О войне между Хуанди и Чи Ю существуют смутные предания. Говорят, что Хуанди одержал семь побед над Яньди, а затем, в войне с подчиненным Яньди, Чи Ю, потерпел девять поражений. Казалось, что праведный Хуанди проиграет жестокому Чи Ю, но в конце концов, благодаря своей дочери, он совершил чудо и превратил поражение в победу. По неизвестным причинам, небесная дева Си превратилась в зловещего демона засухи и она больше не могла вернуться к богам, о чем говорится: «Кто-то в зеленом одеянии, именуемая дочерью Хуанди, Сюань Юань Си. Когда Чи Ю напал на Хуанди, тот приказал Ин Луну атаковать его на полях Цзэчжоу. Ин Лун накопил воду, Чи Ю попросил Фэнбо и Юй Ши поднять большой шторм. Тогда Хуанди отправил небесную деву Си и дождь прекратился, а Чи Ю был убит. Си не смогла вернуться наверх, ее место жительства оставалось без дождя. Императору рассказали об этом и он затем поместил ее к северу от Чишуя». [«Книга гор и морей»].
    О дочери Яньди Шэньнуна говорят, что на горе Сюань есть особый вид шелковицы, потому что дочь Яньди была охвачена пламенем на этом шелковичном дереве. Она последовала за Юй Ши и поднялась на небо, поэтому ее назвали шелковицей императорской дочери, о чем говорится: «И еще восточнее на пятьдесят пять ли находится гора Сюань… На ее вершине есть шелковица, высотой в пятьдесят футов, с ветвями, расходящимися в четыре стороны, и листьями размером более фута, с красными жилками, желтыми цветами, зелеными плодами, именуемая шелковицей императорской дочери». [«Книга гор и морей»].

    Хуанди наконец победил Шэньнун и объединил Центральные земли. Народы обеих стран смогут наконец жить в мире и спокойствии!
    Но братья-демоны, Фэнбо, Юй Ши…
    А-Хэн посмотрела в небо. Она понимала, что эти яркие огни не были закатом, а жизнью Юньсан. Её лицо, мягко улыбающееся в вихре падающих звёзд, словно прощалось с А-Хэн в последний раз.
    Дни детства на горе Чаоюнь, проведённые вместе, совместная забота о больной матери, поддержка друг друга…
    — Сестра.
    Слезы заструились из её глаз. А-Хэн хотела закрыть глаза и скрыть всю кровь и насилие за их веками. Но она не могла, ведь Чи Ю лежал рядом с ней с ироничной улыбкой, как будто в следующее мгновение он откроет глаза, засмеётся, и крепко обнимет её.
    А-Хэн трясущимися руками коснулась его лица.
    — Чи Ю, Чи Ю.
    Но такого больше никогда не будет. Он больше никогда не откроет свои глаза, чтобы назвать её А-Хэн.
    Обняв Чи Ю, А-Хэн завопила к небесам среди полей усеянных телами:
    — Ааа!
    Её пронзительный крик разнёсся по опустошённой пустоши, но он был не в силах разбудить мертвецов ни на земле, ни на небе.
    — Чи Ю, почему ты оставил меня одну? Почему оставил меня одну со всем этим? 
    Теперь, когда она не бог, не демон, не монстр и не человек, где в этом огромном мире найдётся место для неё?
    — Ты ушёл, и только я одна осталась, неся на себе все воспоминания. Жить так больно. Я не могу дождаться того момента, когда наша дочь вырастет. Я хочу найти тебя прямо сейчас.
    Его сердце в её груди, казалось, ощущало её печаль и отчаяние. Оно бешено колотилось. Тело Чи Ю вдруг начало медленно подниматься, как дым, и распадаться на кусочки. Оно превращалось в лепестки персиковых цветов, которые нежно окружили А-Хэн и плавно парили вокруг неё.
    — Чи Ю, что ты хочешь мне сказать?
    А-Хэн медленно закрыла свои глаза. Откинув голову назад, она одной рукой прикрыла своё сердце, а другую протянула вперёд.
    В море цветов. Кажется, она всё ещё чувствует его присутствие. Лепестки персиковых цветов, которые касаются её пальцев и щек, — это его нежные руки, а под её ладонью его сердце продолжалось биться для неё.
    Тук-тук, тук-тук…
    Тук-тук, тук-тук…
    В мгновение ока, слезы заполнили глаза А-Хэн. 
    Оказывается, ты здесь! Оказывается, ты действительно будешь со мной вечно!
    Она прошептала: 
    — Я поняла. Несмотря на всю боль, я буду жить. Ради ушедших, ради Сяо Яо, ради тебя. Я сама расскажу Сяо Яо обо всём. Пусть она узнает, что её отец — величайший герой под солнцем.
    Постепенно вокруг А-Хэн расцвели всё больше и больше персиковых цветов. Вся пустошь покрылась плывущими цветами, как снежный покров.
    Цветы, один за другим, уносились в землю. Они вздымали землю волнами, подобно морским. Волны земли постепенно поглотили тела братьев-демонов, Фэнбо… все погибшие скрылись под землёй и исчезли из виду.
    Через некоторое время на земле начали расти тысячи персиковых деревьев, которые превратились в пышный цветущий сад. Под голубым небом они раскинули свои ветви, сверкая жизненной энергией.
    А-Хэн медленно вошла в сад. Одной рукой она держалась за сердце, а другой нежно касалась каждого дерева.
    — Чи Ю, это дом, которого ты построил для меня? Тогда я останусь здесь с тобой навеки и никогда не уйду.
    Худая, одинокая фигура в зелёном одеянии шагала по саду, постепенно уходя вдаль. Она слилась с морем цветов и исчезла из виду.
    Остались только тысячи и тысячи расцветших персиковых цветов, которые освещали мир своей красотой.
***
    После победы над Чи Ю, Хуанди поднялся на вершину горы Шэньнун и объединил Центральные земли.
    Хотя в пределах земель Шэньнуна все еще существовали такие выжившие, как Гун Гун и Син Тянь, которые держали флаги старого Шэньнуна и возглавляли остатки сопротивления против Хуанди, общее направление было уже определено, и единичные акты сопротивления не могли восстановить государство Шэньнуна.
    Годы шли неумолимо, и вот уже прошло  несколько сотен лет. Кровь множества мужчин и слезы бесчисленных женщин растворились в пепле времен. Независимо от того, насколько грандиозными или трагичными были те дни, все они превратились лишь в несколько строк в книгах, забытых всеми.
    Только севернее Чишуя, в пустыне, простирающейся на тысячи миль, ветер никогда не менялся. Год за годом, век за веком, он выл, прокладывая свой путь через землю. Согласно легендам, в самом сердце этой недоступной пустыни растет пышный персиковый сад. И каждый раз, когда наступает вечер, можно увидеть силуэт в зеленом, который одиноко бродит среди деревьев, лаская каждое из них и шепчет непонятные слова.
    Обычно там ветер стихает, и проходящие мимо караваны чувствуют себя в безопасности. Но каждую весну, когда расцветают персики, погода внезапно меняется. Песчаные бури поднимаются, а ветер воет, словно плачет. Однако путешественники, следующие ритму сердца и стучащие в барабан, могут избежать беды.
    Так, весной, когда ветер и пыль кружились в воздухе, в этом, казалось бы, жалобном вою всегда были слышны уверенные удары барабана, звучащие, как биение мужского сердца.
    Тук-тук, тук-тук…
    Песчаная пыль наполняла пространство.
    Холодное и бездушное время тянется бесконечно.
    Боль становится бесконечной.
    Через бессчетные дни и ночи, единственным моим утешением становятся воспоминания о тебе. Но чем яснее они, тем глубже скорбь, и тем острее боль. Оказывается, те моменты близости, в конце концов, превращаются лишь в далекие взгляды через жизнь и смерть.
    Когда-то я мечтала разделить с тобой все чудесные звуки мира, но после твоего ухода я поняла, что самый чудесный звук – это твой ласковый голос, зовущий меня по имени «А-Хэн». Но теперь, как бы я ни плакала от горя, я больше никогда не услышу твоего нежного зова.
    Когда-то я мечтала исследовать с тобой весь мир, но, оставшись одна, я поняла. Ты мой мир. Самое прекрасное в мире — твоя улыбка. Но теперь, сколько бы я ни звала тебя, я больше никогда не увижу твоей улыбки.
    Когда-то ты любил притягивать меня в свои объятия, чтобы я могла прислониться к твоей груди и слушать твое крепкое сердцебиение. А теперь, то сердце, что было твоим, бьется в моей груди. Хоть мы и находимся рядом, но  мы разделены жизнью и смертью. Мы не можем прикоснуться друг к другу, и я никогда больше не услышу твоего крепкого сердцебиения.
    Скучаю до боли. День за днем она разъедает меня, как яд. Боль, словно острие ножа, режет меня ночь за ночью.
    Когда персики вновь расцветут, мою тоску и боль некуда деть, так что я подняла бурю и песчаную вьюгу, лишь бы услышать твое сердцебиение еще раз.
    Тук-тук, тук-тук…

    Чи Ю хотел сказать А-Хэн, что помнил, что все, что связано с ней давно было запечатлено в его сердце, на всю жизнь. Но, израсходовав все силы, он не смог услышать свой голос, а только голос А-Хэн, который становился все более отдаленным, пока не исчез вовсе.
    — Это был вечер, когда солнце садилось за горизонт, а небо пылало вечерними красками. Ты стоял на заброшенной пустоши…
    При первой встрече с Чи Ю небо было окрашено вечерними красками.
    Он был одет в изношенную красную одежду, его черные волосы не были собраны, а свободно развевались, как у дикаря. Стоя на опустошенной земле, он смотрел вдаль, и его лица не было видно. Лишь его черные волосы колыхались на ветру, демонстрируя непокорную гордость.
    Эта фигура, будто держащая весь мир под собой, заставила А-Хэн неосознанно подойти к нему.
    Когда он обернулся, в его глазах заиграли отблески закатного солнца и вечерней зари, но она не смогла разгадать все, что было в них скрыто. Однако, ее сердце замерло от встречи с ним.
    Она знала, что город Бофу находится именно в том направлении, куда он смотрел, но, словно подчиняясь чьему-то внушению, она подошла к нему и неожиданно спросила: 
    — Молодой человек, не подскажете, как пройти в Бофу?
    Он холодно взглянул на нее и, не останавливаясь, пошел дальше. А она, почувствовав внезапную пустоту в сердце, тут же бросилась за ним и ухватилась за его рукав. В тот момент ее сердце забилось, как сумасшедшее, и она подумала, что сошла с ума, стремясь удержать незнакомца.
    Он замер, посмотрев в конец неба, окрашенного вечерней зарей, и долго не оборачивался. Она тоже не отпускала его, и это, пожалуй, была самая долгая минута в ее жизни. Когда она уже была готова отступить, он повернулся к ней с улыбкой.
    В его глазах по-прежнему блестел тот же свет, но уже без того завораживающего сияния.
    А-Хэн почувствовала разочарование, но она не могла сказать: «Я знаю дорогу в Бофу». И так она, смеясь и плача, последовала за этим прохвостом в город Бофу.
    — Только много лет спустя она поняла, что значил тот ослепительный взгляд Чи Ю, когда он обернулся к ней, и осознала, что их так называемая первая встреча для него была всего лишь повторной встречей после долгих столетий, и даже не по его желанию.
    Если бы она не удержала его, они бы просто разминулись. Возможно, их пути больше не пересеклись бы. Он остался бы великим военачальником Шэньнуна, а она Консоршей Гаосина.
    Он всегда думал, что это его настойчивое преследование превратило случайную встречу в связь на всю жизнь, и не осознавал, что первый шаг сделала именно она.
    Если бы не его случайный взгляд назад и не ее неожиданное удержание, возможно, она так и не вошла бы в его сердце. Возможно, он так и остался бы свободным Чи Ю, и никогда бы не было всего того, что случилось сегодня.
    Если бы можно было начать всё сначала, А-Хэн не знала, стала бы она снова задавать тот вопрос: «Молодой человек, не подскажете, как пройти в Бофу?»
    — Чи Ю, ты думаешь, мне следует спросить?
    Человек за ее спиной не ответил ей. Его руки мягко свисали, а слезы А-Хэн беспорядочно катились по ее щекам. Она сделала вид, будто ничего не заметила, продолжая вливать в него всю свою силу: 
    — Знаю, ты снова смеешься надо мной. Нельзя смеяться! Если ты снова будешь издеваться надо мной, я брошу тебя с обрыва! Еще я расскажу тебе одну забавную историю. У нашей маленькой Сяо Яо нет никаких особых способностей, но в одном она очень похожа на тебя — властна и упряма. Однажды я взяла ее с собой…
    Сквозь слезы она едва видела, куда шла, но продолжала шататься, изо всех сил двигаясь вперед, словно если продолжать путь, то он всегда будет с ней на спине.
    — Чи Ю, посмотри на вечернее небо, как оно красиво! Но всё же не так красиво, как в тот вечер, когда мы встретились…
    Небосклон сверкал, фейерверк взрывался красками. А-Хэн бормотала без умолку и, шатаясь, шла вперед.
    Внезапно она споткнулась обо что-то под ногами. А-Хэн упала. Она опустилась на колени и ошеломлённо посмотрела на кровавую лужу под собой, в которой отражалась ужасающая лысая женщина. Спустя мгновение, А-Хэн осознала, что это была она сама, а эта кровавая лужа — просто лужа крови.
    Она медленно подняла голову и оглянулась вокруг. Она не знала, когда оказалась на опустошённой пустоши. От её ног до горизонта тянулись изуродованные тела воинов Шэньнуна.
    Братья-демоны.
    Фэнбо.
    Юй Ши…
    Вдалеке была полная бодрости армия Сюань Юаня с развевающимися флагами. Золотая броня Хуанди в мерцающем свете была особенно резкой для глаз.
    А-Хэн не могла поверить в то, что Сюань Юань всё ещё имел запасные войска, что её отец всё ещё был способен вести войска в бой.
    Оказывается, после второй битвы у Баньцюаня, Хуанди понял, что Чи Ю обладал огромной силой и хитроумием. Он просто не сможет победить его на поле битвы.
    Император знал, что в теле А-Хэн была скрыта страшная сила, способная уничтожить мир, и ему казалось, что Чи Ю испытывал к А-Хэн особенные чувства. Только она могла сдерживать его силу и удерживать его в узде.
    Но как заставить А-Хэн и Чи Ю сразиться насмерть?
    По дороге бегства в Сюань Юань он услышал, что А-Хэн отказалась от титула Консорши Гаосина, а смерть Лэйцзу лишила её последней привязанности. А-Хэн покинет Сюань Юань.
    Несмотря на то, что Чи Ю пощадил Императора Хуана, тот приказал Ли Чжу нанести ему удар, тем самым усугубив его раны. Император использовал свою жизнь, чтобы заставить А-Хэн остаться. Затем он воспользовался её чувствами и принципами, сделав из всего народа Сюань Юаня пешки в своей игре. Хуанди заставил А-Хэн выйти на поле битвы. Прячась в засаде, он ждал, кто из них победит — А-Хэн или Чи Ю, чтобы в подходящий момент устроить засаду и уничтожить армию Чи Ю.

    Лук Паньгу со громким звуком высвободил энергию, и вокруг всё засияло. Земля задрожала, а в персиковом саду лепестки обрушились, как снег.
    — Ааааа!
    В вихре падающих лепестков раздался пронзительный крик А-Хэн, словно ей разорвали грудь на части. В неё вошло нечто, и она, сжимая грудь, начала извиваться от боли, но пылающее в ней пламя, уничтожавшее всё на своём пути, начало постепенно угасать.
    Чи Ю также мучительно сжал свою грудь и слабо опустился на одно колено. Однако, голову он держал высоко, чтобы сосредоточенно и напряжённо смотреть на А-Хэн.
    По мере исчезновения страшной силы в её теле, краснота в глазах А-Хэн угасла, и она пришла в себя.
    Повсюду были падающие персиковые цветы, которые нежно покрывали землю. Они создавали обстановку самого очаровательного и мягкого дождя южных регионов.
    Сквозь туман цветущих персиков Чи Ю, стоящий на колене, одной рукой сжимал грудь, а другую протягивал к А-Хэн, нежно зовя её: 
    — А-Хэн, подойди ко мне.
    А-Хэн вглядывалась в него. Шатаясь, она пошла к нему. Чи Ю тоже с трудом встал и, шатаясь, направился навстречу А-Хэн.
    Небо было красным, земля вся красная, всё вокруг погрузилось в кровавый туман. В молчании и одиночестве они, единственные мужчина и женщина в этом мире, старались найти друг друга, как будто весь мир существовал только для их встречи.
    Среди цветочного дождя Чи Ю улыбнулся и обнял А-Хэн, крепко прижимая её к себе. А-Хэн счастливо улыбалась, опираясь на его грудь, но вдруг она почувствовала, что что-то было не так. Только через мгновение она поняла, что больше не может, как и прежде, услышать его мощные сердцебиения. Его грудь была холодной, а не такой жаркой и пульсирующей силой, как раньше.
    А-Хэн в ужасе подняла голову и посмотрела на Чи Ю, который лишь нежно смотрел на неё. В его взгляде была бесконечная ласка, и она постепенно поняла всё: вот что значит обмен сердец с помощью лука Паньгу. Он своим сердцем заменил её сердце, которое было уничтожено солнечным огнём.
    Чи Ю… у него больше нет сердца… он умирает!
    А-Хэн медленно посмотрела на Чи Ю, но она уверенно улыбнулась. В её взгляде была спокойная решимость. Лиана умирает, обвивая дерево, дерево растет, даже когда лиана мертва!
    Она, подобно лиане, улыбалась и крепко обнимала Чи Ю. Неважно, что будет дальше, важно, что они вместе. Так, они будут вместе вечно, неразлучны, до скончания времен.
    Чи Ю, обнимая её, слабым голосом сказал: 
    — Помнишь, что ты говорила на вершине горы Чаоюнь? Ты мечтала увидеть, как наша дочь и Чжуань Сюй вырастут и заведут свои семьи. Я обещал, что твоё желание исполнится. Если ты уйдешь сейчас, то это станет твоим вечным сожалением. Ты не сможешь спокойно отпустить нашу дочь. Разве ты не хочешь видеть её свадьбу? Не хочешь узнать, каким будет её избранник?
    А-Хэн резко открыла рот, но Чи Ю коснулся её губ пальцем и улыбнулся: 
    — Я знаю, я обещал быть с тобой каждый день.
    А-Хэн крепко держала его руку и энергично кивала.
    Чи Ю с ноткой иронии спокойно сказал: 
    — Историю пишут победители. Когда наша дочь вырастет, она услышит, что её отец — жестокий тиран, который соблазнил её мать. Возможно, она возненавидит меня, а может и тебя. А-Хэн, передай нашей дочери от меня, что я её очень люблю. Скажи ей, что её родители не сделали ничего постыдного. Пусть она не стыдится нас. Я вырос без родителей и не хочу, чтобы моя дочь тоже их лишилась. С того дня, как родилась наша дочь, я не смог выполнить ни дня своих отцовских обязанностей. Это единственное, что я могу сделать для неё — оставить ей живую мать, дать ей шанс узнать, кто такие её отец и мать на самом деле, чтобы она не провела всю жизнь в позоре.
    Слезы покатились из глаз А-Хэн, она затрясла головой. Нет, она не хочет оставаться в живых в одиночестве!
    Чи Ю нежно сказал: 
    — Я знаю, это очень больно. Но живи ради меня, ради нашей дочери. Когда ты увидишь, как она вырастет, ты поймешь мой выбор сегодня и сочтешь все свои страдания стоящими того. Можешь ли ты пообещать мне жить?
    А-Хэн смотрела на Чи Ю и не соглашалась. Она лишь плакала. Чи Ю задрожал, его голос слабел: 
    — А-Хэн, пожалуйста, пообещай мне!
    В его взгляде была мольба.
    Чи Ю всю жизнь был непокорным, но А-Хэн никогда не видела его с таким взглядом. Она не могла ему отказать и, наконец, с трудом кивнула.
    Чи Ю взял руку А-Хэн и положил её на её сердце, чтобы она почувствовала биение: 
    — Я всегда буду рядом с тобой. Я буду ждать того момента, когда ты придешь ко мне, чтобы рассказать, как счастлива наша дочь. Ты должна заставить её громко позвать меня в небо, чтобы я мог хорошенько услушать. Я никогда не слышал, как она зовет меня папой… — Чи Ю мягко упал в объятия А-Хэн. — Не знаю, как звучит её голос, когда она зовет меня отцом, но это, наверное, самый трогательный звук в мире…
    — Мы сейчас же пойдем к Сяо Яо, чтобы ты сам услышал, как она зовет тебя папой, — взволнованно сказала А-Хэн. Она взяла его на руки и побежала.
    Чи Ю вдруг тихо засмеялся и нежно коснулся её уха, прошептав: 
    — Дура, моя дура А-Хэн…
    А-Хэн не понимала, почему он засмеялся. Лишь через мгновение она вспомнила, как на горе Бофу она также несла его на спине, позволив ему извлечь выгоду из ситуации.
    — Ты так наивна и так легко поддаешься обману, я действительно не могу оставить тебя одну. Запомни, ты не должна легко доверять кому-либо… — голос Чи Ю становился все тише и слабее.
    А-Хэн в панике и смятении закричала: 
    — Чи Ю, Чи Ю, держись. Я сейчас же отведу тебя к дочери, ты еще не слышал, как она зовет тебя папой.
    Чи Ю с трудом ответил: 
    — Хорошо, я буду держаться… — но его глаза медленно закрывались.
    А-Хэн, стараясь казаться радостной, сказала: 
    — Я совсем не глупая. Это ты хитрый и бесчестный, думал, что сможешь обмануть меня. Но ты не знал, что у меня всегда был маленький секрет, которого я никогда не рассказывала тебе. На самом деле это ты был в неведении, а не я. Ты помнишь нашу первую настоящюю встречу? Не ту, о которой ты не знал, а истинную первую встречу…

    Вместе с её движениями высыхали реки и трескалась земля. Деревья засохли, звери стонали, весь мир превратился в гигантскую печь. Образовались тысячи миль обожженной земли.
    Люди в страхе кричали и ругались: 
    — Демон пришёл, убейте демона!
    Они стреляли в неё из луков, бросали в неё ножи, кололи её мечами, кидали в неё камнями в попытке изгнать её.
    А-Хэн, съёжившись, обхватила голову и жалобно вскрикивала. Она уклонялась, хотя её сила смогла бы убить их всех. А-Хэн не хотела отвечать насилием, а лишь плача убегала.
    Сердце Чи Ю рвалось на части, а глаза были полны слёз. Она, ради прекращения войны, ради их спокойствия, не пожалела собственной свободы и превратилась в демона, а они ничего не знали и кричали о том, чтобы убить её. Он безостановочно отбивал всех, кто атаковывал А-Хэн, крича: 
    — А-Хэн!
    Когда она слышала его голос, её сердце болело. Она останавливалась и смотрела на него. Казалось, она жаждала приблизиться к нему. Но как только он подходил ближе, она начинала махать руками, пытаясь оттолкнуть его. Она всхлипывала и отступала, а затем разворачивалась и убегала.
    А-Хэн мчалась всё быстрее и быстрее, и чем быстрее она бежала, тем выше поднималась температура. Вбежав в горы, она остановилась от вида перед собой, и её скорость стала замедляться.
    Белый алтарь, зелёные бамбуковые дома, ярко-красные цветы персика… Всё вокруг вызывало в ней чувство дежавю. Она не хотела уходить. Казалось, она хотела остаться здесь и отдохнуть.
    Но всё разрушалось от её прикосновений. Она взывала к небесам, не желая этого! Она не могла покинуть это место, но ещё больше не хотела его разрушать. Ей оставалось только отступать в страданиях.
    — А-Хэн, всё будет хорошо, иди ко мне, — Чи Ю порезал запястья, и его кровь стекала на землю, именно она оберегала Цзюли.
    Красный свет озарил всё вокруг, засуха охватила всё. Жизнь исчезала.
    Но только на этой горе, в персиковом саду в сотню ли, цветы расцветали огнём, красным, как кровь. Они были яркими и завораживающими.
    Чи Ю улыбнулся: 
    — Смотри, персики цветут прекрасно, наш дом тоже в порядке.
    А-Хэн стояла на краю персикового сада и смотрела на Чи Ю с недоумением и болью. Она смотрела на те цветущие цветы персика, на ту фигуру, стоящую среди цветов, знакомую до боли, которая звала её. Она должна была идти к нему. Но в голове, казалось, звучал другой голос, который удерживал её.
    А-Хэн то шагнула вперёд, то затем отступила назад от страха.
    Чи Ю стоял среди цветов персика и смотрел на А-Хэн с грустью и состраданием. Он хотел обнять её, но знал, что больше не может приблизиться к ней. Он уже превратится в пепел, не успев подойти к ней.
    Под деревом персика… но встреча под деревом персика стала невозможной. На пороге их дома… но возможность быть вместе навсегда потеряна. Неужели даже просто обняться стало чем-то недостижимым? Неужели даже в смерти они не смогут быть вместе?
    А-Хэн смотрела на зелёный бамбуковый дом в персиковом саду, на каменный колодец, на плетущиеся тыквы, на розы, яркие как закат, на занавески цвета морской волны, на звон ветровых колокольчиков, всё так знакомо и дорого…
    Звон колокольчиков зазвучал в её голове, будто что-то внутри неё плакало и разрывало её на части. А-Хэн, скрючившись от боли, обхватила голову и издала пронзительный крик. Что это в конце концов?
    — А-Хэн, иди сюда, мы дома! 
    Мужчина стоял под персиковым деревом, перед зелёным бамбуковым домом и громко звал её. А-Хэн не понимала, но слова «мы дома» магически притягивали её к Чи Ю.
    Что там, зачем ей туда идти? Почему она не может устоять перед желанием подойти, но одновременно хочет отступить?
    Почему так больно на сердце, словно оно сейчас разлетится на куски? Она безумно колотила себя по груди и всхлипывала.
    — А-Хэн! — грустный и нежный зов из уст мужчины, словно зазвучал из самой глубины её сердца. Она смотрела на мужчину, стоящего под персиковым деревом перед зелёным домом, и была не в силах устоять. Она бросилась к нему, будто хотела укрыться в его объятиях. Но вдруг, как будто другой голос предостерег её и сказал не подходить ближе! Она ужаснулась и начала отступать.
    Сила А-Хэн становилась всё мощнее, и даже кровь Чи Ю не могла больше защитить Цзюли. Персиковый сад завял. Увидев увядшие лепестки, А-Хэн отчаянно закричала: 
    — Не увядайте, не исчезайте!
    Когда ближайшее к ней персиковое дерево превратилось в пепел, она приняла решение не задерживаться дольше. Она посмотрела на Чи Ю и начала отступать.
    — А-Хэн, не уходи, ты не уничтожишь это место, — Чи Ю грустно протянул руку, из его запястий кровь забурлила, стремясь к земле, но ещё не достигнув её, она растворилась в воздухе, как красный дым.
    Тело А-Хэн начало превращаться в туман. Оно становилось все более и более туманным, как облако дыма. Чи Ю понимал, что огонь солнца уничтожал всё на своём пути, в том числе и А-Хэн, сердце которой постепенно сгорало. Скоро она исчезнет и превратится в дым.
    Ещё несколько персиковых деревьев превратились в пепел и во взмывающем к небу черном тумане А-Хэн искажённо улыбнулась, словно между плачем и смехом. Она резко обернулась и, подобно ветру, поплыла вдаль. А-Хэн была готова снова сбежать и исчезнуть навсегда.
    — А-Хэн, не оставляй меня! — внезапно раздался мощный крик.
    А-Хэн не понимала, но в этом голосе звучала такая печаль и глубокая любовь, что она инстинктивно остановилась и обернулась.
    Чи Ю с болезненным выражением лица поднял руку, и лук Паньгу вылетел из зелёного бамбукового дома и приземлился ему в ладонь. Он излучал мрачный красный свет.
    — А-Хэн, помнишь этот лук? Я никогда не говорил тебе, что кража сокровища из подземелья Юйшаня была не безрассудством, а следствием неразрешимой тоски по тебе.
    Чи Ю посмотрел на А-Хэн и медленно натянул лук Паньгу, направив его в её сердце. В мире не существовало стрел, подходящих к этому луку, кроме сердца. Десять его пальцев были связаны с сердцем, другими десятью пальцами он сжал лук. Чи Ю вложил в лук последнее своё божественное могущество, чтобы соединить своё сердце с луком через пальцы.
    Он мощно оттянул тетиву, на луке. Казалось бы, лук был пустым, но откуда-то потекла кровь. С наполнением лука кровь полилась всё быстрее. Чи Ю мучительно побледнел и весь задрожал, как будто переживал адскую боль.
    Когда лук был полностью натянут, Чи Ю посмотрел на А-Хэн с неизмеримой нежностью и выпустил стрелу.
    — А-Хэн, я не позволю тебе уйти от меня снова.
    Кланг!

    — Юньсан, я больше не смогу построить для тебя дом с камнями и водой, как обещал. Я снова нарушил обещание. Все обещания, которые я дал тебе за всю жизнь, кажется, я так и не смог выполнить ни одного из них, но тот человек, который встретился с тобой у Аоту, не подвёл тебя.
    Одна за другой мотыльки прилетали к Нуо Наю, останавливаясь на его руках, груди, щеках. Они быстро махали своими крыльями, словно передавали ему что-то. Но Нуо Най не мог понять. Он лишь с бесконечной нежностью и грустью смотрел на них.
    В итоге, он, полный сожалений, медленно выдохнул последний вздох. Его рука резко упала, а глаза потеряли блеск, но он всё ещё смотрел на этих прекрасных мотыльков.
    Тысячи разноцветных мотыльков кружили вокруг Нуо Ная, плавно паря в воздухе, как будто весна покинула землю, а цветы рассыпались по небу.

    На вершине горы Сюнь.
    С начала войны Юньсан всё время собирала силы. Она взбиралась на дерево и вглядывалась в восток. Вокруг неё были мотыльки всех цветов, они собирались в кучки слоями, словно цветные шёлковые ткани, покрывая небо и закрывая солнце.
    Юньсан ждала.
    Она ждала возможной победы в сражении и смерти Нуо Ная. Если Шэньнун победит, он, как агент Гаосина, должен был посеять хаос. Она уже приказала Чи Ю убить его.
    Если Шэньнун проиграет, его миссия будет выполнена, и он должен будет уйти.
    Независимо от исхода, она уже решила свою судьбу. В случае поражения, при гибели государства Шэньнуна, будучи старшей принцессой, она не смогла бы просто так продолжать жить. Она должна последовать за своей страной. В случае победы и смерти Нуо Ная, будучи той, кто приказал его убить, она должна была бы последовать за ним.
    Но она никогда не предполагала, что её ждал именно такой исход: поражение Шэньнуна и смерть Нуо Ная.
    — Нуо Най, почему ты не ушёл? Твоя миссия же уже была выполнена, почему ты не вернулся в Гаосин?
    Через тысячи миль, глядя на Нуо Ная, который с такой нежностью смотрел на мотыльков в последний момент, Юньсан поняла все, что он хотел ей сказать, но он уже не мог услышать всего, что она хотела ему сказать.
    — Но это неважно, мы скоро встретимся. Я расскажу тебе обо всех этих годах нашей разлуки.
    Когда сердце Нуо Ная перестало биться, а рука опустилась, мотыльки взметнулись в воздух. Они кружили вокруг него, как печальные цветы, летящие по ветру. Вокруг Юньсан мотыльки тоже резко поднялись в воздух. Они мелькали, как разлетающиеся красочные облака.
    Слёзы полились из глаз Юньсан, но на её лице расцвела самая нежная и ласковая улыбка.
    — Нуо Най, я уже в пути. Я скоро буду у тебя, подожди меня!
    Юньсан превратила последний запас своей энергии в огненный шар. Пламя вспыхнуло у корня дерева и быстро охватило его целиком.
    Юньсан, в белом одеянии, стояла посреди пламени. Её фигура была лёгкой и изящной.
    Такой огромный и слепящий огонь, несущий с собой дух жизни царского рода Шэньнуна, взметался к небесам. Его можно было увидеть даже на расстоянии тысячи миль.
    Кто ещё в этом мире мог обладать такой чистой энергией царского рода Шэньнуна?
    Вот почему Нуо Най предпочёл умереть на поле боя, нежели чем вернуться в Гаосин.
    Шаохао, поддерживая тело Нуо Ная, поднял его голову, чтобы его все ещё открытые глаза смогли увидеть пестрые потоки огня на небосклоне. Те огни, что взметнулись на небо ради него.
    — Нуо Най, видишь? Юньсан пришла к тебе, чтобы ты не был одинок.
    На вершине горы Сюнь пламя горело всё ярче. Небо окрасилось в красный цвет, пурпурные пламена разлетались, словно фейерверк великолепия. Юньсан была охвачена пламенем, который излучал чистый белый свет, подобный цветкам горной камелии.
    Она мучилась от нестерпимой боли, но в окружении этого света Юньсан увидела Нуо Ная в роскошной одежде. Он шагал к ней. Нуо Най был утончённым  и элегантным, как в их первую встречу на Юйшане у Аоту.
    В полудреме Юньсан забыла о боли огня. Всё вокруг неё было озарено праздничными огнями, словно это была их свадьба. Ощущение, будто весь мир праздновал за них. Она заворчала с улыбкой: 
    — Как ты мог так долго не приходить? Я ждала тебя днями и ночами. Все говорили, что ты не придёшь за мной, чтобы я больше не ждала, но я не верила!
    Нуо Най лишь улыбнулся и не проронил ни слова. Он нежно обнял её.
    Юньсан прильнула к Нуо Наю и шепотом сказала: 
    — Ты обещал построить для меня пруд Аоту, который будет красивее и изящнее, чем на горе Юйшань…
    Фигура Юньсан исчезла в объятиях пламени.
    Огонь становился всё мощнее, небо наполнялось пурпурным светом, который переливался на свету. Красные огни, словно лепестки, падали с неба, становясь разноцветным туманом.
    Жизненная сила Юньсан исчезла.
    Прерывистые звуки боя всё ещё доносились волнами. Земля была усеяна телами и кровью.
    Ладонь Шаохао нежно скользнула, он медленно закрыл глаза Нуо Ная, скрыв от него мир, полный крови и борьбы.
    Им больше не нужно было видеть это, а ему предстояло продолжить путь по кровавым следам.
    Последний друг его юности ушёл. Именно он отправил его на тот свет. А-Хэн сказала, что он самый бездушный человек в мире, разве она ошиблась? Ведь именно из-за того, что он знал о глубоких чувствах и чувстве вины Нуо Ная к Юньсан, он под предлогом помощи Шэньнуну, заставил его стать агентом. Разве это не использование? Когда он беспокоился о том, как обмануть Чи Ю, Нуо Най сам предложил изуродовать своё лицо и нанести себе увечья. Он хоть раз возразил? Не несёт ли он ответственность за смерть Нуо Ная? Разве только Хуанди использовал все средства ради мира? Разве не он шаг за шагом спланировал противостояние Хуанди и Чи Ю? Разве не его и Хуанди совместные усилия привели А-Хэн и Чи Ю к сегодняшнему дню?

    А-Хэн бежала впереди, не различая направлений. Она быстро спасалась бегством, следуя своим инстинктам.
    Чи Ю упорно гнался за ней.

    Две фигуры, одна за другой, одна жгуче горячая, другая холодная, помчались по пустыне, как ветер, и скрылись из виду.
    С уходом А-Хэн, жар в воздухе, хоть и не исчез, но больше не рос. Армии Сюань Юаня и Шэньнуна вздохнули с облегчением.
    Фэнбо и Юй Ши отдали приказ об отступлении, Ин Лун увидел это и просто наблюдал, не собираясь атаковывать. После только что пережитого апокалипсиса, солдаты были напуганы, а все генералы ранены. У них просто не было сил на продолжение боев.
    Вдруг раздался громкий сигнал к атаке. И Сюань Юань, и Шэньнун в шоке подняли головы, глядя в направлении, откуда донёсся звук.
    Пыль поднималась столбом, и среди грохота железных копыт на горизонте появилась армия из десятков тысяч воинов. Впереди был кто-то на пятицветном Жэймине, в золотых доспехах, которые излучали тысячи золотых лучей.
    Юй Ши с ужасом произнёс: 
    — Не говорили ли, что Хуанди тяжело ранен? Как он может вести бой? Не говорили ли, что вся армия Сюань Юаня была передана А-Хэн для защиты родины? Как может быть ещё одна армия?
    Золотые доспехи вели тысячи воинов в бой, слепящий свет попадал в глаза каждого бойца.
    Солдаты Сюань Юаня восторженно закричали: 
    — Император Сюань Юаня!
    Солдаты Шэньнуна, в ужасе закричали: 
    — Император Сюань Юаня!
    Голос Императора, величественный и мягкий, прозвучал по всему миру: 
    — Сыновья Сюань Юаня, это последний бой. После этой битвы можно возвращаться домой!
    — Возвращаемся домой! Возвращаемся домой! Возвращаемся домой…
    Этот наполненный магической силой голос эхом разнёсся по пустоши. Он вдохновлял сердца больше, чем любой боевой горн, бодрил дух лучше, чем любые воодушевляющие слова.
    Уставшие воины Сюань Юаня обрели боевой азарт. Ради матерей, ради жён, ради дочерей, ради возможности вернуться домой… Каждый из них высвободил всю свою силу и последовал за Императором в атаку на Шэньнун. Знаменитая великолепная кавалерия Сюань Юаня, известная своей храбростью и мощью, снова показала свою силу.
    Солдаты гибли. Ранены были почти все. Юй Ши, Фэнбо, братья-демоны уже понесли тяжёлые раны и не могли противостоять хорошо спланированной засаде Хуанди. Они все знали, что поражение было неизбежно.
    Фэнбо снял свой плащ и, обращаясь к Юю Ши, сказал: 
    — Ты, шпион из Гаосина. Быстрее убирайся обратно к Шаохао, к своему господину.
    Но Юй Ши стоял плечом к плечу с Фэнбо. Он крикнул в ответ: 
    — После того, как выиграем эту битву, даже если ты и попросишь меня остаться, я не останусь.
    В глазах Фэнбо промелькнули слёзы, братья-демоны рассмеялись и закричали: 
    — Когда выиграем, мы посмотрим на уютное гнездышко щедрого аристократа Нуо Ная. Говорят, девушки в Гаосине такие нежные.
    — Убить! — Убить! — Крики с обеих сторон слились в бой.
    Вспышки мечей и теней, кровь и плоть летали во все стороны. Это было не столько сражение, сколько кровавая резня.
    Воины Шэньнуна падали один за другим, умирали один за другим.
    Демоны упали в луже крови.
    Фэнбо был пронзен золотым копьём Императора. Кровь заливала его, он упал с небес, как осенний лист, который медленно плыл к земле, но на его лице была улыбка — это был его последний танец на ветру. Он остался столь же смелым и неукротимым, как и ветер.
    Юй Ши был поражен сотней бамбуковых стрел Се Вана. Кровь брызгала струями, его тело зашаталось, но он не упал. Его руки дрожали, когда он попытался их поднять. Напуганный Се Ван отступил назад и выстрелил ещё одну стрелу в горло Юя Ши.
    Тень Шаохао мелькнула, он отбил бамбуковую стрелу Се Вана, спас Нуо Ная и вынес его с поля боя.
    — Твоя миссия завершена, я уже говорил тебе уходить. Почему ты не отступил? Я сейчас же отведу тебя обратно в Гаосин.
    Нуо Най, казалось, не слышал его. Он только протягивал свои дрожащие руки, пытаясь что-то сделать.
    После осмотра ран Шаохао понял, что все меридианы Юя Ши были разорваны, и было уже слишком поздно что-либо предпринять. Он с горечью спросил: 
    — Нуо Най, у тебя есть какие-то нереализованные желания? Чем могу помочь?
    Нуо Най не отреагировал, его взгляд был прикован к небу. Широкие просторы высокого неба были чистыми и глубокими. Откуда-то прилетели разноцветные мотыльки. Переливаясь красками, они пересекли голубое небо, словно расцветшие в воздухе цветы, которые плавно парили вокруг.
    Он с трудом поднял руку и наконец дрожащими движениями снял с себя маску. Он бросил её в сторону, обнажив своё изуродованное, страшное лицо на солнце.
    За эти годы Юньсан неоднократно проходила мимо него. Она смотрела на него не моргая, смешивая в своём взгляде печаль и гнев, словно спрашивала: «Кто ты? Ты тот Нуо Най, который обещал защитить меня, или Юй Ши, принёсший беду Шэньнуну?»
    Он не знал, кто он. Он прятался под тёмной маской, избегая её взгляда. Теперь он может сказать ей открыто: его сердце не изменилось! Ему не нужно носить маску, чтобы видеть её!
    Рука Нуо Ная дрожала. Она потянулась к голубому небу. Вокруг него собирались всё больше и больше цветных мотыльков: белые, красные, синие, жёлтые… ощущение, будто весна пришла на землю. Цветы расцвели вокруг него, и несколько прекрасных мотыльков даже приземлились на его кончики пальцев. Нуо Най смотрел на них бесконечно нежно, словно был опутан ними.
    Он всё ещё помнил, как несколько сотен лет назад, впервые встретил её у Аоту. Её беззаботная улыбка взбудоражила всю воду весны и тронула его сердце. Её очарование и ум стояли отдельно ото всех. Он был поражен и восхищен, и даже чувствовал некую боль в сердце, ведь настоящего друга трудно найти, а она уже была невестой Шаохао.
    Осуждение мира, кровь на поле боя, множество одиноких и болезненных ночей… Единственным источником его силы был смех Юньсан у Аоту, её образ на горе Юньшан.
    Как он хотел увидеть её, как хотел услышать её смех еще раз, но двадцать лет… Целых двадцать лет он скрывался за маской, не осмеливаясь взглянуть на неё.
    — Юньсан, теперь я могу смотреть на тебя. Хочу увидеть тебя еще раз! В последний раз! Но я знаю, что это уже невозможно, ты наверняка всё ещё на горе Сюань Юань. Тот известный во всем мире Сюань Юань Цинъян — хороший человек, я только надеюсь, что он будет хорошо относиться к тебе.

    Чи Ю улыбнулся, сказав: 
    — Не я один знал, что ты Нуо Най. Есть ещё один человек, который тоже знал. Несмотря на то что ты искалечил своё лицо и нанёс себе увечья, она с момента своей свадьбы начала сомневаться. — Чи Ю посмотрел на А-Хэн, чьи глаза горели красным, — Неважно, во что ты превратишься, насколько ужасным или отталкивающим станешь, если твоё сердце не изменилось, в её глазах ты всегда будешь самим собой.
    Юй Ши ошеломлённо замер. Юньсан действительно узнала его сразу? Она всё время знала, что он был здесь?
    Тогда все те туманные детали внезапно выстроились в чёткую картину.
    С какого-то момента вокруг него всегда появлялись цветные мотыльки. Иногда, когда он одиноко сидел в тишине, мотыльки мягко приземлялись ему на ладонь, молча сопровождая его; иногда, когда он ночью обходил лагерь, они следовали за ним, тихо паря в воздухе.
    В бессонные ночи, когда его мучил яд на лице и раны от меча, даже во сне он страдал от боли. Но в полусне, всегда прилетали ночные мотыльки, которые окружали его палатку и облегчали его боль на лице и теле своими светящимися частицами.
    То было и правдой, и сном, и иллюзией.
    Проснувшись, он находил все без следа. Лишь мотыльки у изголовья кровати заставляли его усомниться в том, не забыл ли он вчера погасить свет, что привлекло их к огню.
    Оказывается, всё было на самом деле. Оказывается, несмотря на тысячи миль между ними, она всё ещё тратила свою силу, чтобы защитить его.
    Каждое утро, когда другие просыпались полными сил, не выглядела ли Юньсан бледной и истощённой?
    Сколько одиноких ночей она провела рядом с ним?
    Он всегда думал, что молча защищал её, и она ни о чём не знала. Но оказалось, все эти годы она тоже молча защищала его, и это он ничего не знал.
    С холодной маски Юя Ши медленно скатились слёзы.
    По мере приближения А-Хэн внешний край персикового леса постепенно превращался в пустыню, тело Чи Ю покачнулось, а лицо побледнело.
    — Мне нужно срочно отвести её отсюда, иначе мы все погибнем. Вам немедленно стоит отступить.
    Когда Чи Ю собрался уйти, Фэнбо удержал его. Слёзы скатились из его глаз: 
    — Чи Ю, ты обязательно должен вернуться! 
    Демоны и десятки других братьев опустились на колени перед Чи Ю, за ними последовало и десятитысячное войско.
    Но Чи Ю даже не посмотрел на них, он лишь раздражённо бросил: 
    — Если уходить, то уходите. Хватит ныть и слезы лить, будьте мужиками! 
    Он сделал всё возможное, был верен своему обещанию перед Яньди и Юйваном, а также своим восемьюдесятью одним братом, которым дал клятву крови.
    Чи Ю направился к А-Хэн.
    А-Хэн уже вышла за пределы персикового леса, который начал увядать. Чи Ю увеличил свою магическую силу.
    Персиковый лес ожил, и под тёплым солнцем на деревьях появились бутоны. Тысячи персиковых цветов быстро распустились, радуя глаз, как облака, которые были яркими, как помада.
    В пустых глазах А-Хэн вдруг появилось какое-то выражение, она казалась крайне мучительно страдающей. Её тело не могло выдержать такую огромную силу. Сила, уничтожающая мир, уничтожала и её саму. Даже её сознание было разрушено, она стала, как живой мертвец, бессмысленно бродящий и уничтожающий всё вокруг, чтобы в итоге быть уничтоженным миром.
    Но когда расцвели тысячи персиковых цветов, знакомое великолепие и красота разбудили её остатки сознания.
    Под небом, окрашенным в алый цвет персиковых цветов, она увидела Чи Ю, стоящего гордо под деревом. Он ждал её!
    Она не могла понять, где находилась. Она даже не знала, что с ней произошло. А-Хэн лишь слегка замешкалась, испытав беспредельную радость, словно она вернулась к их первой встрече под персиковым деревом. Снова наступил праздник Танцующих Цветов? Они наконец смогут быть вместе?
    Чи Ю улыбался, протягивая к ней руку, и она тоже улыбнулась и пошла к Чи Ю. Она не помнила, что именно произошло, а лишь чувствовала усталость от долгого пути, боль в теле и душе. Она хотела лишь прижаться к Чи Ю, чтобы хорошенько выспаться.
    Она улыбнулась и протянула руку к нему, стремясь схватить его руку, ухватиться за это счастье.
    Но она с ужасом увидела, что земля под ногами Чи Ю потрескивалась, а кожа Чи Ю была сожжена. Его руки почернели, словно высохшие кости.
    — А-Хэн, ничего страшного, подходи! — Чи Ю всё ещё протягивал руку и, улыбаясь, шёл к ней.
    Она, уступив страху, отступила назад. Это она! Это она сделала! Во что она превратилась?
    В панике она начала ощупывать себя, чтобы обнаружить, что на её голове не осталось ни волосинки. Её кожа почернела и покрылась трещинами, на всём теле не было ни дюйма целой кожи. Она превратилась в самое ужасное чудовище на свете.
    Она обхватила голову, съежилась и отступила назад. А-Хэн горько зарыдала, но слёзы даже не могли появиться в её глазах. Они все высохли и она лишилась даже способности плакать.
    — А-Хэн, помнишь, я говорил тебе, если ты станешь демоном, я пойду с тобой на дно ада!
    Чи Ю старался приблизиться к А-Хэн, но она, рыдая, отступала и избегала его.
    Чи Ю с грустью воскликнул: 
    — А-Хэн, не избегай меня, я не боюсь тебя.
    — Но я боюсь. Боюсь, что я — это ужасное чудовище, которое уничтожит тебя.
    А-Хэн с бесконечной нежностью смотрела на Чи Ю, отступая всё дальше с бесконечной грустью.
    Чи Ю, увидев её страдания, почувствовал боль, словно его разрывали на тысячи кусков.
    Может ли на свете быть что-то более жестокое, чем невозможность приблизиться к любимому человеку, когда любовь так глубока?
    Яркий солнечный свет проникал в персиковый лес, освещая каждый цветок так, что казалось, они светятся изнутри, но под лучами солнца разрушительная сила внутри А-Хэн становилась всё мощнее, и последние остатки её сознания начали исчезать.
    Постепенно она всё забыла: забыла о Сюань Юане, забыла о Шэньнуне, забыла о себе, забыла о Чи Ю. Забыла всё, кроме последней мысли — ей нужно избегать этого мужчину под персиковым деревом, чтобы не превратить его в пепел.
    А-Хэн отмахивалась от Чи Ю и знаками показывала, чтобы он не приближался. Она издавала лишь бессмысленные звуки и не могла произнести ни слова.
    Чи Ю всё равно шёл к ней быстро. А-Хэн, чтобы уклониться, резко обернулась и побежала вдаль.
    — А-Хэн! — Чи Ю быстро погнался за ней.

    Шаохао, с печальным выражением лица, молча перенаправил реку, которую он собирался привести к морю, перед собой. Используя бурлящую реку, он защищал солдат клана Сюань Юань. Это было всё, что он мог сделать для А-Хэн сейчас.
    Фэнбо, поддерживая Юя Ши, с ужасом наблюдал за приближающейся А-Хэн. О спросил у Чи Ю: 
    — Что это, к черту? Даже если в мире существуют такие могущественные заклинания, то заклинание, не различающее друга и врага, уничтожающее всё на своём пути, кажется слишком жестоким.
    Чи Ю пытался использовать воду для защиты солдат Шэньнуна, но вода собиралась в низинах, которыми управлял Шаохао чтобы защитить солдат Сюань Юаня. Хотя Чи Ю и владел всеми пятью стихиями, его способность управлять водой всё же уступала Шаохао, специализирующемуся на водной магии, и он не мог отвоевать у того контроль над водой.
    Высохшие тела на земле обугливались от жара А-Хэн и превращались в пепел. Моральный дух армии Шэньнуна рушился от ужаса. Солдаты бежали, крича от страха.
    Личная гвардия Чи Ю, хотя и была в ужасе, стояла, как вкопанная, и не отступала без его приказа. Демоны, глядя на своих братьев вокруг, с горечью и гневом завопили: 
    — Что это за демон? Неужели небеса действительно хотят нашей гибели?
    Чи Ю снял свой плащ, которого для него сшила А-Хэн, и, разорвав его на куски. Осколки плаща, напоенные духом Юйшаня, упали на землю и проросли множеством персиковых деревьев, создав зелёную персиковую рощу, которая принесла прохладу и заслонила жгучую засуху.
    Фэнбо и Юй Ши, увидев, как Чи Ю защищался, не решались атаковать. Предположив причину, они обратились к Чи Ю: 
    — Это уже существо, лишённое разума, не узнающее ни родных, ни близких. Нельзя из-за старой привязанности щадить его.
    Чи Ю взглянул на медленно приближающуюся А-Хэн.
    — Армию оставляю вам, немедленно отступайте. Я отведу её отсюда.
    — А когда ты вернёшься? Где мы соберёмся?
    Чи Ю ответил не по существу: 
    — Я всего лишь дикарь с гор, поступаю по своей прихоти и ведом страстью. Могу вступить в бой, но не умею управлять государством и не тот, кто принесёт миру покой. Хуанди хотя и может быть лишённым личных чувств и великодушия, но только такой бесстыдный и бездушный правитель сможет удержать трон и мир, а вместе с этим и обеспечить благополучие народа. Сколько лет мы воюем, народ уже устал. Вы, как дети Шэньнуна, сделали всё, что могли. Если после этой битвы вы останетесь в живых, то найдите себе женщину, заведите детей и проживите свои мирные дни.
    Юй Ши и демоны смотрели на Чи Ю с колебаниями в глазах, словно они хотели что-то сказать.
    Чи Ю с лёгкой улыбкой продолжил: 
    — Говорят, генерал Нуо Най из Гаосина обладал выдающейся внешностью и талантом, его манеры были изысканными и очаровательными. Он был мечтой многих девушек из высшего общества Гаосина, но из-за безумной любовной истории он проводил дни, погрузившись в алкоголе и наркотиках. В конце концов он стал бесполезным. Боюсь, ни одна из тех девушек не подумала бы, что он искалечит себя, изуродует лицо и спрячется в Шэньнуне почти на целых двадцать лет.
    Фэнбо вздрогнул и настороженно посмотрел на Юя Ши. Юй Ши был потрясён. Он знал, что Чи Ю способен на жестокие действия и тайно сжал оружие, приготовившись к самоубийству: 
    — Когда ты узнал?
    — Я узнал об этом уже давно. Хотя ваш план с Шаохао и был тщательно продуман, но никакое изменение облика не скроется от моего взгляда. Ты не побрезговал даже изуродовать себя ядами и искалечить своё тело. А ещё я знал, что аристократический дух, переданный вам с детства, сложно скрыть. Вы специально взяли имя из рода Чишуя, принадлежащего к Четырём Великим Семьям. Шаохао даже заставил Чишуй сотрудничать с ним, подделав твоё происхождение и жизненную историю. Но я всегда был недоверчивым. Даже своей женщине я не верил на слово, что уж говорить о тебе?
    — Тогда почему ты не убил меня? Почему все эти годы относился ко мне, как к брату?
    — Если бы это было несколько сотен лет назад, и я узнал бы, что ты обманул меня, я бы немедленно убил бы тебя. Но несколько сотен лет назад, когда А-Хэн упала в Юйюань, я понял одну вещь. Некоторые вещи нельзя видеть только глазами, нужно почувствовать их сердцем. Поэтому я решил дать тебе время, чтобы понять, кто ты на самом деле. За все эти годы, неважно, был ли ты Нуо Наем или Юем Ши, ты использовал выдающиеся навыки Гаосина в ковке и создал отличное оружие для солдат Шэньнуна, чтобы они могли сражаться с императором; когда ты вел войска в бой, ты всегда был готов умереть на передовой, отдавая все свои силы в борьбе Шэньнуна против Сюань Юаня. Все твои действия были на пользу Шэньнуну, почему я должен тебя убивать?
    Юй Ши молчал. Его рука, сжимающая оружие, постепенно ослабла.
    Чи Ю с улыбкой спросил: 
    — Задача, которую Шаохао дал тебе, наверное, состояла в том, чтобы я и Хуанди нанесли друг другу урон, чтобы Гаосин мог извлечь выгоду. Ты успешно выполнил задание. Только что ты мог не прилагать столько усилий, мог притвориться послушным и тихо уйти. Но ты, рискуя жизнью, встал на защиту демонов против А-Хэн и получил тяжёлые раны. Ты действительно понял, кто ты на самом деле — слуга Шаохао Нуо Най или брат Чи Ю, Юй Ши?
    Двадцать лет для богов — не такой уж долгий срок, если мир спокоен, то это всего лишь мгновение. Но двадцать лет войн, смены мест боевых действий, ежедневное сосуществование, общая борьба за жизнь и смерть, вместе в атаках и застольях, вместе в ранениях и смехе… Какие ещё моменты в жизни могут быть более волнующими, чем эти годы героической дружбы? Какие чувства могут быть глубже, чем дружба, проверенная жизнью и смертью?
    Двадцать лет назад он, обладая несгибаемым сердцем, искалечил своё лицо ядом. Но лицо — это не важно. Важно, чтобы сердце знало, кем ты являешься. Однако спустя двадцать лет его сердце изменилось до неузнаваемости. Кем он был теперь — братом Чи Ю, Юем Ши, или слугой Шаохао, Нуо Наем? Лицо Юя Ши выражало грусть.
    Фэнбо рассеянно похлопал Юя Ши по плечу, по-прежнему тепло поддерживая его. Как и сказал Чи Ю, кем бы он ни был, для Фэнбо Юй Ши — хороший брат, который не раз спасал ему жизнь на поле боя.

    Сяояо, войдя в битву, погрузился в глубины и врезался в воду в поисках Чи Ю.
    Через некоторое время, когда все уже отчаялись и думали, что Чи Ю погиб, он вдруг выскочил из глубины на Дапэне, с бледным, как смерть, лицом и кровью на губах. Великий генерал громко крикнул: 
    — Бейте в барабаны! 
    Он серьёзно ранил противника, но и сам был ранен. В этой Великой Пустоши лишь один Шаохао мог ранить его своей магической силой. Шаохао лично принял участие в битве.
    Чи Ю, безусловно, был удивлён, но был Шаохао ошеломлён ещё больше. Всё его магическое могущество в сочетании с тщательно разработанными тактиками и формациями оказалось неспособным противостоять свободной манере Чи Ю. Хотя и Шаохао, и Цинъян обладали высокими магическими силами, они всё же полагались на сложные методы управления энергии между небом и землёй для своих целей. Чи Ю же был не таким, как они: он, словно орёл в небесах и рыба в воде, сливался с природным порядком мира. Чи Ю овладел путём дао без всякой формы и легко управлял им, как ему заблагорассудилось.
    Демоны забили в барабаны, Фэнбо и Юй Ши приняли команду атаковать с полной мощью. Ливень обрушился на всё вокруг. Шквальный ветер атаковал всё на своём пути, а из-за обратного течения наводнения вода ещё больше вышла из берегов, разбивая оборонительные ряды клана Сюань Юаня и заставляя солдат разбегаться во все стороны.
    Ин Лун, не имея выбора, принял свою драконью форму. Он попытался замедлить течение воды. А-Хэн спросила у Шаохао: 
    — Нельзя ли снова направить воду под землю?
    Лицо Шаохао было бледным, как полотно, кровь сочилась у него из груди, ведь только что Чи Ю отрубил двух его водяных драконов. Очевидно, он был серьёзно ранен и в дальнейшей схватке с Чи Ю, скорее всего, проиграет. Он покачал головой: 
    — Чи Ю, чтобы остановить воду, ушёл под землю и поднял землю вверх. Мы могли бы восстановить всё, как было, но только что Бэймин Кунь, пытаясь спасти Чи Ю, в бешеном беге случайно уничтожил все подземные реки. Когда местность была разрушена, это было против природы, и это непременно приведёт к большой катастрофе. Теперь, когда столько воды не знает куда деться, она либо затопит Шэньнун, либо Сюань Юань. Либо они погибнут, либо мы.
    Перед ними была вода, которая была заблокирована поднявшейся Чи Ю горой. Она начала отступать назад, в то время, как сзади продолжала прибывать вода из уже образовавшейся реки. Поле перед ними мгновенно превращалось в океан. Шаохао сказал А-Хэн: 
    — Немедленно отведите войска назад, я пойду прорублю канал, чтобы направить воду в море.
    Ин Лун также обратился к А-Хэн: 
    — Ваше Величество, поспешите отступить, я не смогу сдержать их долго.
    Фэнбо и демоны, стоя на вершине горы, смотрели на разбегающихся в разные стороны солдат Сюань Юаня. Они громко восклицали: 
    — Мы победили, мы победили!
    Чи Ю же молча наблюдал за всем, его лицо было наполнено усталостью и скрытой болью.
    А-Хэн, поднявшись на А-Сяне в небо, увидела, что вся земля под ними покрылась водой. Канал Шаохао ещё не был прорыт, а Ин Лун, под атакой Фэнбо и Юй Ши, уже был на грани истощения, и клан Сюань Юань постепенно приближался к поражению.
    А-Хэн, глядя на встревоженные лица своих людей, понимала, что если они начнут отступать, то будут отступать всё дальше и дальше, пока не оставят Сюань Юань.
    Лицо Чжуань Сюя, который старался казаться сильным, несмотря на юный возраст, утомлённое лицо Хуанди, полное старости и истощения, лица отчаявшихся и горюющих жителей Сюань Юаня, множество таких, как Юэ Юань, павших за свою страну воины Сюань Юаня, их жёны, дочери… Она не могла позволить, чтобы они, подобно матери той маленькой девочки, умерли с голоду! Она не могла допустить, чтобы Юэ Юань и другие не нашли покоя даже после смерти!
    — Нет, отступать нельзя!
    Ин Лун возвысил свою драконью голову и длинным рёвом призвал А-Хэн немедленно отвести войска.
    А-Хэн обратила взгляд на яркое солнце, её глаза встретились с ослепительными лучами, но она даже не моргнула. Она погладила А-Сяня и произнесла: 
    — Можешь для меня кое-что сделать?
    А-Сянь без колебаний кивнул.
    — Останься в живых!
    А-Хэн спрыгнула с А-Сяня и в своём полёте на землю оглянулась и улыбнулась, сказав: 
    — Найти на Юйшане Леяна.
    А-Хэн раскинула руки, высвобождая запечатанные внутри неё силы. В это время солнце было в зените, наивысшей точке своей мощи, и сила внутри А-Хэн также взорвалась, как извержение вулкана. Вокруг неё засиял слепящий белый свет.
    А-Сянь, который почувствовал, что аура А-Хэн начала угасать, испуганно поднял голову и завыл. Чи Ю и Шаохао, услышав крик А-Сяня, обернулись и увидели А-Хэн, которая была вся в слепящем белом свете. Они вместе воскликнули: 
    — А-Хэн, только не это! 
    Но было уже поздно. Фигура А-Хэн постепенно растворилась в белом свете.
    А-Хэн приземлилась на землю и продолжала излучать ослепительный свет.
    Вместе с её шагами на земле будто появилось ещё одно пылающее солнце. Свет достигал земли, и воды мгновенно превращались в пар. Под безжалостным жаром солнца великие воды постепенно исчезли. Земля высыхала и вместе с ней все растения засыхали.
    Братья-демоны попытались остановить А-Хэн, но были обожжены её жгучим теплом. Они отступили с криками, и только благодаря своевременному вмешательству Юй Ши, который вызвал дождь, им удалось спастись.
    Сначала А-Хэн могла контролировать свою силу, желая лишь испарить всю воду, но это было, как открыть шлюз для наводнения. Вода не текла медленно, как ожидалось, а разрушала всё на своём пути, полностью разрушив дамбу.
    Сила внутри А-Хэн взаимодействовала с солнцем на небесах, становясь всё мощнее и мощнее. Она не могла контролировать своё тело, её глаза постепенно становились красными, как кровь, а сознание исчезало.
    По мере приближения А-Хэн солдаты отчаянно кричали, падая замертво. Вся вода в их телах испарялась, и они быстро превращались в высохшие мумии.
    Юй Ши упал с небес. Он практиковал водяную магию, и солнечная сила А-Хэн естественно подавляла его. Его тело было серьёзно ранено, и ему даже ходить было трудно.
    Ин Лун уже не мог видеть А-Хэн, как личность, он видел только пару кроваво-красных глаз в ослепительном свете, подобно демону, уничтожающему всё на своём пути. Ин Лун вернулся в человеческую форму и быстро отступил. Если бы не водный источник впереди и помощь Шаохао сзади, его тело, возможно, уже было бы сожжено. Он в ужасе спросил у Шаохао: 
    — Что это вообще такое? Во что превратилась принцесса?