Что-то случилось, и она скоро это узнает.

Услышав звуки внутри комнаты, её сын, который спал рядом, прибежал к ней. Он схватил её за руку и, называя её матерью, спросил, что случилось. Она лишь растерянно покачала головой, не в силах произнести ни слова. Юноша нахмурился, и в этот момент в тишине ночи раздался могучий звон колоколов дворца, который возвещал о беде. Он разрывал тишину, словно волна.

Затем к ним прибежала испуганная служанка с известием о том, что князь У пал в бою.

В ту же ночь во дворце начался пожар. В огне осталась лишь Цзинсю.

Она сидела одна среди пламени, заперев двери изнутри, и чувствовала, как языки огня нежно обвивали её одежду и тело.

В этот момент она ощутила, как кто-то взял её за руку. Это было знакомое прикосновение, знакомый голос, такой мягкий и тёплый.

Её любимый тихо сказал ей:

— Цзинсю, я пришёл за тобой, мы больше никогда не расстанемся.

Она тихо ответила:

— Да, я пойду с тобой, и мы больше никогда не расстанемся.

Она улыбалась с наивной нежностью.

Она закрыла глаза…

Она не знала, что перед запертыми горящими дверями её законный супруг сдерживал их сына, который рыдал. Император собирался броситься в огонь, но был вынужден безмолвно смотреть на пламя. Наконец мальчик упал на колени, а Чэнь Жо отпустил его и развернулся, подняв лицо к небу. Впервые в своей жизни он почувствовал, как слёзы скатываются по его щекам.

Цзинсю, которая отчаянно следовала за своей любовью, даже не захотела оставить ему свои останки.

Чэнь Жо сидел на троне и поддерживал голову рукой, глядя на юношу, держащего урну с её прахом. Его звали Чэнь Хуань, и он был номинально его сыном и наследником престола. Император лишь устало и горько улыбнулся.

«Что я могу сделать?» — тихо подумал он.

Затем он низким голосом приказал Чэнь Хуаню похоронить её прах вместе с Чэнь Ланем. После этого он закрыл глаза и услышал, как тот спрашивает, был ли князь У его настоящим отцом.

Он не ответил и лишь велел ему уйти. После этого он тихо достал из-за пазухи маленькие деревянные бусы, которых часто держал в руках.

Бусы были вырезаны из сандалового дерева. Они были украшены узорами из облаков и летучих мышей, с гладкими и закруглёнными краями. Это были те самые, которые Цзинсю потеряла много лет назад.

Это была реликвия, оставленная матерью Чэнь Ланя. Когда он покидал страну, его младший брат надел на его запястье эти бусы. С тех пор он бережно хранил их и никогда не показывал на людях.

Тогда в один из весенних дней он тихо стоял у стены у её покоев, и слушал, как она делилась своими страданиями. Он видел, как она, свернувшись в клубок, тихо плакала.

Он впервые видел её плачущей и не знал, что делать. Он думал, что она никогда не будет плакать, как бы ей ни было тяжело. Но тогда он увидел её слёзы, пусть это и был единственный раз.

Он чувствовал её боль, её слёзы пробирались в его душу. Наконец он не выдержал и протянул руку, чтобы утешить её, но она сорвала с его запястья бусы.

В тот день, когда её выгнали из дворца, эти бусы упали на землю. Он приказал слуге тайно поднять их, но так и не смог вернуть ей.

Чэнь Жо медленно закрыл глаза, словно вернулся на несколько десятилетий назад, когда в один из таких же весенних дней он шёл через дворец и увидел, как девочка, закутанная в шёлковую ткань, сидела на коленях у своего отца и стеснительно, но с улыбкой смотрела на него.

Она наивно сказала:

— Меня зовут Цзинсю… А как тебя зовут, старший брат?

Как же он тогда ответил? Ах да, он ответил: «Чэнь Жо».

Тогда был март месяца под знаком Огненной Лошади, и весна была в разгаре.

Боль, исходившая из глубины её тела, заставила её сильно сжать зубы о палец, но даже когда кожа и плоть были изранены, она не почувствовала ничего.

Она покинула своего любимого мужчину.

Чэнь Жо, Чэнь Жо…

Внутри неё вспыхнула ненависть, полная яда, и вдруг всё произошедшее показалось ей ужасно смешным.

Могла ли она представить пять лет назад, что будет так ненавидеть его?

Она кусала палец, стараясь думать лишь о Чэнь Лане. Только тогда ей удалось снова начать дышать.

Она вспомнила, как однажды услышала, как служанка тихо пела весеннюю песню:

«Первое — чтобы ты жил тысячу лет, второе — чтобы я всегда была здорова, третье — чтобы мы, как ласточки на крыше, каждый год встречались снова».

Теперь это казалось пустой мечтой.

Чэнь Жо, Чэнь Жо…

Её окровавленные пальцы сжали грудь, а белоснежные волосы упали на лицо.

— Она никогда не чувствовала такой ненависти к кому-либо.

На седьмой день седьмого месяца её паланкин въехал в ворота дворца и был доставлен прямо в императорские покои. Чэнь Жо встретил её, и в момент, когда он увидел её седые волосы, его лицо побледнело, как будто его поразила молния.

Но Цзинсю улыбнулась нежно и спокойно. Поддерживаемая служанками, она прошла мимо него с лёгкой улыбкой, и, прикрыв рот длинным рукавом, тихо сказала:

— Не из-за тебя я поседела за одну ночь, Ваше Величество.

Чэнь Жо приказал закрыть двери, и в следующий момент в зале остались только они вдвоём.

Чэнь Жо много раз представлял себе эту сцену, но теперь, увидев Цзинсю, он понял, что реальность оказалась совсем не такой, как он представлял.

Женщина перед ним, в белом одеянии и с седыми волосами, была лишена всяких эмоций. Её лицо было бледным, как снег.

От этой сцены внутри Чэнь Жо стало холодно. Он инстинктивно протянул руку к ней, но когда его пальцы почти коснулись её лица, Цзинсю отстранила его. Он на мгновение замер, а затем, внезапно разозлившись, схватил её за руку и другой рукой коснулся её лица.

На этот раз Цзинсю не смогла увернуться. Она позволила ему прикоснуться к себе, но её губы изогнулись в едва заметной улыбке, а слепые глаза пристально смотрели на него.

— Чэнь Жо, — медленно произнесла она.

— Что? — сухо спросил он.

Она называла его Чэнь Жо, а раньше всегда звала его А-Жо…

— Я беременна, — она улыбнулась мягко, но в её глазах мерцала злоба и ненависть.

— !

Чэнь Жо отступил на шаг, но Цзинсю протянула руку и схватила его за ту, которой он касался её лица.

Она сжала его руку сильнее, но он не почувствовал боли, а лишь смотрел на неё с ужасом.

Её улыбка становилась всё более нежной и сладкой, а пальцы сжимались всё сильнее.

— Ты позволишь мне уйти из-за этого?

— Нет.

Его лицо стало ещё более бледным, но он больше не отступал назад. Из-под её пальцев на его руке медленно сочилась кровь алой линией на бледной коже.

Он повторил это слово, и алый знак на его лбу стал ещё ярче. В его выражении лица было спокойствие.

— …нет, — тихо повторил он.

Он не отпустит её, никогда, ни при каких обстоятельствах.

Пальцы Цзинсю глубоко вонзились в его плоть, её улыбка была яркой, как его кровь.

— Я знала, что ты так поступишь, — тихо сказала она.

Ведь никто не знает этого человека лучше, чем она.

 

Как и в каждый день за последние три года, она налила ему чай, спокойно выслушала, а затем мягко коснулась его лица.

Её слепые глаза пристально смотрели на него.

— Куда мы можем сбежать, А-Лань? Под небесами нет земли, не принадлежащей Императору, и все люди — его подданные. Куда мы можем пойти?

Она тихо и уверенно задавала ему этот вопрос, нежно гладя его по лицу.

— Я когда-то сбежала от своих обязанностей, а теперь ты хочешь сбежать от своих?

Чэнь Лань весь содрогнулся и резко поднял свою голову из её рук.

Эта красивая и спокойная женщина смотрела на него с неизмеримой нежностью и улыбалась.

— Чэнь Лань, ты готов отказаться от своего царства?

Он широко раскрыл глаза, не в силах вымолвить ни слова. Улыбка Цзинсю стала печальной.

Она, как ребёнок, уткнулась головой в его шею.

— А-Лань, каждый раз ты говорил мне, что увезёшь меня, но в этот раз это не сработает…

Она знала, что этот мужчина видел все её слёзы и боль.

В последний раз она плакала на его плече.

Чэнь Лань почувствовал, как горячие слёзы проникли сквозь его одежду и, казалось, впитались в его тело.

Это была единственная женщина, которую он когда-либо любил, и он не мог защитить её, даже не мог удержать её в своих объятиях.

Она тихо прошептала ему на ухо, что три года, которые они провели вместе, были для неё лучшей компенсацией за всю жизнь.

Все страдания, вся боль, которые она пережила, были смягчены его заботой.

Она даже думала, что все эти испытания и неопределённое будущее были необходимы для того, чтобы они провели эти три года вместе.

Она сказала ему, что её жизнь была полной, потому что он был с ней.

Чэнь Лань, лежа у неё на коленях, не открывал глаз и тихо говорил с ней, пока не раздался стук утренних барабанов. Он открыл глаза и, глядя на свою возлюбленную, закричал:

— Цзинсю, твои волосы!

Её волосы, за одну ночь, из чёрных превратились в белоснежные, а сама она этого даже не заметила.

Цзинсю тихо улыбнулась.

— Видишь, я беспокоилась о тебе даже больше, чем о нём.

В этот момент прибежала служанка и, задыхаясь, закричала:

— Владыка, беда! Дворец окружён солдатами!

Цзинсю повернулась к служанке с улыбкой, но та, увидев её седые волосы, не смогла вымолвить ни слова от шока. Цзинсю спокойно сказала:

— Отведите меня.

Когда они вышли из ворот, среди звона доспехов и грохота оружия появился фениксовый паланкин. Война витала в воздухе, голоса мужчин перекликались в предрассветной тьме.

— По приказу Его Величества, мы пришли забрать госпожу обратно во дворец.

Она выпрямилась, подхватила юбку и взошла в паланкин.

Цзинсю села внутрь и сложила руки на коленях. Она оставалась неподвижной, её лицо было бледным и бесстрастным.

Она не сказала Чэнь Ланю, что была беременна.

Она хотела сделать ему сюрприз, но теперь это было бесполезно.

Чэнь Жо…

Она подумала о нём и поняла, что не чувствует к нему ничего.

До этого дня в её сердце не было ни любви, ни ненависти к нему.

Но это было до сегодняшнего дня.

Её счастье — будь то первые двадцать лет жизни или последние — всё было разрушено этим человеком.

Он должен заплатить за всё, начиная с этого момента.

Цзинсю закрыла глаза. Она прислонилась к стене паланкина и вдруг почувствовала холод. Она подумала о Чэнь Лане, который, должно быть, сейчас мучился от вины.

Её сердце сжалось от боли. Это была такая острая боль, что она едва могла дышать.

 

Цзинсю резко подняла голову. Мужчина, который теперь был её мужем, смущенно улыбнулся и тихо сказал:

— Это от моей матери… Она принесла это в дворец и сказала, что отдаст моей будущей жене.

Он неловко почесал голову, признавая, что это не какая-то драгоценность.

Так это был он…

Тем, кто тихо слушал её откровения и протягивал ей цветы, был Чэнь Лань.

Вот почему он сказал ей: «Я знаю, как тебе тяжело».

Потому что он всё видел своими глазами.

Она шла по неправильному пути, любила не того человека, и, когда оглянулась назад, то оказалось, что тот, кто был рядом, всё время стоял в тени.

После долгих испытаний и скитаний она наконец оказалась рядом с тем, кто был ей нужен.

Цзинсю раскинула руки и обняла Чэнь Ланя.

В тот момент, когда она обняла его, её сердце наполнилось счастьем, теплом и нежностью.

Так вот, каково это — быть любимой и любить в ответ.

С этого момента она хотела лишь держаться за его руку и встречать старость вместе.

И так время текло, как вода.

На третий год пребывания Чэнь Ланя в уезде У, его вызвали в столицу. Через полмесяца, благодаря усилиям обоих братьев, началась вторая чистка чиновников в шестой год правления Чэнь Жо.

В отличие от предыдущей, эта чистка опиралась исключительно на власть Императора. Никто, кроме него, не извлекал из этого выгоды.

Императрица была обвинена в колдовстве и брошена в холодный дворец, где она в ту же ночь покончила с собой. Её семья была схвачена, а другие влиятельные дома подверглись разного рода наказаниям.

Люди говорили, что та самая «фениксовая птица», которая не подавала голос шесть лет, наконец расправила свои великолепные крылья и устремилась к небесам.

Через полмесяца чистка была завершена, и Чэнь Лань вошёл в покои Чэнь Жо, где на полу ещё оставалась неубранная лужа крови.

Это была кровь наложницы, которая считала, что Император благоволит ей, и умоляла его помиловать её отца и братьев. Однако, она была жестоко отвергнута и разбила себе голову о колонну.

Чэнь Жо, казалось, не приказал убрать следы, и в зале царил беспорядок. Чэнь Лань с отвращением обошёл кровавое пятно и двинулся дальше, когда задвигались жемчужные занавеси. Его брат, с распущенными, ещё влажными волосами, молча вышел.

Он только что принял ванну, его одежда была светлой, а алый знак на лбу придавал ему ещё большую хрупкость и элегантность.

Чэнь Лань пришёл попрощаться, но Чэнь Жо слушал его рассеянно, вытирая волосы платком. В какой-то момент он бросил платок и перебил брата.

— А-Лань.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты нашёл одного человека.

У Чэнь Ланя вдруг ёкнуло сердце. Он слегка поклонился и спросил, кого искать. Император, который был так хрупок и прекрасен, внезапно принял почти скорбное выражение лица.

— Цзинсю, — тихо произнёс он. — Я хочу найти Цзинсю.

Чэнь Лань почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. Он стоял, не зная, что сказать, пока Чэнь Жо не сел. Плечи Императора опустились, и вся его властность и величие исчезли.

Чэнь Лань не мог на это смотреть. Он пробормотал что-то и хотел уйти, но Чэнь Жо схватил его за рукав.

К своему удивлению, Чэнь Лань заметил, что пальцы брата слегка дрожали, и он сжимал ткань так крепко, что суставы побелели.

— Когда ты привёл её, я был очень, очень счастлив, — сказал Чэнь Жо, его голос был полон эмоций, как будто он больше не мог сдерживать свои чувства.

 

Когда его вернули во дворец, Цзинсю как раз собирала бутоны сливы, чтобы сделать вино. Внезапно её сердце забилось сильнее, а в груди появилась острая боль. Она не знала, что произошло, но в ужасе вскочила на ноги и услышала шум и крики о том, что князь У тяжело ранен. Все силы покинули её тело.

Она бросилась к нему, едва не упала, и, дойдя до его ложа, хотела что-то сказать, но её руку схватили.

Прикосновение было холодным, слабым, но таким знакомым.

Тогда она услышала, как он тихо прошептал:

— Всё будет хорошо, я рядом…

Цзинсю почувствовала, что должна улыбнуться. Он был ранен, но утешал её и говорил, что всё будет хорошо, потому что он рядом. Подумав об этом, она действительно улыбнулась, и по её щекам потекли тёплые слёзы.

Она уткнулась лицом в его грудь и тихо пожаловалась:

— Всё из-за тебя. Я никогда в жизни так не плакала, как перед тобой.

Чэнь Лань рассмеялся и, не говоря ни слова, продолжал держать её за руку.

Цзинсю лежала рядом с ним, как ребёнок. Она рассказывала ему множество мелочей, пока не заснула. Снаружи, казалось, какая-то из служанок тихо пела.

Нежный голос юной девушки тихо напевал «Песню долголетия»:

— В весенний день пир, чаша зелёного вина, песня звучит. Преклоняюсь трижды и выражаю три желания: первое — чтобы ты жил тысячу лет, второе — чтобы я всегда была здорова, третье — чтобы мы, как ласточки на крыше, каждый год встречались снова.

Цзинсю внезапно крепко сжала его руку. Чэнь Лань тихо и ласково спросил:

— Что случилось?

Она немного помолчала, а затем ответила:

— А-Лань…

— Да?

— Я хочу состариться с тобой, никогда не расставаться.

Чэнь Лань на мгновение замер, а затем улыбнулся. Он мягко погладил её по голове и нежно сказал:

— Хорошо.

Согласно её желанию, быть просто рядом с ним было достаточно. Но Чэнь Лань не согласился. Он сказал, что не намерен брать наложниц и что все титулы и статус его не интересуют. Единственная женщина, которую он любит, должна быть его законной женой.

Цзинсю была ошеломлена, а затем мягко улыбнулась.

Эта улыбка была даже более прекрасной и изысканной, чем те, что Чэнь Лань видел в юности.

Чэнь Лань сделал вид, будто она принадлежит обычной семье в уезде У. Она подал прошение на имя Императора. Чэнь Жо, к его удивлению, долго медлил с ответом, но наконец, спустя много времени, дал своё согласие на брак. Указ был написан грубыми чернилами, с пятнами, но Чэнь Лань не придал этому значения. В этот год, на праздник «Просьба мастерства», свадьба любимого брата Императора состоялась тихо и скромно в уезде У.

Когда он поднимал свадебную вуаль, Чэнь Лань с сожалением сказал ей:

— Прости, я не смог устроить тебе более пышную свадьбу.

Она беззвучно покачала головой, а затем прижалась к его груди.

Чэнь Лань взял её за руку и надел на запястье нечто.

Это были деревянные бусы с лёгким ароматом. Они были украшены узорами в виде облаков и летучих мышей.

Она столько раз касалась этих бус и перебирала их пальцами. Те самые чётка, что она нашла в гареме царства Шэнь, но затем потеряла. Нет, это не те, есть незначительные различия.

 

Время летело быстро, и вот снова настал праздник «Просьба мастерства». Чэнь Лань боялся, что это вызовет у неё болезненные воспоминания, и весь день осторожно следил за ней. Но Цзинсю лишь улыбалась и говорила, что всё в порядке.

Во дворце никто не знал, кто она и откуда, но так как Чэнь Лань относился к ней с особым уважением, все остальные также относились к ней почтительно.

Однако, когда во дворце начался праздник, её не оказалось среди гостей.

Чэнь Лань пошёл искать её и, как он и предполагал, нашёл её у водопада.

В белых одеждах, с чёрными, как ночь, волосами, она стояла спиной к нему, как будто собиралась уйти в лунную ночь.

В шуме воды её голос прозвучал неожиданно ясно.

— Каждое важное событие в моей жизни связано с праздником «Просьба мастерства», — спокойно сказала она, а затем повернулась и даже улыбнулась Чэнь Ланю. — А-Лань, ты ведь любишь меня, верно? — повторила она вопрос, который задавала ему в прошлом году, после чего они отправились в уезд У.

Чэнь Лань смотрел на неё долгое время. Наконец, этот молодой человек, внешне поразительно похожий на Чэнь Жо, тихо ответил:

— Мне не нужно, чтобы ты благодарила меня. Я, возможно, ничтожен, но не настолько бесстыден.

— Ты совсем на него не похож, — Цзинсю на мгновение замерла, а затем тихо рассмеялась.

Чэнь Лань покачал головой:

— В таланте, уме и храбрости я далеко не равен своему брату.

Цзинсю жестом пригласила его подойти ближе, и когда он встал рядом с ней и посмотрел на снежно-белый водопад, она тихо сказала:

— А-Лань, ты когда-то спрашивал меня, почему мне нравится смотреть на водопад. Сейчас я скажу тебе: я чувствую, что водопад похож на меня. Когда в водопаде полно воды, он кажется могущественным, словно способен пробить любые преграды. Когда воды мало, он имеет терпение капля за каплей точить камни. Но на самом деле, как бы ни было много воды, она не сможет вырваться из этого маленького пруда.

Сказав это, она, бледная и хрупкая, с глазами, не видящими ничего, продолжила смотреть вперёд, а Чэнь Лань молча слушал.

Её жизнь с того момента, когда в семь лет она встретила Чэнь Жо, превратилась в огромную пустыню. С того дня её мир состоял только из него.

И какова ситуация сейчас? Она всё ещё оставалась в ловушке его мира.

Она притворялась, что забыла, что ей больше не больно, что раны зажили, что она больше не плачет из-за него. Но цена была высока — её хрупкость могла раздавить её в любой момент.

— Я хочу встать и уйти, — сказала она.

Она была дочерью семьи Сяо, принцессой Даяо.

Цзинсю повернула голову и посмотрела на Чэнь Ланя, а затем мягко улыбнулась.

— Но я не так сильна. Я не смогу выйти из этой пустыни одна. А ты любишь меня, А-Лань. Ты говоришь, что не бесстыдный человек, но Сяо Цзинсю, она бесстыдна. Эта женщина хочет использовать твою любовь, чтобы вырваться из этой мёртвой петли.

Чэнь Лань ничего не сказал. Он только медленно протянул руку и сжал её холодные, белые пальцы.

Цзинсю слегка приподняла уголки губ и сказала:

— Эта женщина сейчас не любит тебя.

— Понимаю, — он кивнул и чуть крепче сжал её руку.

— И, возможно, никогда не полюбит тебя.

— Понимаю, — снова кивнул он, сжимая её руку ещё крепче.

— Она просто использует тебя.

Он крепко сжал её пальцы.

— Я просто хочу, чтобы она встала из этого отчаяния и снова улыбнулась мне. Я знаю, как ей тяжело. Пожалуйста, используй меня, — с этими словами Чэнь Лань поцеловал её в лоб.

 

К концу сентября Цзинсю окончательно выздоровела. Чэнь Лань спросил её о её дальнейших планах.

Её отец не лишил её статуса и не изгнал из семьи. Он сказал всем, что она болеет и покинула дворец для лечения. Если бы Цзинсю захотела вернуться в Даяо, она смогла бы это сделать. Но на вопрос о возвращении Цзинсю лишь тихо улыбнулась и покачала головой.

— Вернуться после поражения? Принцессы Даяо не настолько бесчестны.

Чэнь Лань на мгновение задумался, а затем сказал ей, что он спас её с поля мёртвых, и Чэнь Жо не знал об этом. Он спросил её, нужно ли сообщить Чэнь Жо об этом, но Цзинсю рассмеялась и ответила:

— Меня живую выволокли из его покоев, и он даже не задержался, чтобы помочь. Думаю, его не волнует, жива я или мертва.

Чэнь Лань долго молчал.

Спустя время он тихо спросил:

— А ты пойдёшь со мной?

Он сказал, что Чэнь Жо назначил его князем У и выделил ему земли на границе, куда он должен был отправиться в ближайшее время.

Цзинсю почувствовала себя потерянной.

Много лет назад кто-то уже протягивал ей руку и спрашивал, пойдёт ли она с ним. И сейчас, спустя годы, тот же человек задал тот же вопрос.

С того момента, как они встретились, Чэнь Лань видел её в самых отчаянных ситуациях, но каждый раз он молча протягивал ей руку.

Чэнь Лань был таким мягким и заботливым.

Цзинсю медленно улыбнулась и, повернув голову, посмотрела на Чэнь Ланя с такой детской наивностью, что он вдруг почувствовал себя опустошённым.

«Она должна ненавидеть меня, верно?» — думал он. Ведь именно он, поддавшись порыву, привёл её в царство Шэнь, где она испытала столько страданий и унижений. Если бы он не привёз её сюда, возможно, она до сих пор жила бы в роскоши дворца Даяо, как и положено принцессе.

Он опустил руку и тихо спросил:

— Ты ненавидишь меня?

Цзинсю удивлённо распахнула глаза, не понимая, откуда у него такие мысли.

— Все решения я принимала сама. Причём здесь ты? Почему я должна тебя ненавидеть?

— Правда? — тихо спросил он и замолчал.

Цзинсю улыбнулась и подняла своё лицо к нему.

— А-Лань.

— Да?

— Ты любишь меня? — спросила она, запрокинув голову, её тонкая шея казалась такой хрупкой, как у лебедя.

— !

Чэнь Лань удивлённо распахнул глаза, а затем медленно вздохнул и, наконец, с горькой улыбкой признался:

— Да, я люблю тебя. С первой нашей встречи.

Цзинсю кивнула, а затем с улыбкой сказала:

— А-Лань, я пойду с тобой.

«Ведь человеку нужно жить, не так ли?»

Уезд У находился на границе, недалеко от степей. Здесь царил суровый климат, пропитанный духом железа и стали. Город был построен у подножия горы. Он был хорошо укреплённым и труднодоступным для врагов. Княжеский дворец располагался на склоне, а в саду шумел белый водопад, чьи капли разлетались вокруг, словно разбитые драгоценности.

Цзинсю полюбила это место. Даже зимой она, закутавшись в меха, любила сидеть в павильоне и слушать, как вода разбивается о камни.

Однажды Чэнь Лань спросил её, почему ей так нравится водопад. Но она только улыбнулась и ничего не ответила. Она лишь продолжила смотреть на него.

В тот момент Чэнь Ланю снова показалось, что она изо всех сил старается поддерживать видимость спокойствия, хотя внутри всё ещё терзалась от боли.

Она не вышла из своего кошмара. Она лишь притворялась, что всё позади.