Был март, в воздухе витали птичьи трели. Весело щебетали иволги, кружили над крышами ласточки, а по ветру беспорядочно летали лепестки цветущих персиков. На окраине деревни шумно играли дети.

— Скучно! — объявил один, выпустив из рогатки камешек. — Пошли на поля лягушек ловить?

— Ай, надоело. Слушайте, давайте лучше опять в тот полуразвалившийся храм на склоне горы в прятки!

— А мне мама запретила туда ходить, — мрачно ответил другой. — Говорит, что в храме теперь живёт какой-то странный монах с одной рукой. И… свинью держит.

— Свинью? — переспросили остальные.

— Ага. Наш мясник, дядя Ван, хотел было купить. Говорит, кабанчик жирненький, да тот монах его на раз-два разговором вывел ни с чем.

— А зачем монах свинью держит? — удивился кто-то.

— Да откармливает, чтобы потом съесть, что ж ещё?

— Монах… мясо ест? — неуверенно пробормотал самый младший.

Дети переглянулись и засомневались. Кто-то пожал плечами, кто-то хитро улыбнулся.

— Кто его знает… — протянул один. — Бывает всякое…

Их крик и смех закружились в весеннем воздухе, уносясь над полем, над деревней, туда, где старая тропинка терялась среди деревьев, ведя к полуразрушенному храму на склоне горы. Там, где тишина и запах благовоний переплетались с лёгким, едва уловимым хрюканьем.

꧁ ⸻ Конец ⸻ ꧂

Сообщение Голод — Глава 7 появились сначала на Asian Webnovels.

— Кун-эр! — воскликнул старый монах, побледнев. Он уже занёс руку, чтобы обрушить кару на демона.

Тут Чэн Кун, весь в слезах, бросился перед ним на колени:

— Учитель… прошу вас. Это в последний раз, умоляю. Всё это — моя вина. Только… только не трогайте Юань-эр!

Старец покачал головой, голос его стал хриплым:

— Почему… почему даже теперь ты не раскаиваешься?

Чэн Кун словно не слышал. Он поднял дрожащую левую руку и ласково коснулся изуродованной морды чудовища, взгляд его был полон нежности.

— Юань-эр — моя жена. Кто, если не я, знает её настоящую? Она добрая, робкая, даже когда была маленьким поросёнком всего боялась… — он слабо улыбнулся. — Моя хорошая, ешь. Знаешь, каждый раз, когда я видел, как ты с аппетитом жуёшь, мне становилось так тепло. Будда однажды отдал своё тело голодному орлу… а я отдаю своё любимой. Что в этом плохого? Когда меня не станет… ты всё равно должна кушать хорошо, слышишь?..

Он всегда хотел, чтобы она была пухленькой, весёлой и беззаботной, как глупенький поросёнок, не знающий тревог.

Сяньюань жадно вгрызалась в его плоть, кровь стекала по её подбородку. Но вместе с каждой каплей текли и слёзы, сливаясь в одну безысходную реку. Почему же так больно? Почему от этой еды так хочется рыдать, как от утраты самой себя?

Взглянув вниз, она увидела лицо Чэна. Такое родное… и вдруг в нём проступили черты того человека из её снов.

Да. Вот оно что…

Тот мужчина… он тоже был без волос. Он — монах.

— Муженёк! — выдохнула она, и в тот миг всё вспомнила.

Всё, до последней детали.

Пронзительный крик вырвался из её глотки. Огромная пасть распахнулась к небу, и жуткий вой прокатился над маленьким городом, заставив дрожать крыши домов.

Однажды…

В далёком горном городе она была лишь маленькой свинкой. Немного сообразительной, с проблесками сознания, и именно это спасло её от смерти. Она убежала с бойни. Её подобрал молодой монах, спустившийся в город за рисом. Он отнёс её в монастырь и дал имя Сяньюань. Он кормил её, играл с ней и заботился. Она подрастала и, быть может, из-за силы, что пронизывала храмовые залы, или от собственного безумного желания стать человеком однажды обрела человеческий облик.

Он не оттолкнул её. Он продолжал защищать, укрывать, но она… она была глупа. Она поддалась желанию и соблазнила юного монаха, разрушив его обет. Ради неё, которая вовсе не обладала настоящей силой, он покинул храм и отказался от сана.

Союз человека и демона был против закона Небес. За ними началась охота. Они бежали и в итоге нашли приют у целителя по имени Даньшэн. Тот помог им сменить лица и отрезать прошлое. Тогда она сама пожелала забыть всё, стереть воспоминания, притвориться обычной девушкой лишь бы остаться с ним.

Но зачем же… зачем она всё испортила?

Такой ценой досталась ей эта жизнь… и всё разрушила её тупость и ревность. Как же она могла быть такой… такой глупой?!

Виноватым монстром был не он.

Монстр — она сама.

— Муженёк… прости меня… прости… — Сяньюань захлебнулась в рыданиях. Сознание вернулось. Она вновь обрела человеческий облик и, осунувшись, рухнула рядом с ним, вырываясь в судорожной рвоте. Губы её были покрыты кровью.

Чэн Кун слабо улыбался. Его дыхание уже почти не ощущалось, но он всё равно смотрел на неё с прежней нежностью.

Он любил Сяньюань. Любил даже тогда, когда она, как дура, поддалась чувствам и соблазнила его. Ни на миг он не пожалел о своём выборе. Пусть даже она стала демоном, даже если сожрала его, всё равно она его Сяньюань.

— Глупышка… — прошептал он. — Я ни о чём не жалею. Самые счастливые дни в моей жизни — это дни рядом с тобой. Я никогда не хотел быть монахом… только мужем Сяньюань…

Он всё ещё улыбался, когда его рука безвольно упала на пол, а глаза мягко закрылись.

— Муженёк!.. — вскрикнула она, бросаясь к нему в слезах и трясясь от ужаса. 

Он истекал кровью. Шансов почти не было. И ведь те люди… все, кого она убила, они тоже были её виной.

Она не колебалась. Собрав всю волю, она медленно открыла рот… и вытолкнула свою внутреннюю жемчужину, сияющее ядро её сущности. Поднеся к губам Чэна, она вложила её ему в рот.

А затем она опустилась на колени перед старцем.

— Учитель… я знаю, что не заслуживаю прощения. Но… пожалуйста, спасите его. Он не должен умирать…

Старый монах тяжело вздохнул:

— Он — мой ученик. Я сам его спасу.

Он с детства воспитывал Чэна, видел в нём ученика, способного достичь просветления. И всё же именно любовь оказалась для него непреодолимым испытанием.

Он хотел спасти его… но теперь погибло столько людей. Значит ли это, что он ошибся?..

Он склонился над учеником.

А у ног Чэна, снова став поросёнком, спокойно лежала Сяньюань. Без воспоминаний. Без вины. Обычная свинка с кроткими глазками и розовым пятачком.

Амитабха…

Сообщение Голод — Глава 6 появились сначала на Asian Webnovels.

С того самого дня, как на пороге появился тот старый даос, Чэн Кун больше не знал покоя. Где-то в глубине сердца затаилась тяжесть. Он чувствовал, что беда близко. Скрываясь под чужим именем два с лишним года, он всё равно был найден. Однако тот человек, как ни странно, не выказывал враждебности ни к нему, ни к Сяньюань. И всё же Чэн Кун не знал, чего ожидать, и решил, что пора уезжать. Ради неё. Ради их будущего.

Закончив приём, он торопливо направился домой, но, не дойдя до улицы, где стояла их лавка, заметил суматоху. Люди в панике бежали, кто куда.

— Чудовище! Там… чудовище! — закричал кто-то из толпы.

У Чэна внутри всё похолодело. Ноги сами понесли его вперёд. Когда он добежал до места, перед глазами предстала руина. Здание аптеки полностью обрушилось.

— Сяньюань! — взвыл он, обезумев от страха, и с голыми руками бросился в развалины, разрывая доски, камни, щепки.

Вдруг из груды битого кирпича вылезло нечто: голова, как у человека, но лицо искажено, тело покрыто щетиной, ноги — толстые и с копытами. В пасти у него извивалась задохнувшаяся курица в крови.

— Жрать… Жрать хочу… — донёсся голос. До ужаса знакомый голос.

Чэн Кун остолбенел.

— Сяньюань?..

Это было её лицо, хотя теперь оно превратилось в маску: вздутая плоть, спутанные волосы, свиноподобная морда. И всё же он не мог не узнать её. Это была она. Его жена.

Старик в жёлтом облачении всё так же невозмутимо и медленно подошёл. Чэн Кун бросился вперёд, встал между ними и упал на колени.

Сяньюань больше не осознавала происходящего. Её охватила одна лишь мысль — голод. Она выпила весь куриный бульон, съела всё, что было дома… но чувство пустоты не отпускало.

Голод…

ГОЛОД!..

Она хотела мяса!

С безумным блеском в глазах она распахнула пасть и проглотила аптечного помощника, который в страхе упал на землю. Кровь и плоть — это было так сладко, так насыщенно, словно она вкушала саму жизнь.

— Надо ещё… — прогудела она, облизнув окровавленные губы.

— А-а-а! Она ест людей! Это демон! — раздался крик, и улица опустела. Остались лишь раненые, кто не успели сбежать.

— Сяньюань… — прошептал Чэн Кун, не веря глазам, когда увидел, как она вгрызается в голову ещё одного несчастного.

— Ом мани падме хум… — раздался знакомый голос.

Жёлтый халат засиял золотом и на месте даоса появился седой монах с суровым лицом. Его рука сжала не метёлку, а чётки, излучающие яркий свет.

— Учитель… — Чэн Кун посмотрел на него, с болью в голосе. — Я уже давно отрёкся, выбрал другой путь. Почему вы не оставляете меня в покое?

— Как я могу?! — в голосе старца звенела ярость. — Ты, монах, вступил в брак с демоном! Где твой разум, Чэн Кун? Сколь долго ты собираешься упрямо идти против Небесного Закона?!

— Человек она или нет — неважно. Я с ней до конца.

Сяньюань не понимала, о чём спорят двое. Её захлёстывало одно — голод. Но… она не должна есть. Если она будет есть, то снова станет жирной. А тогда… тогда муж не станет её любить.

— Нет! Нет! Не подходи! — мужчина, зажатый обломками, пытался отползти. 

Напрасно. 

В следующее мгновение она вгрызлась в его тело, оставив наружу лишь две беспомощно дёргающиеся ноги. С каждым укусом её тело росло, кожа трескалась, превращаясь в тёмную щетину, а вместо рук уже четыре свиных копыта рвали землю.

— Демон! Осмелилась причинить вред людям! — старец бросил в неё свои чётки.

Тут Чэн Кун прыгнул вперёд и закрыл её собой. Удар отбросил его назад, он упал, захлёбываясь кровью, прямо к ногам Сяньюань.

Она потянулась носом и учуяла знакомый запах. Тёплая, свежая… кровь.

— Мясо… — пробормотала она. — Свежее мясо…

— Сяньюань… — донёсся голос мужа. — Почему ты никогда не слушаешься?..

Её накрыло оцепенение. Он… он снова так сказал. Он называл её по имени, как раньше, когда кормил её, смеялся, говорил:

«Сяньюань, ешь. Ешь побольше».

— Муж… он больше меня не любит… — прошептала она, и по её морде покатились слёзы, смешиваясь с кровью. — Он бросил меня…

Чэн Кун, дрожа, поднял окровавленную руку и погладил её по голове. Такая огромная, такая чужая.

— Как я могу тебя бросить? Я ведь клялся… всегда быть рядом…

— Но… я видела. Видела её. Ту женщину… — всхлипы превратились в страшное похрюкивание, от которого стыла кровь.

Он, несмотря на боль, засмеялся сквозь слёзы:

— Глупая ты. Она — всего лишь ученица господина Даньшэня. Приходила принести нам лекарства. Я… я просто боялся, что ты вспомнишь… всё. Вот и попросил старого учителя помочь. Не думал, что ты всё поймёшь по-своему… Теперь ясно, почему ты ничего не ела все эти дни…

Он тяжело дышал, но не отводил взгляда:

— Сяньюань, ты такая глупая… Как же мне не бояться за тебя…

— Я… голодна… Муженёк, мне так… голодно… — прошептала она и вдруг резко распахнула пасть и проглотила его руку.

Он не отпрянул. Мужчина просто молча посмотрел в её глаза, и по щекам его покатились две медленные, безмолвные слезы.

Они ведь просто хотели быть вместе. Жить как обычные люди. Почему… почему даже это оказалось невозможным?..

Сообщение Голод — Глава 5 появились сначала на Asian Webnovels.

Когда дядюшка У, с недоумением качая головой, сказал, что Чэн Кун в тот день к нему вовсе не приходил, Сяньюань ощутила, как земля уходит из-под ног. Вернувшись домой, она с головой ушла под одеяло и проплакала целый день.

Зачем он солгал? Она не могла понять. Вдова Цин когда-то сказала: «Мужчина лжёт только по одной причине. У него другая женщина».

Чэн Кун, конечно, был к ней добр, но разве он не был таким же добрым со всеми больными? Он мог любить её… но это ведь не мешает ему любить кого-то ещё. А если он не просто завёл другую, а захочет прогнать её, что тогда? Мир огромен, а она осталась совсем одна. Она так сильно любит его… если он её бросит, она просто не сможет выжить.

Что же делать? Как удержать его?..

В конце концов, сжав зубы, Сяньюань решила, что ей нужно измениться. Она должна похудеть. Должна научиться вести хозяйство. Должна каждый день наряжаться и выглядеть безупречно.

Глупость, может, и не исправишь, но внешность можно.

Чэн Кун быстро заметил перемены. Она почти не притрагивалась к еде, упорно мыла посуду и занималась музыкой допоздна.

— Что с тобой, милая?

— Ничего, просто немного недомогаю, — ответила она, избегая взгляда.

Он тут же проверил пульс. Беременности не было. Впрочем, он и сам знал, что завести ребёнка у них не получится.

Несмотря на лекарства, она продолжала отказываться от пищи, съедая всё меньше с каждым днём. И в считанные недели её фигура заметно истощилась.

Чэн Кун был всерьёз обеспокоен. Он даже пригласил повара, чтобы тот готовил для неё что-нибудь вкусное.

— Ну пожалуйста, съешь ещё ложечку. Ради меня, ладно? — уговаривал он, сам кормя её с ложки и с тревогой глядя на её осунувшееся лицо.

— Не хочу! — отстранилась Сяньюань, сжав зубы, сдерживая нарастающее желание сорваться. 

Ей казалось, что она сходит с ума от голода, но видя, как отражение в бронзовом зеркале становится всё стройнее и прекраснее, она говорила себе: «Нельзя сдаваться, всё только начинается!»

— Сяньюань! Что бы там ни было, сегодня ты обязана съесть этот рис! — Чэн Кун не выдержал. Он с грохотом поставил миску перед ней, в его голосе впервые за всё время прорезался гнев.

У Сяньюань тут же глаза наполнились слезами. За два с лишним года брака он ни разу не кричал на неё, а теперь…

— Я знала! Ты просто хочешь откормить меня, чтобы потом спокойно прогнать! — выкрикнула она и выбежала прочь, надув губы.

Ночью, когда Чэн Кун вернулся в спальню, он застыл на пороге.

Сяньюань сидела на кровати, закутавшись лишь в кусок алого шёлка. На плечах — голые ключицы, изящные изгибы талии и бёдер. На лице — яркий макияж, стрелки тянутся к вискам, подчёркивая обольстительный изгиб глаз. Уже не прежняя пухленькая и милая девочка, а… женщина, опасная, как вино.

Он нахмурился, не зная, что сказать. Сяньюань подошла, обняла его и начала целовать. Сначала нежно, потом всё настойчивее, страстнее, почти судорожно. Слёзы снова выступили из её глаз.

Она уже не помнила лица из сна и не думала о прошлом. Она знала одно: этот человек перед ней — её муж. Её Чэн Кун. Тот, кого она любит до боли. Страх потерять его боролся с отчаянным желанием удержать.

И вдруг он резко отстранился и прошептал:

— Сяньюань… пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы ты была такой. Я хочу видеть тебя счастливой. Только это для меня важно…

Сяньюань окаменела. Внутри что-то обрушилось. Она так старалась стать красивее, а он, кажется, теперь даже не хочет её касаться?

— Значит, ты действительно больше не любишь меня… — шепнула она, глядя ему в спину.

На следующее утро она закрылась в гостевой комнате и не выходила. Чэн Кун выломал дверь и застал её без сознания на кровати. Непонятно, было ли это от истощения или отчаяния.

Два дня она пролежала без движения. Когда женщина наконец открыла глаза, в комнате никого не было. Только пустота и слабость.

Вскоре Чэн Кун вошёл, неся отвар. Её затуманенный взгляд уловил, как он водит рукой над пиалойи… на поверхности лекарства пробежал мягкий голубой свет.

Он обернулся. Она в ту же секунду закрыла глаза.

— Пора пить лекарство, — сказал он, осторожно приподнимая её.

Сяньюань задрожала. В голове эхом звенело:

«В твоём доме завёлся демон… демон…»

Нет! Её муж не может быть демоном! Не может!

Но… этот свет. Это не галлюцинация. Она видела это. И она знала, что это было на самом деле.

Она поднесла чашку ко рту, сделала глоток, потом второй.

— Муженёк… я голодна…

— Потерпи немного. Сейчас я сам сварю тебе куриный бульон.

Он ушёл на кухню. Сяньюань проводила его взглядом и сердце у неё сжалось.

Нет, это не было сном. Свет, исходивший из его ладони, был настоящим. Он что-то делает с лекарством.

Она поднялась и, шатаясь, выбралась наружу.

И тут к ней подошёл тот самый даос, будто поджидал её. Он улыбнулся.

— Похоже, госпожа наконец всё поняла.

— Нет! Мой муж не демон! — отрезала она, тряся головой.

Старик молча вынул из-за пазухи маленький бумажный свёрток.

— Вот, возьмите. Это не яд. Просто порошок, который на короткое время возвращает демона в истинный облик. Через одну палочку благовоний всё станет, как прежде. Он ничего не запомнит.

— Почему я должна тебе верить?

— Если сомневаетесь — попробуйте сами. На человека порошок никак не подействует.

Сяньюань вернулась в дом и легла, стараясь дышать ровно. Чэн Кун принёс миску с едой, пахнущую травами и домашним уютом.

Тут его позвали на срочный приём. Он, поколебавшись, всё же вышел.

Она осталась одна. Глядя в потолок, Сяньюань пыталась вспомнить его прошлое и поняла, что не может. Он никогда не рассказывал о детстве, не называл ни одного родного. Всё, что она знала — он родом из далёкого горного города. Однажды он просто появился в доме её дяди и попросил её руки. Он избегал храмов. А теперь… у него есть сверхъестественные силы.

Сяньюань прижалась к себе, сердце сжалось от страха. Вместе с этим она была уверена, что даже если он и демон… он добрый. Он любит её, он лечит людей, он не сделал ей зла.

И всё же зачем лгать? Кто та женщина? Почему она должна быть тайной?

А может, она всё придумала? Может, этот старик морочит ей голову?

Сжав в руке свёрток с порошком, Сяньюань сделала выбор.

«Если я всё равно не брошу его, если люблю, я хотя бы должна знать правду».

Она открыла баночку с бульоном…

И насыпала в него половину порошка.

Сообщение Голод — Глава 4 появились сначала на Asian Webnovels.

Сяньюань было стыдно. Как бы там ни было, но в ту ночь ей приснился другой мужчина. И уж она-то знала, что это точно был не Чэн Кун. Своего мужа она могла бы узнать даже в темноте, даже если бы он обратился в пепел. Настолько родным для неё стало его лицо.

— Госпожа, в вашем доме демон!

Опять этот чокнутый старик…

— Ты что, с ума сошёл? — вспыхнула она. — Муж вышел на приём, а ты снова лезешь с бреднями! Если ещё раз появишься, я заявлю в управу, и тебя заберут!

Не дожидаясь ответа, она захлопнула за собой дверь, прошла вглубь дома, спряталась в комнатке и, кипя от раздражения, вытащила несколько вещей. Сяньюань пошла во двор, к колодцу стирать. Когда вернулся Чэн Кун, он увидел, как она с остервенением колотила мокрую одежду и невольно усмехнулся:

— Эй, моя круглая, если будешь так стараться, мои рубахи совсем в тряпки превратятся.

Сяньюань неловко выпрямилась.

— Устала? — спросил он и с сочувствием потер её поясницу. — Давай помогу.

От этого ей становилось только хуже. Разве можно было мечтать о лучшем муже? Заботливый, нежный, никогда не повышает голос. А она… она позволяет себе видеть во снах другого мужчину. Что уж говорить, бесстыжая. 

Стыд жег изнутри, но, увы, следующим вечером она снова увидела его. Только теперь его руку. Белую, крепкую, с длинными пальцами. Эта рука осторожно, с лаской, гладила её по голове.

Весь следующий день Сяньюань словно витала в тумане. Ничего не клеилось, мысли путались, руки роняли всё подряд. Вечером она рано легла, надеясь отдохнуть и, как будто по зову сердца, вновь попала в тот сон. Только на этот раз она увидела его глаза.

Чистые, прозрачные, с лёгкой искрой. Они смотрели на неё с такой доброй улыбкой, что Сяньюань вмиг разрыдалась во сне. В этот момент ей казалось, что если бы она могла вечно быть под этим взглядом, остальное в мире перестало бы иметь значение.

— Сяньюань! Проснись! Сяньюань! — Чэн Кун тормошил её за плечо.

— Ты чего плачешь? Тебе приснился кошмар?

— Муженёк… — прошептала она и прижалась к нему, не сдерживая всхлипов. Её сердце всё ещё сжималось от какой-то туманной, неуловимой боли. Будто что-то важное в жизни ускользнуло, а она этого даже не заметила.

После обеда Чэн сказал, что ему нужно выйти по делам. Сяньюань вышла следом и вновь увидела этого проклятого старого даоса. Он всё так же слонялся неподалёку. Она с тревожными мыслями бродила по улицам, сама не зная, куда несут ноги.

Лицо того мужчины из снов уже вырисовалось в её сознании почти полностью. Оно всплывало в памяти снова и снова. Было в нём что-то до странного знакомое, и это пугало.

То ли из страха, то ли от надежды, она всё думала: приснится ли он снова? А потом женщина спохватилась. Скоро должен вернуться Чэн Кун. Не дай бог, он начнёт волноваться. Она развернулась и пошла в сторону аптеки.

И вдруг… у обочины остановилась повозка. Занавеска откинулась, и оттуда вышел Чэн Кун.

Она уже собиралась подойти, но в следующую секунду занавеска снова качнулась, и изнутри выглянула молодая женщина. Удивительно красивая. Она что-то весело сказала, а Чэн Кун ей мягко кивнул.

Сяньюань стояла слишком далеко, чтобы различить слова, но видела всё. А потом повозка развернулась и уехала, а Чэн Кун неспешно направился в сторону лавки.

Сяньюань молча спряталась за ближайшую колонну. Мысли путались. Если это была просто пациентка, почему остановились в стороне, в переулке, за несколько улиц от аптеки? Это выглядело так, словно он не хотел, чтобы их увидели вместе.

Неужели у него кто-то есть? Пока она изводится ночами от стыда за свои сны, её муж…

Губы дрожали, сердце било тревогу. Она едва не расплакалась.

Когда Сяньюань вернулась, Чэн уже колдовал на кухне.

— Ты где была, милая? — весело спросил он. — Гуляла?

— А ты куда ходил? — спросила она в ответ, будто невзначай.

— На приём.

— К кому? — её голос прозвучал почти тихо.

Он запнулся на секунду:

— К старику У, который пельмени продаёт. Слабость у него какая-то.

— Понятно, — кивнула она и опустилась на столешницу.

— А может, переедем? — внезапно предложил он.

— Переехать? Зачем? Мы ведь с таким трудом обосновались в Юаньчэне! — удивилась Сяньюань.

— Просто мысль такая возникла. Хочется перемен. Да и тот даос уже надоел, всё вокруг ошивается. Но если тебе здесь нравится, можем остаться.

— Хорошо, — ответила она, хотя тревога внутри лишь усилилась.

Та женщина была неместная, она бы точно запомнила такое лицо. Повозка в грязи, вся заляпанная. Значит, только приехала. Неужели… Чэн Кун хочет переехать туда, где ей будет проще с ним встречаться?

Он протянул руку, погладил Сяньюань по голове:

— Ты ведь плохо спала прошлой ночью? Целый день сегодня ходишь как в полусне. Не волнуйся, больше тебе не приснятся дурные сны.

Она кивнула. За ужином женщина почти ничего не ела. Каждое воспоминание о той девушке, с её острым подбородком и тонкой талией, застревало в горле, не давая глотать. Сяньюань сдерживалась, как могла, и в итоге съела вдвое меньше обычного.

Как ни странно, в ту ночь ей действительно никто не приснился. Ни взгляда, ни руки, ни голоса. Только пустота.

Она облегчённо выдохнула и в то же время вдруг почувствовала… горькую, неотступную тоску.

Сообщение Голод — Глава 3 появились сначала на Asian Webnovels.

— Демон? Какой ещё демон?! — в голосе Сяньюань звучало раздражение.

И без того накипело за день, а тут ещё этот взбалмошный даос с бреднями. Не говоря ни слова больше, она выставила старика за порог.

Вернувшись на кухню, она решила успеть приготовить ужин до возвращения Чэна, но всё, к чему ни прикасалась, оборачивалось бедствием. С каждым шагом по кухне нарастала суматоха и отчаяние. Наконец, вернувшийся Чэн Кун с улыбкой выдворил её из кухни:

— Моей Сяньюань полагается только есть, а не уставать за плитой.

Скоро на столе одна за другой появились тарелки: припущенный окунь, тофу, салат из бамбуковых побегов, тушёный чеснок. Всё выглядело безукоризненно.

— Ешь побольше, — как всегда, он заботливо пододвинул ей тарелки и, одна за другой накладывал ей еду. А у Сяньюань от этого морщилось лицо, ведь она только днём поклялась сесть на диету… Она со вздохом решила: «Ладно. Уж этот ужин точно заслужен».

Она обожала мясо, а вот муж предпочитал лёгкую пищу. Ел он немного и вскоре уже отложил палочки. Мужчина только слегка склонил голову и наблюдал за ней.

— Ты чего опять не ешь? — подняла она глаза.

— Я наелся, — спокойно ответил он.

— Милый, давай завтра сходим в храм Юаньу, помолимся, хорошо? Все говорят, что там очень действенные молитвы.

— Но у меня приём.

— Всего лишь на час, после обеда. Мы ведь живём здесь уже два года, а ты ни разу так и не пошёл со мной в храм. Каждый раз говоришь, что занят. — Сяньюань не могла понять, почему он охотно сопровождает её на рынок, но неизменно отказывается пойти с ней к Будде попросить у него ребёнка.

— Хорошо, — коротко кивнул Чэн Кун. Её просьб он, как правило, не отвергал.

На следующий день они вдвоём поехали в паланкине к храму Юаньу. По обе стороны дороги поднимались к небу вековые деревья, к главному залу тянулся нескончаемый поток паломников.

Чэн Кун огляделся по сторонам:

— Сяньюань, иди поднеси благовония. Здесь красиво, я пока прогуляюсь.

— А ты не пойдёшь со мной?

— Не люблю запах благовоний, — с лёгкой улыбкой ответил он.

Сяньюань этого не понимала. Её, наоборот, каждый раз наполняло умиротворением, стоило лишь ступить на порог храма.

Она помолилась, и они вернулись в аптеку. Чэн Кун помог ей выйти из паланкина, но, сделав всего пару шагов, вдруг замер.

Сяньюань подняла глаза и тут же увидела того самого старого даоса, что вчерашним днём пугал её у дома. Он снова стоял у порога, с той же растрёпанной метёлкой в руке, в изношенном жёлтом одеянии и с затянутым на макушке ободранным даосским головным убором. Глубокие морщины пересекали лицо, борода струилась вниз, а пальцы медленно перебирали пряди, но вид у него был совсем не возвышенный. Он, скорее, напоминал дешёвого шарлатана с рынка.

На этот раз он ничего не сказал, а только пристально, с каким-то особенным выражением посмотрел на них.

Сяньюань фыркнула, хмуро посмотрела на него и, крепко держа мужа за руку, зашла в дом. Однако вечером, когда они вышли прогуляться после ужина, она вновь заметила того старика. Он по-прежнему стоял неподалёку, будто сторожил.

По вечерам Чэн Кун обычно учил её каллиграфии и живописи. Сяньюань была хоть и неумёха, но терпелива, и за два года её иероглифы стали вполне сносными. Только сегодня её учитель явно витал в облаках. Он весь вечер был рассеянным и часто отвлекался.

Перед сном, уже в спальне, Сяньюань, оставшись в одном лишь коротеньком нижнем белье, забралась к мужу под одеяло:

— Милый, давай постараемся… завести малыша, — прошептала она с мягкой настойчивостью.

Чэн Кун тут же покраснел до самых ушей:

— Я… Сегодня немного устал после подъёма в гору. Может, в другой раз?

— А я не хочу ждать! — она села верхом на него, прижалась и шутливо поцеловала в обе щёки. Ей нужно было родить. И чем скорее — тем лучше, иначе болтовня этих соседок сведёт её с ума.

Она взяла его руку и прижала к своей талии:

— Скажи честно… Я и правда так уж располнела?

Чэн Кун с улыбкой обнял её:

— Что ты! Мне нравится именно такая Сяньюань.

Он прижал её к себе. Тёплая, мягкая, пахнущая травами и уютом, она словно затягивала в сон, в котором можно утонуть.

После близости она устроилась на его груди и вскоре крепко уснула.

В ту ночь Сяньюань приснился странный сон. Всё вокруг было залито слепящим солнцем. Она, прищурившись, пыталась поднять голову и разглядеть лицо стоящего перед ней человека. Он что-то говорил. Губы его двигались, словно звали её по имени, но как она ни старалась, видела только нижнюю часть его лица. Это был мужчина, она точно знала это по голосу и очертаниям.

Губы изредка изгибались в лёгкой улыбке и внезапно сердце Сяньюань болезненно сжалось. Она закричала в сновидении, зовя его, но фигура постепенно растворялась, оставляя за собой лишь спокойное, мерцающее серебристое сияние.

Сообщение Голод — Глава 2 появились сначала на Asian Webnovels.

С самого утра всё было спокойно.

Сяньюань, как обычно, с корзиной в руке вышла за покупками. Ничто не предвещало беды. Вернулась она с надутыми щеками и обиженным видом, будто на улице кто-то сильно её задел.

Чэн Кун, заметив это, едва не рассмеялся, протянул руку и ласково потрепал её по голове:

— Кто это огорчил мою Сяньюань?

Она тут же обвила его талию руками и привычно прижалась к груди, потираясь, как котёнок:

— Да всё те же уличные торговцы. Опять обвели меня вокруг пальца! Соседка, тётушка Чжан, сказала, что я вечно покупаю всё вдвое дороже, чем остальные.

— Пустяки, — отмахнулся он, — из-за таких мелочей не стоит расстраиваться.

— Но я не выношу, когда меня обманывают…

— Потерпеть — к счастью, — он мягко ущипнул её за круглую щёку, а услышав, как из внешней комнаты позвали на приём, поспешно удалился.

Сяньюань давно привыкла к мягкому нраву супруга. Он не только лечил бесплатно, но и нередко отпускал лекарства даром. Неведомый мог бы подумать, что это вовсе не аптека, а благотворительная обитель.

На дворе только-только началась зима, и простудившихся становилось всё больше. Чэн Куну было не до отдыха, и Сяньюань, не дождавшись его, сама взялась за готовку. Еда вышла обугленной и горькой, но, не желая отвлекать мужа, она всё же села за стол. Каждый кусок давался с трудом.

Раньше, чтобы не скучать, она помогала в лавке, но после нескольких случаев, когда по ошибке выдавала не те травы, и больные начинали мучиться тошнотой и поносом, Чэн Кун был вынужден нанять нового помощника.

Сяньюань чувствовала себя никчемной. Ни рук, ни ума. За что ни возьмись — всё валится из рук. Она и сама не понимала, почему Чэн Кун вообще женился на ней. Родители умерли рано, она выросла у дяди, а когда сват пришёл, она, уставшая жить на птичьих правах, не раздумывая согласилась. Так она и оказалась в Юаньчэне. Только уже после свадьбы девушка поняла, как ей повезло. Муж у неё не только добрый, но и видный собой. Чем дальше, тем яснее ей становилось, что она ему не пара. И всё же за два года брака они жили счастливо, а Чэн Кун словно души в ней не чаял. Единственное, что омрачало её сердце — он, казалось, не питал интереса к супружеской близости. За всё это время ей так и не удалось забеременеть.

Во второй половине дня вдова Цин позвала её на чаепитие. Собралось несколько женщин. Кто шила, кто вышивала, но все обсуждали соседей, новинки и пересказывали городские сплетни. Всё как всегда.

Сяньюань и вышивать-то не умела. Сначала, увлечённые её миловидностью, женщины наперебой предлагали научить, но когда поняли, что она действительно непроходимо неуклюжа, быстро потеряли к этому интерес.

Она редко принимала участие в разговорах. Уж слишком далекими казались ей эти пересуды. Однако стоило только зайти речь о «чудотворных храмах» или о рецептах, после которых «точно родится сын», как она невольно навостряла уши.

Сейчас она, как обычно, сидела в углу и неуклюже ковырялась с ниткой. У неё была всего одна цель — вышить для Чэна ароматический мешочек. Игла всё время колола палец, а узоры выходили кривыми и косыми. Глядя на увядшие лотосы в пруду, Сяньюань ощутила, как на сердце становится тоскливо. Она тихонько, не прощаясь, вышла.

На полпути Сяньюань вдруг вспомнила, что забыла напёрсток на столе. Она вернулась. Уже подходя к беседке, молодая женщина услышала доносящиеся оттуда голоса:

— Эта Мэй Сяньюань — и руки-крюки, и ума нет. Удивительно, как такой мужчина, как лекарь Чэн, вообще на ней женился!

— Точно! Говорят, хозяйство вести не умеет, готовит ужасно. Бедному Чэну приходится тянуть всё самому и в лавке, и дома!

— А моя вторая дочь-то чем хуже? Сама просилась даже наложницей в их дом, сватов заслала, так её эта дура с веником с позором прогнала!

— Ну разве так себя ведёт порядочная женщина?

— Вот именно! И родить не может. Всё круглеет и круглеет, а лица уже не видно. Моя дочь сто раз краше, вот увидите, доктор Чэн рано или поздно её прогонит!

Сяньюань еле передвигала ногами, будто их сковали. Плакать хотелось до боли в груди, но слёзы не лились. Всё, что они сказали, было жестоко, но ведь… разве не правда? Она действительно ни на что не годится. Женщина провела рукой по щеке. Точно, округлилась. Всё из-за мужа, он так вкусно готовит. Если так и дальше пойдёт, он и впрямь её выгонит.

Сердце сжалось от страха. Вернувшись домой, она даже не успела ничего сказать, как Чэн Куна срочно вызвали к больному.

Оставшись одна, она машинально уселась в лавке, как вдруг заметила, что прямо перед ней, неведомо откуда, появился человек в жёлтом одеянии. Это был даос.

— Госпожа, — произнёс он, — в вашем доме завёлся демон.

Сообщение Голод — Глава 1 появились сначала на Asian Webnovels.

Нет… Нет, что-то не так. Это не Юйцзи. Хотя внешне она была словно выточена по её подобию, но взгляд слишком осмотрительный, движения — слишком соблазнительны. В ней не было той наивной чистоты, той прелестной искренности, какой сияла настоящая Юйцзи.

Однако Чэнь Кай и слышать ничего не хотел. Сердце его уже неслось в пропасть. Он был потрясён до онемения, чувства бурлили, словно он снова стал юношей. Охваченный безрассудной страстью, он щедро тратил деньги, день за днём возвращаясь к Мэн Сань-нян.

Когда Жоши узнала об этом, глаза её налились слезами. Она пыталась отговорить его, молила, плакала, уговаривала, но Чэнь оставался глух. А когда всё вскрылось, он и вовсе сорвался, разразился криком и, хлопнув дверью, ушёл в квартал удовольствий. Жоши пришла за ним. Её не пустили. Лишь насмешки и ехидные взгляды сыпались со всех сторон. Она осталась на улице и кричала его имя.

Чэнь Кай почувствовал, как ему стыдно до тошноты. Перед глазами всплыли годы, что Жоши провела с ним. Её забота, её терпение, её отданная навсегда молодость. Пусть та самая, первая, пылкая любовь и выгорела, но связь, скрепившая их за эти годы, пронизывала до костей.

Он уже потерял Юйцзи. Неужели теперь потеряет и Жоши?

Вернувшись домой, он застал её с собранным узлом, готовую уйти. С похмельем он выдохнул от ужаса в душе:

— Жена…

Но Жоши встретила его тяжёлым взглядом:

— Ты же сам говорил, что хочешь быть со мной всю жизнь. Не думала я тогда, что в твоей душе может уместиться столько предательства и лжи.

Чэнь Кай, затопленный стыдом, бросился к ней, умоляя её простить. Он клялся, что впредь всё изменится. Он обнимал её, не зная, что сказать, только шептал: «Прости…»

И тогда Жоши, с залитыми слезами щеками, прошептала:

— У нас будет ребёнок.

Чэнь Кай остолбенел, а потом расцвёл в ликовании. С того дня он словно заново родился: перестал пить, стал внимательным и заботливым, делал всё, чтобы загладить свою вину. Жоши, хотя и помнила боль, но решила простить ради ребёнка, ради семьи.

Он был рядом, но в его сердце всё чаще звучал один и тот же голос. Что, если он тогда не отпустил бы Юйцзи? Что, если бы осмелился принять её, невзирая на различие между духом и человеком? Что, если бы не отказался?

Но теперь уже поздно. Тогда он выбрал. И эта жизнь, может, была не самой плохой, но не той, что могла бы быть.

Жоши начала замечать, как он подолгу не выходил из комнаты. Взгляд его становился отстранённым, будто он что-то искал в воздухе. Однажды, не выдержав, она открыла его комнату и ахнула: весь пол, стены, столы были завалены рисунками. На каждом — одна и та же золотая рыбка, одна и та же женщина с глазами, в которых плавали волны.

У неё померк в глазах свет, кровь отхлынула от лица.

Ночью, когда Чэнь Кай вернулся, дом встретил его гнетущей тишиной. Он позвал, но ответа не было. Только в глубине комнаты, в лунном свете, сидела Жоши, словно изваяние. Она не двигалась. Когда он приблизился, то увидел, как от её тела исходит тихое, ровное сияние.

Лицо — до боли знакомое. Но каждый миг оно менялось: то Жоши, то Юйцзи. Свет дрожал, как дыхание.

— Жена… ты… что с тобой?

Голос в темноте был не её.

— Братец… ты ещё помнишь меня?

Мир оборвался.

— Юйцзи? Это… ты? Ты вернулась?! Всё это время… ты была рядом?!

Слёзы навернулись, будто душа вырвалась наружу. Он шагнул ближе и протянул руки:

— Это я виноват. Ты не представляешь, как я думал о тебе, как боялся, что ты погибла, что страдаешь. А ты всё это время была рядом. Ты моя жена, Юйцзи! Лицо неважно! Мы вместе! У нас будет ребёнок! Останься!

Но Юйцзи смотрела на него с усталой, ледяной улыбкой. Слёзы катились по её лицу, не оставляя тепла.

— Когда я была Юйцзи, ты любил Жоши. Я отдала всё, чтобы стать ею. Я стала ею, и ты снова вспомнил Юйцзи. Почему вы, люди, любите только то, чего у вас нет, и только тогда, когда уже потеряно?

— Я… я…

— За эти годы я перестала быть кем-либо. Ни Юйцзи, ни Жоши. Я — тень, оболочка, чужая личина. И теперь, когда мне больше не осталось, кем быть… прощай.

Свет её начал таять. Тело преобразилось и на полу осталась лишь золотая рыбка. Та самая, с длинным, как шёлк, хвостом. Вокруг неё плавали крошечные рыбки, будто искры. Она всплыла, взмахнула хвостом и взмыла вверх сквозь воздух, сквозь свет, сквозь ночь.

Как рой одуванчиков, унесённых ветром.

Чэнь Кай уже не мог смотреть. Он закричал, словно обезумел:

— Не уходи! Останься! Жена! Сын!

Мужчина побежал. Как когда-то Ху Вань без цели, без разума. Он бежал за светом, за тенью, за призраком любви.

Люди говорят, с тех пор, в ночи, на берегу моря часто видят босого бродягу в обносках с растрёпанными волосами, бегущего под лунным светом, выкрикивающего одно и то же:

— Вернись… Вернись…

Сообщение Огненная золотая рыбка — Глава 7 появились сначала на Asian Webnovels.

Когда Чэнь Кай вышел из тюрьмы, он был измождён и осунулся. Казалось, вся плоть его сошла на нет. Убедившись, что с Жоши всё в порядке, он не стал медлить ни дня и вместе с Юйцзи отправился в путь к Восточному морю.

За те месяцы, что они прожили вместе, Юйцзи уже успела по-настоящему привязаться к нему. Чэнь не был ни героем, ни святым. Он всего лишь скромный, добрый, несколько упрямый, но искренний человек. В нём не было ничего броского, но рядом с ним она ощущала себя живой.

Она любила, как он ворчал, готовя ей еду, и тут же порицал за лень. Любила, как он учил её грамоте, терпеливо объясняя одно и то же, даже когда раздражался от её медлительности. Ночами она светилась в темноте, а он, сидя рядом, читал вслух или рисовал её танец. Эти дни были как тёплый сон, который не хотелось покидать. Впервые в жизни Юйцзи не хотелось просто скользить по волнам. Она мечтала остаться.

Однако у Чэня уже была невеста. С самого начала он обращался к ней, как к сестре, держал уважительную дистанцию. Раньше Юйцзи думала, что раз он рядом — всё остальное неважно. Затем чем чаще он встречался с Жоши, тем сильнее она чувствовала, как сжималось её сердце. Их взгляды, их лёгкие прикосновения, их смех — всё это причиняло ей боль.

Значит, так и будет лучше. Вернуться домой. Возможно, Чэнь и сам не знал, что делать с ней, потому так быстро согласился проводить её.

В дороге он старался ни в чём ей не отказывать. Когда она уставала, он носил её на спине, когда хотела задержаться — терпеливо ждал. Они не спешили, шли по берегам, через деревни и поля. На всё путешествие ушло больше трёх месяцев. Иногда Юйцзи казалась беззаботной и счастливой, а иногда молчаливой и грустной. Чэнь чувствовал, как с каждой милей прощание становится всё ближе.

Он тоже не хотел с ней расставаться, но долг и обещание тянули его обратно. К тому же чувства Юйцзи к нему становились всё очевиднее, и чем яснее он это осознавал, тем больше понимал, что затягивать нельзя.

Накануне расставания, когда ночь стояла тёплая и полная звёзд, Юйцзи заплакала.

— Старший брат… — её голос дрожал. — Останься со мной. Не возвращайся. Останься и мы будем вместе.

Чэнь Кай почувствовал, как сжалось сердце:

— У меня есть невеста. Жоши ждёт меня. Я обещал ей…

— Тогда… — Юйцзи всхлипнула, — пусть я буду тебе не женой, а наложницей. Пусть буду делить с ней этот дом, лишь бы быть рядом.

Он отвёл взгляд:

— Мы из разных миров. Ты — дух моря, я — человек. Тебе предстоит ещё долгая жизнь. Найдётся кто-то, кто по-настоящему будет твоим спутником. А я… я — не тот.

Юйцзи закрыла глаза, вытирая слёзы.

— Позволь мне… — прошептала она, — напоследок станцевать для тебя.

Чэнь достал флейту. Печальная, как само прощание, мелодия полилась в морскую ночь. Юйцзи в обличии девушки закружилась по песку. Её движения были лёгкими, как ветер. Они то взмывали над волнами, то касались воды. В свете луны она излучала мягкое свечение, будто сама была соткана из лунного сияния. Это было слишком прекрасно, чтобы быть реальностью.

Ноты стихали, а с ними и Юйцзи, растворялась в воздухе, словно тень, унесённая морским ветром. Лишь шорох прибоя остался в ночи. Из сердце Чэня будто вырвали часть. Он стоял, не в силах пошевелиться.

* * *

Утром Чэнь Кай медленно повернул назад. Когда он вспоминал, как они шли вдвоём, как смеялись и спорили, как она щёлкала семечки или капризничала на ходу, каждое воспоминание било по сердцу, как камень в воду.

Прошло ещё два месяца. Когда он добрался до дома, преданная и стойкая Жоши всё ещё ждала его. Лю Юаньмин, несмотря на все ухищрения и расходы, был сослан в дальнюю провинцию.

Чэнь Кай и Жоши, пройдя столько испытаний, наконец сочетались браком. Сначала он был счастлив. Они вместе продавали картины, жили скромно, но мирно. Жоши была заботливой, умелой и доброй хозяйкой. Казалось, всё устоялось.

С годами Чэнь так и не добился желанного звания. Усталость и разочарование копились. Детей у них не было, и в доме чувствовалась пустота. Всё чаще он ловил себя на том, что вспоминает Юйцзи: её свет, её смех, её танец. Она стала для него чем-то вроде далёкой звезды: недосягаемой, но ослепительной.

Семь лет пролетели незаметно. Он всё так же рисовал, но без былого вдохновения. Всё чаще Чэнь Кай стал бывать в обществе Ху Ваня и других. Он пил, говорил вполголоса, лицо его округлилось, походка стала вялой.

Однажды, напившись в кабаке до чёртиков, он сидел, уставившись в пустую чашу. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний: лунный свет, песчаный берег, девушка в танце. Всё было давно, но как будто вчера.

— Эх… — пробормотал он. — Та жизнь прошла тихо, как вода в придорожной канаве. Без шума, без следа. Только одно чудо, только один свет… и то ушёл.

— Эй, господин Чэнь! — кто-то хлопнул его по плечу. — Пойдём, покажу тебе прелесть! Сегодня в доме цветов новая роза, сама Мэн Сань-нян! Такой красы свет не видывал!

Чэнь хмыкнул.

— Красота? Эти болтуны не знают, что такое настоящая красота…

Он едва держался на ногах, когда вошёл в комнату. Вдруг его сердце замерло.

На него смотрело лицо, которое он не мог забыть даже в самых трезвых снах.

Юйцзи?

Сообщение Огненная золотая рыбка — Глава 6 появились сначала на Asian Webnovels.

Хотя о браке договорились, Лю Юаньмин не находил себе места от сомнений. Откуда у Чэнь Кая вдруг взялась такая сумма? Он прекрасно знал, сколько у того в кошельке. Неужто фортуна вдруг улыбнулась ему так щедро?

И вот, в одну из ночей, после застолья с девицами в цветочном доме, подогретый вином и подозрениями, Лю, ведомый любопытством, решил наведаться к Чэню без предупреждения.

Он пробрался в сад, неслышно ступая по влажной земле, и замер под окном. Внутри звучала флейта. Мелодия звучала, словно летний туман над водой. Под её звуки лампа в комнате то вспыхивала, то гасла, отливая неестественным, алым светом. Лю осторожно заглянул в бумажное окно и едва не вскрикнул. Прямо в воздухе над полом, под музыку, парила золотая рыбка.

Он зло усмехнулся. Всё ясно. Та самая диковинная рыба, исчезнувшая в доме Ху Ваня, оказалась здесь.

Наутро, не медля, он поспешил с этим открытием к Ху Ваню. Тот, услышав новость, пришёл в ярость и тут же подал донос в местное управление. Чиновники и стража с обыском нагрянули к Чэню. Они изъяли рыбу, а самого Чэнь Кая бросили в темницу.

Юйцзи была вне себя от тревоги. Её вновь заключили в стеклянный сосуд, и Ху Вань, опасаясь нового побега, велел даже накрыть его крышкой. Однако он не ведал, что вовсе не крышка сдерживала волшебную рыбу, а тот самый старый фарфоровый сосуд.

Ночью, воспользовавшись моментом, Юйцзи выскользнула из чаши, обратилась в девушку и пробралась в темницу. Там, в сыром подвале, она увидела Чэня. Его избили, и он едва держался на ногах, но не просил пощады. Слёзы хлынули по её щекам:

— Это всё из-за меня, всё я виновата…

Чэнь поднял взгляд и сквозь боль прошептал:

— Пока Ху Вань не понял, кто ты, уходи. Беги. Я больше не смогу тебя защитить.

Юйцзи лишь покачала головой:

— Нет! Если уходить, то только вместе с тобой. Закрой глаза, старший брат. У меня есть способ спасти тебя.

Чэнь тяжело покачал головой:

— Я учёный, человек с именем. Если просто сбегу, вся моя честь будет втоптана в грязь. Лучше умереть, чем скитаться и прятаться до конца жизни.

Юйцзи склонила голову, и её глаза затуманились от горя:

— Я навлекла на тебя беду… Но если мне удастся освободить тебя, прошу: проводи меня до Восточного моря. Не для спасения, просто как прощание.

— Конечно, — прошептал Чэнь. — Но прошу: не рискуй. Судьбу не перехитрить.

Вернувшись, Юйцзи устроила обман. Она купила обычную золотую рыбку и посадила её в стеклянную чашу вместо себя. А сама, под покровом ночи, девушка украла немало драгоценностей и серебра и спрятала всё это под кроватью Лю Юаньмина.

Лю же, получив от Чэня деньги, а потом увидев, что тот оказался в темнице, сослался на это, чтобы отказаться от сватовства. Он вновь обратился к Ху Ваню и предложил породниться с ним. Однако Жоши решительно воспротивилась и заявила, что скорее наложит на себя руки, чем выйдет замуж без любви. Тогда Лю отступился и погрузился в весёлую растрату чужих денег. Он день за днём пил, кутил и щедро тратил.

А в доме Ху Ваня вдруг начали пропадать богатства. Дело дошло до властей. Расследование шло быстро и просто. Слухи о безумных тратах Лю Юаньмина разнеслись по округе. К тому же при обыске под его постелью обнаружили немало золота и жемчугов. И хотя он клялся, что деньги получил от Чэнь Кая, доказательств этому не было, а драгоценности, найденные в его доме, полностью совпадали с описанием похищенного.

Что же до Ху Ваня, да, он вновь стал обладателем той самой волшебной рыбки. Но сколько он ни старался: ни музыка, ни свет, ни лунный блеск не заставили её больше танцевать. Ни огня в теле, ни сияния, словно исчезло само волшебство. Он решил, что его обманули, а редкость утеряна навсегда, и дело Чэня Кая заглохло само собой. Всё признали недоразумением.

Сообщение Огненная золотая рыбка — Глава 5 появились сначала на Asian Webnovels.