй и Лэй Сююань. Одна несла охапку лесных плодов, другой — пять полных бурдюков с водой.

Увидев Лэй Сююаня, Байли Гэлинь просияла:

— Лэй Сююань! Скорее разводи огонь и пожарь рыбу! Только тебя и ждём!

Умение Лэй Сююаня готовить рыбу и мясо на огне было непревзойдённым. Одно и то же блюдо в его руках приобретало совершенно иной вкус. Если он когда-нибудь бросит стезю совершенствования и станет поваром, то наверняка разбогатеет.

Он не медлил: развёл костёр, выпотрошил рыбу, разделил её на две части и принялся медленно поджаривать на огне. Вскоре в воздухе смешались запахи моря и жареного мяса. Даже Лу Ли не выдержал и подошёл поближе. Вся компания во все глаза уставилась на два куска рыбы, ожидая трапезы.

Лифэй вымыла пару плодов и уселась на песке, грызя их и любуясь пейзажем. Небо было чистым, бескрайняя лазурь моря сливалась с горизонтом, а серебристый песок у кромки берега казался мягким, как хлопок. Красота побережья зачаровывала. Жаль только, что Жи Янь снова заснул, иначе и он мог бы увидеть этот безмятежный морской вид.

Вдруг кто-то забрал лесной плод из её рук. Лэй Сююань присел рядом, держа шампур с поджаренной рыбой. Он первым откусил фрукт и слегка поморщился:

— Какой кислый.

— Вовсе нет! Он же сладкий! — Лифэй выхватила плод обратно, тоже откусила и сердито взглянула на него. — Эй, он же сладкий.

Лэй Сююань усмехнулся, снова отобрал плод и небрежно бросил:

— Угу, теперь и впрямь стал сладким.

Опять он нарочно! Лифэй подмывало вскочить и задать ему трёпку. Неужели ему так весело? Так весело?!

Она отвернулась, не желая с ним разговаривать. Даже сладкий плод теперь казался каким-то терпким. Лэй Сююань пару раз легонько постучал её по голове, но Лифэй не оглянулась. Она молча смотрела вдаль, где сходились темно-синие и светлые воды, и спустя какое-то время заметила несколько чёрных точек, стремительно приближающихся к ним.

Лифэй резко вскочила и, прищурившись, воскликнула:

— Кто-то летит!

Обедающие тут же насторожились. Янь Фэй мгновенно затушила костёр, Байли Гэлинь наложила морок, чтобы скрыть следы присутствия людей на пляже, а Лифэй взмахом руки добавила технику сокрытия, спрятав их духовную энергию и запах плодов яочжуго.

Вскоре послышался свист ветра, и на песок опустились две фигуры. Это были Е Е и Цзи Тунчжоу. Е Е был весь в крови, взгляд его блуждал, а поддерживающий его Цзи Тунчжоу выглядел крайне встревоженным:

— Ты как?!

Байли Гэлинь чуть не вскрикнула и уже собиралась броситься к ним, как вдруг с неба раздался резкий свист, и на песок рухнул огромный краб-демон. На его спине стояло несколько человек, судя по одежде — ученики Хайпай.

Цзи Тунчжоу, поддерживая Е Е, отступил на несколько шагов и мрачно произнёс:

— Не думал, что люди из Хайпай настолько жестоки и коварны! К чему нападать исподтишка? Не боитесь развязать вражду между нашими школами?

Девушка на спине краба гневно выкрикнула:

— Это ваши из Шаньпай первыми ранили наших! Моя шимей до сих пор не найдена, неизвестно, жива она или мертва! Мы лишь платим вам той же монетой!

Янь Фэй вздрогнула:

— Это голос шицзе! Она цела!

На спине краба кто-то ещё добавил:

— Чего с ними рассусоливать! В Горной секте нет ни одного приличного человека, надо убивать каждого встречного!

Краб-демон внезапно поднял огромную клешню, намереваясь обрушить её на двоих юношей. Цзи Тунчжоу, не в силах больше терпеть, сгустил огненный лотос у груди, готовясь нанести удар, как вдруг откуда-то сбоку выскочила гигантская изумрудная многоножка, настолько уродливая, насколько это возможно. За столько лет Цзи Тунчжоу так и не смог примириться с видом этих тварей, поэтому мгновенно оцепенел. Однако многоножка заслонила их собой. Байли Гэлинь, протянув руку, затащила обоих на спину чудовища. Лицо её было мертвенно-бледным, а голос звучал сурово:

— Решили навалиться толпой на двоих? Что ж, я приму вызов!

Не успели слова затихнуть, как из песка вырвались побеги лиан, переплетаясь, словно гигантские змеи. Они намертво сковали краба-демона, лишая его возможности пошевелиться. Байли Гэлинь уже собиралась использовать технику Лихо, как вдруг кто-то схватил её за руку. У самого уха раздался ледяной голос Лу Ли:

— Ты с ума сошла? Решила убить своих же из Хайпай?

Байли Гэлинь сбросила его руку, но прежде чем она успела что-то ответить, Лифэй сняла технику сокрытия. Янь Фэй взволнованно бросилась вперёд, размахивая руками и крича:

— Шицзе! Шицзе! Я здесь!

Со спины краба тут же спрыгнула смуглая симпатичная девушка в коротком дорожном костюме, на её лбу красовалась крупная татуировка в виде чёрного узора. Увидев, что Янь Фэй в порядке, она мгновенно расплакалась:

— Слава небесам! Ты жива! А я всё боялась, что эти мерзавцы убили тебя!

Янь Фэй поспешно возразила:

— Шицзе, ты всё неправильно поняла! В Горной фракции тоже есть хорошие люди! Это они спасли меня! И даже помогли вернуть плоды яочжуго! Смотри! — Она достала из-за пазухи два завёрнутых плода.

Девушка с подозрением оглядела компанию Лифэй, холодно хмыкнула, но промолчала.

Лифэй уже наложила на Е Е исцеляющую сеть. Он пострадал гораздо сильнее, чем Янь Фэй: в правой части живота зияла сквозная кровавая рана, жизнь висела на волоске. Эти люди из Хайпай били на поражение! Лифэй невольно разозлилась, однако, по правде говоря, конфликт развязали ученики Лун Минцзо из Горной фракции. Помолчав немного, она обернулась к Цзи Тунчжоу:

— Что произошло?

Цзи Тунчжоу, ошеломлённый их внезапным появлением, не сразу нашёлся с ответом. Лишь спустя мгновение он произнёс:

— Мы с Е Е случайно встретились с этими учениками Морской фракции и решили объединиться. Но сегодня утром мы столкнулись с этой женщиной. Не знаю, что она им наговорила, но они внезапно набросились на нас. Е Е не успел среагировать и получил тяжёлое ранение. Их было много, и я, опасаясь за жизнь Е Е, мог только бежать, пока не оказался здесь.

Лу Ли, нахмурившись, шагнул вперёд:

— У каждой вины есть свой виновник. Вы тоже из Морской фракции, как вы могли ранить невинных людей?

Со спины краба спрыгнули ещё четверо учеников Морской фракции. Один из них усмехнулся:

— Что хорошего в этих ворах из Срединных земель? Они первыми развязали вражду, пусть теперь пожинают плоды!

Байли Гэлинь всматривалась в их лица, и они казались ей всё более знакомыми. Похоже, это были те самые люди из общества Гуаншэнхуэй, которых они встречали раньше. Она внезапно спрыгнула с головы многоножки и сделала несколько шагов вперёд, встав прямо перед ними:

— А я-то гадала, кто это. Так это вы.

Все увидели её в наряде Восточного моря, с обнажённой белоснежной кожей — ослепительно красивая, она оказалась той самой красавицей из Союза Ваньсяньхуэй Восточного моря, которую они встретили в винной лавке.

Ши Чэнтянь, стоявший во главе Гуаншэнхуэй, тут же рассмеялся:

— Так это Гэлинь-гунян! Почему ты всё ещё водишься с этими разбойниками из Горной фракции? Лучше переходи на нашу сторону! У нас уже есть два яочжуго, добудем ещё один — и дело сделано. А когда придёт время, просто схватим парочку людей из Шаньпай, чтобы вывести их наружу, и испытание пройдено без лишних усилий, разве нет?

Байли Гэлинь пристально посмотрела на него сверкающим взором, внезапно очаровательно улыбнулась и тихо спросила:

— Какой ты грозный. Это ты его ранил?

Ши Чэнтянь поначалу лишь улыбался в ответ, но, заметив, что в её глазах, несмотря на милую улыбку, засверкал холодный блеск, почувствовал легкий трепет. Он серьезно произнес:

— Гэлинь-гунян, к чему тебе гневаться из-за кучки разбойников из Шаньпай? Сейчас ты в Хайпай, не забывай о своей позиции.

Байли Гэлинь двинулась вперед, шаг за шагом приближаясь к нему. Ши Чэнтянь почувствовал неладное, но, опасаясь потерять лицо, не мог отступить. Вступать с ней в настоящий магический поединок ему и не хотелось, и было жаль, да и к чему превращать конфликт между Горной и Морской фракциями во внутреннюю грызню внутри Морской фракции? Где это видано? Он тут же воззвал к защите стихии земли и настороженно уставился на неё.

Байли Гэлинь подошла вплотную, почти коснувшись его, и подняла глаза, внимательно разглядывая его лицо. Ши Чэнтянь не ожидал, что она прижмется к нему всем телом; в одно мгновение его окутал нежный аромат. Её белоснежное лицо было совсем рядом, внушая страх и в то же время заставляя его сердце метаться, точно сердце обезьяны и помыслы лошади¹.

Она детально изучила его брови, глаза, переносицу, губы и подбородок, а затем, приоткрыв алые губы, прошептала:

— Твоё лицо я запомнила и никогда не забуду.

Запомнила его лицо? Что это значит?

Байли Гэлинь холодно усмехнулась и отвернулась. Уходя, она бросила через плечо:

— Наступит день, когда я обязательно верну тебе вдвойне ту боль, что он испытал! Если жизнь дорога, сиди смирно, сжавшись, словно черепаха в панцире, в своей Гуаншэнхуэй и не высовывайся!

После этих слов люди из Морской фракции пришли в ярость. Ученица из Гуаншэнхуэй шагнула вперед и резко выкрикнула:

— Это угроза?! Если ты такая смелая, давай покончим с этим сегодня! Я с тобой поиграю!

Она подбросила листок с заклинанием, который, коснувшись земли, превратился в огромного тигра-демона, объятого пламенем. Зверь издал низкий рык, подобный грому, и выглядел крайне свирепо.

Байли Гэлинь, не оборачиваясь, запрыгнула на спину духа-сороконожки и села рядом с Е Е. Увидев, что его губы посинели, а лицо залито кровью, склеившей пряди длинных волос на лбу, она невольно убрала их и начала осторожно стирать пальцами засохшую кровь с его лица.

Ученица из Гуаншэнхуэй разозлилась ещё сильнее — её попросту игнорировали. Тигр-демон одиноко стоял на песке, выглядя почти жалко, но если бы она отозвала его сейчас, как бы она сохранила лицо?

— Не смеешь? Трусиха! — выкрикнула она, и тигр-демон взмыл в воздух, бросаясь на Байли Гэлинь.

Внезапно с небес обрушился гигантский ледяной столб, намертво заточив тигра-демона внутри. В ладонях Лу Ли замерцал холодный свет, и он ледяным тоном произнес:

— К чему Хайпай устраивать здесь междоусобицу? Заберите своего тигра-демона, гунян. Надеюсь, на этом всё закончится. На первой встрече Горной и Морской фракций не стоит идти наперекор стараниям старейшин.

Когда он договорил, ледяной столб рассыпался, и тигр-демон упал на землю, вернувшись в листок заклинания в руках ученицы из Гуаншэнхуэй. Она оглянулась на Ши Чэнтяня, и тот покачал головой:

— Уходим…

Он почувствовал, что от каждого из этих четверых исходит аромат яочжуго, и это напугало его больше всего. Их всего четверо, но они смогли добыть столько плодов? Очевидно, каждый из них обладал незаурядным мастерством, и неизвестно, кто бы остался в проигрыше, продолжи они ссору.

Янь Фэй растерянно оглядывалась по сторонам. Шицзе обняла её за плечи:

— Янь Фэй, пойдем. Впредь нужно внимательнее смотреть на людей, чтобы больше не попадаться на путь этих скверных людей из Горной фракции.

Янь Фэй очень не хотелось уходить, но пришлось. Из-за того, что шицзе раздула такой скандал и так сильно разозлила Гэлинь, ей было совестно оставаться. Она достала из-за пазухи завернутый яочжуго, протянула его Лу Ли и тихо сказала:

— Простите. Я ухожу, спасибо вам. Это вам.

Лу Ли, глядя, как они расходятся, втайне вздохнул с облегчением. Он посмотрел на Байли Гэлинь и, нахмурившись, хотел было подойти, чтобы отчитать её, но Лифэй схватила его за рукав. Она покачала головой:

— Не ходи. Оставь её одну.

1. Сердце обезьяны и помыслы лошади (心猿意马, xīn yuán yì mǎ) — идиома, описывающая крайнее беспокойство, смятение или неспособность сосредоточиться на чём-то одном. ︎

Сообщение Зов тысячи ароматов — Глава 89. Столкновение появились сначала на Asian Webnovels.

К этому моменту несколько человек из Лун Минцзо уже узнали в ученических одеждах Лэй Сююаня и Лифэй форму адептов Уюэтин. Оба были молоды, а значит, наверняка одарены, и старейшины школы должны были их очень ценить, поэтому прямое столкновение здесь вряд ли сулило какую-либо выгоду.

— Испытание только началось, и ещё неизвестно, в чьих руках погибнет олень, — тяжело произнёс самый старший из учеников. — Советую вам быть осторожнее! Помните, что у бессмертных техник нет глаз!

С этими словами все они развернулись и улетели, причём сделали это весьма решительно и быстро.

Байли Гэлинь всё ещё злилась:

— Что они имели в виду? Угрожали нам? Неужели собираются тащиться следом и ждать удобного случая для нападения?! Я давно знала, что в Лун Минцзо нет порядочных людей! Смастерили несколько магических сокровищ и возомнили, будто правят миром!

Раны Янь Фэй к тому времени уже затянулись, и её гнев понемногу утих. С выражением глубокой признательности она поднялась и, почтительно протянув демонический яочжуго обеими руками, тихо сказала:

— Благодарю за спасение. Простите, если в порыве чувств наговорила лишнего. Этот демонический яочжуго был возвращён благодаря шиди из школы Сюань Шань. Мне нечем отплатить за доброту, поэтому я желаю передать его двум друзьям из вашей школы.

Лу Ли мягко ответил:

— Будет лучше, если ты присоединишься к нам, так ты сможешь продолжить поиски своей шицзе. А демонический яочжуго оставь себе.

Янь Фэй была бесконечно благодарна. Внезапно она вскочила и обняла Лу Ли, дважды поцеловав его в ошеломлённое лицо. Затем она обернулась и крепко прижала к себе потрясённую Байли Гэлинь, тоже дважды поцеловав её в щёку. После этого она пылко обхватила Лифэй и оставила на её щеках два звучных поцелуя. Когда же Янь Фэй потянулась к Лэй Сююаню, тот с лёгкой улыбкой отступил на шаг и покачал головой, выражая вежливый, но твёрдый отказ.

Янь Фэй хихикнула, ничуть не обидевшись:

— Друзья из школы Сюань Шань и впрямь на редкость застенчивы. — С этими словами она сложила руки в приветствии и поклонилась в знак благодарности.

Лифэй коснулась щеки, в которую её только что поцеловали, и пробормотала:

— Меня впервые поцеловала девушка…

Байли Гэлинь рассмеялась:

— И меня тоже. Лифэй, уж не хочешь ли ты сказать, что тебя целовал парень? Кто же это? Лэй Сююань?

И как только разговор снова вернулся к этому! Лифэй мгновенно густо покраснела, чувствуя неловкость. Пытаясь сохранить невозмутимый вид, она принялась оправдываться, лишь сильнее выдавая себя:

— Не говори глупостей! Мы с Сююанем просто из одной школы!

Байли Гэлинь расхохоталась:

— Из одной школы? Мы с шисюном Лу тоже из одной школы, но я не замечала, чтобы он был со мной столь внимателен, мы не липнем друг к другу целыми днями и уж точно не переглядываемся и не шепчемся.

От этих слов на сердце у Лифэй почему-то стало тоскливо. Она и сама не знала, кем они приходятся друг другу с Лэй Сююанем. Он целовал её в лоб, рисковал жизнью ради её спасения, болтал всякую чепуху, чтобы развеселить её, когда ей было грустно. Но их нельзя было назвать признанной парой, как Чанъюэ и Е Е. Более того, у них вообще не было никакого определённого статуса.

Как же все эти глубоко любящие пары оказываются вместе? Он столько всего сделал… Если это не любовь, тогда что? А если это любовь, то почему он не даст ей хоть какой-то уверенности?

Лифэй невольно посмотрела на Лэй Сююаня. Тот стоял перед головой демона-многоножки и о чём-то беседовал с Лу Ли и Янь Фэй, едва заметно улыбаясь.

Неужели всё его отношение к ней — лишь очередная минутная прихоть или розыгрыш? Если она не выдержит и спросит его напрямую, не станет ли он насмешливо издеваться над ней, говоря: «Ты слишком много о себе возомнила»?

— Нас ничего не связывает, — Лифэй отвела взгляд и тихо произнесла.

Байли Гэлинь была чуткой и сразу заметила перемену в её настроении и голосе. Она мягко сжала руку Лифэй и с серьёзным видом вполголоса спросила:

— Лифэй, он тебе и вправду нравится?

Лифэй не ответила на этот вопрос, лишь крепко сжала губы.

Шицзе Чжао Минь всегда советовала ей быть сдержанной, однако она позволяла этому мужчине, который ничего ей не обещал, всячески нарушать свои границы и при этом ни капли не злилась. Каждый раз она хотела оттолкнуть его, но каждый раз не могла совладать с чувствами. Она не могла лгать себе: рядом с ним ей было так хорошо, что она, казалось, была готова взлететь от счастья. Но после каждого такого мгновения радости приходил страх, от которого невозможно было избавиться. Она действительно не понимала, кто они друг другу с Лэй Сююанем.

Байли Гэлинь похлопала её по плечу и улыбнулась:

— В Восточном море говорят, что десять тысяч сладких слов мужчины не стоят одного его поступка. Есть такие люди: они готовы действовать, но не желают говорить. Я с детства знаю Лэй Сююаня: он всегда сам себе на уме и никогда не идёт на поводу у других. Иногда он бывает невероятно умным, а иногда поразительно неуклюжим. Ты сейчас просто ослеплена, как и всякий вовлечённый в дело, так что не забивай себе голову. Если он хочет быть к тебе добр — принимай это как должное. Наша Лифэй теперь первая красавица, неужели ты боишься, что на тебя не найдётся охотников?

Лифэй слушала её, затаив дыхание, но когда та от разумных доводов перешла к откровенной болтовне, она снова покраснела и замахнулась на неё, делая вид, что хочет ударить.

Байли Гэлинь со смехом перехватила её руку. Они немного подурачились, и внезапная тоска в сердце Лифэй постепенно угасла. Внезапно Жи Янь, паривший высоко в небе, спустился вниз и, скучающе зевнув, спросил:

— Закончили обсуждать свои любовные дела?

Увидев, что Байли Гэлинь пошла поболтать с Янь Фэй и остальными, Лифэй отвернулась и тихо спросила:

— Жи Янь, ты ведь раньше бывал в Восточном море?

Лис на редкость расчувствовался:

— Верно. Восточное море — прекрасное место.

Он уже второй раз говорил, что Восточное море — прекрасное место, и в его глазах читалась явная тоска. Какое же прошлое связывало его с этими краями?

Жи Янь вдруг тяжело вздохнул и пробормотал, словно про себя:

— Сердца людей хрупки, и лишь считанные единицы, подобные перьям феникса и рогам единорога, способны достичь Великого Дао. Почему же те, кто столь одарён и блистателен, по собственной воле опускаются на дно? Люди! Люди! Люди! Ох, жаль, что годы мои уходят и старость близится, дни летят и не вернутся вспять! Думаю я о бессмертии своём, но лучше бы мне возвратиться в родные края!

Лифэй слушала, как он бормочет эти трудные и древние строки, и лишь смутно понимала их смысл. Неужели он вспомнил о ком-то?

— О чём ты сейчас говорил? — спросила она.

Жи Янь безучастно ответил:

— Это предсмертные слова одного бессмертного, который упорствовал в своих заблуждениях. Малявка, тебе тоже пора бы поумнеть! Все эти чувства и любовь — не более чем камни и грязь. Именно из-за привязанности к любви люди часто губят себя! Даже если у тебя будет супруг на сотню лет или родная душа на тысячу, вы никогда не сможете по-настоящему достичь единства сердец. Путь Великого Дао одинок, на нём есть место лишь для сердца, преданного совершенствованию.

Даже он вернулся к своей старой песне. Лифэй с улыбкой покачала головой:

— Но если человек совсем один, то в чём радость даже от обретения Великого Дао?

Жи Янь медленно проговорил:

— Если настанет день, когда твой супруг пожелает твоей смерти, а родная душа — твоей гибели; если каждый близкий и любимый человек, каждый друг, с которым ты делилась самым сокровенным, захочет тебя убить — тогда ты заговоришь иначе. На пути совершенствования человеческие сердца убивают людей, и чему тут удивляться? Таковы люди!

От его слов у Лифэй мурашки пробежали по коже. Это всколыхнуло воспоминания о её собственном происхождении, и она почувствовала, как сердце медленно леденеет. Помолчав, она тихо произнесла:

— Они так не поступят.

— Не поступят? Тогда почему ты сама не своя? Этот мальчишка знает все твои тайны, а что ты знаешь о нём? Ему и делать ничего не нужно, чтобы лишить тебя сна и аппетита. Он истощает твой дух и чувства — разве это не убийство?

Лифэй долго молчала. Она вспомнила его поцелуй в долине Лиле и то, как он оттолкнул её, чтобы спасти. Он тогда сказал: «Твоё отличие — пустяк, я мигом его подавил».

Она покачала головой:

— Он так не поступит. Я верю ему.

— Упрямица, — Жи Янь тяжело вздохнул, и его огромное тело растаяло дымкой. — Здесь затаились крайне свирепые звери, будьте осторожны.

Лифэй тихо спросила:

— Ты уже снова ложишься спать?

Жи Янь гневно отозвался:

— С такой дурой, как ты, и поговорить не о чем! Что, мне уже и поспать нельзя?!

Лифэй рассмеялась:

— Ну не спи, я больше не буду тебе докучать. Тебе ведь нравится Восточное море? Тогда просто любуйся пейзажем в тишине. Кстати, что за свирепые звери, о которых ты говорил? Не напускай туману, скажи скорее, чтобы мы могли подготовиться.

Лифэй, видя, что он замолк и долго не подаёт голоса, не удержалась и снова позвала его:

— Жи Янь? Ты ещё здесь?

Он тихо отозвался: «Угу».

Оказывается, и впрямь любовался пейзажем.

Лифэй с улыбкой поднялась и подошла к остальным. Янь Фэй вовсю щебетала и смеялась. Эта местная девушка из Восточного моря была очень живой и непосредственной, она быстро сошлась с Гэлинь и остальными. Сейчас она стояла перед Лэй Сююанем и очень ласково рассказывала ему о здешних обычаях, едва не хватая его за рукав.

Лифэй невольно бросила на них несколько взглядов, а затем выступила вперёд и спросила:

— Есть ли в этих землях испытаний опасные лютые звери? Слышал ли кто-нибудь о них?

Янь Фэй рассмеялась:

— В Восточном море не видать особо сильных демонических тварей, они разве что размерами велики. Не то что у вас в Срединных землях, там что ни демон, что ни лютый зверь — сплошь свирепые. Чем переживать о зверье, лучше опасаться других людей, которые придут отбирать плоды яочжу. Кстати, Лэй-шиди, расскажи-ка и ты мне о нравах и обычаях Срединных земель! Я ведь тебе уже столько всего поведала!

Ох, уже и Лэй-шиди его величает.

Лэй Сююань незаметно уклонился от её руки и холодно ответил:

— Когда-нибудь шицзе представится случай увидеть всё своими глазами, тогда и узнаете.

Глаза Янь Фэй засверкали:

— Ты приглашаешь меня в Срединные земли погостить?

Лэй Сююань слегка улыбнулся:

— В Срединных землях десятки тысяч учеников, к чему мне присылать приглашение.

Он вдруг поднял руку, нажал на макушку Лифэй и подтолкнул её на несколько шагов вперёд, а затем его рука легла ей на плечо, мягко приобнимая.

Янь Фэй немного расстроилась:

— Ой? Так они, оказывается, возлюбленные? Зря я так поступила, только бы та гунян не рассердилась!

Байли Гэлинь расхохоталась и похлопала её по плечу:

— Янь Фэй, этот мужчина и впрямь не подарок. Он не из тех притворно-скверных парней, что холодны снаружи, но пылки внутри. Он по-настоящему плохой, тебе с ним не совладать! Сдавайся!

Не успела она договорить, как восторженная Янь Фэй-гунян, вновь сверкая глазами, принялась болтать с Лу Ли. Ну и ну, девушки Восточного моря чересчур пылкие! Если с одним не вышло, тут же переключаются на другого?!

Байли Гэлинь покачала головой и оставила её в покое — пусть теперь намучается с Лу Ли!

Сообщение Зов тысячи ароматов — Глава 88. Человеческие сердца убивают появились сначала на Asian Webnovels.

Байли Гэлинь тихо сказала:

— Последние пять лет мы каждый день занимались только базовыми заклинаниями пяти стихий, а всё остальное время тратили на изучение способов приручения демонов. В основном это нужно для того, чтобы они боялись тебя, не смели причинить вред и беспрекословно слушались указаний. Видишь, в выращенных нами демонических зверях нет демонической ауры. Они полагаются на нашу духовную энергию для собственного самосовершенствования, поэтому чем сильнее становимся мы, тем сильнее становятся и они.

В сердце Лифэй внезапно промелькнула мысль: заставить демонов бояться себя, не сметь идти наперекор… Неужели она тоже способна на это?

— Слышала, что этот способ пришёл из заморских земель, но кто знает наверняка? Каждая школа здесь, на побережье, заявляет, будто владеет таинственными техниками совершенствования, пришедшими из-за моря. Кто знает, правда это или ложь? Я вот не верю, что это самое Заморье вообще существует.

Нет, оно существует.

Лифэй промолчала. Скорее всего, она сама была родом с тех заморских тысяч островов и десяти тысяч земель. Существование Заморья всегда считалось легендой, однако она сама, живая и настоящая, стояла здесь. Она не была легендой, и ей, в отличие от последователей морских школ, не нужно было учиться, чтобы заставлять демонов бояться и подчиняться. Сама её природа с рождения внушала им ужас.

— Нет ветра без волн, легенды о заморских землях живут тысячи лет, и это неспроста, — внезапно заговорил Лэй Сююань. — Заморье должно существовать.

Байли Гэлинь пожала плечами:

— Я не верю в то, чего не вижу.

Лу Ли вдруг спросил:

— Друзья из горных школ, слышали ли вы когда-нибудь о Морском падении?

Морское падение? Лифэй это название показалось знакомым. Неужели она уже где-то слышала его?

Лэй Сююань задумчиво произнёс:

— Я слышал, как учитель упоминал в случайном разговоре, что каждые пятьсот лет случается Морское падение. Воды четырёх морей устремляются вспять в Гуйсюй, соединяя Срединные земли с Заморьем. Так можно попасть на те далёкие берега.

Гуйсюй? Разве это не очередная легенда? О таких вещах рассказывают только в сказках, и почти никто в них не верит. Однако учителем Лэй Сююаня был тот самый бессмертный Гуан Вэй, он бы точно не стал попусту болтать чепуху. Неужели Гуйсюй и заморские земли действительно существуют?

— Пятьсот лет — срок не такой уж долгий. Почему же мы не слышали об этом от старейшин? — Байли Гэлинь совсем растерялась. — Неужели Заморье и правда существует? Когда случится следующее Морское падение, я обязательно отправлюсь туда, чтобы всё увидеть своими глазами!

— Хм, дура! Хочешь в заморские земли? Небесный гром и земное пламя расщепят и испепелят тебя, сотни жизней не хватит, чтобы добраться туда!

Хриплый голос Жи Яня внезапно раздался над самым ухом. Лифэй вздрогнула, поспешно обернулась и очень тихо прошептала:

— Почему ты выбрался в такое время? Я не могу с тобой разговаривать!

— Кто вообще хочет разговаривать с такой дурой, как ты!

Жи Янь вильнул хвостом. Его огромное тело парило над демоном-многоножкой, превосходя его размерами. Он огляделся по сторонам, и в его глазах неожиданно промелькнула редкая тоска:

— Это Восточное море? Славное место.

Лифэй не стала мешать лису предаваться воспоминаниям. Она чуть не забыла, что в Союзе Ваньсяньхуэй Восточного моря его называли «Цзювэй Линху»! Вполне возможно, у него остались приятные воспоминания о здешних бессмертных семьях морских школ.

Лу Ли мягко продолжил:

— Раз вы слышали об этом, тогда мне будет проще объяснить. Говорят, что только когда наступает Морское падение и морские воды входят в Гуйсюй, люди из Срединных земель могут попасть в Заморье. В обычное время моря разделены и крайне опасны, даже самому могущественному бессмертному их не перелететь. В нашей школе есть один почтенный бессмертный, проживший тысячу лет и давно превзошедший старейшин, он тоже упоминал о Морском падении. В молодости он, полный великих стремлений, хотел пересечь Восточное море на мече. Десять дней и ночей он летел вперёд, пока не попал под удары небесного грома и опаляющее земное пламя. К тому же в небе кружило бесчисленное множество свирепых демонов и лютых зверей. Если бы он вовремя не отступил, то давно бы погиб. А двое бессмертных, отправившихся вместе с ним, навсегда остались в Восточном море и не вернулись.

Байли Гэлинь засомневалась:

— Правда что ли? Почему я об этом не слышала? И кто этот бессмертный, проживший тысячу лет? В Союзе Ваньсяньхуэй таких несколько!

Лу Ли, словно не замечая её сомнений, добавил:

— Я слышал, что приход Морского падения — это великое бедствие. И горные, и морские школы крайне обеспокоены этим. Сейчас, когда наши школы стремятся к сближению, я думаю, что Морское падение, случающееся раз в пятьсот лет, уже близко. Нам, двум направлениям, обязательно нужно объединиться, чтобы противостоять врагу.

Услышав это, Жи Янь не удержался от холодного смешка:

— Глупцы! Ходить-то толком не научились, какое вам дело до Морского падения!

Байли Гэлинь засыпала вопросами:

— Морское падение — это бедствие? И когда же оно случится? Лу-шисюн, ты знаешь?

Жи Янь закатил глаза:

— Идиотка! Прошло пять лет, а ума ни на грош не прибавилось! Вместо того чтобы переживать о Морском падении, лучше бы беспокоилась о собственном любовном испытании¹!

Видя, что лис ругается на каждое слово окружающих, Лифэй беспомощно на него посмотрела. Тот лишь несколько раз ехидно хмыкнул, внезапно подпрыгнул, взмыл высоко в воздух и стал пристально всматриваться в далёкую морскую гладь. О чём он думал — неизвестно, но больше он не произнёс ни слова.

Лу Ли твёрдо решил не разговаривать с Байли Гэлинь и продолжал притворяться, что не слышит её. Лэй Сююань спокойно произнёс:

— Если Морское падение беспокоит даже бессмертных, то нам-то какое дело? Тревоги бесполезны, лучше сосредоточиться на совершенствовании.

— Хм! Хоть раз этот мальчишка сказал нечто дельное! — донеслась сверху очередная оценка Жи Яня.

Пока все с воодушевлением обсуждали легенды о Морском падении и заморских землях, Лифэй не знала, что и думать. Если Морское падение соединяет берега и является великим бедствием, значит ли это, что иноверцы с тысяч островов и десяти тысяч земель нападут на Срединные земли? Что ей делать тогда? И те захоронения иноверцев в долине Лиле — не были ли это те, кто погиб от рук бессмертных Срединных земель во время прошлого Морского падения? Зачем их запечатали? Чтобы хранить как трофеи?

А ещё учитель… Он сказал, что меня выловили из реки, но, должно быть, это ложь? Дашисюн говорил, что он — давно прославившийся бессмертный. Неужели он пересёк четыре моря и принёс меня из заморских земель в Срединные? Ученики стольких школ и основатели академий, каждый из которых был выдающимся и могущественным бессмертным, не могли пересечь моря, так как же это удалось учителю? Кто он такой на самом деле?

Вдруг кто-то дважды сжал её руку. Лифэй подняла голову и встретилась взглядом с Лэй Сююанем. Он слегка улыбнулся и тихо сказал:

— Демоны послушно подносят плоды яочжу королеве-вожаку, а ты всё ещё не рада?

Лифэй не выдержала и рассмеялась. Раньше демоны разбегались, едва почуяв её, из-за чего Лэй Сююань даже не успел применить технику Тайа. А когда позже демоны прямо на его глазах побросали плоды яочжу, он в шутку прозвал её королевой-вожаком, которая спустилась к подданным, чтобы выжимать жир и соки из народа².

— В прошлый раз в академии демоны тоже сами принесли плоды яочжу? — вполголоса спросил Лэй Сююань.

Лифэй молча кивнула.

Он тут же усмехнулся, но, сдержавшись, прошептал:

— Оказывается, ты была королевой-вожаком с самого детства.

Как же он раздражает — вечно заставляет её смеяться, когда она пытается предаться раздумьям! Лифэй изо всех сил ущипнула его за руку. В этот момент к ней, хитро улыбаясь, подскочила Байли Гэлинь и взяла под локоть:

— А я всё видела! Лифэй, о чём это вы с Лэй Сююанем шепчетесь и обмениваетесь взглядами и бровями? Я давно заметила, что между вами что-то нечисто! А ну, выкладывай! Что произошло за эти пять лет?

— Да ничего не произошло! — в смятении выпалила Лифэй. — Не выдумывай!

Байли Гэлинь и не думала верить — неужели её взор подобен факелу³ только на словах!

— Лэй Сююань, а ты скажи, — Гэлинь с улыбкой посмотрела на него. — Какие у тебя отношения с Лифэй?

Опять она затеяла неладное! Лифэй в замешательстве попыталась оттащить подругу, но Байли Гэлинь ловко увернулась и подмигнула Лэй Сююаню:

— Давай, говори смелее!

Лэй Сююань с полуулыбкой посмотрел на неё и уже собирался ответить, как вдруг издалека стремительно прилетел огромный демон-леопард. На его спине сидела окровавленная ученица. Увидев двух адептов морских школ, она с надеждой в глазах закричала сорванным голосом:

— Помогите! Спасите меня! Эти мерзавцы из горных школ хотят отобрать плоды яочжу!

Все были слегка потрясены. Лифэй, увидев, что она вся в крови, тут же набросила на неё исцеляющую сеть. Заметив на ней одеяние горной школы, ученица в гневе воскликнула:

— Кому нужно ваше притворное милосердие, мерзавцы! Друзья из морской школы, послушайте меня! Не объединяйтесь с этими ворами из горной школы! Как только они заполучат демонический алый плод, они тут же вышвырнут вас из отряда! Я только что была в одном отряде со своей шицзе и четырьмя учениками горной школы. Когда мы добыли демонический алый плод, они напали на нас! Мы с шицзе чудом спаслись, но теперь разминулись! Пожалуйста, помогите мне!

Неужели такое возможно?! Лифэй это казалось немыслимым.

Сказав это, ученица внезапно потеряла сознание. Лу Ли устроил её на своём ездовом звере. Остальные подошли осмотреть её раны. К счастью, повреждения оказались лишь поверхностными — судя по всему, они были нанесены техникой Тайа. Под воздействием исцеляющей сети раны быстро затянулись.

Байли Гэлинь заметила, что девушке на вид около двадцати лет. Она была стройной и подтянутой, и хотя кожа её была смуглой, лицо оставалось очень красивым. На лбу виднелся чёрный узор, а одета она была в короткое одеяние, открывающее руки. Байли Гэлинь негромко произнесла:

— Это ученица из ордена Вэньцзихуэй. Здесь, на Восточном море, это секта, не уступающая по славе Союзу Ваньсяньхуэй.

Все притихли. Если весть об этом разойдётся, смысл Первого собрания гор и морей будет полностью утрачен, и это наверняка породит множество раздоров.

Ученица как быстро упала в обморок, так же быстро и пришла в себя. Издав слабый стон, она открыла глаза и, увидев, что все четверо смотрят на неё, разрыдалась:

— Не ожидала, что люди из горной школы окажутся настолько подлыми и бесстыдными!

Байли Гэлинь похлопала её по плечу и мягко спросила:

— Как тебя зовут?

— Меня зовут Янь Фэй, я ученица Вэньцзихуэй Восточного моря.

И вправду Вэньцзихуэй!

Лу Ли уже собирался что-то сказать, как вдруг впереди, оседлав облака и туман, появились четверо преследователей. Увидев ученицу морской школы, один из них в ярости крикнул:

— Отдавай демонический алый плод! — и приготовился применить магию.

Лу Ли направил демоническую жабу вперёд, преграждая им путь, и холодно спросил:

— Что это вы задумали? Хотите разжечь вражду между горной и морской школами?

Те четверо лишь мельком взглянули на него и, заметив рядом с ним двоих учеников горной школы, презрительно усмехнулись:

— Пусть отдаст демонический алый плод, и тогда мы будем жить в мире и согласии! Раз уж ты умеешь управлять демонами, найди себе другой!

Глядя на их наглые лица, Лифэй почувствовала, как закипает гнев. В горной школе действительно нашлись подобные подонки!

Лу Ли негромко сказал:

— Это испытание призвано сплотить школы гор и морей для сотрудничества. Совершая подобное, вы не боитесь нажить врагов?

Один из учеников усмехнулся:

— Сотрудничество? Что за бред ты несёшь! Ваши же старейшины говорили, что добычу можно отнимать!

Лэй Сююань некоторое время пристально смотрел на четверых парней, а затем вдруг обратился к одному из них:

— Ты… разве ты не прихвостень Цзи Тунчжоу?

Лицо того то зеленело, то краснело. Разумеется, он сразу узнал Лэй Сююаня, но никак не ожидал, что спустя пять лет тот вспомнит, что он служил прихвостнем у ван-е. Услышать такое при всех было позорнее некуда.

Лэй Сююань оглядел их ученическое одеяние и понимающе кивнул:

— Из Лун Минцзо. Теперь понятно.

Ученик Лун Минцзо мрачно спросил:

— Что, ты тоже решил влезть и отобрать демонический алый плод?

— В точку.

Лэй Сююань внезапно превратился в золотой луч. Он двигался так стремительно, что никто не успел среагировать. Четверо парней почувствовали лишь дуновение ветра, и золотой луч тут же вернулся на место. Лэй Сююань подбросил на ладони демонический алый плод:

— Это вы отобрали у её шицзе, верно?

Ученики Лун Минцзо вмиг побледнели от испуга. Однако ситуация была не в их пользу: противников тоже было четверо, к тому же этот парень казался невероятно сильным — он двигался настолько быстро, что его невозможно было разглядеть. Если бы он только что не забирал плод, а решил убить их, они бы уже были мертвы. Они тут же отступили, выкрикивая в гневе:

— Орден Лун Минцзо обязательно запомнит сегодняшнюю обиду за украденный демонический алый плод!

Байли Гэлинь разозлилась ещё сильнее:

— Вам лучше беспокоиться о том, чтобы Лун Минцзо не рассорился со всей морской школой! Вы только позорите доброе имя горной школы!

Тем временем Лэй Сююань уже бросил демонический алый плод Янь Фэй. Та от неожиданности округлила глаза и уставилась на него, не переводя взгляда.

1. Любовное испытание (情劫, qíngjié) — предопределённое судьбой тяжёлое испытание чувствами на пути совершенствования. ︎
2. Выжимать жир и соки из народа (搜刮民脂民膏, sōu guā mín zhī mín gāo) — беспощадно грабить людей, отнимая последнее. ︎
3. Взор подобен факелу (目光如炬, mù guāng rú jù) — обладать исключительной проницательностью. ︎

Сообщение Зов тысячи ароматов — Глава 87. Морское падение появились сначала на Asian Webnovels.

Огромные лианы вырвались из-под песка и в мгновение ока намертво опутали чудовище. В следующий миг золотые лучи техники Тайа один за другим обрушились на него, превратив демоническую тварь в подобие дырявого мяча.

В морских глубинах царил непроглядный мрак и мёртвая тишина. Демоны здесь таились то в коралловых лесах, то зарывались в песок; все они были причудливыми, уродливыми и неимоверно огромными. В таком месте не хотелось оставаться ни на секунду дольше необходимого.

Байли Гэлинь оглянулась. Позади неё, мельком, словно на скаку любуясь цветами, следовал немногословный Лу-шисюн, даже не удосужившись выставить защиту. Она невольно вздохнула:

— Лу-шисюн, тебе где-то нездоровится?

После того как учитель втолкнул их в барьер, они случайно встретились и решили идти вместе. С этим Лу-шисюном она обычно почти не общалась: хотя он и отличался героической статью, но был молчалив и, казалось, не питал к ней ни малейшей симпатии. Ей вообще не стоило бы к нему приставать; в прошлый раз в трактире она заговорила с ним лишь потому, что томилась от скуки, и в итоге осталась с холодным отказом — он совершенно не пожелал проявить к ней уважение.

Однако раз уж они объединились в группу, не может же он всё время молчать? Она лезет вперед, чтобы убивать демонов, а он стоит сзади и наблюдает со стороны — это как понимать? Если она правильно помнила, у Лу-шисюна духовный корень был стихии металла, разве не он должен был сражаться?

Лу Ли безразлично отозвался:

— Я ищу дыхание плодов Яочжу. В этих глубинах их нет.

— О, ну тогда поплыли наверх.

Видя, что он по-прежнему холоден и даже не смотрит на неё, Байли Гэлинь почувствовала одновременно и смех, и некоторую обиду. Заметив, что он призвал краба-демона, она вдруг легко подпрыгнула, вскочила на спину краба и, гибко прильнув к Лу Ли, томно пропела:

— Лу-шисюн, почему ты всегда так холоден? Ты и впрямь так сильно меня ненавидишь?

Лу Ли отступил на несколько шагов и ледяным тоном произнёс:

— Байли-шимей, пожалуйста, соблюдай достоинство.

Байли Гэлинь с улыбкой ухватила его за руку:

— Мне не хватает веса, может, ты меня научишь?

Лу Ли отвернул голову, выражение его лица было суровым, а взгляд наполнен отвращением:

— Отпусти.

Байли Гэлинь с улыбкой разжала пальцы и мягко сказала:

— Другие шисюны и шиди со мной и шутят, и смеются, и только ты и глазом не поведёшь. Редко нам случается вот так столкнуться, почему же ты всё так же неприступен? Я ведь тебя ничем не обижала, неужели ты даже смотреть на меня не хочешь?

Лу Ли опустил голову и спокойно посмотрел на неё, не обращая внимания на очаровательную и милую улыбку на её лице. Спустя долгое время он произнёс:

— В моём племени Цзюфэн есть наставление: не заводить знакомств с легкомысленными и распутными людьми.

Он внезапно призвал другого огромного жабу-демона, запрыгнул на него, оставив краба ей, и больше не проронил ни слова.

Эти слова прозвучали крайне резко. Даже если нравы Восточного моря были открытыми и вольными, назвать женщину распутной и легкомысленной, особенно мужчине, было крайне оскорбительно и грубо.

Байли Гэлинь, однако, громко расхохоталась и, склонив голову, принялась его разглядывать:

— Лу-шисюн, и в чём же моя распутность и легкомыслие? Раз уж ты так меня оценил, тебе следует перечислить всё по пунктам, чтобы я могла раскаяться и осознать свою вину.

Он продолжал молчать. Его жаба-демон прыжками поднималась вверх, что выглядело довольно комично; темно-синие воды над головой были уже совсем близко. Лу Ли развёл руки, и над его головой сомкнулся полупрозрачный пузырь. Жаба-демон внезапно ворвалась в толщу воды и поплыла ещё быстрее, словно выпущенная стрела, устремляясь ввысь.

Байли Гэлинь заставила краба догнать его, продолжая спрашивать:

— Лу-шисюн, а что это за племя Цзюфэн? Впервые слышу.

Он по-прежнему не обращал на неё внимания, будто её и вовсе не существовало. Байли Гэлинь, видя, что он действительно рассердился, предпочла замолчать. Совершенно не умеет шутить этот Лу-шисюн: нечуткий, резкий и немногословный, он разительно отличался от удалых мужей Восточного моря.

Краб выпрыгнул из воды, и Байли Гэлинь тут же почувствовала, как над морем бушует демоническая энергия. Она немедленно выставила два слоя защиты стихии земли. На лазурной глади моря парил небольшой остров, окутанный густыми, плотными ядовитыми испарениями, похожими на фиолетово-чёрный туман. В этом тумане затаился колоссальный осьминог-демон, чьи мягкие щупальца были толще, чем стволы деревьев, которые могли бы обхватить три человека.

Учитывая необычность ситуации, Лу Ли тут же заговорил:

— На острове чувствуется дыхание плодов Яочжу.

На острове скопились ядовитые испарения, из-за чего внутри нельзя было использовать бессмертные техники. Байли Гэлинь уже собиралась направить краба на берег, чтобы вытеснить осьминога из тумана, как вдруг из пелены донёсся непрерывный рёв. Следом за этим осьминог, сидевший на острове, внезапно подпрыгнул и с громким плеском рухнул в море, уплывая на глубину без оглядки, словно спасая свою жизнь.

Оба вмиг растерялись и с недоумением переглянулись. Байли Гэлинь тихо промолвила:

— Дыхание плодов Яочжу всё ещё там.

Лу Ли достал из-за пазухи совершенно чёрную бумагу для талисманов и, наполнив её линси, встряхнул на ветру. Бумага тут же превратилась в маленькую обезьянку размером с ладонь, которая с писком молнией метнулась в густые испарения на острове. Спустя мгновение оттуда донёсся встревоженный девичий голос:

— Обезьяний демон? А-а, он пришёл украсть плоды яочжу!

Туман внезапно рассеялся, и маленькая обезьянка, прижимая к себе фиолетово-чёрный плод величиной с кулак, в панике метнулась назад. Она опустилась на колено на руку Лу Ли и почтительно поднесла плод обеими руками. А следом с острова выбежали двое учеников горной школы, юноша и девушка. Покинув зону ядовитых испарений, они тут же поднялись на облака. Все четверо встретились взглядами и застыли в изумлении.

Байли Гэлинь радостно закричала:

— Лифэй! Лэй Сююань! Так это вы двое добывали плоды Яочжу! О небо! Как здорово! Давайте объединимся в группу!

— Гэлинь! — Лифэй тоже с улыбкой замахала ей рукой. Увидев обезьянку, которая сидела на руке Лу Ли, скалясь от страха и желания напасть, она не смогла сдержать смеха.

Лу Ли направил жабу ближе и протянул ей плод яочжу:

— Прошу прощения, это по праву принадлежит вам.

Лифэй улыбнулась:

— Раз уж мы будем в одной группе, неважно, у кого он будет.

Плоды Яочжу могли расти только в местах скопления ядовитых испарений. Едва покинув туман, плод начал увядать. Лу Ли достал чистую бумагу для талисманов, прикусил палец и торопливо начертал строку символов. Обернув плод, он снова протянул его ей:

— Прошу прощения, я не планирую вступать в группу.

Байли Гэлинь цыкнула и нахмурилась:

— Лу-шисюн, к чему это?

У высокомерия тоже должны быть границы, такое пренебрежение было уже чересчур.

Лифэй вдруг издала нервный смешок и тихо сказала:

— Если ты можешь сохранить плод Яочжу, это было бы чудесно, потому что тут есть ещё…

Она достала из рукава четыре плода Яочжу, которые уже начали увядать. У Байли Гэлинь глаза едва на лоб не полезли:

— Ты умудрилась собрать так много?!

— Друзья из горной школы, позвольте узнать, как вам удалось добыть столько плодов Яочжу? — Лу Ли тоже был потрясён до глубины души и поспешил задать вопрос, выразив почтение.

— Э-э… ну… — Лифэй, изо всех сил ломая голову над оправданием, пыталась придумать идеальное объяснение, но стоявший рядом Лэй Сююань безучастно произнёс:

— Это я их добыл, но способ раскрыть не могу, прошу прощения.

— Опять ты напускаешь таинственности! — Байли Гэлинь больше всего не любила эту черту в Лэй Сююане. Она завернула четыре плода Яочжу и снова передала их Лифэй, улыбаясь: — Теперь у нас пять плодов Яочжу, полный комплект! Кто бы мог подумать, что мы соберём их все в первый же день!

Лифэй оставалось лишь выдавливать из себя смех. Она и впрямь не знала, как рассказать о происхождении этих плодов.

Для них с Лэй Сююанем это испытание проходило невероятно легко. Куда бы они ни пришли, стаи демонов в страхе разбегались, словно почуяв ту изначальную энергию, что вырвалась из неё в долине Лиле, и теперь демоны боялись её ещё пуще. Стоило им ступить на остров, занятый чудовищем, как демон тут же сам приносил им плоды Яочжу, отчего у неё возникло ложное ощущение, будто она превратилась в разбойничьего главаря.

Лу Ли, видя, что они уже собрали все плоды и даже взяли два лишних, невольно засомневался. Если бы он покинул группу, чтобы искать их снова, то ему бы точно пришлось потратить немало усилий, к тому же в группе обязательно должен быть ученик горной школы. Плодов Яочжу было всего тридцать, их становилось всё меньше, и с каждым разом шансы найти их таяли. Хотя можно было вступить в схватку и отобрать их силой, но бессмертные техники учеников горной школы были невероятно искусны, и отобрать добычу могло оказаться не так-то просто.

В душе он питал отвращение к Байли Гэлинь, потому тем более не желал провалить испытание из-за неё. К тому же Лифэй разделила плоды Яочжу, дав каждому по одному, и он невольно улыбнулся:

— Гунян весьма предусмотрительна. Спрятав плоды Яочжу по отдельности, можно не бояться, что их отберут все разом.

Байли Гэлинь закатила глаза:

— С другими ты такой вежливый и дружелюбный, а со своей шимей, напротив, ходишь с холодным лицом, будто мы враги.

Лифэй помнила этого ученика. В ту ночь он безжалостно отверг Гэлинь. Кажется, его звали Лу Ли? Судя по его виду, он питал к Гэлинь глубокое отвращение. Ещё один мужчина, который совсем её не понимал.

Лу Ли не обратил внимания на её кокетливую провокацию и лишь произнёс:

— До конца испытания остался ещё месяц, нельзя терять бдительность. В любой момент могут явиться желающие отобрать плоды Яочжу, и чем ближе к финалу, тем больше будет таких людей. Пока плоды при нас, мы не можем долго оставаться на одном месте, иначе нас выследят. Пойдёмте.

Байли Гэлинь призвала своего демона-сороконожку и, сияя от радости, затянула Лифэй на спину чудовища. Она была страшно горда собой:

— Ну как? Это и есть тот самый демон-сороконожка! Красавец, правда?

Лифэй принялась разглядывать его огромный твёрдый панцирь изумрудного цвета, от которого становилось не по себе, бесчисленное множество ножек и омерзительную голову. Она чувствовала, что никак не может назвать его красивым, поэтому лишь смутно кивнула:

— Ты… ты действительно сильна.

— Это ещё не всё! — Байли Гэлинь вытащила иссиня-чёрный талисман. До этого в городе запрещалось использовать бессмертные техники и сюаньшу, даже ездовых животных нельзя было выводить, и она едва не лопнула от нетерпения. Теперь же, когда наконец представилась возможность похвастаться, она, словно показывая сокровища, извлекла все свои диковинные вещицы.

Чёрный талисман в мгновение ока превратился в маленького, полностью лимонно-жёлтого демона-иволгу. Размером он был всего с большой палец, его круглый клюв алел, а глаза были красными, как и полагается демоническому существу. Птичка выглядела очень яркой и милой.

Байли Гэлинь протянула палец, и птица тут же, взмахнув крыльями, опустилась на него, заливаясь мелодичными трелями. Звуки были необычайно приятными.

— Это мой демонический зверь, — Гэлинь погладила его пальцем по голове. — Я приручила его сама.

Лифэй тоже коснулась его головы, но на ощупь та оказалась ледяной. И впрямь нельзя судить о демонах по внешности: с виду иволга, а на самом деле — всё тот же демон.

— Как вам удаётся приручать столько демонических существ? — Лифэй сгорала от любопытства. В представлении горных орденов демоны и бессмертные лишь грабили и убивали друг друга; их встреча означала битву: либо ты умрёшь, либо я выживу. Но здесь, среди морских орденов, они, оказывается, могли мирно сосуществовать с демонами, что в корне меняло её представления.

Сообщение Зов тысячи ароматов — Глава 86. Лу Ли появились сначала на Asian Webnovels.