Она опустила взгляд на свой живот. И впервые… впервые задумалась, что если там и правда кто-то есть?
Кто-то с его глазами, его бровями и её вспыльчивым нравом. Или с её носом, её губами и его опасной, притягательной аурой.

Странно. Она вдруг почувствовала, как сердце сжимается не страхом, а… сладким трепетом.
Ей даже пришла мысль, а может… и правда… брак — не самая ужасная идея?

Наверное, люди правы, в каждой женщине живёт тихая тень будущей матери, и ради ребёнка она готова на многое. Даже если ребёнок пока лишь возможность.

— О чём ты сейчас думаешь? — спросил он, немного наклонившись.

— Может быть… выйти за тебя и правда неплохая идея.

Вместе с ним к её мечтам.

— Не пожалеешь?

— Нет. Но… в день свадьбы я не надену свадебное платье. — заявила она первое условие. После сегодняшней пытки в юбке, сковывающей движения, она чувствовала себя в ней как в ловушке.

— Хорошо.

Он тоже считал, что платье делает её смешной. Ему нравилась она настоящая — свободная, дерзкая, живая.

— И ещё. Я не собираюсь брать академический отпуск.

После десяти дней бешеной подготовки она всё-таки вытянула английский на шестьдесят одну. Значит, потенциал есть.

— Я и не хотел, чтобы ты уходила из университета. — спокойно согласился он.

— После свадьбы, если я захочу вернуться домой, ты должен отпустить.

— Хорошо.

— Не смей передумывать. — она коснулась пальцем кроваво-красного камня у его левого уха.

— Никогда.

Он поцеловал камень у её правого уха.

— Клянусь кровавым камнем, ни единого слова я не возьму назад.

Даже седым стариком он будет любить её. Его солнце…

***

Какой бывает свадьба в двадцать один год?

Наверное, безумно молодая, слегка нелепая, немного сумасшедшая.

Как минимум, когда жених и невеста вошли в зал оба в белых костюмах, весь зал одновременно застыл с круглыми глазами.

А спустя три минуты зал взорвался смехом, и смех этот не утихал больше часа.

Жених был не просто красив, он был ослепителен, почти нереален. Черты лица, тонкие, чистые, изящные, словно у мифической красавицы. Тёмные, густые, блестящие волосы ниспадали на спину свободной волной. В нём было столько притягательной тёмной энергии, что его красота становилась ещё ярче — пугающе-обаятельной.

А невеста…

Короткая стильная стрижка, чёткие линии лица, почти андрогинная лёгкость движений. Вся, как воплощение аккуратной, упрямой, уверенной в себе молодости.
И вдобавок — они оба такие высокие, такие стройные, такие необычные, что какое-то мгновение никто не мог понять: кто здесь жених, а кто невеста.

Смешно им, да?

Глядя на гостей, хохочущих без тени стеснения, Лин Хаохао раздражённо дёрнула воротничок и поправила галстук-бабочку.

— Босс, сегодня ты особенно… э-э, своеобразная. — хихикнули братья Цзинь из новостного клуба. Да, они давно подозревали, что её свадьба не будет скучной. Но чтобы настолько…

Невеста, которая не выходит под руку с отцом, и вдобавок облачена в точно такой же костюм, как у жениха, это было слишком даже для них.

Чёртовы насмешники!

Когда они будут жениться, она точно припомнит им всё.

— Эй, женщина, говорят, ты сначала залезла в автобус, а билет купила потом? — Цзинь Чжунтянь подошёл с бокалом коктейля, как всегда не к месту.

Да, плохие дела забыть трудно. Даже если очень стараешься, всё равно найдётся кто-то, кто напомнит.

— Фамилия Цзинь, это давно устаревшие новости. Сейчас вообще не в тренде. — закатила глаза Лин Хаохао.

— Устаревшие? Правда? Мне казалось, прошло всего… два месяца?

— Ааа! Босс, ты сегодня потрясающе смотришься! — в унисон воскликнули две девчонки, перебивая.

— Спасибо.

Наконец хоть кто-то говорит нормально.

— Вот уж не думала, что ты выйдешь замуж так рано. — заметила Кан Мейли, держа в руках тарелку, нагруженную едой до краёв.

— Да… но… мм, я всё равно от всей души желаю тебе счастья. 

Цзи Сюаньсюань, тоже держа полную тарелку, улыбнулась. Пусть она и считала, что в брак прыгать так рано, дело рискованное, но если муж у подруги такой красивый да ещё и способный… за такого и она бы согласилась.

—Спасибо. Кстати, а где У Чжань и Ся Ши? — спросила Лин Хаохао, оглядываясь. Она до сих пор не видела этих двоих.

— По-моему, ушли в комнату отдыха, — вспомнила Кан Мэйли. У Чжань обычно любил вздремнуть, так что, скорее всего, завалился спать. А Ся Ши… он такие мероприятия терпеть не мог. Наверное, просто искал тишины.

Хаохао кивнула. И в этот момент зазвучал свадебный марш.

— Босс, кажется, тебе пора к алтарю. Симидзу Мицуми уже стоит там.

— Иди же, самая шикарная невеста! Счастья тебе!

— Сюаньсюань, Мэйли — спасибо! — Хаохао весело показала им V пальцами и поспешила к сцене…

***

Священник на возвышении смотрел на пару в одинаковых белоснежных костюмах. За сотни свадеб ему ещё не доводилось видеть что-то подобное.

— Невеста… вы точно не хотите переодеться? — в пятый раз осторожно уточнил он. Разве свадебное платье разве не мечта каждой девушки?

— Не нужно, отец. 

Когда же он начнёт церемонию?!

— Священник, прошу, начинайте, — поднял взгляд Симидзу Мицуми.

— Ах… да-да!

 Священник перевернул страницу Библии. 

— Господин Симидзу Мицуми, согласны ли вы взять мисс Лин Хаохао в жёны, любить её, беречь, доверять ей и заботиться о ней всю жизнь?

— Согласен.

— Мисс Лин Хаохао, согласны ли вы…

— Да! Да, согласна! — не дав ему закончить, Хаохао схватила Мицуми за руку и ловко надела кольцо на его безымянный палец.

Он, ничуть не удивившись, так же спокойно надел кольцо ей. Для её темперамента то, что она продержалась до этого момента, уже было подвигом. Затем он наклонился и поцеловал их общее свидетельство — кровавый нефрит.

— Я люблю тебя. В жизни и в смерти. И никогда не пожалею.

Это было его клятвой.

— Люблю тебя. Жизнью или смертью, не пожалею, — так же поцеловав нефрит на его ухе, ответила она.

— Эм… вы можете обменяться кольцами… и жених может поцеловать… — неуверенно проговорил священник, глядя на пару, которая уже давно обменялась кольцами и вовсю целовалась.

Сегодняшняя церемония точно была не из обычных.

Но под смех гостей они получили самые искренние благословения.

***

В роскошно отремонтированной спальне белые шторы мягко колыхались от ветра.

— Ну не так же… — раздался игривый голос. — Ногу ещё чуть ниже… да, вот так. И корпус немного в сторону, а то мне будет тяжело.

Хаохао… — обычно бархатный голос Симидзу Мицуми прозвучал хрипло и обречённо.

— Ай, ну сколько раз говорила тебе, не разговаривай! Каждый раз, как открываешь рот, поза сбивается! — Лин Хаохао строго глядела поверх планшета для рисования, сидя на стуле, с угольным карандашом в руке. Она тщательно сверяла линии, не отрывая взгляда от Мицуми, который, послушно замерев, лежал на боку на кровати.

— Хаохао, я больше не хочу играть в эту скучную игру, — Симидзу Мицуми не выдержал и сел. Сегодня была их брачная ночь, и каждая минута такой ночи ценнее золота, уж точно не для того, чтобы лежать на кровати в роли её натурщика. К тому же, она ещё и прилепила ему на спину чёрные перьевые крылья.

— Ты хочешь нарушить обещание?! — она подпрыгнула, оказавшись перед ним, и возмущённо ткнула пальцем в его обнажённую грудь.

Это не нарушение. Ты просто изначально не объяснила, что именно задумала, — иначе он бы никогда на это не согласился. Он потянулся рукой назад, пытаясь стянуть с кожи приклеенные крылья.

Не трогай! — вскрикнула она и схватила его за руку, не давая сорвать перья. Эти крылья она с огромным трудом выпросила в театральном кружке, если он так дёргать будет, точно оборвёт. — Ты обманщик! Ты так уверенно согласился! Мы же договорились, что в нашу брачную ночь поза в твоей кровати будет по моему выбору! А теперь тебе, видите ли, передумалось!

— Я не… — начал он. То, на что он согласился, вообще не имело к этому отношения.

— Именно что да!

— Нет.

— Да! Если ты даже это условие не можешь выполнить, тогда, может, и все остальные твои обещания тоже пустые слова? А то ты говорил, что будешь сопровождать меня и поддерживать в том, что я хочу делать… тоже враки? — сердито бросила она. Он-то и не знает, как сильно она хотела его нарисовать. А сейчас он хочет так легко отказаться.

— Нет. Я никогда не говорил с тобой в шутку. Мои обещания настоящие. И слова — тоже. 

Для неё он всегда оставлял самую честную часть себя.

— Тогда позволь мне тебя нарисовать! Это как раз и покажет, насколько ты искренен.

Очевидно, сегодня она его не отпустит, пока не дорисует. Женщины, существа беспокойные… но именно эту «беспокойность» он и не мог не любить.

— Ты уже нарисовала кучу моих набросков, — вздохнул он. Одно и то же лицо, разве ей не надоедает?

— Мало. 

Рисовать его — её удовольствие. Каждый раз ей хотелось вытащить из его демонически красивых глаз что-то новое. Он не умел открыто выражать чувства, но когда всё же позволял эмоциям проявиться, это всегда было настоящим.

Он прикусил губу, взгляд чуть смягчился, явный знак капитуляции.

— Тогда… почему на этот раз — чёрные крылья?

Её замысел был странноват, абсолютно обнажённый торс, лишь бёдра прикрыты прозрачной белой тканью; его обычно аккуратные чёрные волосы она нарочно взъерошила, чтобы свободно спадали на плечи; крылья же прилепила телесным скотчем прямо к его голой спине.

— Ну пожалуйста, с чёрными крыльями ты куда больше похож на Сатану. — Она снова приблизилась и поправила детали его образа. — А теперь — не двигаться. И не разговаривать. 

Она строго посмотрела на него, вернулась к стулу, взяла уголь и начала рисовать.

Сначала — его фигура: идеальная, крепкая, с безупречной линией плеч. Потом, черты лица: густые брови, прямой нос, тонкие губы, узкие, пронзительные глаза. Он говорил, что её глаза красивы, что они его заворожили. Но и его взгляд разве не завораживал? Красивый, спокойный… чёрные, будто отполированные ониксы, иногда вспыхивающие движением эмоций, только из-за неё.

И его длинные чёрные волосы, гладкие, блестящие, с особым, принадлежащим только ему сиянием… Она так сильно любила его. Не только его внешность, его любовь к ней. Её жизнь обрела краски лишь рядом с ним. Без него, как бы ни была ярка судьба, смысла не было бы вовсе.

Она смотрела на него глубоко, сосредоточенно. Она будет рисовать его всегда, пока сама не постареет, пока не ослабеют руки; пока они вдвоём не закроют глаза навеки… с улыбкой.

Любовь, оказывается, действительно может быть такой долгой.

***

— Не двигайся. Ещё чуть-чуть — пара штрихов, и всё», — в тихий полуденный час Лин Хаохао сидела в саду под огромным баньяном, рисуя Мицуми, который, прислонившись к стволу, терпеливо позировал.

Наконец она добавила последние линии, закрыла альбом и, отложив его на траву, подошла к нему. Лениво, как кошка, устроилась у него на руках.

— Всё так же любишь рисовать? — спросил он, мягко обнимая её за талию.

— Угу.

Она рисует уже десять лет и каждый раз чувствует себя так же, как тогда, когда впервые нарисовала его. Все эти годы он неизменно сдерживал своё обещание: ежегодно находил время, чтобы путешествовать с ней по миру, а она снова и снова рисовала его, в разных местах, в разном свете, но всегда одного и того же, её единственного.

— Почему ты ни разу не попыталась перевести свои наброски в масло? — в его голосе прозвучало искреннее любопытство. — У масла куда дольше срок жизни. А ты за десять лет сделала только мои графитные портреты.

— Это слишком долго и кропотливо, — она улыбнулась. — А карандаш — быстрый. Так я могу успеть нарисовать как можно больше разных-твоих-одинаковых. А когда мы станем совсем-совсем старыми, я смогу пересмотреть каждую работу, по одной, и пересчитать твою любовь ко мне.

Каждый её рисунок она хранила бережно, как маленькое свидетельство их общей истории.

Он посмотрел на неё и понял, насколько глубока её любовь.

— Хао Хао… ты — моё солнце, — сказал он. — Моё солнце на всю жизнь.

— Я знаю, — тихо ответила она. — А ты — мой Сатана. Мой вечный принц Сатана».

И под солнечным светом её губы коснулись его…

— Конец —

Сообщение Моё солнце, твой сатана – Глава 10. Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.

Така́мия Михо уехала. Вернулась в Японию, оставив перед отъездом лишь короткое письмо Лин Хаохао, в нём она писала, что окончательно и бесповоротно отказалась от чувств к Мицуми.

А в это время сам глава дома Симидзу, Симидзу Рюноскэ, вместе с супругой Симидзу Юки прилетел из Японии в Китай. Причина была проста, их сын влюбился в чужую дочь.

Гостевой зал отеля «Шангри-Ла».

Лин Хаохао снова дёрнула подол неудобного платья. Она повернулась к отцу, не выдержав:

— Пап, можно я переоденусь? Ну пожалуйста!

Юбка то, что она бы не надела даже в детском саду… А сегодня её заставили натянуть всю эту «красоту». Мать пошла ещё дальше, решила, что короткая стрижка дочери «слишком мальчишеская», и завязала ей на голове бантик из ленты.

Точно же, они что, президента страны собираются встречать?

— Сиди ровно. Ничего ты не будешь менять, — отрезал отец. В его взгляде вспыхнул гнев, стоило сыну рассказать, почему сестра не ночевала дома, он едва не схватил сердечный приступ. Университет ещё не окончила, а уже такое!

— Дорогой… а как ты думаешь, Симидзу вообще признают эту… ситуацию? — шёпотом спросила мать, взволнованно сжимая салфетку.

“Симидзу-групп” — один из крупнейших японских конгломератов. Хватит одному человеку там топнуть ногой, и экономика сначала Японии, а потом и половины Азии дрогнет.

“Лин Групп”, конечно, крупная компания в Китае, но по сравнению с Симидзу — всё ещё крошка. Если те откажутся признавать произошедшее, то ни силами, ни связями Лин им не тягаться.

— Думаю, признают, — медленно произнёс отец. Он уже имел дело с Симидзу Рюноскэ. По его мнению, тот был человеком, который не уходит от ответственности.

— Мам, да чего вы волнуетесь? Не признают  и ладно», — Хаохао почти лежала на столе, хрустнула куриной ножкой и принялась её грызть.

— Ты вообще не понимаешь, сколько нервов это стоит родителям, — Лин Цзыяй щёлкнул сестру по голове. — Только и думаешь о еде! Ещё никто не пришёл.

— Эй! Ты мне что, враг? Так больно ударил!

Хаохао схватилась за голову. Обычно била старшего брата она, а теперь, усмирённая судьбой, получала от всех.

— Ты ещё говоришь? Ты понимаешь, сколько белых волос добавила родителям?

— Не такая уж у меня и вина… — буркнула девушка.

Она ведь не специально. Судьба подшутила, её не только «съели», но и признание этого транслировали на весь университет.

Дверь распахнулась.

В зал вошли трое, двое мужчин и женщина.

— Пап, ну всё, пришли те, кто собирается “признавать вину”, — Хаохао отложила куриную ножку и недовольно надула губы в сторону вошедших.

— Молчи. И смотри мне — никаких выходок, — тихо прошипел отец и сразу поднялся встречать гостей.

— Симидазу-сан.

— Лин-сан.

Симидазу Рюноскэ ответил таким же формальным тоном. В прошлый раз они встречались в Токио по делам… кто бы мог подумать, что теперь придётся обсуждать судьбы детей.

— А это…? — Лин Сюйэ взглянул на пару, стоявшую позади.

— Моя супруга, Юки… и сын, Мицуми.

Разумеется, это был Симидзу Мицуми.

Лин Сюйэ изучил молодого человека внимательным взглядом. Красив, высокий, дочери подходит. Только вот эта тёмная, опасная аура… Не слишком ли он давит? Сможет ли его Хаохао удержать?

— Прошу садитесь.

Он указал на места.

— Это моя жена, Хуэйцзя. Это мой сын, Цзыяй. И… моя дочь, Хаохао. Хаохао, поприветствуй Симидзу-сан».

— А… Эм… Здравствуйте, Симидазу-сан…

Этот мужчина — отец Мицуми. Похожи они процентов на пять, такие же строгие черты, похожий взгляд. А вот японский акцент отсутствовал полностью, говорил он по-китайски почти как сам Мицуми.

Симидзу Рюноскэ слегка кивнул.

Он долго всматривался в девушку. Не мог понять, что именно его сын увидел в ней особенного. Такой типаж в Японии встречается часто… а взгляд Мицуми всегда был взыскателен. То, что его сын выбрал именно эту девочку, вызывало у него недоумение.

— Лин-сан, думаю, все понимают, зачем мы здесь. Речь идёт о наших детях. Я хочу сперва услышать ваше мнение.

— Я считаю, что им нужно пожениться. Уверен, ваш сын уже говорил, что встречается с моей дочерью. Если они любят друг друга, а теперь случилось ещё и такое… тогда брак, самое разумное решение.

Дочь нельзя просто так оставить на произвол судьбы, и только свадьба могла сохранить её честь.

— Брак…

Симидазу Рюноскэ задумался. Затем повернулся к сыну:

— Мицуми, ты что думаешь?»

— Я не против, — ответил Мицуми. Он взглянул на Хаохао, сидевшую напротив, и едва заметно улыбнулся — лёгкой, но тёплой тенью улыбки.

— Что ж, — сказал Рюноскэ после короткой паузы. — Раз так… Тогда всё ясно.

Он сам был не слишком доволен выбором сына, но если Мицуми решил, он не станет стоять на пути.

— Лин-сан, тогда нужно подобрать дату. Пусть они сыграют свадьбу. Что касается университета, я лично улажу все вопросы.

— Отлично. Тогда на этом и порешим, Симидзу-сан.

Лин Сюйэ наконец-то вздохнул спокойно.

Симидзу не подвели, они сдержали слово.

— Решили?! — она чуть не подпрыгнула. Её же вообще никто не спросил! Как можно вот так, за одним столом, решить её судьбу? 

— Я не согласна! — громко заявила Хаохао. Хоть она и одна из главных действующих лиц, но ощущение было такое, будто её мнение никому не интересно.

— ХаоХао, не говори ерунды! — строго одёрнул её отец Лин Сюйэ — Люди согласились взять за тебя ответственность, а ты ещё нос воротишь!

— Да, ХаоХао, послушай папу, не устраивай сцен! — добавила мать, волнуясь, что упрямство дочери в одну секунду разрушит договорённость.

— Правильно. О вас уже вся школа судачит, если ты не выйдешь за него, то за кого?» — вставил своё слово её брат.

Если бы она знала, что сегодня речь пойдёт о свадьбе, ни за что бы не пришла.

— Пап, ты же не позволишь отправить свою дочь в такой омут? — вскинулась она. Ей всего двадцать один! Какая свадьба? Да ещё и в Японии… На чужбину так сразу? Это же прям «выдать замуж в заморские края».

— Омут?! — фыркнул отец. — Ты сейчас не согласишься, тогда что? Под венец с животом пойдёшь?

— Ты… серьёзно не хочешь выходить за Мицуми? — вдруг вмешался его отец, впервые всматриваясь в неё не как в проблему, а как в человека.

— Не хочу. — прямо сказала она и бросила короткий взгляд на Мицуми. Она не про упрямство, просто слишком рано.

— Вот как? — слегка приподнял бровь Симидзу Рюноскэ. — Ты ведь понимаешь, что Мицуми — отличный жених? Внешность, статус, наследник нашего дома. В Японии на него толпы девушек заглядываются.

— Ну и что. В Китае на меня тоже многие заглядываются. — парировала она. В школе ей девушки даже любовные записки писали.

Странная, необычная девчонка… Пожалуй, именно такой и могла зацепить его сына.

— Но разве ты его не любишь?

— Конечно… люблю.

Если бы нет, она бы не дала ему себя.

— Тогда почему?

— Слишком рано. Я ещё учусь, мне до диплома далеко. О браке думать… ну это словно о пенсии. Если бы свадьба была лет через пять, я бы не возражала.

— Хватит! — прошипел Лин Сюйэ, потянув её за руку. — Симидзу Рюноскэ, дети несут чепуху, не обращайте внимания. Давайте назначим свадьбу на двадцатое следующего месяца.

— Прекрасно. Полностью согласен.

Симидзу Рюноскэ кивнул. Возможно, эта девушка действительно принесёт в их дом что-то свежее.

— Я не… — она открыла рот, но её просто не слушали.

— Отец. — Симидзу Мицуми наконец поднялся. — Я хочу поговорить с ХаоХао наедине.

— Разумеется. — кивнул Симидзу Рюноскэ и перевёл взгляд на родителей девушки. — Вы не возражаете?

— Конечно нет, пусть поговорят. — обрадовался Лин Сюйэ, подталкивая дочь. Пусть он сам убедит её, это лучший вариант.

Она нехотя поднялась и вышла следом.

***

— Эй! Почему ты согласился на эту свадьбу? — потребовала она ответа, остановившись в тихом углу.

Он был с ней одного возраста, но спокойно принял то, что для неё звучало как приговор. Она всегда думала, что он должен жаждать свободы сильнее неё, яростнее всех сопротивляться браку… но нет.

— Я думал, ты захочешь получить ту бумагу с благословением. — сказал он, скрестив руки.
Бумага… благословение… Он ведь говорил о свидетельстве о браке?

Она чуть не задохнулась от протеста.

— Я хочу эту бумагу. Но не сейчас! — выдохнула она.

Она была слишком молода. В ней ещё звенела юность, мечты увидеть мир, путешествовать, собирать в душе города и дороги, прожить свои двадцать один ярко, свободно, широко. Если она выйдет замуж сейчас, её жизнь сузится до одного большого японского дома, где по утрам она будет провожать его на работу, а по вечерам ждать его возвращения… И каждый день будет похож на предыдущий.

Нет. Нет и ещё раз нет.

— Мицуми, я ещё столько всего не успела. Я не хочу выходить замуж вот так. — серьёзно произнесла она. — Подожди меня. Дай мне закончить то, что я хочу сделать. И тогда, я точно выйду за тебя.

Он молча смотрел на неё долгий миг.

— Если ты всё равно собираешься за меня замуж… почему не сейчас? И после свадьбы я не стану запрещать тебе жить так, как ты хочешь.»

— Это другое. Став чьей-то женой, я уже не могу делать всё, что захочу. У жены, особенно у будущей хозяйки рода Симидзу, всегда есть обязательства.»

Её упорство ранило его сильнее, чем она могла представить. Неужели быть его женой, такая уж тёмная пропасть?

Он шагнул ближе, взял её руку и поднёс к губам.

— Стань моей женой. Я обещаю, ты сделаешь всё, о чём мечтаешь. И я буду рядом, всегда.

Его слова согрели её изнутри. Она знала, если он говорит «обещаю», он не отступит ни на шаг. Но…

— Я…

— Знаешь… — перебил он тихо и снова коснулся губами её руки. — Меня тревожат слова твоего отца.

— Моего папы? Какие?

Он взял её ладонь и положил себе на живот, чуть ниже, туда, где скрывалась её пока пустая, но вдруг уже значимая тайна.

— Ты подумала о том, что… возможно, здесь уже есть наш ребёнок?

Она замерла.

— Ты хочешь сказать… ребёнок?!

— В тот раз у нас было… — напомнил он.

— Но во второй раз — нет!

Возможно ли?.. Так быстро… от одного единственного раза?..

— Не может же быть так совпало… — попыталась успокоить себя Хаохао, но голос сорвался.

Он погладил её короткие волосы.

— Так трудно просто выйти за меня? — спросил он мягко, почти болезненно. Он ведь хотел лишь одного, дать ей опору.

Сообщение Моё солнце, твой сатана – Глава 10. Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.

— Не смей спать! — звонкая пощёчина обрушилась на её щёку.

— Ай! Больно же! — даже мёртвого бы от такого подняли!

Скрючившись, она зажала щёку и резко села. Только что была одной ногой у ворот преисподней, а вместо нежности получила удар по лицу!

— Симидзу! Это ты так со мной?! Я ведь… 

Договорить она не успела, её просто затянули в крепкие руки, в такой тесный, почти мучительный объятие, что у неё перехватило дыхание.

Она почувствовала, как он дрожит.

Он… он боялся?

Боялся, что она уйдёт первой?

Какой же он милый… оказывается, у него тоже есть страх.

— Ты… ты обнимаешь меня я, конечно, рада… но… может, чуть-чуть ослабишь хватку? Ты мне сейчас позвоночник сломаешь…

Как ни неприятно портить момент, но иначе она действительно рисковала оказаться в больнице.

Он ослабил объятия, но всё равно не отпустил полностью.

— Больше… никогда так не пугай меня.

Если бы не внезапный порыв спуститься вниз и проверить, приехала ли она, он бы не успел.

И тогда… он бы её потерял.

— Поняла… — она мягко кивнула.

Его страх говорил о главном, о том, какое место она занимает в его сердце.

Получив её ответ, он поднял её на руки и понёс в дом…

***

Горячий душ наконец согрел тело. Декабрьская вода в бассейне была хоть и не ледяной, но всё равно до боли холодной. То, что она выжила после всего, настоящее чудо.

Надев приготовленный горничной махровый халат, она вытерла полотенцем волосы и вышла из ванной.

— Тебе лучше? — спросил Мицуми, сидя на краю кровати. Он тоже только что вышел из душа, волосы ещё влажные, рубашка чуть прилипла к коже.

— Гораздо лучше. У вас ванная просто чудо, — она так расслабилась, что даже выходить не хотелось. Бросив полотенце на тумбочку у кровати, Лин Хаохао села рядом с ним на свободное место.

— Точно нигде не болит? — он осторожно провёл пальцами по её влажным коротким волосам, всё ещё беспокоясь.

Болит ли… 

— Будто голова немного распирает, — она слегка потрясла ею.

Он поддержал её голову, большим пальцем мягко разминая область висков.

Как же хорошо… Она довольно пробормотала и, устроившись у него на груди, наслаждалась каждым движением. Если когда-нибудь финансовая империя Симидзу и рухнет, он точно сможет разбогатеть на массажах.

Симидзу Мицуми тихо смотрел на устроившуюся в его объятиях Лин Хаохао. Когда она рядом, ему спокойно.

— Хаохао, как ты могла так неосторожно упасть в бассейн? Раз уж знаешь, что не умеешь плавать, держись подальше от воды. 

В следующий раз он обязательно научит её плавать.

— Подскользнулась. Больше не повторится, — она закрыла глаза, лениво отвечая, и не собиралась рассказывать, что Михо толкнула её. Она ведь не специально… может, просто вспылила, рассердилась, что Хаохао «увела» у неё Мицуми. От злости и толкнула.

Потерев глаза, она зевнула: 

— Мицуми, я что-то устала. 

Сегодня случилось слишком много всего, даже её энергия не бесконечна.

Он поднялся, аккуратно уложил её на кровать и накрыл одеялом.

— Спи. Когда проснёшься, отвезу тебя домой, — Сказав это, он развернулся, собираясь уйти.

— Поспи со мной, — она потянулась и ухватила его за край рубашки.

Он резко застыл. 

— Ты хочешь, чтобы я остался?

— Одна я не засну, — несмотря на усталость, она ясно понимала, сейчас она не хочет отпускать его ни на шаг.

— Ты действительно хочешь, чтобы я был рядом? — Так близко к ней… он не был уверен, что сможет держать себя в руках.

— Да, — без тени сомнений ответила Лин Хаохао.

Мицуми нервно провёл рукой по волосам, поднял одеяло и лёг рядом.

— Спи, — он обнял её, помогая погрузиться в сон.

— Угу, — она тихо откликнулась и уткнулась носом в его плечо. Широкая грудь, крепкие мышцы, тёплый, едва уловимый мужской запах… вот она, разница между мужчиной и женщиной. Глаза её постепенно закрывались, а рука сама собой начала перебирать его пальцы.

— Мицуми, обними меня, ладно? 

Ей нравилось чувствовать его объятия.

Сильная рука обвила её талию, его подбородок лёг ей на лоб.

— Эм… можешь… обнять меня крепче, — она провела кончиком языка по пересохшим губам, а руки непослушно заскользили по его грудной клетке. Грудь у него была крепкая, рельефная, неудивительно, что он так силён. В обычные дни и не скажешь.

— Хаохао… — Мицуми нахмурился, голос стал хриплым. — Не продолжай. Иначе пожалеешь.

Она и не думала останавливаться, её пальцы то надавливали, то пробегали по коже, то совсем нагло пробирались под край его халата.

— Хаохао! — он сорвался. Одним движением перевернул их, и теперь она оказалась под ним. Он не был монахом — терпеть подобное он не мог и не собирался. Кадык дёрнулся, взгляд потемнел, стал глубоким и обжигающим.

— Ты… что с тобой? — поза была слишком двусмысленной, его руки держали её крепче обычного, его тяжесть лежала поверх неё, а в глазах вспыхивали незнакомые ей сигналы.

— Хаохао… Я ведь предупреждал, — тихо, тёмно прошептал он и опустил голову, осыпая её лицо мягкими, горячими, почти трепетными поцелуями. Его жёсткая, тёплая грудь идеально прижималась к её мягкому телу. Как будто они были созданы друг для друга. Как будто потерянное ребро наконец вернулось на своё место.

Предупреждал? О чём он?..

— Юйчэнь, ты…

Но слова застряли в горле, в одно мгновение смысл дошёл до неё.

— Я… я сегодня пережила стресс, — пробормотала она едва слышно. Мужчины, действительно, руководствуются чувствами. И трогать его из любопытства, наверное, было ошибкой…

— Я знаю, — прошептал он нежно, а сам прижался к ней плотнее. Его щёка скользнула по её коже. — Я буду нежным.

Она уже разбудила в нём и желание, и чувство, и он не хотел больше подавлять ни то ни другое.

Его пальцы мягко развязали пояс её халата. В солнечном свете он подтверждал ей свою любовь…

В воздухе разливался дурманящий аромат. Любить и быть любимым, ведь это одно целое.

***

Университет G всегда славился живостью, а ближе к сессии большинство студентов только и делали, что забивались в библиотеку, общежитие или пустые аудитории, пытаясь наверстать упущенное. Университет — не школа: здесь не бывает «исправленных» оценок. Если провалил, значит провалил. И если преподаватель не поднимет баллы в этом семестре… то этот «неуд» останется с тобой навечно.

Так что даже самые ленивые поневоле раскрывали учебники.

Но это касалось большинства, не всех.
Хотя бы потому, что к «большинству» точно не относились участники радиокружка.

— Симидзу-сан, пожалуйста, скажите хоть пару слов! — председатель радиоклуба, с микрофоном в руках, бежал следом за легендарным «Принцем-Сатаной» университета. Два других члена тащили за ними единственную дорогую аппаратуру, как святыню.

— Отстаньте, — раздражённо бросил Симидзу, даже не замедлив шаг. Они с утра его преследовали, уже полдень, а эти всё не уходят. Утомительно до тошноты.

— Всего пару слов! Сразу уйду! — председатель попытался улыбнуться подобострастно. Не по своей воле он занялся этой работой, интервьировать должны журналисты, а не радиоклуб. Но так вышло, что их признали самым «убогим» клубом года, первое место в антирейтинге.

А журнальный клуб, выпустив один-единственный номер газеты, внезапно вырвался из дна.

— Правда, только пару фраз! — он звучал так жалко, что оставалось только на колени упасть.

— Отстаньте, — повторил Симидзу тем же ледяным тоном, бросив ещё один холодный взгляд и ускорив шаг. Он не собирался тратить время на подобную ерунду.

— Симидзу Мицуми!

Звонкий, слишком знакомый голос заставил его остановиться. А председатель радиоклуба, шедший следом, моментально подобрался, о да, наконец-то появилась легендарная героиня. Может, удастся выудить что-то невероятное и устроить прямой эфир века.

— Эй, ты, с фамилией Симидзу! Стоять!»

Резко зашагав вперёд, Лин Хаохао схватила его за ворот.

— Ты… ты вчера слишком перегнул палку!

Из-за его «самостоятельных решений» она до сих пор не могла нормально ходить.

Оказалось, в книгах не врали, первый раз у девушек действительно не только кровавый, но и адски болезненный.

— Перегнул? — он посмотрел на неё, и в его узких, лисих глазах промелькнуло хищное, почти игривое сияние. Белые, длинные пальцы легко коснулись кончика её носа.

— Я помню только одно, ты начала первая.

— Ну… — она запнулась. — Пусть даже я первая! Но ты мог бы и держать себя в руках!

Обычно он холоден до неприличия, а тут вдруг стал совсем другим. Ночи дома не было, а объяснения она до сих пор не придумала.

— Держать себя в руках? Утомительно, — отмахнулся он.

— Утомительно?!

 Хаохао выпучила глаза и дёрнула его ближе. 

— Чёрт бы тебя побрал, я всё ещё студентка!

Она не была против отдать себя ему, но точно не в такой момент и не в таком возрасте.

— Вы хотите сказать… вы уже…? — в разговор вклинился визгливый, захлёбывающийся от восторга голос. Председатель радиоклуба дрожал, сжимая микрофон. Господи, он действительно слышит такие новости вживую?!

Ослеплённая злостью после вчерашнего, Хаохао только теперь заметила, что вокруг, толпа студентов, застывших как экспонаты в музее. А перед ними, сияющий идиот с микрофоном.

— Ты что, ведёшь прямой эфир?!

Одним шагом она оказалась перед председателем и вырвала микрофон у него из рук. Очень хотелось надеяться, что нет.

— Ну… ты сама уже догадалась, — расплылся он в идиотской улыбке.

Кто бы мог подумать, пару минут назад он не мог выудить из Симидзу ни слова, а теперь транслирует лучший скандал года на всю территорию кампуса.

Глядя на его счастливую до гротеска физиономию, Хаохао всерьёз подумывала потерять сознание, но вместо этого врезала ему кулаком под рёбра. Затем резко повернулась к Киёмицу:

— Почему ты меня не предупредил?!

Его инстинкты всегда работали безупречно, он не мог не заметить, что разговор транслируют на весь университет.

— Забыл, — спокойно пожал он плечами.

Скрывать он всё равно не собирался, так хоть меньше суеты.

— Забыл?!

У неё дёрнулся уголок губ.

Одним таким «забыл» он обеспечил, что теперь весь кампус знает, что произошло между ними.

А дома ей уже точно придётся слушать от брата, а затем — от родителей.

О, Господи…

Где же теперь спрятаться?

Сообщение Моё солнце, твой сатана – Глава 9. Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.

Прохладный полдень, наполненный лёгким свежим ветром, дарил редкое чувство умиротворения.

В кабинете мужчина, одетый в белый повседневный костюм MAIKE текущего сезона, сидел в итальянском кожаном кресле и невозмутимо читал «Международную финансово-торговую теорию». Он даже не подумал подняться или приветствовать гостей.

— Мицуми… — Така́мия Ёити нарушил неловкую тишину и слегка подтолкнул стоящую рядом сестру. — Михо хочет кое-что тебе сказать.

— Кое-что? — не поднимая глаз от книги, спокойно откликнулся Симидзу Мицуми. — Говори.

Её сердце болезненно сжалось. Она заранее знала, что он едва ли обратит на неё внимание… но столкнуться с этим снова было невыносимо.

— Я решила уехать из Китая и вернуться в Японию, — произнесла Така́мия Михо, стараясь держать голос ровным. Она репетировала эту фразу десятки раз — это была её последняя попытка. Если в нём осталось хоть капля чувства… он должен удержать её.

Симидзу Мицуми впервые приподнял взгляд от книги. Впервые за всё время он удостоил её прямого взгляда. Но его слова разбили остатки её надежды:

— Вернуться в Японию? Что ж, тебе давно пора.

— На этот раз… — Михо прикусила губу. — На этот раз, если я уеду, я не вернусь в Китай до твоего возвращения.

— Прекрасно, — бесстрастно пожал он плечами. Его хищные, чуть раскосые глаза были холодны и равнодушны.

— Ты… ты не собираешься меня удерживать? — сорвалось у неё громче, чем она хотела. Воспитание, этикет, гордость, всё рухнуло.

Она дала себе слово: если сегодня он не проявит ни малейшего чувства, то она полностью откажется от этой любви. Но услышав его ответ, она, отчаянно цепляясь за последнюю надежду, всё же хотела услышать подтверждение.

— А с чего я должен тебя удерживать? — с лёгкой насмешкой ответил он.

Да… почему? Женщины всегда так упорно отказываются видеть правду.

Да, почему? Он не любит её. Никогда не хотел её. Пусть она и носила эту тайную любовь к нему двенадцать лет, для него она ничего не значила.

— Я… — Она открыла рот, но слова не родились.
Она никогда не думала, что уступит сопернице, Лин Хаохао. Внешность, происхождение, воспитание — всё в ней подходило для роли жены наследника семьи Симидзу. Но… его взгляд никогда не останавливался на ней.

Она медленно закрыла рот, развернулась и направилась к двери, удерживая последние крупицы достоинства. Она — дочь рода Така́мия. Она не имеет права быть слабой.
Она уже пролила слишком много слёз из-за него. Ещё — нельзя. Ещё — не позволит себе.

Ёити посмотрел на уходящую сестру, потом перевёл тяжёлый взгляд на Мицуми, который даже не попытался скрыть равнодушие.

— Ты причинил ей очень глубокую боль, — тихо сказал он. Но одновременно он впервые увидел, насколько сильной может быть его сестра, та, что всегда напоминала хрупкий цветок плюща. И всё же в этот момент она не пролила ни одной слезы.

— И что? — равнодушно ответил Мицуми. — Если ты не хотел, чтобы я её ранил, тебе не следовало приводить её ко мне.

Кроме Хаохао, мне безразлично, насколько сильно я раню других. В этой жизни я хочу лишь одного, не причинять боли ей.

— Ты мог хотя бы сказать это мягче, — вздохнул Ёити. — Тогда Михо не пришлось бы переживать всё так тяжело.

Для него это были два важных человека: друг и сестра. Он не мог заставить друга полюбить Михо… но и смотреть на то, как она страдает, тоже не мог.

— «Мягче»? — Мицуми чуть нахмурился. — Кажется, Хаохао тоже мне это говорила…

Наверное, он действительно слишком холоден. Он никогда не понимал, как это, говорить мягко.

— А ты сам? Вернёшься в Японию вместе с Михо? — спросил Мицуми, явно не желая продолжать тему интонаций.

Ёити кивнул.

— Да. Я вернусь с ней. Я и приехал в Китай только потому, что беспокоился за неё. Теперь, когда она возвращается, и мне пора.

— Возвращаетесь в Японию…

— Да. А ты? Срок обмена уже закончился. Ты вернёшься в Тодай?

— Возможно, останусь в Китае, — спокойно ответил Мицуми. До тех пор, пока он и Хаохао не закончат учёбу. Потом, вернётся в Японию вместе с ней.

— Ты хочешь остаться?

— Да. После выпуска нам с Хаохао пора бы пожениться.

Он мог не придавать значения формальностям, но Хаохао — придавала. И ради неё… он готов был произнести любые священные клятвы перед Богом.

***

Бум!

Неожиданное столкновение плечами, и Лин Хаохао снова столкнулась у бассейна дома Симидзу с Хагония Михо.

— Ты тоже пришла к Мицуми? — Хаохао почесала затылок, не зная, что сказать.

После той встречи в ресторане слухи о её романе с Мицуми почти исчезли. Говорили даже, что Михо оформляет академический отпуск, установив рекорд самой короткой студенческой программы по обмену в истории G-университета.

Михо внимательно посмотрела на Хаохао, сжав губы.

— Да. Я приходила к Мицуми. Но… всё уже закончено. — Она подняла голову чуть выше, не желая показывать слабость.

— Понятно, — неловко сказала Хаохао и сделала шаг в сторону, собираясь уйти.

Они обе любили одного мужчину. И он выбрал Хаохао.
Хотя нельзя было сказать, что Хаохао “увела” его у Михо — их встреча произошла куда позже.

— Тогда я пойду.

Она повернулась. Но что-то красное мелькнуло у её уха — и Михо резко окликнула её:

— Подожди!

Хаохао остановилась и обернулась, недоумевая.

— Это… кроваво-красный нефрит? — почти шёпотом спросила Михо.

Кровавый нефрит — наследственная драгоценность рода Симидзу. Символ преемника семьи.

Он… подарил его Лин Хаохао?

Что это значит?

Неужели он уже сделал свой выбор?

Уже признал её будущей хозяйкой рода Симидзу… своей единственной женой?

— О, ты тоже знаешь о кровавом нефрите? — Лин Хаохао невольно коснулась мочки уха.

Конечно она знала. В детстве она бесчисленное количество раз просила его подарить ей хоть один из камней кровавого нефрита, но так и не добилась этого. С возрастом она смирилась и перестала мечтать. И вот теперь, снова видит этот камень… только он украшает другую женщину.

— Каким способом ты заставила Осами отдать его тебе? — Михо всё-таки не удержалась. Что у неё есть такого, чего нет у неё самой? Чем она смогла заслужить этот нефрит?!

— Способом? Да никаким. Я даже не успела попросить, Мицуми сам снял серьгу и надел на меня». До сих пор уши болят…

— Никаким способом… — рассеянно повторила Така́мия Михо.

Значит, так просто… так легко она получила то, о чём она сама мечтала многие годы.

Её взгляд невольно задержался на девушке перед собой: та светилась, буквально сияла счастьем и тихой сладкой радостью — как будто издеваясь над её поражением.

— Эй… ты в порядке? — Лин Хаохао шагнула ближе.
Выражение Михо действительно было странным, таким тёмным, полным обиды, почти отчаяния.

— Ты…

Резкий толчок, и Хаохао не успела договорить. В следующее мгновение её тело сорвалось назад и рухнуло прямо в воду бассейна.

— Мм… п—помогите! — она отчаянно замолотила руками, не чувствуя дна под ногами.

Холодная вода бесстыдно вливалась в нос, уши, рот. Стоило ей открыть рот, чтобы позвать на помощь, и она снова заглатывала воду. Вот оно, горькое последствие того, что она так и не научилась плавать…

— Я… — Михо вытаращилась на собственные руки, словно впервые их видела.

Она не хотела её толкать. Она вовсе не собиралась причинить ей вред. Всё произошло так быстро, что она сама не поняла — как.
— Я… я не нарочно! — выкрикнула она, будто это могло что-то изменить.

— Мм… — Хаохао захлёбывалась, барахтаясь в ледяной воде.

Да кому сейчас есть дело, нарочно это или нет?!

— Ты… г—глрр…! — она снова попыталась сказать хоть слово, но только ещё раз хлебнула воды. — Пожалуйста… п—помогите!..

Вода была до боли холодной, словно иглы впивались в кожу.

— Я… я не умею плавать! — запаниковала Михо.

Отлично. Значит, обе они, классические «сухопутные утки».

Хаохао отчаянно пыталась шевелить руками, но они становились всё тяжелее… словно к ним привязали по тысяче килограммов. Даже если Михо сейчас побежит за помощью, она уже не успеет.

Руки медленно опустились.

Дышать становилось всё труднее. Веки норовили закрыться.

Неужели всё… конец?

Теперь, когда она наконец осознала, как сильно любит его… Когда не успела вкусить эту любовь до конца… Когда только-только сдала экзамены по английскому и так и не увидела результаты… Когда ещё не насладилась премией за журнал…
Когда даже не попрощалась с папой, мамой и старшим братом…

Господи… как же хочется спать… так устала…

Она… тонет!

Михо в отчаянии металась у края бассейна. Это из-за неё… что делать? Прыгать за ней? Но она не умеет плавать! Да! Надо бежать за помощью!

Забыв о всех уроках матери и учителей о правильной походке и недопустимых больших шагах, Така́мия Михо сорвала с ног туфли на каблуках и босиком понеслась к дому.

***

— Скорее! Быстрее к бассейну! Лин Хаохао тонет! — схватив за рукав ближайшего слугу, она закричала что есть силы.

— Госпожа Лин… тонет?» — слуга на мгновение замер, затем бросил тряпку и рванул вперёд.

Но его опередила стремительная белая тень.

Человек в белом молниеносно оказался у кромки бассейна и без колебаний прыгнул в воду.

Симидзу Мицуми быстро подплыл к уже почти уходящей под воду Хаохао, крепко поймал её и поднял на поверхность, всё в одном плавном, точном движении.

— Хаохао! — он окликнул её и уложил на газон. С головы до ног мокрый, утративший всю обычную хладную элегантность, осталась только паника, страх и отчаянная торопливость.

Лин Хаохао не реагировала. Лицо мертвенно-бледное, ни капли цвета.

Не колеблясь ни секунды, он наклонился и начал делать ей искусственное дыхание, спеша, почти срываясь.
Он никогда не думал, что может потерять её.

Если исчезнет свет солнца, в аду всегда будет тьма.

Но… он уже увидел свет. Почувствовал желание. И теперь больше не мог отпустить его.

Если её не станет, останется ли он собой?

Мгновение…

Секунда…

— Дыши! Хаохао! Почему ты не приходишь в себя?!

Две…

— Кх… кх—!

Она резко выплюнула воду и медленно раскрыла глаза.

Свет… такой яркий.

Она ведь умерла?

Почему же ей так холодно?

Глаза снова тяжело опускаютя, просто хочется спать… хоть немного…

— Хаохао, не смей закрывать глаза!

Такой знакомый голос.

Она… она всё ещё слышит Мицуми? Значит… Господь к ней милостив!

Сообщение Моё солнце, твой сатана – Глава 9. Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.

Красная Ferrari рвала тишину, неслась по пустынной загородной трассе.

— М-мм… — Хаохао тихо простонала, нахмурилась, пытаясь проснуться.

Голова пульсировала болью. Она с трудом пошевелилась, взглянув в окн, пейзаж летел назад с бешеной скоростью.

Она… ведь была дома?

Разве нет? Почему…

Она повернула голову и едва не вскрикнула, увидев того, кто сидел за рулём.

— Мицуми, ты… — она только успела открыть рот, но бешеная скорость машины подкатила к горлу тошноту. Ох, ей сейчас… её сейчас вывернет!

— Стой! Останови машину! — выкрикнула она, прижимая ладонь ко рту. Если не остановить, она испачкает его машину прямо сейчас.

Резкое скрежущее торможение.

Машина послушно замерла у низких деревьев на обочине.
Лин Хаохао распахнула дверь и почти бегом рванула к кустам.

— У-уоорр… — как же отвратительно!

Когда она узнает, какой идиот додумался плеснуть крепкий алкоголь в её милое, безопасное молоко, она его убьёт!

Отпустив всё до последней капли, она медленно, шаткой походкой пошла обратно.

Симидзу Мицуми уже вышел из машины.

Стоял, прислонившись к кузову.

Лицо, белое, мраморное, будто высвеченное холодной луной.

— Эм… — холодный ветер немного остудил её пьяную голову.

У неё накопилось так много вопросов…

Почему она в его машине?

Почему он такой ледяной?

Почему он увёз её в глушь?

Почему? Почему? Почему?

И какой из всех этих «почему» задать первым?

— Ты закончила? — Мицуми медленно подошёл, голос — как вымерзший камень, без единой нотки.

— Да… — Она кивнула.

Он выглядел ещё холоднее, чем в день их первого знакомства. В нём не было привычной демонической грации, только жуткая пустота, словно из человека вынули душу. От этого варианта Мицуми ей стало по-настоящему страшно.

Инстинктивно она шагнула назад.

— Что такое? Я тебя пугаю? — Он сделал шаг вперёд, достал носовой платок и аккуратно стер следы возле её губ. Его тонкие, красноватые губы едва изогнулись.

Он улыбался.

Но она совершенно не чувствовала улыбки.

Лёд в его глазах, ледяное движение губ, это была улыбка тёмного, безжалостного сатаны, который глядит на мир сверху вниз.

Он вытирал её уголки губ так мягко… Но его движения были механическими, лишёнными тепла.

— Что с тобой сегодня? — она отмахнулась от его руки, нахмурившись.

— А как ты думаешь, что со мной? — Он убрал платок, взглянув на неё.

— Я… — ну откуда ей знать? Она же не ясновидящая!
Он никогда не объясняет, что творится у него в голове. — Тогда… почему я вообще в твоей машине? — спросила она самый простой из вопросов.

— Почему ты в моей машине? Потому что… — узкие глаза сощурились, — потому что я очень хотел тебя увидеть.

Его холодные пальцы медленно провели по её щеке.

— Почему… я влюбился в тебя? — прошептал он, будто и ей, и самому себе.

Он выглядел странно. Слишком странно.

— У тебя температура? — Лин Хаохао приложила ладонь ко лбу Мицуми.

Холод…

Ему было жутко холодно. Даже сравнивать не нужно, такой ледяной лоб не бывает у тех, кто болеет.

Он опустил её руку, почти шепча:

— Несправедливо… Почему я влюбился в тебя? 

Влюбился — и получил боль. Получил ревность — отвратительную, едкую, тяжёлую. Эта ревность наполняла его, толкая к одному-единственному желанию сделать её своей. Только своей.

— Эй! Ну спасибо! Это ещё что за «несправедливо»?! — рассердилась она. Хотела его утешить, а он… вот так!

Лин Хаохао упёрла руки в бока, надув губы. Он её любит, она его любит, и что тут может быть несправедливого?!

Он наклонился к ней, уголки губ медленно поползли вверх в тёмной, тревожной ухмылке.

— Правда? — прошептал он.

Прежде чем она успела отпрянуть, его пальцы мгновенно сомкнулись на её запястьях, прижимая их к себе, вторая рука крепко обвила её талию. Холодные губы впились в кожу на её шее, вбирая её запах, будто помечая.

Что он делает?!

Она застыла, словно её парализовало. Лишь когда резкая боль пронзила кожу, она наконец очнулась от ступора.

— Эй! Отпусти меня! — выкрикнула она, дёргаясь.

— Отпустить тебя? Разве это возможно? — его голос стал низким, почти звериным.

Он посмотрел на синеватый след на её шее и, кажется, остался им доволен. Его взгляд вспыхнул странным огнём, в ледяном свете этих глаз пылало что-то неистовое.

— Хаохао… стань моей женщиной, — произнёс он, словно вынося приговор.

Он хотел её. Только полностью обладая ею, мог бы унять жгучую боль ревности, разрывавшую его грудь. Он впервые понял, что любовь может быть такой жестокой, такой всепоглощающей, способной сжечь остатки рассудка.

— Твоей женщиной?! — она смотрела на него в ужасе, не веря услышанному.

Но он был серьёзен. Слишком серьёзен. В его глазах горели и лед, и огонь, пугающее, незнакомое сочетание.

И она тоже любила его. Она хотела представить этот момент — но через годы, после свадьбы, после слов «пока смерть не разлучит». А не так. Не сейчас. Не в такой тьме и не под этим тяжёлым, чужим взглядом.

Она забилась, пытаясь вырвать руки, но его хватка лишь крепла.

— Отпусти! — почти сорвалась она в отчаянии, мысли в голове путались.

Но он словно не слышал. Его пальцы уже проникли под её свободную домашнюю одежду… он хотел забрать её себе целиком.

Её щёки заалели, дыхание сбилось. Чёрт, он не может так… не сейчас… Она попыталась ударить его ногой, но он перехватил движение и прижал её ноги своими, полностью лишив возможности сопротивляться.

Его горячее дыхание касалось её кожи, запах лёгкого одеколона туманил мысли, заставляя сердце путаться в ритме.

Она знала, что будет дальше. Любила его — да. Но не так. Не в таком состоянии. Его холодность пугала, сердце сжималось от непонимания. Что с ним? Что заставило его так потерять контроль?

— Мицуми… пожалуйста… отпусти меня. — слова вырывались тяжело, будто через вязкую тьму.

Он не отвечал. Его ладонь скользила всё ниже, очерчивая линию её талии, задерживаясь на животе…

— Не надо! — крикнула она, голос сорвался.

Жар охватывал её тело, но сердце оставалось ледяным. Не было ни нежности, ни тепла — только отчаянная попытка доказать, что она принадлежит ему.

— Мицуми, остановись! Я… я не хочу так! Я люблю тебя… если ты тоже любишь меня… ты должен меня уважать!

Её слова прорезали воздух.

Он замер. Медленно поднял голову, и его взгляд изменился, в нём смешались шок, боль и что-то ещё, слишком глубокое, чтобы назвать.

— Ты… любишь меня? — его голос дрогнул.

— Да. Люблю. Очень. Очень сильно… — она выдохнула, почти всхлипывая. — Но я не хочу, чтобы наша любовь стала таким вот… насилием. Ты — мой единственный. Я хочу отдать тебе всё самое настоящее… но если это будет сейчас, вот так… — она сглотнула, и слёзы тихо побежали по щекам.

— Тогда эта искренность… будет уже не настоящей.

Он смотрел на её слёзы, будто впервые видел такое чудо и медленно, почти неуверенно, протянул руку. Кончиками пальцев он зачерпнул крошечную жемчужину влаги на её щеке.

— Ты плачешь… — тихо произнёс он.

Он поднёс влажный палец к губам и коснулся его языком.
Слёзы были солёными. Горькими. Вяжущими. И именно эта горечь остудила разъярённое, ревниво-больное сердце, которое он так долго не мог унять.

Он был потрясён.

Она — упрямая, сильная, сияющая, как утреннее солнце — никогда не плакала. Она всегда держалась. Всегда улыбалась. Всегда шла вперёд.

И сейчас… она плакала.

Из-за него?

Неужели он её ранил?

— Не плачь… — сказал он, отпуская её руки и тяжело вздыхая. Эти слёзы причиняли ему боль куда сильнее, чем его собственная ревность.

— Я и сама не хочу… — всхлипнула она, моргая и трогая кончик ноющего носа.

Плакать… это было так несвойственно ей. Она давно разучилась это делать, да и необходимости не видела. Слёзы никогда не были частью её характера. Но сегодня…

Она подняла ладонь, чтобы стереть мокрые дорожки, но он мягко остановил её движение.

Симидзу Мицуми обхватил её лицо ладонями.

— Не плачь, — тихо повторил он.

Он наклонился, будто что-то внутри него наконец снова стало послушным. Он коснулся поцелуями её бровей, её влажных ресниц… а затем остановился на её слезах, осторожно впитывая их губами. Одновременно он собирал обратно своё расползающееся, потерявшее контроль сердце.

Он не хотел видеть её слёзы. Не хотел снова испытывать эту чудовищную боль, раздирающую грудь изнутри. Он поклялся себе, больше никогда не довести её до этого.

— Сегодня я… был не собой, — заговорил он глухо. — Потому что увидел, как другой мужчина держит тебя на руках. И… — он прикрыл глаза, — я даже не смог совладать с этим чувством. Оно захлестнуло меня. Мне захотелось, чтобы ты принадлежала мне. Только так я надеялся успокоить себя.

Ты — единственная в моей жизни. Раз я выбрал тебя… я никогда этого не изменю.

Ты понимаешь?

Она смотрела на него, ошеломлённая.

— Ты хочешь сказать… ты так себя вёл, просто потому что видел, как меня несут? — она моргнула. — Всего лишь потому, что я напилась, и Ся Ши помог мне дойти домой?

Он кивнул, спокойно, без колебаний.

Господи…

Так он просто… ревновал?!

— Ты… ревновал? — Она не поверила своим ушам. Если да, то это была ревность масштаба природного бедствия.

— Да, — тихо сказал он. — Я ревновал. И это чувство… было почти невыносимым.

— Ты… — Она не знала, смеяться или плакать. Такое прямое признание!
От холодного, безразличного мужчины до человека, который способен ревновать… это был огромный шаг.

— Я так рада… — мягко сказала она, впервые за долгое время прижимаясь к его груди. — Если ты ревнуешь меня… значит, ты правда, правда меня любишь. И встретить тебя… было невероятной удачей. Я благодарна судьбе, что свела нас.

Он провёл ладонью по её волосам.

— Обещай мне… больше не плакать. И ещё… — он сделал паузу, будто подбирал слова, — твои чувства и твоё тело… принадлежат мне одному.

Он был жадным в любви. Он хотел её полностью. Без остатка.

— Постараюсь… — Она улыбнулась сквозь следы недавних слёз.

Для него она готова была стараться. Потому что в этом мире, наверное, не существовало другого, кто мог бы любить её так же безумно, так же сильно, так же самозабвенно, как он.

Она хотела быть с ним.

Остаться.

Навсегда.

Сообщение Моё солнце, твой сатана – Глава 8. Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.

Перед школьной доской объявлений висел огромный плакат почти во всю стену. На нём, размашисто выведенные фломастером, кричали крупные буквы: «Эксклюзивная правда о Симидзу Мицуми!»
А в правом нижнем углу, едва ли не больше заголовка, сияли три огромных и наглых иероглифа: «Новостной клуб» — настолько большие, что их можно было прочесть даже с расстояния двадцати метров.

У доски стоял импровизированный прилавок: три парты, сдвинутые вместе. Из тысячи экземпляров школьного журнала к часу дня осталось чуть больше сотни, остальные уже нашли своих покупателей.

— Босс, я всё же не думала, что Симидзу Мицуми, при том что у него уже есть девушка, будет продаваться настолько круто, — сказала Кан Мэйли, пересчитывая толстую пачку купюр.

— Это нормально, — философски ответила Лин Хаохао, попивая молоко, купленное навынос в столовой А. — В наше время красавцы на вес золота. Даже если он занят, пока нет штампа в паспорте, значит, у каждого ещё есть шанс.

Она локтем толкнула сидящего рядом У Чжань, который безмятежно спал, утратив связь с реальностью.

— Эй, господин У, просыпайся!

Ответом было совершенное, величественное молчание и неподвижность, достойная горы Фудзи.

— Я сказала, вставай! — Хаохао уже начинала злиться. Договаривались же, продавать журнал будут втроём. Почему работают только она с Мэйли, а этот товарищ разлёгся как дома?
Она потрясла его за плечо, потом громко крикнула в самое ухо.

Ноль реакции. Какая бы буря вокруг ни случилась, У Чжань твёрдо придерживался своего жизненного принципа — сон прежде всего.

— Да что за человек! — взорвалась Хаохао и в отчаянии врезала ему кулаком по голове. — В прошлой жизни он точно был свиньёй.

— Босс, забей, — лениво отозвалась Кан Мэйли, убирая пересчитанные деньги в металлическую коробку. — Его всё равно не разбудишь. Пока сам не проснётся, хоть землетрясение устрой, всё равно будет спать. То есть можно не тратить дыхание впустую, спящая свинья проснётся, только если захочет.

Она уже давно смирилась. В новостном клубе, если проиграл в жеребьёвке и попал на дежурство по продаже журнала, всё, день потерян.

У Чжаня — честь дрыхнуть, у босса — честь пить молоко. А она? Она сегодня сделала только две вещи: приклеила плакат и взяла деньги за пару купленных журналов.

— Мэйли, сколько заработали? — Хаохао наконец махнула рукой на попытки реанимировать У Чжаня и переключилась на более приятную тему — деньги.

— Вышло неплохо. Больше девяноста тысяч.

— Ого! Девяносто тысяч! В аристократической школе деньги, конечно, сами текут в руки.

— Я думаю, позже можно всем сходить в PUB отпраздновать, — предложила Хаохао.

С такой прибылью новостной клуб ближайшие месяцы мог жить беззаботно.

Кан Мэйли одобряюще кивнула, взяла одну из оставшихся копий журнала, раскрыла и хмыкнула.

— Босс, даже не думала, что ты так неплохо рисуешь. — Она кивнула на обложку.

Они обе учились на рекламе и визуальной коммуникации, и портретная графика, дело давнее и сложное. Если бы рисовала она, получилось бы, наверное, что-то или кто−то абсолютно неузнаваемый.

— Благодарю, — Хаохао без тени смущения приняла похвалу и сама взяла один журнал, рассматривая обложку.

На ней был её лучший портрет Мицуми. Она долго над ним трудилась, доводя каждую линию до совершенства.

Четверть профиля подчёркивало всё сразу, высокий нос, выразительные лисьи глаза и тонкие, соблазнительно очерченные губы.

— Красавец… — пробормотала Хаохао, отпивая молоко. — Настоящая красота.

— Да, — согласилась Мэйли. — И очень видно, что ты его действительно любишь.

Она имела в виду выражение в картине, чувства, которыми был наполнен каждый штрих. До этого она сомневалась, что босс по-настоящему влюблена в Симидзу Мицуми… но теперь сомнений не осталось. Картина выдавала это слишком явно, в ней скрывалась нежность, привязанность… почти тоска.

— Что ты сказала? — Хаохао поперхнулась молоком и закашлялась.

— Я сказала, что рисунок очень красивый, — удивилась Мэйли. — Что-то не так?

— Нет… следующую фразу скажи.

— А, следующую? «По этой картине видно, что ты его очень любишь».

— Да ладно! — она решительно фыркнула. — И где ты тут увидела, что я его люблю? — Она ещё раз потрясла головой, словно пыталась вытряхнуть из ушей странно прозвучавшие слова.

— Где? Да везде, — спокойно ответила Кан Мэйли, постукивая пальцем по обложке. — В том, как ты его изображала. Как прорисовывала черты. Как смягчила фон. И…

Она продолжала перечислять, а Лин Хаохао всё больше немела.

Любит его? Разве?

Разве можно было так легко выдать тайну сердца… простой линией карандаша?

— Мэйли… Ты правда думаешь, что я люблю Симидзу Мицуми? — голос её стал тихим-тихим.

— А ты сама не чувствуешь? — удивилась та. — Если бы не любила… откуда бы взялось столько нежности в каждом штрихе?

Любит?

Она всегда думала, что просто нравится. Но когда, когда эта лёгкая симпатия успела истончиться, утечь куда-то глубже и стать тем самым словом из одной буквы?

Наверное, в тот момент, когда он сказал, что любит её.

Когда они дали друг другу негласный, но прочный обет. Когда он надел ей на ухо кроваво-красный яшмовый камень… его камень, его знак.

Она машинально коснулась серьги: гладкой, тёплой от кожи. Рана давно затянулась, но память о боли всё ещё жила. Боль, оставленная им. Такая же дерзкая, прямая, безоглядная, как и он сам.

Да… возможно, полюбить такого человека, значит обречь себя на раны. Но если бы она не любила… разве позволила бы она его знаку так спокойно лежать у неё на теле?

— Босс? Ты чего замолчала? — Мэйли потрясла её за плечо. — Я что, такую глубокую мысль высказала, что ты подвисла?

— Н-ничего, — Хаохао схватила воздух ртом, словно только что всплыла из-под воды, и медленно выдохнула. В глазах её появился новый свет. — Просто… кажется, я наконец поняла одну вещь.

— Какую ещё?

— Я… — она улыбнулась по-новому мягко, почти ранимо, но уверенно, — я и правда люблю Симидзу Мицуми.

Так просто. 

Так ясно.

Словно кто-то распахнул окно и впустил солнце.

На солнце кроваво-красный камень сверкнул особенно ярко…

Любит? 

Если он её любимый… разве не положено любимому так чувствовать?
Разве не должен он нести эту боль за неё, как часть любви?

***

Серебристо-серая BMW мягко прорезала тёмную, густую, будто замершую ночь и остановилась у ворот дома Лин.

— Лин Хаохао, приехали, — Ся Ши слегка встряхнул задремавшую на пассажирском сиденье девушку.

— Я… дома? — Она широко, лениво зевнула, с трудом распахнув тяжёлые веки. За стеклом знакомые очертания. Да, точно… дом.

— С-спасибо… — пробормотала она, открыла дверь и попыталась встать. Ноги слушались плохо. Алкоголь всё ещё держал её, будто вязкие нити.

— Я лучше провожу, — сказал Ся Ши, лениво перекатывая во рту жвачку. Обойдя машину, он подхватил её на руки, легко, как перышко.

— Ык… — она икнула, обдав его запахом вина. Инстинктивно обвила руками его шею, чтобы не упасть. Да, в решающие моменты мужчины из новостного клуба всё же умели оказаться полезными.

— Тебе… меня носить… не тяжело? — пробормотала она.

— Нормально. — По её росту вес у неё был небольшой… хотя для обычной девушки — вполне.

Он донёс её до двери и нажал звонок.

Он вошёл с ней внутрь…

Но никто не заметил пары мрачных глаз, наблюдавших из-темноты.

Тонкая тень скользнула во двор, растворяясь в ночи.
Не издавая ни звука, фигура миновала камеры, словно знала их расположение с рождения.

Тихо… бесшумно… открыла нужную дверь.

Лунный свет падал мягко, серебристо, но даже он не мог рассеять странный холод, что исходил от вошедшего.

Она и он дали друг другу обещание.

Заключили договор, почти что контракт с дьяволом.

Но… она нарушила его, позволив другому мужчине коснуться её… обнять её руками, которые не принадлежат ему.

Симидзу Мицуми стоял у кровати, неподвижный, ледяной. Его взгляд впивался в спящую Лин Хаохао.

Рука сжалась в кулак.

В груди, там, где у обычных людей тихо бьётся сердце, у него бурлило что-то дикое.

Это… ревность?

Кто бы поверил, что он, он, холодный, расчётливый, бесстрастный, однажды почувствует эту уродливую боль. Так странно, так нелепо, другой мужчина всего лишь подержал её на руках… но этого хватило, чтобы внутри что-то сорвалось с цепи.

Он сел на край кровати.

Долго-долго смотрел на её лицо.

В мягкой ночной рубашке, с закрытыми глазами, она казалась другой, без своей ослепительной яркости, почти невинной.
Его рука медленно провела по коротким шелковистым волосам, по щеке… по глазам, по бровям, по её губам.
Губам, которые должны принадлежать только ему.

Его пальцы остановились на её губах. Холод кончиков сплёлся с тёплой бархатистостью её дыхания. Её тепло только подчёркивало его ледяную ярость.

Он хочет её.

Мысль вспыхивала снова и снова.

Слишком сильно…

Слишком болезненно.

Он хочет, чтобы она была его женщиной.

Единственной.

Его солнцем.

Солнцем, которое светит только ему.

А если его свет хоть крупицей достанется кому-то ещё…
он скорее собственноручно разобьёт это солнце.

Долго сидел так, пока в его одноликом, чуть демоническом взгляде не вспыхнуло решение.

Он поднял её, легко, уверенно. И, прижимая к груди, растворился в ночи, унося её из дома. Унося прочь, туда, где никто не увидит.

Сообщение Моё солнце, твой сатана – Глава 8. Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.

Пока она пьёт, в памяти сама собой всплывает сцена из столовой.

— Кстати, — наконец заговорила она, — то, что ты сказал той Такамия Михо в ресторане, не слишком ли было резко? Ты же мог бы помягче…

— Зачем? — он ответил коротко. — Если смысл тот же, зачем обличать вежливостью? Чётко сказать, значит избавить её от бессмысленных мечтаний. Принятие фактов, тоже навык выживания.

Она задумалась, с одной стороны, его слова дали ей ощущение победы, но с другой, причинить другому человеку боль ради собственной радости ей не по душе. Лучше правда, хоть и горькая, чем ложные надежды, упрямо повторяла она себе.

Слова-то её были верные, но…

— Ты нежалко её?

Если однажды он оборвёт её так же холодно… выдержит ли она? Вряд ли. Скорее всего, как та девушка, просто будет плакать, не в силах ничего изменить.

Симидзу Мицуми даже бровью не повёл.

— Жалко? Не жалко? Это не имеет ко мне никакого отношения.

Он не собирался тратить себя на чужие чувства.
Помимо себя… он признавал только её.

Да уж, типичный представитель школы «чисто шуйского» ледяного равнодушия. Лин Хаохао обречённо замолкла. Что толку дальше спорить? Тема жалости к другим никогда не пробьёт его броню, сколько ни убеждай.

Она быстро разделалась с гамбургером, запила остатками молока… и внезапно заметила, что Мицуми слишком пристально смотрит на её губы.

— Ты хочешь молока? — Хаохао помахала баночкой.
И правда, что ещё могло так привлекать его взгляд? Разве что он внезапно воспылал страстью к её напитку.

Он тихо усмехнулся, низко и почти насмешливо.

— Молоко?

Давно, очень давно он перестал пить такие вещи. С тех пор, как начал понимать мир, он ни разу его не касался. Но когда она пила — так увлечённо, так сладко… почему-то тоже захотелось попробовать.

— Пожалуй… да.

— Правда? Тогда я сейчас куплю! — обрадовалась она.
Странный он сегодня. Ненавидел молоко, а теперь, вот тебе. Пожав плечами, она развернулась, собираясь бежать к школьному киоску…

Но не успела сделать и шага, крепкая рука перехватила её, развернула, и в следующее мгновение она оказалась заключена в его тёплые объятия.

— Не нужно… — низкий, почти шёпотный голос Сатаны сорвался с его чувственных губ. Симидзу Мицуми обнял Лин Хаохао, слегка склонив голову, устремив взгляд на её губы, всё ещё оставшиеся с молочным налётом. То, что он по-настоящему хотел вкусить, было только это.

— Эй, ты… — она едва успела среагировать, как его язык уже коснулся её губ, и тело тут же застыло. Его дыхание окутывало лицо, язык плавно обрисовывал её губы, осторожно вкушая остатки молока, мягко раздвигая зубы, ощущая её аромат.

Долгое время они стояли так, лоб к лбу, тяжело дыша, и в его взгляде снова зажглось желание.

— С завтрашнего дня после уроков приходи ко мне домой, я буду заниматься с тобой английским, — его голос был хриплым, но в то же время ровным, он успокаивал дыхание.

— Ты будешь заниматься со мной? — Лин Хаохао вернула себе рассудок и с недоумением посмотрела на него. Его поцелуй, объятия, всё это дарило сладкое тепло, но… в школе такие действия выглядели слишком вызывающе. Она попыталась вывернуться из его объятий, но не смогла, всё ещё оставалась в его крепкой хватке.

— Да, я буду заниматься с тобой, — слегка сжимая её руки, ответил он.

— Ты справишься? — раз уж не выбраться, она решила прекратить сопротивление.

— Как думаешь? — холодно, с лёгкой насмешкой произнёс Симидзу Мицуми.

— Хм… — хотя его китайский был хорош, это не гарантировало, что с английским будет так же, к тому же, по её опыту, японцы на английском всегда говорят странно. — Пожалуй, мне лучше найти кого-то другого… может, старший брат подойдёт.

— Я учился в начальной и средней школе в США, к четырнадцати годам выучил четыре языка, — спокойно сказал он. Не желая хвастаться, но перед ней он счёл необходимым изложить факты.

— В четырнадцать лет уже четыре языка? — глаза Рин Хаохао округлились: он гений! — А сколько языков ты знаешь сейчас?

— Семь, — ответил Симидзу Мицуми. Для наследника семьи Симидзу знание многих языков, обязательное требование.

— Тогда… пусть ты будешь моим репетитором, — её глаза засверкали надеждой. Вдруг оказалось, что гений живёт прямо рядом с ней. Похоже, её шанс сдать английский в этом году резко вырос.

***

На третьем этаже, в кабинете, Лин Хаохао сидела за письменным столом, слева английский учебник, справа угольный карандаш, который она неустанно водила по белой бумаге, полностью сосредоточенная, совсем как на уроке английского.

Её чистый голос читал текст, объясняя каждое слово, но вдруг он прервался, заметив действия ученицы. Большая рука Симидзу Мицуми взмахнула и вытащила стопку бумаги справа от неё.

— Хаохао! — хмуро сказал он, глядя на рисунки. На каждой странице был он: полный рост, полурост, фронтальный или профильный портрет. — Что это ты творишь?

— Рисую твой портрет, — пожала она плечами, крутя карандаш. Такой редкий шанс запечатлеть его идеальное лицо, сложную фигуру и уникальную харизму упускать было бы преступлением.

— Но сейчас мы занимаемся английским, — напомнил он ей. Через пару недель её экзамен, а она ведёт себя так, будто ничего не происходит, и всё это время рисует его портреты.

— Я знаю, это просто так, заодно, — оправдывалась она. В любом случае, скоро выйдет журнал, а несколько портретов его, как раз годятся для обложки.

— Ты… — Симидзу Мицуми не святой, его терпению и силе воли позавидовал бы любой монах; впервые, когда он по-настоящему старался учить, результат оказался таким. Она заставляла его испытывать гнев. Неприятно, но нельзя было просто проигнорировать.

Хмм… судя по выражению лица, снова злится. Если посчитать, за последнее время он злился уже больше, чем обычно.

— Эй, я хоть и рисовала портрет, но я слушала тебя! — она не была глупой, понимала, что он рассержен, поэтому умело оправдала свои действия, чтобы показать, что может делать два дела одновременно.

Он недоверчиво посмотрел на неё:

— Subject + have(has) + past participle — какое это время? — задал он вопрос, проверяя её.

— Время? — Лин Хаохао наклонила голову, глядя на потолок. Немного помнила, но точно не могла вспомнить. — Настоящее длительное? — пробно сказала она, лишь бы угадать.

Симидзу Мицуми молчал, лишь слегка нахмурившись.

— Наверное, я ошиблась… Прошедшее длительное?

Его красивое лицо стало ещё более серьёзным.

— Простое прошедшее?

— …

— Прошедшее длительное?

— …

— Простое будущее… — видя, что его лицо почти упало в землю, Лин Хаохао сдалась, вздохнула и отставила карандаш: — Ладно, я сдаюсь, больше не буду угадывать. Даже Бог сегодня на моей стороне не стоит.

— Present perfect, — наконец сказал Симидзу Мицуми правильный ответ. Даже старшеклассники знают это время, а она, студентка университета, не знала. Неудивительно, что английский у неё не идёт.

Он достал из шкафа три подготовленных теста и протянул ей:

— Делай эти задания. Если сможешь правильно выполнить хотя бы семьдесят процентов, с экзаменом проблем не будет. — Это он составил на основе учебника, выделив ключевые моменты. С учётом того, что у неё мало словарного запаса и слабая грамматика, это был её шанс зацепиться за самое важное.

Без возражений Лин Хаохао взяла тесты, лениво подняла карандаш, и долго смотрела на первый вопрос с выбором ответа, не зная, что выбрать: A, B, C или D. Английский для неё, словно иероглифы из другой вселенной, они её знали, а она — их нет.

— Мицуми, что значит это слово? — указав на вариант А, проговорила она с зевком. Слишком утомительно смотреть на английский так долго, глаза устали, и ей вспоминалась мягкая, уютная кровать.

Симидзу Мицуми подошёл к ней, наклонился над столом и посмотрел, на какой вариант она указала.

Он действительно красив, — подумала Лин Хаохао. Красивый мужчина всегда радует глаз. Она мгновенно стряхнула с себя прежнюю сонливость и стала внимательно изучать его. Сбоку его черты казались ещё более рельефными: высокий прямой нос, изящная линия шеи… словно идеальный шедевр мастера, почти нереальная красота.

— Professional, профессиональный, специалист, — тихо произнёс он, поясняя значение слова.

— О… — кивнула она, но внимание её было уже не на словах. Она всё так же завороженно смотрела на него; так красив, что руки сами потянулись к карандашам. Ей хотелось рисовать его профиль, и казалось, что рисовать его можно бесконечно.

Один локон тёмных волос упал на щёку, в прядях блеснул красноватый оттенок.

— Эй? — будто открыв новый мир, Лин Хаохао аккуратно зачесала волосы Симидзу Мицуми за ухо. — У тебя серьги!

Долгие годы его уши были скрыты под волосами, и только сегодня она заметила маленький аксессуар. Круглое, красное, как капля крови, украшение сидело на ухе идеально, не казалось чужеродным, а напротив, гармонировало с его образом.

Симидзу Мицуми сжал губы в лёгкой улыбке, слегка устало глядя на её восторг. Если бы она столько же внимания уделяла английскому, успехи были бы ошеломляющими.

— Мицуми, — задалась вопросом она, дергая его за рукав, — почему ты решил носить серьгу?

— Это кровавый рубин, передаваемый в семье Симидзу из поколения в поколение.

— Кровавый рубин? — древнее наследие, прошедшее сквозь века, чтобы обрести этот цвет — яркий, но холодный. — Как красиво… — произнесла она искренне, наклонившись ближе, чтобы рассмотреть камень и прикоснуться к нему, наслаждаясь его гладкой поверхностью.

— Нравится? — низко спросил он, склонив голову.

— Да, не только красивый, но и загадочный. Я никогда не видела таких красных камней. Даже те драгоценности, что я видела с отцом на выставках, не сравнится по красоте, — восхищённо ответила она.

— Нравится… — пробормотал он, будто сам себе. Затем осторожно снял серьгу с правого уха.

Что он задумал? Неужели собирается подарить ей?

— Не надо снимать, — поспешно воскликнула Лин Хаохао. — Даже если подаришь, я не смогу носить. У меня нет прокола!

— Конечно, сможешь, — Симидзу Мицуми посмотрел на неё, лёгкая, почти дьявольская улыбка коснулась губ. Он осторожно обошёл хрящ, вставил серьгу в её мочку. Капелька крови медленно покатилась вниз.

— Ай! — вскрикнула она, отталкивая его, трогая больное ухо. Липкая рука напоминала о крови. — Ты что творишь? Это больно! Можно было сначала сделать прокол! Чёрт, ты думаешь, я Суперженщина, что не чувствую боли?! — выдала она целую тираду.

— Тебе не нравится? — низко спросил он у её уха, вновь обнимая её. В его голосе слышалось первобытное влечение.

— Конечно, нет! — ответила она, игнорируя его соблазнительный шепот. Кто будет наслаждаться такой болью, кроме мазохиста? Она считала себя нормальной.

— Но мне нравится… — едва слышно сказал он. Ему нравилось, что она носит его знак, что капает кровь… Он слегка коснулся её языком, пробуя кровь с мочки уха. На его безупречном лице засияло чувство одуряющей страсти, словно он вкушал самый изысканный деликатес.

«Грррр…» — Лин Хаохао инстинктивно сглотнула. Он снова делал свои странные вещи… Но в этот раз это не раздражало, напротив. Его язык постепенно снимал боль с её уха, и если бы он повторил это ещё несколько раз, она, возможно, даже смогла бы простить ему ту боль, что он ей причинил.

— Хаохао, — позвал он её, мягко, почти шёпотом.

— Что? — она всё ещё ожидала, что он продолжит свои действия.

— Ты…

— Что? — не спеша спросила она, всё ещё с затаённым любопытством.

— Пора делать твои тесты по английскому.

— …  

Боже! Она даже не ожидала, что он вспомнит об этом именно сейчас.

Сообщение Моё солнце, твой сатана – Глава 7. Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.

На уроке английского в воздухе, словно не признавая законов дисциплины, взлетел белый бумажный комок, описав идеальную дугу, он безошибочно приземлился на парту Лин Хаохао.

(Босс, как продвигаются твои отношения с Симидзу Мицуми? Смотри, чтобы Така́мия Михо не перехватила его!)

Чёрт, только не это! Лин Хаохао подняла ручку и быстро нацарапала ответ, затем ловко метнула бумажный шарик обратно. Он мягко упал на парту Кан Мэйли.

(Всё как прежде.)

(Я имела в виду в подробностях!) — снова прилетел шарик.

(Никаких подробностей!) — отписала Хаохао. Что ж, не рассказывать же подруге даже про поцелуи?

(Как это — никаких?)

(А вот так!)

Бумажные снаряды летали туда-сюда, всё быстрее и бесстрашнее, так что даже профессор Фан на кафедре уже не мог делать вид, будто ничего не замечает.

Пах!

Взмах руки и кусочек мела, выпущенный с отточенным за тридцать лет мастерством, поразил бумажный комок прямо в полёте. Тот, тихо упав, наконец обрёл покой после долгого путешествия по аудитории.

— Лин Хаохао, — профессор прочистил горло, — до выпускного экзамена по английскому остался ровно месяц. В этом году я надеюсь увидеть, как ты сдаёшь его самостоятельно.

Другими словами, на поблажки рассчитывать не стоит.

— Профессор, давайте не будем так категоричны! — она натянула ослепительно-угодливую улыбку. Конечно, она всё поняла: если бы не его «спасательные круги», английский она бы не вытянула ни за что.

— Я уверен, Лин-сан не подведёт, — произнёс профессор с ангельской добротой на лице.

— Э-э… конечно, не подведу, — сухо усмехнулась она. Судя по выражению его глаз, этот семестр придётся выгребать самой.

***

11:50

Звонок возвестил долгожданный перерыв. Лин Хао Хао, сунув учебники в сумку, махнула Мэйли на прощание и направилась к столовой корпуса А.

То, что она завалит английский, не означало, что нужно пропускать обед.

В столовой, как и ожидалось, она увидела Симидзу Мицуми, тот, как всегда, сидел у окна и пил свой неизменный чёрный кофе.

Но неожиданность ждала рядом с ним, Михо Така́мия, и мужчина, удивительно похожий на неё. Наверное, её брат, тот самый Така́мия Ёити, о котором судачила вся школа.

Симидзу Мицуми поставил чашку с кофе на стол и спокойно посмотрел на Лин Хао Хао. Сегодня в её взгляде не было обычного блеска — только лёгкая тень грусти.

— Что случилось? — спросил он, глядя прямо ей в глаза.

— Ничего. Просто… кажется, в этом году я всё-таки завалю английский, — пробормотала она и села на свободное место рядом с ним. Сложив учебники, Лин Хаохао взяла у официанта стакан свежего молока и сделала большой глоток.

— Какая ужасная успеваемость! Неужели у кого-то английский может быть настолько плох? — с тихим смешком прикрыла рот Така́мия Михо. Даже насмехаясь, она не забывала о своих безупречных манерах.

Тьфу, да что она вообще лезет! Сказано ведь было Мицуми, не ей. Лин Хаохао метнула в её сторону недовольный взгляд.

— Михо, — спокойно заметил мужчина, сидевший рядом, — мать не учила тебя, как нужно обращаться с другими людьми? — Он перевёл взгляд на Лин Хаохао и вежливо представился: — Меня зовут Така́мия Ёити, а это моя сестра Михо. Прошу прощения за её поведение.

— Извиняться не стоит, — улыбнулась Лин Хаохао, внимательно оглядывая молодого человека. Без всяких представлений она и так знала, кто он. Така́мия Ёити — обладатель очаровательного «кукольного» лица, любимец всех девушек старших курсов. — Но если бы вы согласились дать мне интервью, — прищурилась она, — это было бы просто чудесно. Гарантирую: старшекурсницы будут сметать выпуск журнала с полок.

— Я… — начал Ёити, явно намереваясь мягко отказаться, но в этот момент его перебил холодный, ровный голос.

— Не позволю.

Симидзу Мицуми холодно взглянул на Лин Хаохао. Он не хотел, чтобы её внимание задерживалось на других мужчинах. Для неё должен существовать только он.

— Почему? Это же просто интервью! Я ведь всего лишь… — начала она, но осеклась, почувствовав, как его пальцы стиснули её запястье. Боль заставила её замолчать.

Опять злится. Но сегодня ей совсем не хотелось устраивать сцену перед другими.

— Ладно, не интервью — так не интервью, — бросила она, стараясь говорить спокойно. Хотя про себя уже решила, она возьмёт интервью, а он ничего не узнает.

Его ладонь медленно ослабила хватку. Он поднял чашку и сделал глоток кофе, будто стараясь унять раздражение. Последнее время Лин Хаохао всё чаще выводила его из равновесия. Похоже, она становилась для него всё важнее.

— Мицуми, — Михо, сидевшая по левую руку от него, не желая оставаться в тени, придвинулась ближе и положила нежные руки ему на плечи. Голос её зазвучал мягко, с нарочитой сладостью: — Я уже несколько дней в Китае, но до сих пор чувствую, что мой китайский звучит странно. Может, ты найдёшь время и научишь меня правильно говорить?

— Научить тебя китайскому? — он не убрал её руки, лишь чуть скосил взгляд в сторону Лин Хаохао, ожидая её реакции.

Как же раздражает! Лин Хао Хао с шумом выпила остатки молока, вскочила на ноги и широким шагом подошла к ним. Схватив обоих, резко отстранила друг от друга.

— Эй, что ты творишь?! — вспыхнула Михо, тоже поднявшись.

— Ничего особенного, — спокойно ответила Хаохао. — Просто в Китае есть старая пословица: «Чужого мужчину не трогай».

(На самом деле, в оригинале говорилось «Не заигрывай с женой друга», но, во-первых, подругами их не назовёшь, а во-вторых, откуда японке знать все тонкости китайской мудрости.)

— Мицуми — твой мужчина?! — глаза Михо расширились. Этого не могло быть! Симидзу Мицуми никогда не позволял никому называть себя чьим-то.

— Да, — с удовлетворением кивнула Лин Хаохао. — Радует, что у тебя хоть слух неплох. — И, глядя на потрясённое лицо соперницы, она вдруг ощутила сладкое чувство победы.

— Не может быть! — выдохнула Михо, глаза её округлились от удивления.

— Почему это не может? — вздёрнула подбородок Лин Хаохао, и, даже не пытаясь скрыть торжествующую усмешку, демонстративно ткнула пальцем в сидящего рядом Симидзу Мицуми.

— Вот это, — она указала на его густые, как ночная тьма, волосы. — И это, — на глаза, в которых всегда мерцала ледяная усмешка. — И вот это, — палец скользнул к его губам, к груди под расстёгнутым воротом рубашки, к сильным плечам. — Всё это — моё! Поняла? Моё!

Каждое слово звучало как вызов, как дерзкая декларация права собственности.

Михо шагнула ближе, не обращая внимания на дерзость соперницы. Её голос дрогнул, но глаза не отрывались от Мицуми:

— Мицуми… это правда? — она почти шептала. — Скажи, что это неправда…

Она не хотела слушать никого, кроме него. Только одно его слово могло разрушить или подтвердить её надежду.

— Хаохао права, — спокойно произнёс Симидзу Мицуми. Он даже не поднял глаз на стоящую перед ним красавицу, на её заплаканное, дрожащее от обиды лицо. — Я дал ей обещание. Я принадлежу ей.

Слова звучали тихо, почти равнодушно, но в них чувствовалась непоколебимая уверенность.

— Ты… — голос Михо дрогнул. Она не хотела верить, но именно он сказал это. без колебаний, без тени сомнения.

Он действительно… произнёс эти слова ради другой женщины.

А что же она? Разве он хоть раз видел её? Хоть раз подумал о ней?

— А я? — наконец выдохнула она, едва сдерживая слёзы. — Ты ведь знаешь, я всегда любила тебя. Двенадцать лет… и никогда не переставала.

Он кивнул едва заметно.

— Я знаю. Но что с того?

Простые слова, как холодный нож. Он не отрицал её любви, просто не принимал её.

— Я всегда думала, что стану твоей женой, — прошептала она. — Что войду в семью Симидзу. Твой отец, твоя мать… они тоже этого хотели. Поэтому я не боялась, не сомневалась. Я любила тебя всем, что у меня было.

Он медленно поднял взгляд, глаза холодные, как зимняя вода.

— Мой отец? Моя мать? — усмехнулся он. — Если они так хотят видеть тебя невесткой Симидзу, пусть сами тебя и женят.

Он откинулся на спинку стула, вновь подняв чашку кофе.

— Моя жена, — произнёс он тихо, — будет только одна. Хаохао.

Он никогда не давал Михо никаких обещаний, и теперь просто напомнил ей об этом.

Слёзы, словно устав от ожидания, легко скатились по её щекам. Она ведь знала, каким холодным он может быть. Знала, и всё же слова Симидзу Мицуми ударили прямо в сердце, острыми, беспощадными, как лёд.

Глаза Михо дрогнули, и вдруг она, не в силах больше сдерживаться, прикрыла лицо руками и почти вслепую выбежала из ресторана.

— Прости. Я пойду за ней, — коротко бросил Така́мия Ёити, встал и поспешил вслед за сестрой. Он понимал, сегодня Михо получила рану, что заживать будет долго.

Мгновенно в зале воцарилась тишина. Ни звука, ни шороха, только лёгкий звон чашек где-то вдали.

— Э-э… — начала было Хаохао, подняв голову, но, сказав всего два слова, осеклась. Она ощутила десятки взглядов, устремлённых прямо на их стол. Все, студенты, официанты, даже менеджер, смотрели только на них.

Ну всё… теперь точно не высидеть.

Она тяжело вздохнула, запрокинула голову и допила остатки молока до дна.

— Пойдём, — буркнула она и, не дожидаясь ответа, схватила Симидзу Мицуми за руку.

Тот спокойно позволил увлечь себя, пока она торопливо вела его к выходу.

Хаохао лишь думала об одном, как бы поскорее уйти отсюда, прежде чем весь ресторан начнёт шептаться за их спинами. Ей не хотелось быть сегодня цирковой обезьянкой для чужих глаз.

Банка кофе из автомата, бутылка молока из университетского супермаркета и два куриных бургера, вот и весь их обед. Скромный, но, по мнению Лин Хаохао, вполне душевный.

— На, держи, твой кофе, — сказала она и швырнула банку в сторону Симидзу Мицуми.

Тот бросил на неё взгляд, в котором читалось откровенное отвращение.

— Я не пью такую гадость. — В его голосе звенело холодное презрение. Кофе, который он пил, всегда был тщательно приготовлен, с точной пропорцией воды, зёрен и времени заваривания, настоящая церемония, а не эта жестяная пародия на вкус.

— Ну и что, — не сдалась Хаохао, садясь напротив. — Конечно, это не твой «особый сорт», но не будь таким придирчивым! Это же я впервые тебя угощаю. Хоть глоточек сделай, из вежливости.

Она смущённо усмехнулась. В их отношениях расходы всегда оплачивал он, рестораны, кафе, даже случайные перекусы. А теперь, наконец, настал её черёд отплатить добром… пусть и за самую дешёвую еду в мире.

— Нет, — коротко ответил Мицуми, и, не взглянув больше на банку, с ледяным спокойствием отбросил её на землю. Металл глухо звякнул о плитку. — Возвращаемся в ресторан.

Он не стал объяснять, просто взял её за руку и потянул к университетской столовой.
Позволить ей увести себя оттуда, было ошибкой, мелькнуло в его мыслях.

— Нет, не пойду! — она упрямо встала на цыпочки и ни на шаг не двинулась. Если обратно, она снова окажется в центре всеобщего внимания; в таких условиях и сама гора деликатесов не войдёт ей в горло.

— Дай мне хоть одно разумное объяснение, — слегка раздражённо произнёс он, щёлкая пальцами. Он любит её, но не потерпит капризов; сидеть на этой лужайке и обедать, худшая из возможных трат времени.

— Объяснение? Пожалуйста. — Как я должна есть, когда на меня пялятся сто пар глаз! — достаточно простое, но, по её мнению, исчерпывающее.

— Почему это невозможно? — удивился он.

Эх, она почти забыла, что мир вокруг Симидзу Мицуми живёт по своим законам.

— Ладно, ты можешь, а я — нет, — выдохнула она. — Если ты собираешься в ресторан, то я останусь здесь. У меня ни за что не выйдет вернуться.

Тёмные, миндалевидные глаза опустились; длинные ресницы закрыли взгляд. Он отступил шаг назад и прислонился к стволу дерева.

— Ты не пойдёшь? — Лин Хаохао удивлённо уставилась на него: только что он был непреклонен, и вдруг так легко уступил?

— Нет, — ответил Симидзу Мицуми. — На этот раз я могу поступиться. Но в следующий, не рассчитывай. Я согласен один раз, не больше. Пусть это будет моё снисхождение.

— Отлично! — её лицо озарилось радостью. — Пусть хоть раз будет так. А в следующий раз я, может, снова попрошу сводить меня в A-ресторан. 

Она с удовлетворением открыла коробку с молоком и сделала большой глоток. Вкус, конечно, далёк от того, что ей подавали в ресторане, но терпимо, за последние дни её желудок привык к лучшему.

Сообщение Моё солнце, твой сатана – Глава 7. Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.

— Ты… влюбилась в Симидзу Мицуми? — Мэйли с усилием ущипнула себя за бедро. Боль оказалась вполне реальной. Значит, не ослышалась. Её босс, вечная скептичная циничка, только что призналась, что влюбилась?!

— Что, так странно? — Хаохао изогнула бровь, заметив, как подруга смотрит на неё, будто на инопланетянку.

— Э-э… нет, просто удивительно, — замялась Мэйли. — Тогда та японка, Така́мия Михо… выходит, твоя соперница в любви?!

— Спасибо, Кэп, — скривилась Хаохао. Она и сама это поняла.

Судя по всему, Михо любит Мицуми уже давно…
Значит, выходит, она та, кто вторгся и украл чужое чувство?..

***

Брат и сестра Така́мия, Така́мия Ёити и Така́мия Михо, едва поступили в университет G, как сразу вызвали там настоящий переполох.

Ёити всего за неделю возглавил рейтинг «десяти самых ярких парней кампуса», а его сестра Михо сразила всех наповал: чистая, нежная внешность, изысканные манеры, благородная осанка — всё это принесло ей титул новой «королевы кампуса», потеснив прежнюю фаворитку.

А её «роман» с «принцем-сатаной» Симидзу Мицуми стал любимой темой студенческих сплетен.

Пусть Мицуми и не делал официальных заявлений, но в глазах всех они были идеальной парой — принц и принцесса. А по сравнению с ним, с его благородством и её элегантностью, грубоватая и мальчишеская Лин Хаохао казалась… не к месту.

Какого чёрта?! Неужели всё вокруг считают, что она ему не пара?! — раздражённо думала Лин Хаохао, яростно жмякая кнопку звонка у ворот особняка Симидзу Мицуми.

Сначала она избегала его после того поцелуя, после внезапного осознания собственных чувств. Но стоило ей скрываться всего неделю, как по университету разлетелись слухи, будто у Мицуми появилась другая. И от этих слухов у неё внутри словно закипала кислая, пузырящаяся ревность.

— Ах, это вы, госпожа Лин, — поспешно открыла дверь служанка в белой униформе, вежливо кивнув.

— Где Симидзу Мицуми? — Лин Хаохао юркнула мимо неё, даже не дождавшись приглашения.

— Молодой господин в кабинете, — ответила та.

Отлично. Узнать, где он, уже полдела. Не колеблясь ни секунды, Хаохао помчалась по лестнице на третий этаж.

— Симидзу Мицуми! — её громкий голос разнёсся вместе со звуком распахнувшейся двери. Задыхаясь от быстрого бега, она встала в дверях, глядя на него. Он сидел в кожаном кресле за массивным столом, перед ним лежала толстая книга на немецком, спокойный, собранный, как всегда.

— Что-то случилось? — он поднялся, закрывая книгу. Голос прозвучал ровно, но в глазах промелькнул интерес. Та, что избегала его целую неделю, вдруг сама пришла? Любопытно. Он думал, продержится дольше.

— Я… — начала она, делая шаг вперёд, но тут в комнату ворвалась белая тень и прямо ей в руки.

— Молоко?! — Хаохао обомлела, прижимая к груди своего пса.

Молоко радостно завизжал, виляя хвостом и даже пустил пару собачьих слёз. Бедняга! Только теперь она вспомнила, что, убегая тогда, совсем забыла о нём. А он, должно быть, целую неделю страдал здесь один… Худой, несчастный.

— Ты мучил Молоко? — прищурилась она, подозрительно глядя на Мицуми.

— Нет, — холодно ответил он. — Ради какой-то собаки я не собираюсь тратить усилия.

— Тогда почему он так похудел? — возмутилась она, поднимая пса, будто предъявляя улику. — Смотри, совсем кожа да кости!

Он лениво взглянул на дрожащего зверька:

— Он просто не ел. — Голос оставался равнодушным. — Каждый раз, как я появлялся, он трясся от страха. Если бы не то, что он твой, я давно бы вышвырнул его вон.

Хаохао на миг задумалась. Ну да, судя по тому, как сейчас дрожит Молоко, неделю с ним и правда было не сладко. Учитывая, как он боится Мицуми, неудивительно, что у пса пропал аппетит.

— Ладно, допустим, ты не мучил его, — пробормотала она, ставя Молоко под журнальный столик, где тот сразу свернулся клубком.

— Я пришла, потому что хотела кое-что тебе сказать, — наконец выпрямилась она и встретила его взгляд.

— Кое-что сказать мне? — он скрестил руки на груди и подошёл ближе. — Если ты пришла, чтобы заставить меня извиниться за тот день, можешь не тратить время. Я сделал то, что хотел.

— Не в этом дело! — поспешно перебила она, заливаясь румянцем. Одно воспоминание о том поцелуе — и сердце бешено колотится. — Я пришла сказать… сказать…

Чёрт! Почему слова вдруг застряли в горле? Дома ведь всё продумала, каждое слово! Когда она стала такой неуклюжей?!

— Что ты хочешь сказать? — спросил Мицуми с лёгкой усмешкой, наблюдая, как она краснеет всё сильнее.
Он медленно протянул руку и провёл пальцами по её коротким волосам, наслаждаясь их шелковистой мягкостью.

— Я… Симидзу Мицуми… то есть… Мицуми, я тебя люблю! — выпалила она, зажмурив глаза. — Всё! Пусть будет что будет!

— Ты… любишь меня? — его рука, гладившая её волосы, на миг застыла. Он долго, пристально смотрел на неё, поражённый услышанным. Он ведь никогда не придавал значения тому, любит она его или нет. Но почему же, стоило ей произнести эти слова, в сердце вдруг поднялась волна беспокойства и, хуже того, странное, почти мучительное желание, чтобы она сказала не «нравлюсь», а «люблю»?

— Да, — она кивнула. — Люблю. Настолько, что когда я слышу о тебе и других девушках, мне будто кислота разъедает сердце.

— А ты? — её пальцы нервно вцепились в ворот его рубашки. — Что скажешь ты?

— Я?.. — он тихо улыбнулся, уголки губ тронула мягкая тень. — Я люблю тебя. Разве я не говорил об этом раньше? — его голос стал тише, взгляд – глубже. Она стояла перед ним, смущённая, порывистая, трогательная, и всё в ней казалось ему невыразимо прекрасным.

Ах да… действительно, ведь он говорил это. Просто она слишком волновалась, забыла самое главное. Она шумно выдохнула.

— Я люблю тебя, — продолжил он, — и ты должна быть моей женщиной. Разве ты забыла?

— Твоей? — она нахмурилась. — А можно без этого «принадлежать»? — ей не нравилось, когда её обозначали как чью-то собственность. — Я больше люблю быть сама себе хозяйкой.

— Вот как? — тихо спросил он, наклоняясь ближе. Его лицо оказалось совсем рядом, почти касаясь её щеки. В его глазах — холодных, узких, как клинки, — мелькнула тень, будто от невидимого облака.

Так близко… что в отражении его зрачков она увидела своё собственное смущённое лицо. Её дыхание сбилось. Слишком близко. Слишком… живо.

— Если я должна быть твоей, — выдохнула она, — тогда и ты — мой. — Она подняла голову, заставляя себя смотреть прямо в его глаза, не желая отступать.

— Твой?.. — он замер. Никогда прежде он не принадлежал никому. И никто не осмеливался требовать от него этого.

— Да! — она кивнула решительно. — Обмен должен быть честным, правда? Не может быть, чтобы только я принадлежала тебе.

Он долго, пристально смотрел на неё. Словно пытался разглядеть, не кожу, не черты лица, а самую глубину её души. Если он согласится… это будет не просто обещание, это будет клятва. Навеки. И пути назад не останется. Его пальцы легко коснулись её шеи, горячей от волнения. Он молчал.

— Эй… ну что? — она не выдержала. Его взгляд был слишком глубок, почти болезненный.

Чистая, тяжёлая тишина. Он думал. Никогда прежде не собирался связывать свою жизнь с кем-то, отдавать её в чужие руки. Но мысль о том, что она может не принадлежать ему… вызывала в груди странное, глухое отчаяние. Он не знал, что это за чувство, но оно душило.

— Ладно, если не хочешь, я…

— Хочу, — прервал он её. — Хорошо. Я — твой. Я буду рядом с тобой всю жизнь. Без сожалений. Но и ты — моя. Навсегда. Не смей меняться. — Он смотрел прямо в её глаза, произнося слова, как клятву. — Это договор. Клятва Сатаны. Без права на отступление. Ты — единственная в моей жизни.

— Это… — она растерянно моргнула. В его лице была такая серьёзность, такой холодный огонь, что её сердце сжалось. Его слова звучали, как заклинание. Слишком сильное, слишком вечное.

— Ты уже жалеешь? — он наклонился ближе, губы почти касались её уха. Голос его стал шёпотом, густым и обволакивающим. — Жалеешь, что сказала мне это? — и, вдыхая аромат её кожи, он усмехнулся едва заметно, как тень, скользнувшая по пламени.

— Я… — её голос дрогнул. Его слова звучали как клятва, как обещание на всю жизнь, слишком тяжёлое, чтобы она могла его вынести. Он любил её… а она? Сможет ли полюбить его так же глубоко, до боли, до конца? — Я думаю, всё-таки… 

— Поздно, — прервал он тихо. Голос его был низок, хрипловат, будто из самого мрака. — Слова уже сказаны, и пути назад нет.

В следующее мгновение его алые, словно запечатанные кровью губы, медленно накрыли её губы, запечатывая поцелуем, последним, нерушимым обрядом.

Да. Он любил её. Поэтому позволил себе принадлежать ей одной.

С этого момента в его мире, полном тьмы и бездны, появился ещё кто-то.

В самом сердце ада, где царила вечная ночь, зажёглось его единственное солнце.

Сообщение Моё солнце, твой сатана – Глава 6. Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.

— Выходи, — раздался тихий, холодный голос.

Симидзу Мицуми прищурился и уставился на тень за стеклянной дверью балкона.

Из-за окна стремительно скользнула внутрь высокая фигура. На красивом, почти мальчишеском лице играла улыбка, лёгкая волна чёлки падала на лоб.

— Как ты меня заметил? — лениво усмехнулся вошедший. — Я-то думал, спрятался безупречно.

Не обращая внимания на мрачный взгляд хозяина, он с самодовольным видом опустился на диван.

— Твоё дыхание, — холодно отозвался Мицуми, скользнув взглядом по небрежно развалившемуся Така́мия Ёити.

— Брехня, — фыркнул тот и, переплетя пальцы за головой, любопытно спросил:

— А кто та девушка, что только что выскочила отсюда?

Он впервые видел, чтобы какая-то женщина осмелилась ударить Симидзу и ему сразу захотелось познакомиться с ней поближе.

— Ты видел? — в безразличном голосе Мицуми прозвучала едва уловимая, почти не слышная нотка ревности. Он не мог отрицать, мысль о том, что кто-то другой заметил его «маленькую дикую кошку», ему была неприятна.

— Разумеется, видел! — Он развёл руками. — Я ведь не слепой. Стоял за стеклом, всё как на ладони. До сих пор не могу поверить, сам холодный, недосягаемый Мицуми, и вдруг… флиртует с женщиной! Я чуть с балкона не свалился от шока.

О, как же ему хотелось смеяться, женщина, которая не только не упала к ногам Мицуми, но ещё и осмелилась на него кричать!

— По твоему виду, ты, кажется, и вправду её любишь, — поддел он друга.

— Не кажется, — спокойно поправил Мицуми. — Я действительно её люблю.

Он не собирался скрывать правду, ни от себя, ни от других.

— Ты… любишь её?! — Ёити вскочил, почти взвизгнув. С тех пор как в четырнадцать лет у него «сломался» голос, он не помнил, чтобы кричал так громко.

Любовь — это слово никак не вязалось с тем демонически-холодным человеком, что стоял перед ним.

— Ты правда её любишь? — он всё ещё не верил. До сих пор думал, что Мицуми просто играет, как всегда. Они выросли вместе, наследник клана Така́мия и наследник семьи Симидзу, друзья, соперники, два хищника. И за все эти годы он не видел в нём ни капли человеческого тепла. В мире Симидзу существовал только сам Симидзу — он не впускал туда никого и сам не входил ни в чьи жизни.

— Потому что у неё глаза, как солнце, — спокойно ответил тот. — Их свет… остановил меня.

Солнце? Ёити едва не присвистнул. За всё время он не слышал, чтобы Мицуми так говорил о женщине. «Ослепительная» — какое редкое, почти поэтическое слово из его уст! Любить… потому что она сияет.

— Если ты любишь её, — голос Ёити стал серьёзным, детская улыбка исчезла, — что будет с Михо?

Имя сестры повисло в воздухе, как камень. Така́мия Михо — его младшая сестра, уже двенадцать лет влюблённая в Мицуми, с самого детства. И как брат, он не мог не спросить за неё.

— Михо? — Осами чуть приподнял бровь. — А при чём здесь она?

Он безразлично пожал плечами, на губах скользнула ленивая усмешка.

— Ты ведь знаешь, она любит тебя, — сказал Ёити тихо.

— И что из этого? — его голос был спокоен, холоден, как лёд. — Раз кто-то любит меня, я должен отвечать взаимностью?

По губам скользнула демоническая улыбка. 

— Нет таких законов.

Он не утруждал себя мыслями о чужих чувствах. Ему было всё равно, если ещё одна женщина его полюбит или если он разобьёт ещё одно сердце. В разбитости он находил особую красоту.

Тот, кто дерзает любить его, должен знать: боль — неизбежна.

Ёити тихо вздохнул, глядя на друга.

Бедная Михо.

Любовь к Мицуми — это проклятие. Сколько бы она ни любила, взамен не будет ничего.

— Через несколько дней Михо приедет сюда, поступит в университет G, — сказал он наконец, открывая истинную причину своего визита. Ради Мицуми он приложил все усилия, чтобы выбить для Михо место в G и тем самым доказал, насколько сильно она его любит.

— Она приедет?

— Да. Цель была очевидна — всё ради этого слишком красивого мужчины. И я тоже поступлю в G вместе с Михо, — добавил он. Не мог же он оставить сестру без присмотра, вот и уговорил родителей позволить ему учиться рядом.

— Ты и Михо — оба в G? — Симидзу Мицуми лениво щёлкнул длинными пальцами, будто обдумывая услышанное.

— Да. Так что, если ты и правда любишь ту девушку, что выбежала отсюда, позвони Михо и останови её. Иначе ни ей, ни этой девушке добра не видать.

Он даже не сомневался: стоит Михо узнать, что Мицуми влюблён, и все её реакции легко представить заранее.

— Зачем же мешать? — на лице Мицуми проступила кривая, хищная улыбка. — Если Михо приедет, прекрасно. Значит, у моей университетской жизни появится ещё одно развлечение. Почему бы и нет?

Тёплый осенний ветер едва колыхнул занавеску у окна, но Така́мия Ёити почувствовал внезапный холод, пробежавший по спине.

***

Почему же она краснеет перед ним — перед Симидзу Мицуми?

Лин Хаохао, подперев щёку ладонью, устроилась в мягком кресле редакции, пустой и тихой, и, глядя в голубое небо за оконным стеклом, пыталась понять, что с ней происходит.

Краснеет, сердце колотится… Эти чувства ушли от неё давным-давно, словно восемьсот лет назад, и вдруг, вчера, вернулись.
Да она ведь видела красавцев! Её старший брат, Сы Сюаньи, — настоящий идеал; а даже если взять кого-нибудь из новостников — вечно сонных, небрежных — поставь любого на улицу, и все девушки обернутся.
И всё же при всей этой «практике любования прекрасным» она растерялась перед ним. Перед этим мужчиной, чьё лицо будто собрало все опасные черты мира.

Наверное, дело не в красоте. Что-то в нём было такое, чего она не смогла понять, но что заставило её впервые за долгое время сбиться с ритма.

Причина, пожалуй, крылась в самом Симидзу Мицуми — его двусмысленные, будто нарочно вызывающие движения играли не последнюю роль. Но это точно не они тревожили её по-настоящему. Она вдруг поняла, что вовсе не чувствует отвращения к его прикосновениям. Только смущение.

Боже! Неужели с ней и вправду такое несчастье, она влюбляется в этого демона, который с лёгкостью может довести её до белого каления?

Да ведь ещё до того, как она к нему хоть что-то почувствовала, он уже доводил её до состояния «хочу убить». А если теперь она его полюбит — как же быть? Живой из этого не выйдет, точно!

Щёлк.

Дверь редакции распахнулась, оборвав её сумбурные мысли. На пороге появилась женщина, белокожая, словно фарфоровая кукла, плавно вошла внутрь. От неё исходило тихое, благородное сияние; черты лица были до того нежны, что даже у другой женщины могло перехватить дыхание. Фигура, будто высчитанная по золотому сечению.

На фоне такой красоты Лин Хаохао почувствовала себя чуть ли не мужчиной.

— Простите, здесь работает Лин Хаохао? — Голос незнакомки был лёгким, как весенний ветер, развивающий иву. Хотелось слушать и слушать, если бы не одно «но»: её путунхуа звучал так странно, будто слова преломлялись в воздухе.

— Вы ищете Лин Хаохао? — Хаохао поднялась, подошла ближе. Странно. Она точно бы запомнила, если бы когда-то встречала такую красавицу.

— Да, — мягко кивнула женщина. Это была Така́мия Михо. Она пришла увидеть ту, о ком ходили слухи, девушку, из-за которой Мицуми нарушил своё правило и впервые связался с женщиной.

С детства Михо любила его. Хоть он никогда не давал ей ни обещаний, ни надежды, она верила, если он не любит её, значит, не полюбит и никого другого. Пусть не отдаёт сердце, но хотя бы тело принадлежит только ей. Она лишь должна быть рядом, ждать, хранить. И когда-нибудь он всё-таки обернётся к ней, станет её домом, её опорой.

Но стоило ей выйти из самолёта, как она услышала: Мицуми встречается с женщиной. Новость ударила, будто пощёчина. И вот, не заглянув даже в кабинет директора, она сразу направилась в редакцию, чтобы увидеть соперницу своими глазами.

— Её нет? — Михо окинула взглядом пустой зал, потом обернулась к высокой девушке, в которой легко можно было угадать модель.

— Эм… она… — начала Хаохао, но не успела договорить.

— Вы ведь работаете здесь? Значит, знаете Лин Хаохао? — не дав ей вставить слова, спросила Михо.

— Конечно, знаю, я… — Лин Хаохао едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Если уж она не знает Лин Хаохао, то кто тогда знает?

— Тогда скажите, какая она? — спросила Михо с нетерпением. Это был главный вопрос, ради которого она пришла.

Хаохао удивлённо посмотрела на красавицу, что едва доходила ей до плеча.

— Какая она?.. — странный вопрос. Никогда прежде никто не спрашивал у неё о ней самой.

— Она красивая? — Голос Михо чуть дрогнул. Если та женщина окажется красивее… значит, она проиграла по-честному.

— Красивая? Не припомню, чтобы кто-то так говорил, — лениво ответила Хаохао. — Разве что — симпатичная, да и то в шутку. До «красивой» далеко.

— А умна ли она? Или… у неё особое обаяние, своя аура? — спросила Михо, наклоняясь вперёд, будто каждый ответ был для неё жизненно важен.

— Похоже, что и того нет, — произнесла она. — По учебе, кроме физкультуры, у неё всё летит как-то низко, иностранные языки особенно печальны. Профессор часто вздыхает и сокрушается, мол, на пороге же пенсии столкнулся с таким студентом; кажется, его оставшийся волос на голове вот-вот сгинет. А уж про «аристократическую» манеру, кто знает её, тот развеселится до слёз, если сказать, что у неё есть благородная, классическая грация, все знакомые непременно лягут под стол от смеха.

— Ну тогда… — Михо хотела задать ещё вопрос, но дверь редакции снова распахнулась, прервав её.

Кан Мэйли уверенно подошла к Лин Хаохао и вручила ей толстую пачку бумаг: 

— Босс, это те материалы по Симидзу Мицуми, которые вы просили разобрать. — Какая досада: Мэйли опоздала в бегах и попалась главреду; теперь ей пришлось несколько дней таскать очки в подпухших «панда»-глазах, приводя в порядок собранный Лин материал, и портить тем самым свою аккуратную внешность.

— Ты уже всё рассортировала! — Лин Хаохао приняла документы с сияющим лицом. Всё необходимое, похоже, оказалось в руках: и фотографии Мицуми (той самой, что она добыла из досье у ректора, маленькая фото-вклейка), и прочие записи. Ещё пара недель и выпуск рекламного номера точно окупится; тогда редакция взлетит, и она сама сможет шмыгнуть перед старшим братом и Сы Сюанъи с самодовольной улыбкой.

— Досье Симидзу? — Михо, глядя на Мэйли и прищурив глаза, тихо спросила: — Вы — Лин Хаохао?

— Я — Лин Хаохао? — переспросила Мэйли с недоумением, только теперь заметив новую посетительницу. Разве не прямо перед ней стоит босс? Почему она спрашивает, Лин Хаохао она?

— Босс, вы ей ещё не сказали? — Она спросила Лин Хаохао, которая, сияя от восторга, листала документы в руках.

— Сказать что? — Её внимание по-прежнему было приковано к заполненным документам.

— Скажи ей, что ты Лин Хаохао. 

Неужели ей действительно нужно было что-то объяснять? Кан Мэйли почувствовала, как у неё начинает болеть голова.

— Она Лин Хаохао?! — не веря собственным ушам, и ткнула в неё пальцем.

— Да, я — Лин Хао Хао, — спокойно подтвердила та, отложив бумаги на стол. — В этом нет ничего удивительного.

— Ты и правда встречаешься с Мицуми? — спросила она. Может, это всего лишь пустая сплетня?

— Мицуми? Симидзу Мицуми? — переспросила Лин Хаохао.
Так вот зачем эта красавица пришла, из-за него. Неудивительно, что, едва войдя в редакцию, она сразу назвала её имя. Всё-таки именно Хаохао считалась нынешней девушкой Симидзу Мицуми.

— Да, мы встречаемся, — спокойно ответила она. — И об этом знает вся школа.

Похоже, она наконец нашла нужного человека. Та изящно откашлялась:

— Я — Така́мия Михо, приехала из Японии. Мы с Мицуми выросли вместе, — она чуть улыбнулась. — Не знаю, что между вами происходит, но я хочу, чтобы ты больше не подходила к нему.

Её голос был мягок и мелодичен, но за этой мягкостью прятался холод, совершенно не вязавшийся с выражением милого лица.

— Ты хочешь, чтобы я держалась подальше от Мицуми? — Хаохао моргнула. — Это что, сцена из мыльной оперы? Та самая, где законная жена предупреждает любовницу? Так выходит, я — та самая «другая женщина»?

— Именно. — Михо кивнула с безупречной грацией.

— А я, кажется, не хочу поступать по-твоему. — Хаохао лениво почесала ухо и сказала с невозмутимым видом.
Раньше она, возможно, и согласилась бы: всё, что нужно для статьи, уже собрано, зачем продолжать терпеть этого заносчивого демона? Но теперь … всё изменилось. Похоже, она — влюбилась.

— Ты!.. — брови Михо сдвинулись, взгляд потемнел. В Японии никто никогда не осмеливался так пренебрегать её словами.

Она резко развернулась и, чеканя шаг, вышла из редакции. Если так, она просто заберёт Мицуми обратно. В конце концов, она гораздо красивее этой грубоватой девицы. А значит, он должен принадлежать ей.

— Эй, босс, — протянула Кан Мэйли, глядя на распахнутую дверь. — Почему ты не согласилась? Раз уж всё нужное для статьи собрано, самое время бросить Симидзу Мицуми.

— Теперь всё по-другому. — Хаохао хлопнула по папке с документами и убрала их в ящик стола.

— По-другому? Что именно?

— Потому что я, кажется, влюбилась в него. — Голос её прозвучал тихо, почти смущённо.

Сообщение Моё солнце, твой сатана – Глава 6. Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.