Сяо Юй прождала долгое время, прежде чем узнала, что день, высчитанный Циньтяньцзянем, наступит лишь через два года на Середину осени.

Подперев подбородок ладонью, она смотрела на ветку абрикоса, склонившуюся под карниз, и медленно улыбнулась. Два года так два года.

Пятнадцатый день восьмого месяца двадцатого года правления под девизом Цзяю — само звучание сулило доброе предзнаменование.

Вёсны сменялись осенями, время утекало подобно воде.

В мгновение ока настала осень двадцатого года Цзяю.

Пятнадцатым днем восьмого месяца прибывшую в спешке из Янчжоу Шэнь Ичжэнь еще с утра Гуй-момо пригласила во дворец Куньнин, чтобы та вместе с Императрицей Ци помогла Сяо Юй с туалетом.

Выход принцессы замуж сам по себе был великим событием для императорского двора.

В этот день всем придворным чинам было дозволено не являться на аудиенцию. Вместо этого они провожали принцессу Линьчжао у ворот Нэйхуамынь.

С наступлением благословенного часа инспектор-цензор Дучаюаня Гу Чанцзинь, следуя за церемониймейстером, совершил у ворот Нэйхуамынь обряд тройного преклонения колен и девяти земных поклонов, лично встречая гунчжу Линьчжао.

Императрица Ци и Шэнь Ичжэнь смотрели, как церемониймейстеры помогают Сяо Юй подняться в дворцовый паланкин, и их глаза постепенно наполнялись слезами.

Их Чжао-Чжао сегодня начинала новую жизнь.

Торжественное шествие величественно расчищало путь впереди. Сидя в алом дворцовом паланкине, Сяо Юй тоже втайне смахивала слезы.

Поместье фума на улице Чжуцюэ, дарованное самим Императором Цзяю, было огромным. Именно здесь вечером должен был состояться пир Девяти чаш. Собралась вся знать Шанцзина, и после бесконечной смены чарок не прошло и двух шичэней, как Гу Чанцзинь до краев наполнил живот жёлтым отваром.

Когда его, с затуманенным взором, ввели в покои новобрачных, Сяо Юй было очень больно на него смотреть.

Выжимая платок и протирая ему лицо, она с досадой произнесла:

— Императорский брат и а-сюн ясно говорили, что будут пить вместо тебя, чтобы никто не смог тебя напоить!

Стоило ей замолчать, как мужчина, который, казалось, пребывал в беспамятстве от хмеля, тихо рассмеялся.

Услышав его смех, Сяо Юй сорвала платок с его лица:

— Гу Юньчжи, ты притворялся?

Гу Чанцзинь глухо отозвался «угу», не став объяснять ей, что сегодня без этого было никак не обойтись.

Его Величество самолично велел чиновникам не расходиться, пока все не охмелеют, а на деле молчаливо дозволил им споить новоиспеченного фума, дабы учинить ему устрашение при сошествии с коня*.

*Устрашение при сошествии с коня (下马威, xià mǎ wēi) — демонстрация силы или суровости в самом начале отношений для предупреждения возможного неповиновения.

Наследный принц и Сяо Янь ничем не могли помочь, а сам он не вправе был отказывать, поэтому оставалось лишь прикинуться пьяным.

Увидев его ясный взгляд, Сяо Юй не удержалась и ущипнула его за руку, ворча:

— А я-то напрасно сердилась.

Она уже сняла фениксовый венец, переоделась в свадебные одежды и совершила омовение. Даже от её рукавов исходил нежный аромат.

Гу Чанцзинь увлек её на ложе и, нависнув сверху, вдохнул сладостный аромат её волос.

— Если бы я не притворился пьяным, то этот банкет мог бы затянуться до самого рассвета.

Его влажное и горячее дыхание заставило Сяо Юй замереть, а сердце учащённо забиться.

Последние два года оба они были в делах. Он только ради расследований пять раз покидал столицу, отсутствуя по три-четыре месяца. В каждый свой приезд он обличал толпу продажных чинуш, отчего для многих стал бельмом на глазу.

Но в Шанцзине никто не осмеливался и пальцем его тронуть.

Все знали, что этот молодой юйши — избранный принцессой Линьчжао фума, к тому же пользующийся благосклонностью наследного принца Сяо Ле. Пойти против него означало вражду со всем родом Сяо.

Сяо Юй частенько тайком выбиралась из дворца, чтобы повидаться с ним.

Каждое их свидание не обходилось без нежностей, но дальше объятий и поцелуев дело не заходило.

Этот мужчина обладал завидным терпением.

Но чем больше он сдерживался, тем сильнее Сяо Юй любила поддразнивать его, пока он, сцепив зубы, не шептал: «В будущем я с тобой посчитаюсь».

Теперь же, когда они наконец сочетались браком и настала пора брачной ночи, пришло время взыскать прежние «долги».

Горячее дыхание мужчины у самого её уха становилось всё более прерывистым и тяжёлым.

В глазах Сяо Юй заблестела влага, подобная колыханию весенних вод под шестом лодочника.

Свечи «Дракон и Феникс» на высоком столе таяли пядь за пядью, роняя одну восковую слезу за другой.

***

После того как Гу Чанцзинь взыскал свой долг, Сяо Юй чувствовала себя так, будто все её кости разобрали по частям — тело стало настолько немощным, что не было сил даже поднять руку.

Не обращая внимания на липкость во всём теле, она сомкнула веки и тут же провалилась в сон.

Сквозь забытьё ей пригрезилось, будто она оказалась в даосском храме и, подняв голову, взирает на милосердные лики Трёх Чистых.

Снаружи кружили хлопья снега, и она услышала собственный шёпот:

— Небо и Земля мне свидетели, да внемлют моему почтению Три Чистых. Если Гу Юньчжи ради меня, Шэнь Шу, отдал всё, чтобы я могла вернуться в этот мир вновь, то и я, Шэнь Шу, пожертвую всем, лишь бы в следующей жизни быть подле него. В будущей жизни Шэнь Шу не только станет любить и оберегать его, но и вновь пребудет его женой. Она продолжит его род и родит дитя, похожее и на него, и на неё саму.

Едва сорвалось последнее слово, Сяо Юй открыла глаза.

В окнах забрезжил рассвет, а в алом пологе кровати было тепло и сладостно.

Не было ни вьюги, ни божественных Трёх Чистых.

Её крепко обнимал её Гу Юньчжи.

Тонкие пальцы Сяо Юй коснулись его лица, очерчивая брови и глаза. Гу Чанцзинь перехватил её ладонь и хрипло спросил:

— Что случилось?

— Гу Юньчжи, — промолвила Сяо Юй, — обними меня крепче.

Гу Чанцзинь приоткрыл глаза, глядя на неё, и тут же с силой сжал в объятиях, словно желая полностью слиться с ней.

Прислушиваясь к биению его сердца, Сяо Юй вновь смежила веки и пробормотала:

— Тебе придётся постараться, я хочу родить ребёнка, который будет похож и на тебя, и на меня.

Гу Чанцзинь открыл глаза, и сон окончательно покинул его. Взглянув на её иссиня-чёрную макушку, он с улыбкой отозвался:

— Хорошо.

С этими словами он прижал её к постели и, склонившись к самому уху, легонько прикусил его:

— Начнём стараться прямо сегодня.

— Ой! — вскрикнула Сяо Юй и шутливо возмутилась: — Гу Юньчжи!

Гу Чанцзинь накрыл её губы своими.

В покоях царила весенняя уютная атмосфера, а снаружи сияло яркое осеннее солнце.

Настал ещё один ясный день.

Сообщение Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Глава 429 появились сначала на Asian Webnovels.

— Императорский брат позволил мне выйти только на один шичэнь, и люди, посланные за мной, скорее всего, скоро будут здесь. — Сяо Юй сидела на столе, слегка болтая ногами. — Гу Юньчжи, пока они ещё не пришли, разве мы не продолжим целоваться?

Говоря подобные слова, она ничуть не смущалась.

Ей нравилось целоваться с ним, и было очевидно, что ему это тоже нравилось.

Не успел Гу Чанцзинь ответить ей, как снаружи послышались шаги. Кто-то постучал в дверь и произнёс:

— Принцесса, наследный принц просит вас пожаловать.

На лице Сяо Юй отразилось сожаление. Она обменялась взглядом с Гу Чанцзинем и вдруг снова улыбнулась:

— Я слышала, в столице многие положили на тебя глаз и хотят сделать тебя фума, оседлавшим дракона. Теперь, когда ты поцеловал меня, ты мой человек, и никто не сможет отнять тебя у меня.

С этими словами она спрыгнула со стола, подняла шёлковый фонарь и, приподнявшись на цыпочки, коснулась губами уголка рта Гу Чанцзиня.

— Я приду к тебе завтра, хорошо? — нежно прошептала она.

Кадык Гу Чанцзиня дёрнулся.

— Хорошо.

Получив утвердительный ответ мужчины, Сяо Юй, вполне довольная, покинула переулок Иньхуай.

После банкета чиновники обычно могли отдыхать три дня. Однако Гу Чанцзинь не мог больше ждать и на следующее утро отправился в Восточный дворец, чтобы просить аудиенции у Сяо Ле.

В своё время в префектуре Цзинань Сяо Ле сказал, что тот совершил великий подвиг, и собирался просить Императора Цзяю наградить его, но Гу Чанцзинь отказался. Однако сегодня он собирался взять свои слова обратно.

В кабинете Сяо Ле отложил доклад, который держал в руках, и с улыбкой спросил:

— Юньчжи, для чего тебе понадобилась та заслуга?

Гу Чанцзинь сложил руки в приветствии:

— Нижайший слуга хочет просить у Государя императорский указ о даровании брака.

— О? — Сяо Ле спросил об этом, прекрасно зная ответ. — Какая же гунян оказалась столь удачливой, что привлекла твоё внимание?

Гу Чанцзинь:

— …

Он склонился ещё на полцуня ниже и произнёс:

— Нижайший слуга просит дозволения взять в жёны принцессу Линьчжао.

Когда Сяо Ле привёл Гу Чанцзиня во дворец Цяньцин на аудиенцию к Императору Цзяю, Сяо Юй во дворце Куньнин как раз объясняла Императрице Ци, почему не вернулась во дворец прошлой ночью.

Сяо Ле изначально нашёл для неё предлог, чтобы скрыть правду, но разве это возможно с Императрицей Ци? Её собственная дочь, едва вернувшись во дворец, поспешно ушла снова. Это явно указывало на некое срочное дело.

Сяо Юй поняла, что скрыть это не удастся, и не стала больше таиться, честно признавшись:

— Чжао-Чжао ходила подыскивать себе фума, и это чжуанъюань нынешнего года, Гу Чанцзинь.

Выслушав это, Императрица Ци почувствовала, как дыхание перехватило в груди. Она как раз собиралась отчитать дочь, когда Гуй-момо внезапно отодвинула занавес и вошла:

— Ваше Величество, наследный принц отправился во дворец Цяньцин.

Императрица Ци приподняла бровь:

— Наследный принц пошёл во дворец Цяньцин один?

— Нет, за ним следовал ещё один человек…

Прежде чем Гуй-момо успела договорить, глаза Сяо Юй, сидевшей на расшитом табурете, блеснули. Она быстро встала и сказала:

— Мухоу, Чжао-Чжао посмотрит для вас, кого императорский брат привёл во дворец. — Не дожидаясь ответа Императрицы Ци, она поспешно вышла.

Императрица Ци:

— …

Император Цзяю смотрел на коленопреклонённого молодого человека. Он вспомнил, как много лет назад этот человек так же, как и сегодня, с серьёзным видом пришёл к нему просить императорский указ о даровании брака.

В тот раз этот негодяй скрыл личность Чжао-Чжао и нагло выманил у него указ. А на этот раз…

Император Цзяю покрутил нефритовое кольцо на пальце и мягко спросил:

— Ты говоришь, что хочешь взять в жёны принцессу?

— Да. — Прямые, словно весенняя сосна, плечи Гу Чанцзиня медленно склонились, и он отвесил гулкий поклон, коснувшись лбом пола. — Ваш слуга уже давно питает нежные чувства к принцессе Линьчжао.

Император Цзяю промолчал.

Когда в прошлом году Ци Чжэнь сказала ему, что у Чжао-Чжао появился возлюбленный, он сразу догадался, что это наверняка был этот мальчишка.

После прибытия в столицу этот сорванец повсюду расспрашивал о гунян по имени Шэнь Чжао, и именно Император препятствовал ему, не давая раздобыть даже одной чешуйки или половины когтя¹ информации. Иначе, учитывая сообразительность этого малого, он бы давно догадался о личности Чжао-Чжао.

Император Цзяю на самом деле не собирался разгонять палками пару мандаринок, да и с характерами этих двоих, даже если бы он захотел пустить в ход палки, у него бы не хватило способностей.

Однако Чжао-Чжао пробыла рядом с ним и Ци Чжэнь всего шестнадцать лет, и ему не хотелось выдавать её замуж так рано.

Император Цзяю уже собирался отказать, когда в главный зал внезапно вбежала тонкая фигура.

— Я согласна! — Сяо Юй приподняла подол юбки и, слегка запыхавшись, произнесла: — Фухуан, на просьбу Гу-чжуанъюаня взять в жёны принцессу Чжао-Чжао согласна.

У Императора Цзяю дёрнулся уголок лба, и он поднял глаза на торопливо вошедшую юную гунян. Он, как отец, ещё не дал согласия, а она ответила столь поспешно.

Сяо Юй краешком глаза взглянула на Гу Чанцзиня и, изогнув уголки губ, сказала:

— Фухуан, даже если бы Гу-чжуанъюань не пришёл, Чжао-Чжао сама бы сегодня просила вас составить для неё императорский указ о даровании брака.

Она посмотрела на Императора Цзяю и серьёзно добавила:

— Я ждала его очень долго.

Император Цзяю замер в оцепенении.

Чжао-Чжао говорила об ожидании после их расставания на горе Фуюй осенью прошлого года, но для ушей Императора Цзяю эти слова значили гораздо больше, чем просто ожидание длиной в полгода.

Император Цзяю вздохнул про себя и распорядился:

— Позовите главу Лю.

Глава Лю был главой Циньтяньцзянь (Императорская астрономическая обсерватория), и это означало, что Циньтяньцзянь должна будет высчитать благоприятный день и удачный час.

Сяо Юй обрадовалась и торжественно совершила великий поклон:

— Благодарю вас, Фухуан.

Император Цзяю бросил на неё взгляд и позвал Ван Дэхая, чтобы тот сопроводил Сяо Юй обратно во дворец Куньнин.

1. Одна чешуйка или половина когтя (一鳞半爪, yīlín bànzhuǎ) — разрозненные фрагменты или крохи информации. ︎

Сообщение Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Глава 428 появились сначала на Asian Webnovels.

Улыбка на губах Сяо Юй стала ещё шире, и она сделала ещё один шаг вперёд.

Между ними осталось расстояние всего в две руки — не слишком близко, но и не так далеко, — достаточное, чтобы чувствовать дыхание друг друга.

Запах вина от него был слишком сильным.

Можно было догадаться, что этой ночью его изрядно напоили. Уходя из дома, следовало велеть кухарке приготовить чашу отвара, снимающего хмель.

— У меня два имени: одно — Шэнь Чжао, другое — Сяо Юй. Шэнь Чжао — это имя, которое я взяла в честь приёмной матери. Когда я покидаю Шанцзин и странствую, мне нравится пользоваться им, чтобы не навлекать лишних хлопот, — Сяо Юй, склонив голову, улыбнулась. — Гу-чжуанъюань, я и Шэнь Чжао, и Сяо Юй, а значит, я не обманывала тебя, используя ложное имя.

Сяо Юй…

Самая благородная принцесса Линьчжао Великой Инь.

Гу Чанцзинь хранил молчание.

В комнате на мгновение воцарилась тишина.

Сяо Юй внезапно позвала:

— Гу Чанцзинь.

— М-м.

— Испугался?

Гу Чанцзинь нахмурился:

— Чего пугаться?

Едва слова сорвались с губ, он понял, что она спрашивала, не страшит ли его её происхождение и не боится ли он связываться с ней, принцессой Линьчжао.

То, что она пришла сюда ночью, сказав, что не может дождаться завтрашнего дня, на самом деле было ясным признаком того, что она раскрыла ему своё сердце.

А то, что он, вопреки всему, остановил её во время торжественного выезда чжуанъюаня по императорской улице и велел ждать его, было достаточным доказательством его чувств к ней.

Он ей нравился.

Она ему тоже.

Но она не знала, что его чувства к ней были больше, чем просто симпатия.

С тех пор как они расстались у горы Фуюй, он почти каждую ночь видел её во сне. Сцены в тех снах были неясными, но в них всегда были они вдвоём.

Вчера она снова ему приснилась. Приснилось, как они вдвоём правят лодкой с чёрным навесом, заплыв в пруд, поросший лотосами. Летняя вода была подобна бирюзе. Она очистила сладкое семя лотоса, вложила ему в рот и спросила: «Гу Юньчжи, сладко?»

Сладко.

Невероятно сладко.

Когда Гу Чанцзинь проснулся и увидел пустую комнату, чувство одиночества пронзило его до мозга костей.

Он всегда был человеком сдержанным и рассудительным. То, что он так тосковал и грезил о девушке, которую видел лишь однажды, казалось необъяснимым даже ему самому.

— Не боюсь, — сказал он. — Я не боюсь.

Разве мог бояться тот, кто осмелился остановить её во время торжественного выезда и запретил ей уходить?

Сяо Юй с сияющей улыбкой произнесла:

— Не беспокойся, даже если в будущем ты станешь моим супругом, ты всё так же сможешь воплощать свои стремления. Тебе не придётся отказываться от своих помыслов из-за женитьбы на мне. Я смогу убедить отца.

Она сделала ещё шаг и тихим голосом добавила:

— Можно я буду называть тебя Гу Юньчжи? А ты называй меня Чжао-Чжао.

С тех пор как она встретила его, у мужчины из её снов появилось лицо. Его брови, глаза и губы были в точности как у него, даже голос совпадал. Тот человек во сне звал её «Чжао-Чжао».

Едва прозвучало имя «Гу Юньчжи», зрачки Гу Чанцзиня резко сузились, сердце забилось часто, а дыхание сбилось.

Этот её шаг был широким, и расстояние между ними мгновенно сократилось настолько, что, казалось, биение сердец уже невозможно было скрыть.

Одинокие мужчина и женщина в одной комнате… Она шаг за шагом теснила его, ласково называя по взрослому имени и требуя, чтобы он звал её ласкательным именем.

Атмосфера была одновременно нежной и пьянящей.

Глядя на её лицо, прекрасное, словно цветы персика, Гу Чанцзинь хрипло спросил:

— Принцесса полагает, что я — Лю Сяхуэй¹?

Сяо Юй замерла, и в тот миг, когда она подняла на него взгляд, её талию крепко обхватили. Небо и земля пошли кругом, и вот она уже сидела на письменном столе позади неё.

Гу Чанцзинь упёрся руками по обе стороны от неё, склонился и, впиваясь взглядом в её глаза, продолжил:

— Чжао-Чжао, я не Лю Сяхуэй.

С этими словами его горячие, пахнущие вином губы накрыли её губы, а язык стремительно проник внутрь.

Сяо Юй ощутила вкус вина, которое он пил этой ночью, а он почувствовал вкус сладости, что съела она.

Лёгкая сладость, лёгкое опьянение.

Сяо Юй закрыла глаза и, обхватив руками его шею, неумело, но страстно ответила на поцелуй.

В тишине скромной обители они целовались, забыв обо всём на свете.

Это была всего лишь их третья встреча, но им казалось, будто они знают друг друга на протяжении трёх жизней и трёх миров².

И сколько бы раз всё ни начиналось заново, жажда друг к другу в их крови никогда не ослабевала.

На тыльных сторонах рук Гу Чанцзиня, упиравшихся в край стола, вздулись вены, выдавая его сдержанность и внутреннее напряжение.

Покрытый красным лаком стол слегка пошатывался от этого напора.

Он знал, что нельзя продолжать этот поцелуй. Он высвободил свой язык, намереваясь выпрямиться, но она крепко обнимала его за шею, не отпуская и не позволяя остановиться.

Его воля, хрупкая, словно из бумаги, вмиг рассыпалась. Он снова склонился к поцелую, лаская её веки, мочки ушей и тонкую, нежную шею.

Спустя неизвестно сколько времени Гу Чанцзинь внезапно отнял руки от стола и отступил на шаг.

Сяо Юй открыла затуманенные глаза и посмотрела на него.

Её губы слегка припухли, а на щеках играл малиновый румянец. При виде этого кровь Гу Чанцзиня снова закипела.

Он отвёл взгляд и хрипло спросил:

— В воротах дворца уже заперли засовы. Где принцесса намерена заночевать этой ночью?

1. Лю Сяхуэй (柳下惠, Liǔ Xiàhuì) — прославленный своей непоколебимой добродетелью чиновник древности, который, согласно легенде, сохранил спокойствие и чистоту, даже когда в холодную ночь грел в своих объятиях замёрзшую женщину. ︎
2. Три жизни и три мира (三生三世, sānshēng sānshì) — буддийское представление о круговороте перерождений, часто используемое в литературе для описания судьбоносной любви, связывающей людей из жизни в жизнь. ︎

Сообщение Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Глава 427 появились сначала на Asian Webnovels.

— Это я, — Сяо Юй улыбнулась ему в ответ. — Гу-чжуанъюань, неужели ты хочешь, чтобы все жители Шанцзина глазели на наше представление?

Челюсть Гу Чанцзиня слегка напряглась, он понизил голос:

— Подожди меня здесь, хорошо?

— Нехорошо, — улыбка Сяо Юй не угасала. — Как только парад на императорской улице¹ закончится, тебе полагается отправиться на пир энжунъянь («Пир императорской милости и славы»). Я знаю, где живёт Гу-чжуанъюань, и завтра приду навестить тебя.

Гу Чанцзинь на мгновение замер.

Остановить её повозку, а затем ещё и откинуть полог… это был поистине дерзкий поступок, не подобающий благородному мужу.

Мужчина немного поразмыслил и кивнул:

— Гу будет ждать добрых вестей от Шэнь-гунян.

Он опустил полог, закрыл окно повозки и пошёл назад. Под изумлёнными взглядами банъяня и таньхуа он вскочил на коня и продолжил путь к Дунхуамэнь с невозмутимым лицом.

Никто не знал, что рука, державшая поводья, слегка дрожала.

Он искал её очень долго. Поначалу он полагал, что, зная её имя, стоит ему приехать в Шанцзин, как он тут же разузнает, из какой она семьи.

Гу Чанцзинь уже давно принял решение. Как только он получит вести о ней и сдаст экзамены, он сразу же придёт к её дверям, чтобы просить руки. Если бы её семья оказалась слишком знатной, ему пришлось бы попросить Сяо Яня выступить посредником.

Он всё продумал до мелочей, но никак не ожидал, что по прибытии в Шанцзин не сможет найти ни одной знатной девицы по имени Шэнь Чжао.

Лишь мгновение назад он случайно заметил на её запястье браслет из белой яшмы.

Гу Чанцзинь медленно выдохнул, насилу усмиряя бешеное сердцебиение, напоминающее дикую лошадь.

Наконец-то он её нашёл.

Когда парад на императорской улице завершился, Гу Чанцзинь снова вошёл во дворец, чтобы выразить благодарность Императору, а затем переоделся и отправился в Либу на пир энжунъянь.

Экзаменатором на хуэйши в этом году был глава Синбу Лу Чжо. После того как вино обошло стол трижды², шаншу Лу, не в силах скрыть своего восхищения Гу Чанцзинем, даровал ему второе имя — Юньчжи.

На пиру получить второе имя от высшего сановника первого ранга считалось величайшей честью.

Гу Чанцзиня заставили выпить много вина. Когда он покидал Либу, его шёлковое чиновничье платье лазурного цвета насквозь пропиталось запахом алкоголя.

Место, где он остановился в Шанцзине, находилось в переулке Иньхуай.

В самом конце переулка Иньхуай росла старая акация, в которую несколько сотен лет назад ударила молния. После этого на ней начали распускаться серебристые цветы, и с тех пор переулок стали называть Иньхуай.

Дворик, который арендовал Гу Чанцзинь, прятался как раз за этой старой акацией. Он обошёл дерево и уже собирался достать ключ, чтобы открыть дверь, как вдруг замер. Его затуманенный вином взгляд неподвижно уставился на силуэт девушки впереди.

Решив, что выпил лишнего и это лишь видение, Гу Чанцзинь зажмурился, но когда он снова открыл глаза, силуэт всё ещё был там.

Девушка стояла у дверей, повернувшись спиной, и молча смотрела на красные шёлковые ленты, повязанные на старой акации.

Тени от дерева колыхались, ночной ветер неспешно дул, и бесчисленные алые ленты мягко покачивались в лунном свете.

Каждая из этих лент была чьим-то ожиданием.

Гу Чанцзинь позвал:

— Шэнь Чжао.

Сяо Юй, услышав голос, обернулась и, глядя на него, произнесла:

— Гу Чанцзинь, мне стало невтерпёж ждать, поэтому я пришла найти тебя сегодня ночью.

Услышав этот знакомый голос, Гу Чанцзинь наконец убедился, что эта девушка не была плодом его воображения.

Слегка нахмурившись, он шагнул вперёд и спросил:

— Как старшие в твоей семье позволили тебе выйти из дома?

— Я попросила брата прикрыть меня. Му… моя а-нян и а-де ничего не узнают. — Она с фонарём из шелковой ткани в руках медленно направилась к нему. — Слышала, сегодня на пиру Лу-дажэнь даровал тебе второе имя?

Гу Чанцзинь резко вскинул глаза.

Откуда ей знать о том, что происходило на пиру?

Он подумал, что, возможно, её отец или брат присутствовали на пиру, но среди тех, кто сегодня был там, не было ни одного чиновника по фамилии Шэнь.

Гу Чанцзинь пристально посмотрел на Сяо Юй и сказал:

— Шэнь-гунян, пожалуйста, следуй за мной.

Сяо Юй пошла за ним и без малейших колебаний вошла во двор. Когда Гу Чанцзинь закрывал ворота, она внезапно подняла голову к небу и произнесла:

— Цзыи, вам не нужно больше охранять.

— Слушаемся, хозяйка, — несколько темных теней со свистом исчезли в ночи.

Гу Чанцзинь толкнул дверь дома, зажёг лампу и, посмотрев на Сяо Юй, медленно спросил:

— Шэнь-гунян, кто же ты на самом деле?

Сяо Юй подняла глаза и огляделась.

Комната была крайне простой: кровать, стол, стул и деревянная полка для книг. Больше никакого убранства.

Она поставила шелковый фонарь и спросила в ответ:

— Почему сегодня на улице Чанъань Гу-чжуанъюань остановил меня? И почему просил ждать тебя там же?

Свет свечи слегка дрожал. В её изысканных, подобных белому снегу чертах лица отражалось сияние и играла улыбка.

Гу Чанцзинь поначалу не чувствовал себя пьяным, но сейчас, глядя на неё, ему показалось, что он всё же захмелел.

Его кадык дернулся, и он произнёс:

— Я искал тебя очень долго. Я остановил тебя на улице Чанъань, потому что боялся снова тебя потерять.

Сяо Юй приподняла уголки губ, сделала шаг вперёд и снова спросила:

— По какой причине ты искал меня?

Гу Чанцзинь опустил на неё взгляд, и спустя долгое время его голос, пропитанный крепким вином, медленно произнёс:

— Если мужчина ищет девушку как безумный, как ты думаешь, по какой причине?

1. Парад на императорской улице (御街夸官, yù jiē kuā guān) — торжественное шествие новых обладателей высшей учёной степени цзиньши по главным улицам столицы. ︎
2. Вино обошло стол трижды (酒过三巡, jiǔ guò sān xún) — традиционное выражение, означающее, что застолье в самом разгаре и гости успели выпить по три чарки. ︎

Сообщение Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Глава 426 появились сначала на Asian Webnovels.

Сяо Ле посмотрел в решительные глаза Сяо Юй, вздохнул про себя и произнёс:

— Мне нужно ясно понять намерения Чжанцзиня, прежде чем я узнаю, стоит ли тебе помогать.

Раз Сяо Ле сказал это, значит, в глубине души он по большей части был согласен.

Сяо Юй улыбнулась:

— Брат, тебе не нужно спрашивать за меня, я спрошу его лично.

— Ты… — Сяо Ле покачал головой с улыбкой. — И вправду ни капли девичьей скромности.

— Я — принцесса Линьчжао Великой Инь. Фухуан часто говорил, что я — пример для всех женщин Великой Инь. Если, полюбив человека, у меня не хватит смелости даже ясно спросить о его чувствах, как я смогу быть примером для других?

Если полюбила кого-то, то люби открыто и честно.

Поговорив с Сяо Ле, Сяо Юй почувствовала себя гораздо спокойнее. Если Гу Чанцзинь согласится, она точно не позволит ему оказаться в затруднительном положении из-за женитьбы на принцессе.

Что же касается того, согласен ли он…

Сяо Юй опустила глаза на свиток в своих руках.

Его почерк был по-настоящему красивым: твёрдый и сильный, но не размашистый, в нём чувствовалась сдержанная стойкость, подобная сосне или бамбуку.

Такой сдержанный человек в тот день в маленькой деревянной хижине, не отрываясь, смотрел ей вслед, не желая пропустить ни единого мгновения, даже не моргая… должно быть, он согласен.

Сяо Юй переписала экзаменационную работу Гу Чанцзиня и вернулась во дворец Чжаоян.

Двадцать шестого марта настал день дворцовых экзаменов Дяньши.

Сяо Юй сидела в паланкине, наблюдая за учёными в парадных одеждах гунши, которые шаг за шагом шли к залу Фэнтянь.

Возглавлял их именно Гу Чанцзинь.

Мужчина был одет в чиновничье платье лазурного цвета с серебряной каймой, на голове резной золотой венец, украшенный золотыми тремя ветвями и девятью листьями. Он выглядел необычайно благородно.

Среди толпы учёных, одетых в такие же наряды, он был самым заметным, словно журавль среди кур¹.

Сяо Юй подождала, пока все кандидаты вошли в зал Фэнтянь, и только тогда тихо вернулась во дворец Чжаоян.

Она нисколько не беспокоилась о том, что Гу Чанцзинь может провалиться на Дяньши. Она видела его работу. Человек, способный написать такое изящное, словно расшитый шёлк, сочинение, определённо станет одним из трёх победителей в этом году.

Отец, выбирая чжуанъюаня, банъяня и таньхуа, никогда не смотрел на возраст или внешность, только на талант.

В этом году чжуанъюанем в девяти случаях из десяти станет Гу Чанцзинь.

После экзаменов должна была состояться церемония оглашения результатов, Чуаньлу.

Двадцать восьмого марта, рано утром, Гу Чанцзинь надел парадное платье и вместе с другими учёными отправился в Цзиньлуаньдянь, ожидая провозглашения имён под ступенями императорского возвышения Даньби («Красные ступени»).

Чиновник из Палаты церемоний первым выкликнул именно его имя. Когда имена десяти новоиспечённых цзиньши были названы по порядку, все один за другим вошли в Цзиньлуаньдянь.

Император Цзяю сидел за драконьим столом, молча глядя на медленно приближающегося к нему молодого человека, и на его губах заиграла лёгкая улыбка.

Этот малец наконец-то снова пришёл.

В руках он сжимал белоснежный камень для го, и когда Гу Чанцзинь простерся в поклоне, он легонько бросил камень обратно на драконий стол.

В это время во дворце Чжаоян Сяо Юй переоделась в лёгкое весеннее платье и сидела на кушетке, перелистывая книгу счетов.

Спустя час Чжу Цзюнь поспешно вошла из-под крытой галереи и почтительно сказала Сяо Юй:

— Ваше Высочество, Хуаншан уже выбрал чжуанъюаня, им действительно стал тот человек из префектуры Цзинань.

Сяо Юй отложила книгу и с улыбкой произнесла:

— Позови Лань Сюань, мы вместе выйдем из дворца. Разве Лань Сюань не хотела посмотреть на торжественный выезд Чжуанъюаня и Таньхуа по императорским улицам? Сегодня я возьму её с собой, чтобы она расширила кругозор.

Чжу Цзюнь отозвалась и вышла, чтобы распорядиться о повозке.

Когда повозка прибыла на улицу Чанъань, там уже теснились толпы людей.

Сяо Юй отодвинула занавеску, прижимая к себе горшочек с кедровыми орешками в сахаре, и не спеша ждала, понемногу лакомясь ими. Спустя мгновение она вдруг услышала впереди крик:

— Едут! Едут! Чжуанъюань этого года на редкость статен!

Сяо Юй поставила горшочек, её взгляд устремился в окно на улицу Чанъань.

Она увидела троих молодых людей на белых конях, медленно едущих к Дунхуамэнь. Тот, кто был во главе, был самым высоким и красивым.

Сяо Юй невольно улыбнулась. Она знала, что отец непременно выберет его чжуанъюанем.

Завтра при встрече с ним нужно будет сменить обращение и называть его «Гу-чжуанъюань».

Сяо Юй приехала на Чанъань лишь для того, чтобы почувствовать праздничную атмосферу его торжественного выезда, и собиралась уехать сразу, как только посмотрит.

Три белых коня в окружении церемониймейстеров неспешно проследовали по улице и постепенно скрылись вдали.

Сяо Юй опустила занавеску, но не успела велеть кучеру трогаться, как снаружи внезапно донёсся шум.

Только она собралась приоткрыть занавеску, чтобы посмотреть, в чём дело, как та сама распахнулась снаружи.

Перед глазами возникла высокая, статная фигура.

Сяо Юй замерла, молча глядя на человека через окно повозки.

Люди с любопытством смотрели на Гу Чанцзиня.

Они не понимали, почему чжуанъюань, так ладно ехавший впереди, вдруг изменился в лице и поспешно бросился сюда.

Думали, он увидел что-то из ряда вон выходящее, а оказалось, что ради какой-то гунян.

Все вытягивали шеи, заглядывая в переулок, желая мельком увидеть облик этой гунян.

— Цзыи, — сухо приказала Сяо Юй.

Цзыи поняла её без слов и во главе отряда стражников преградила путь любопытствующим, слегка оттесняя их назад.

В переулке вмиг стало тихо.

Весенний день медленно клонился к закату, воздух был пропитан сладким ароматом кедровых орешков.

Гу Чанцзинь заговорил первым:

— Шэнь Чжао.

1. Журавль среди кур (鹤立鸡群, hè lì jī qún) — выдающийся человек; выделяться на фоне остальных своими выдающимися качествами. ︎

Сообщение Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Глава 425 появились сначала на Asian Webnovels.

Снова стоял ослепительно ясный день.

Во втором месяце восемнадцатого года правления под девизом Цзяю начались экзамены хуэйши.

В третьем месяце был оглашён «Абрикосовый список». Цзюжэнь из префектуры Цзинань, Гу Чанцзинь, стал хуэйюанем.

В день, когда вывесили «Абрикосовый список», площадь перед Либу была заполнена простым людом, собравшимся поглазеть на это событие.

Повозка Сяо Юй остановилась в переулке напротив, но она прождала полдня, а Гу Чанцзинь так и не появился.

Стоявшая рядом Чжу Цзюнь знала лишь то, что принцесса приехала сюда ради встречи со старым знакомым.

Однако она не ведала, кто этот человек, и не понимала, почему хозяйка так радуется тому, что встреча не состоялась.

Сяо Юй взглянула на небо. Весеннее солнце сияло ярко. Чудесный выдался день.

— Едем в Восточный дворец.

Чжу Цзюнь удивлённо приподняла брови:

— Но принцесса так и не увиделась со своим старым другом. Быть может, мне стоит послать людей и пригласить его?

— То, что мы его не встретили, как раз к лучшему, — Сяо Юй вертела в руках яшмовую подвеску, улыбаясь. — Я даже опасалась, что сегодня он может сюда прийти.

Каждый год, когда оглашают «Абрикосовый список», жителей Шанцзина больше всего занимает не имя нынешнего хуэйюаня (первый в списке Хуэйши), а то, кого из сияющих успехом гунши (кандидат в учёные) успели забрать в благородные семьи в качестве мужей для дочерей.

Ученики из бедных семей мечтали не только увидеть свои имена в «Золотом списке», но и приглянуться влиятельным родам, чтобы стать их мужьями. После дяньши то, сможет ли гунши остаться в Шанцзине на должности столичного чиновника, зависело не только от его талантов, но и от происхождения.

Для выходцев из простонародья могущественный род жены становился золотой лестницей, помогающей вознестись к «голубым облакам».

Если бы у Гу Чанцзиня было желание стать таким мужем, то он наверняка пришёл бы сегодня взглянуть на список. Стоило только посмотреть, сколько роскошных повозок затаилось в переулках и сколько пар глаз следило из окон окрестных постоялых дворов.

Со своей внешностью хуэйюань, явись он сегодня к списку, было бы неизвестно, сколько благородных гунян лишились бы покоя. Раз он не пришёл, значит, подобных мыслей у него не было.

Сяо Юй осталась крайне довольна. Повозка с грохотом покатилась по длинной улице, направляясь к Восточному дворцу.

Сяо Юй в это время находился в кабинете Восточного дворца. Выслушав доклад главы канцелярии, он поспешно отложил свитки и вышел встретить сестру.

— Чжао-Чжао, почему ты здесь?

Из-за дел с женской школой Сяо Юй часто покидала дворец. Император Цзяю и Императрица Ци больше не ограничивали её, позволяя заниматься чем вздумается.

Сяо Ле не видел сестру уже много дней.

— Императорский брат, работы нынешнего хуэйши ведь у тебя?

Император Цзяю с самого детства поручал Сяо Ле подобное задание: он должен был досконально изучать работы десяти лучших кандидатов каждого хуэйши.

Сяо Юй хотела взглянуть на работу Гу Чанцзиня, и прийти к Сяо Ле было верным решением.

Сяо Ле кивнул:

— Чжао-Чжао хочет их посмотреть?

— Да, я хочу увидеть работу хуэйюаня Гу, — Сяо Юй прищурилась и с улыбкой добавила: — Того самого Гу Чанцзиня, которого ты, императорский брат, так высоко ценишь.

Сяо Ле приподнял брови. Он не ожидал, что Чжао-Чжао придёт в Восточный дворец специально ради чьей-то работы. В одно мгновение, подобно удару молнии, его озарила догадка. Он бросил на Сяо Юй многозначительный взгляд и произнёс:

— Иди за мной.

Войдя в кабинет, Сяо Ле вытащил работу Гу Чанцзиня и, протягивая её, спросил:

— Признайся императорскому брату честно: неужели ты положила глаз на Чанцзиня?

Сяо Юй взяла свиток и ответила:

— Да. В прошлом году, когда я была ранена на горе Фуюй, именно он наложил мне лекарство. С того самого дня я и выбрала его в свои императорские мужья.

Она подняла глаза и серьёзно посмотрела на Сяо Ле:

— Императорский брат, он мне нравится.

Сяо Ле нахмурился.

Этот Гу Чанцзинь, ещё не достигнув возраста слабого совершеннолетия (возраст двадцати лет, когда юноша проходил обряд совершеннолетия и начинал носить головной убор), сумел занять первые места и на осенних экзаменах, и на хуэйши. Было бы не преувеличением назвать его талантом, затмевающим всех вокруг.

Такому человеку следовало бы проявить свои устремления при императорском дворе. Однако, если он возьмёт в жёны принцессу, его прежний путь по карьерной лестнице будет сильно ограничен.

Сяо Ле умел ценить способных людей, поэтому ему было немного жаль.

Отец-император часто повторял, что достойные таланты и полководцы встречаются редко.

В глазах Сяо Ле, Гу Чанцзинь был именно тем талантливым человеком, на которого он хотел бы опираться в будущем.

— У Чанцзиня в сердце устремления, подобные высоким облакам. Ты ведь знаешь, что стоит ему взять тебя в жёны, и он будет навеки заперт в Шанцзине на праздной должности. Не боишься ли ты, что он возненавидит тебя? Разве о таком браке, полном взаимных обид, ты мечтаешь?

— Я знаю, что его душа исполнена прекрасного, потому и пришла к тебе за советом, — Сяо Юй смотрела на Сяо Ле, чётко выговаривая каждое слово: — Я не позволю ему жертвовать ради меня своей карьерой и амбициями.

Брат и сестра выросли вместе, и Сяо Ле сразу понял, что задумала Сяо Юй.

— Ты хочешь, чтобы я убедил отца-императора позволить Чанцзиню сохранить право на продвижение по службе даже после того, как он станет мужем принцессы?

— Да. Я хочу, чтобы после нашей свадьбы он прежде всего оставался Гу Чанцзинем, а не просто императорским мужем принцессы Линьчжао.

Законы Великой Инь не запрещали императорским мужьям участвовать в государственных делах. Даже взяв в жёны принцессу, они могли занимать должности. Однако с самого основания династии ни один муж принцессы не стал влиятельным сановником с реальной властью в руках. Большинство довольствовались необременительной службой, ведя праздную жизнь в Шанцзине.

Сяо Юй не желала ему такой участи. Чего бы это ни стоило, она намеревалась побороться за будущее Гу Чанцзиня.

Сообщение Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Глава 424 появились сначала на Asian Webnovels.

Она поставила чайную чашку и заговорила о другом:

— Я слышала от Лу Шии, что весной ты собираешься открыть школу для девочек?

Сяо Юй с улыбкой кивнула:

— Фухуан пообещал, если к году моего цзицзи моё намерение не изменится, он позволит мне заняться устройством школы для девочек.

В детстве Сяо Юй, живя во дворце, всегда ходила вместе с Сяо Ле в кабинет императорских наставников слушать лекции тайфу (великого наставника).

Лишь в десять лет она узнала, что благородным гунян в Шанцзине по достижении этого возраста больше не дозволено изучать каноны, историю и гуманитарные науки. Им оставалось лишь сидеть взаперти во внутренних покоях, обучаясь игре на цине, шахматам, каллиграфии, живописи, рукоделию и ведению домашнего хозяйства.

Сяо Юй была крайне недовольна и сказала Императору Цзяю:

— Мужчины могут посещать Гоцзицзянь (Императорскую академию), окружные школы и академии, а женщины вынуждены томиться на задних дворах и учиться тому, что им не по душе. Это поистине несправедливо. Чжао-Чжао тоже хочет открыть школу для девочек, чтобы те, кто желает продолжать обучение, могли это делать.

Услышав столь поражающие воображение речи, стоявший подле Ван Дэхай не удержался и поднял рукав, чтобы вытереть пот, однако Император Цзяю не стал её винить.

С тех пор как Императрица Ци смягчила условия для сдачи экзаменов на должности чиновниц, теперь и женщины из простого народа могли претендовать на эти места.

Но разве простолюдинкам было легко научиться читать и писать?

Императрица Ци и сама намеревалась открыть школы для девочек среди народа. Увидев, что у Сяо Юй возникли те же мысли, она, воспользовавшись случаем, произнесла:

— Когда наступит твоё цзицзи, если ты не передумаешь и всё так же будешь желать открыть школу для девочек, Чжэнь позволит тебе действовать без всяких преград.

Последние пять лет Сяо Юй только тем и занималась, что изучала этот вопрос.

Где открыть школу, как выбирать наставников и какие предметы включить в обучение, она вникала в каждое дело, в каждую мелочь, и, наконец, в год своего цзицзи составила устав.

Как только наступит весна, она приступит к осуществлению задуманного.

Ей хотелось, чтобы люди в мире узнали, что женщины тоже могут иметь устремления подобно полёту огромного лебедя (великие амбиции, высокие идеалы), тоже могут желать служить государству и любить народ.

Шэнь Ичжэнь весело рассмеялась и сказала:

— Семья Шэнь ежегодно будет выделять три десятых своей прибыли на это дело. Твоя а-нян даёт эти деньги не из-за тебя, а из-за того дела, которым ты занимаешься.

Семья Шэнь была императорскими поставщиками, и три десятых ежегодной прибыли составляли огромную сумму серебра.

Сяо Юй, разумеется, не стала отказываться. Чтобы распространить школы для девочек по всей Великой Инь, требовалось немало средств. И речь шла не только о школах для девочек: она также хотела открыть начальные школы для детей из бедных семей и уличных попрошаек.

— Чжао-Чжао благодарит а-нян!

Сяо Юй жила в Минлуюане до двадцать девятого числа последнего месяца года, и лишь когда Гуй-момо лично пришла поторопить её, она отправилась обратно во дворец.

По пути назад, проезжая мимо почтовой станции у городских ворот, Сяо Юй специально велела вознице остановиться на мгновение.

Она приподняла занавеску и, глядя на ворота станции, спросила:

— Момо, я помню, что здесь на станции посажено несколько сливовых деревьев. Должно быть, они уже зацвели?

Гуй-момо проследила за её взглядом и, недоумевая, ответила:

— В этом году первый снег выпал рано, так что, полагаю, они уже распустились.

Сяо Юй с улыбкой отвела взгляд. Цзюжэни, прибывавшие в столицу для сдачи экзаменов, сначала останавливались на почтовых станциях и лишь потом отправлялись в город на улицу Учёных.

Она слышала от императорского брата, что тот человек вчера уже устроился на этой станции.

Сяо Ле вернулся во дворец четыре дня назад. Из его рассказов о деле о казнокрадстве в префектуре Цзинань Сяо Юй узнала, что тем самым человеком, который писал тайные письма и тайно помогал императорскому брату собирать улики против чиновников-взяточников, оказался не кто иной, как Гу Чанцзинь.

Когда императорский брат упоминал о нём, восхищение в его глазах невозможно было скрыть.

Сяо Юй чувствовала гордость, словно разделяла его славу: «Посмотрите-ка на мужчину, которого я выбрала, он и впрямь хорош».

Сяо Ле знал, что Гу Чанцзинь едет в столицу на экзамены, и поначалу хотел подвезти его.

Выезд наследного принца был куда удобнее, чем путь в столицу верхом через ветер и снег, но Гу Чанцзинь вежливо отказался.

Он не желал сближаться с наследным принцем, чтобы не навлечь на себя и на него лишних хлопот во время государственных экзаменов в следующем году.

Обычный человек, удостоившись благосклонности будущего правителя, скорее всего, не помнил бы себя от радости и жаждал бы поведать всему миру о том, как высоко ценит его наследный принц. Но Гу Чанцзинь сохранял полное спокойствие, а помыслы его были глубокими и тщательными.

Столь невозмутимый перед лицом милости или падения, знающий меру в каждом шаге.

Неудивительно, что императорский брат не переставал его хвалить и не мог о нём забыть.

Разве она сама могла его забыть? Узнав о том, что он сделал для жителей Цзинани, она полюбила его ещё сильнее.

На самом деле Сяо Юй очень хотелось повидаться с ним, но сейчас он должен был готовиться к хуэйши, и она не желала беспокоить его ради собственной прихоти. В конце концов, они всё равно встретятся в следующем году в день оглашения результатов в Золотом зале.

Подумав об этом, Сяо Юй опустила занавеску и сказала Гуй-момо:

— Я помню, что в императорскую кухню доставили партию свежих кедровых орехов. В канун Нового года велю приготовить сладости из них и отправить на почтовую станцию.

Сейчас, в преддверии праздников, на почтовой станции жили одни лишь цзюжэни, прибывшие на столичные экзамены.

Богатые и знатные дома столицы, желая создать благоприятные связи с этими будущими верными слугами престола, в течение полумесяца от кануна Нового года до Шанъюань ежедневно посылали людей с едой и тёплой одеждой.

Но чтобы посылать кедровые сладости…

Гуй-момо слышала о таком впервые.

Однако старая момо никогда не могла отказать своей гунян, поэтому лишь ответила:

— Хорошо.

Сяо Юй подумала немного и добавила:

— И ещё добавь коробку солодового сахара со вкусом дикого яблока.

В тот день пакет солодового сахара, что дал ей Гу Чанцзинь, был именно со вкусом дикого яблока. Интересно, вспомнит ли он о ней, когда увидит этот сахар и кедровые сладости?

Сообщение Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Глава 423 появились сначала на Asian Webnovels.

Старший брат, с которым она вместе выросла, трагически погиб на чужбине — как могла Шэнь Ичжэнь не горевать?

В ночь праздника Шанъюань всё Шанцзин было охвачено оживлением,огненные деревья и серебряные цветы¹ озаряли этот город Сына Неба.

Лишь она одна, потеряв покой, брела по улице Чанъань. На полпути откуда ни возьмись появилась маленькая гунян, схватила её за руку и сказала, чтобы та не печалилась.

Маленькая гунян была одета в богатые одежды, а ликом была подобна изваянию из розовой яшмы и резного нефрита. Она была очень красива.

Едва завидев её, Шэнь Ичжэнь ощутила некое узнавание, и в её сердце зародилась необъяснимая нежность.

Она не знала, из чьей семьи этот ребёнок, и только собиралась отвести её на поиски родителей, как внезапно появились несколько охранников, подхватили маленькую гунян и ушли.

Шэнь Ичжэнь не могла успокоиться, опасаясь, что эти люди — похитители детей, и всю дорогу следовала за ними, пока не убедилась, что дитя вернулось к родным.

Малышку в тот миг держала на руках старая момо. Прижавшись подбородком к её плечу, девочка не отрываясь смотрела на неё своими прекрасными глазами, подобными лепесткам персика, отчего сердце Шэнь Ичжэнь наполнилось необъяснимой мягкостью и горечью.

Это происшествие быстро забылось.

Она думала, что они больше не встретятся, но кто бы мог предположить, что в следующем году в префектуре Янчжоу, когда Император совершал тайную инспекцию на юг, она снова столкнётся с этой маленькой гунян.

Перед началом мятежа еретиков-даосов в тридцать пятом году эры Цзяньдэ император Цзяю тайно отправился в Цзянчжэ, чтобы встретиться с её отцом Шэнь Хуаем. Отец почувствовал в нём задатки мудрого правителя и пообещал приложить все силы семьи, чтобы помочь ему в делах.

Этот поступок отца принёс свои плоды. После восшествия императора Цзяю на престол семья Шэнь стала императорскими поставщиками.

Перед смертью отец с улыбкой говорил ей, что самым правильным решением в его жизни было твёрдо встать на сторону Ань-вана в те времена.

Шэнь Ичжэнь всем сердцем почитала императора Цзяю. Когда государь прибыл с инспекцией на юг, она была первым купцом, удостоившимся приглашения на аудиенцию.

Узнав, что та малышка — принцесса Линьчжао, которую император Цзяю ценил пуще зеницы ока, Шэнь Ичжэнь надолго лишилась дара речи.

Маленькая гунян сразу её узнала. Спрыгнув с колен императора Цзяю, она настойчиво потребовала, чтобы та взяла её на руки. После этого она наотрез отказалась жить вместе с императором Цзяю в саду, подготовленном чиновниками, и во что бы то ни стало пожелала остаться с ней в саду Шэнь Юань.

Шэнь Ичжэнь полагала, что император Цзяю, как бы он ни баловал дочь, не пойдёт на это, однако, к её удивлению, государь с улыбкой взглянул на неё и кивнул.

Следующие три месяца принцесса Линьчжао жила в Шэнь Юань.

Шэнь Ичжэнь обошла с ней всю префектуру Янчжоу. Хотя они виделись до этого лишь раз, их привязанность друг к другу была невероятно сильна. В глазах окружающих доброта Шэнь Ичжэнь к этому ребёнку объяснялась, вероятно, её высоким достоинством драгоценной принцессы. Шэнь Ичжэнь, в свою очередь, понимала, что это не так. Она испытывала к Чжао-Чжао чувства, которые не могла объяснить даже самой себе.

В последний день инспекции государя на юг, когда они были в Шэнь Юань, маленькая гунян, обнимая коробочку с кедровыми леденцами, спросила её:

— Можешь ли ты стать моей приёмной матерью? Я и в будущем буду приезжать в Янчжоу, чтобы повидать тебя.

От слов «буду приезжать в Янчжоу, чтобы повидать её» на глазах Шэнь Ичжэнь выступили слёзы.

В тот день евнух Ван из дворца, услышав слова принцессы Линьчжао, неожиданно позволил ей и принцессе Линьчжао скрепить узы названного родства. Позже, когда Сяо Юй снова приезжала в Янчжоу, она всегда с улыбкой звала её «а-нян» и даже дала себе имя Шэнь Чжао.

Каждый год она приезжала в Шанцзин, чтобы повидаться с Сяо Юй. Лу Шии из-за этого даже подшучивал над ней, говоря, что она и Чжао-Чжао, должно быть, были матерью и дочерью в прошлой жизни.

Узы матери и дочери из прошлой жизни не оборвались, а перешли в жизнь нынешнюю.

В этом году Шэнь Ичжэнь прибыла в Шанцзин раньше обычного. До наступления Нового года оставалось ещё семь-восемь дней, а она вместе с Лу Шии уже привезла Шэнь Ин в столицу.

Шэнь Ин побывала в провинции Фуцзянь, и её распирало от желания поделиться новостями с Сяо Юй. Всю дорогу она только и твердила, что хочет увидеть а-цзе.

У императора Цзяю и Императрицы Ци за все эти годы было лишь двое детей — Сяо Ле и Сяо Юй. Сяо Юй давно мечтала о младшей сестре, и лишь когда Шэнь Ичжэнь родила Шэнь Ин, её заветное желание наконец исполнилось.

Хотя этих двоих не связывали узы крови, они были очень близки.

Усадьба Шэнь Ичжэнь в Шанцзин находилась у подножия горы Минлу. Получив дозволение Императрицы Ци, Сяо Юй на следующий же день после их прибытия отправилась в Минлуюань, чтобы провести там несколько дней.

Ночью, когда Шэнь Ин уснула, Сяо Юй, набросив плотную накидку, отправилась к Шэнь Ичжэнь и рассказала ей о том, что произошло в префектуре Цзинань.

Услышав это, Шэнь Ичжэнь нахмурилась и спросила:

— Кто же этот человек?

— Через два месяца а-нян сама узнает, кто это, — с улыбкой проговорила Сяо Юй. — Сейчас Чжао-Чжао не может сказать, боюсь, вы с Мухоу его спугнёте.

Шэнь Ичжэнь слегка откашлялась и, подняв чарку, отхлебнула чая.

Она и вправду намеревалась подослать людей разузнать о его прошлом. Если он окажется достойным человеком, то это будет просто замечательно, если же нет, то она во что бы то ни стало должна будет отговорить Чжао-Чжао.

Да только Чжао-Чжао слишком хорошо знала мысли своих двух матерей, и её рот был на замке.

Шэнь Ичжэнь знала лишь то, что этот человек находится в префектуре Цзинань, и больше ничего.

Судя по характеру Чжао-Чжао, тот, кто сумел ей приглянуться, вряд ли окажется плохим.

1. Огненные деревья и серебряные цветы (火树银花, huǒ shù yín huā) — яркие праздничные огни и фейерверки, традиционно украшающие город во время праздника Шанъюань. ︎

Сообщение Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Глава 422 появились сначала на Asian Webnovels.

Сяо Юнь ещё пару раз взглянула на него, прежде чем повернуть голову к деревянной двери и сказать:

— Цзыи, входи.

Женщина, одетая в коричневое облегающее платье, толкнула дверь и вошла.

Сяо Юнь сказала:

— Я подвернула ногу, вынеси меня на спине.

Цзыи ответила «да», подошла, подняла Сяо Юнь на спину и направилась к выходу.

Прильнув к спине Цзыи, Сяо Юнь, проходя мимо Гу Чанцзиня, повернула голову и посмотрела на него. Он тоже молча смотрел на неё.

Они в безмолвии смотрели друг на друга, пока Цзыи не вышла из деревянной хижины, и дверь с надрывным скрипом не закрылась.

Спустившись с горы, Сяо Юнь вернулась в дом, который обустроил для неё Сяо Ле. Она планировала вернуться на гору Фуюй к Гу Чанцзиню, как только заживёт травма.

Однако Сяо Ле, увидев её рану, настоял на том, чтобы отправить её обратно в столицу.

Сяо Юнь, разумеется, не соглашалась:

— Я ведь ещё даже не видела старшего брата. Мухоу говорила, что у него появилась девушка по душе, и я хотела на неё взглянуть, я даже приготовила подарок для первой встречи. — С этими словами она достала изящную шкатулку.

Сяо Ле сказал:

— Старший брат сам привезёт императорскую невестку в столицу после свадьбы, тогда и передашь, ещё не поздно.

— Но ты ещё не до конца расследовал дело о растратах в Цзинаньской префектуре, я могла бы здесь помочь императорскому брату.

Эти слова Сяо Юнь не были пустым звуком. С малых лет у неё был талант к искусству вычислений, и она могла разглядеть в бухгалтерских книгах любые уловки, которые не замечали другие.

— Я уже знаю, чьих рук дело те секретные доносы. Тот человек — близкий друг старшего брата, он уже согласился помочь мне собрать доказательства, чтобы поддержать меня, — непреклонно отрезал Сяо Ле.

На этот раз ранение Сяо Юнь не на шутку напугало его. Эта его младшая сестра с детства отличалась смелостью и осмеливалась в одиночку проникать куда угодно. Сяо Ле твёрдо решил отправить её в Шанцзин.

Сяо Ле перекрыл Сяо Юнь все пути, чтобы она не могла остаться в Цзинаньской префектуре.

Нрав этого императорского брата был таким же, как у Фухуана: с виду мягкий, но принятое решение невозможно пошатнуть.

Через три дня, когда нога Сяо Юнь зажила, Сяо Ле отправил два отряда гвардейцев императорского города сопровождать её в Шанцзин.

Сяо Юнь даже не успела ещё раз сходить на гору Фуюй, чтобы попрощаться с Гу Чанцзинем, и не успела отправить ему мешочек кедровых леденцов.

К счастью, вчера она слышала, как повариха в поместье упоминала, что в этом году цзеюанем в Цзинаньской префектуре стал человек по имени Гу Чанцзинь, сын охотника с горы Фуюй.

Услышав это, Сяо Юнь поняла, что этот Гу Чанцзинь — определённо тот самый, которого она встретила.

Раз он цзеюань, то непременно отправится в Шанцзин для участия в хуэйши, и, возможно, в день оглашения результатов дяньши¹ она сможет встретить его во дворе.

Подумав об этом, она перестала беспокоиться.

Спустя месяц Сяо Юнь вернулась в Шанцзин.

Императрица Ци уже давно получила письмо от Сяо Ле и знала о травме её левой ноги.

Хотя Сяо Юнь не раз уверяла, что всё в порядке, Императрица Ци всё же вызвала лекаря Суня в Куньнин. Услышав от него, что с ногой не будет никаких последствий, она окончательно успокоилась.

Императрица Ци искоса взглянула на неё:

— Я же говорила, что нельзя позволять тебе так безрассудно себя вести, это твой Фухуан вечно тебя балует!

Сяо Юнь, обняв Императрицу Ци за руку, с улыбкой заискивала:

— В этой поездке в Цзинань Чжао-Чжао многого достигла. Мухоу хочет послушать?

Императрица Ци ответила:

— Ты пробыла там меньше десяти дней, каких достижений ты могла добиться?

— Чжао-Чжао присмотрела себе мужчину, — Сяо Юнь произнесла слова, что не успокоили бы её и в смерти, не порази они слушателя. — Я хочу сделать его своим фума.

Императрица Ци изумилась:

— Из какой он семьи?

— Сейчас я ещё не могу сказать Мухоу, — Сяо Юнь поджала губы и улыбнулась. — Когда придёт время, Чжао-Чжао сама всё расскажет.

Глядя на гунян, которая с годами становилась всё прекраснее, Императрица Ци подумала про себя: «И впрямь, когда дочь вырастает, её в доме не удержишь».

В этом году Сяо Юнь исполнилось пятнадцать лет, она прошла обряд цзицзи, и Императрица Ци говорила ей, что хочет оставить её при себе ещё на несколько лет и не спешить с выбором фума.

Тогда Сяо Юнь многозначительно произнесла:

— С моим характером, если я в кого-то влюблюсь, то непременно будет страстно его добиваться. И тогда ты не сможешь удержать меня рядом, даже если захочешь.

Ци Чжэнь тоже знала, что её дочь очень своенравна, но она и представить не могла, что у Чжао-Чжао так рано появится возлюбленный.

Раз она не желала говорить, то даже если бы она, как мать, взяла молоток, то не смогла бы разжать ей рот.

Императрица Ци бросила на неё взгляд:

— Мне ты не говоришь, а своей приёмной матери по секрету расскажешь?

Сяо Юнь рассмеялась:

— Конечно нет, Чжао-Чжао ко всем относится одинаково: ни Мухоу, ни а-нян я ничего не скажу.

Сяо Юнь в обращении с Императрицей Ци и приёмной матерью Шэнь Ичжэнь и вправду держала чашу с водой ровно.

Каждый праздник Шанъюань Шэнь Ичжэнь приезжала в Шанцзин.

Во-первых, торговое дело семьи Шэнь охватывало всю Великую Инь, и больше половины предприятий находилось в Шанцзине. Поэтому Шэнь Ичжэнь каждый год приезжала в столицу для проверки счетов и оставалась здесь по меньшей мере на два-три месяца.

Во-вторых, она приезжала навестить Сяо Юнь.

Странно сказать, они не были матерью и дочерью, но их чувства были глубже, чем у обычных родных, настолько, что даже всегда величественная и великодушная Императрица Ци порой проявляла ревность.

Связь между Сяо Юнь и Шэнь Ичжэнь началась ещё в праздник Шанъюань восьмого года правления Цзяю.

Тогда Шэнь Ичжэнь узнала, что её брат Шэнь Чжи, пропавший без вести много лет назад, погиб в храме Дацыэнь. Она приехала в Шанцзин, чтобы выяснить причину его смерти и заодно предать его останки земле.

1. Дяньши (殿试, diànshì) — заключительный, дворцовый этап государственных экзаменов, проводимый в присутствии императора. ︎

Сообщение Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Глава 421 появились сначала на Asian Webnovels.

Мужчина, которого она приметила, и впрямь был хорош.

По прямолинейному взгляду Сяо Юй было совсем не сложно догадаться, о чём она думает.

Гу Чанцзинь немного помолчал и сказал:

— Это сладости моей младшей сестры, она с самого детства любит сахар.

Сяо Юй воскликнула: «О!», надорвала бумажный кулёк, достала одну солодовую конфету и с улыбкой проговорила:

— Я тоже люблю сладости. Сегодня по воле гунцзы мне довелось отведать угощение вашей сестры, в будущем я обязательно угощу её своими любимыми кедровыми леденцами. И гунцзы тоже приглашу.

С этими словами она положила конфету в рот, и её щека мгновенно округлилась.

Лицо у неё было маленьким, и этот бугорок на щеке напомнил Гу Чанцзиню белку, которую он видел пару дней назад. Та точно так же грызла сосновую шишку, держа её в лапках.

В душе Гу Чанцзиня что-то дрогнуло. Он слегка отвёл взгляд и сухо отозвался:

— Хм.

Её недавние слова прозвучали так, словно в будущем их ждало ещё немало встреч.

Сяо Юй доела конфету, ещё раз внимательно осмотрела комнату, и её взгляд снова упал на деревянные волокуши.

— Это тоже волокуши вашей сестры? — спросила она.

Когда он велел А-Чжую притащить их, то назвал их «волокушами Чаннин».

Тогда она ещё гадала, не была ли эта «Чаннин» его возлюбленной, и на душе от этого почему-то сделалось тоскливо.

Теперь-то она понимала, что напридумывала лишнего: эта Чаннин-гунян, которая так же любила сладости, скорее всего, была его сестрой.

И точно, в следующий миг Сяо Юй услышала голос Гу Чанцзиня:

— Её. Чаннин с малых лет любила кататься по снегу, отец сделал их специально для неё. Они, считай, вместе с ней и выросли.

Обычно он был неразговорчив, но почему-то перед этой гунян его сдержанность дала сбой, и ему хотелось говорить с ней подольше.

Гу Чанцзинь находил это странным, но не отвергал это чувство.

Сяо Юй слушала его с большим интересом.

Когда он говорил о Гу Чаннин, его голос звучал мягко. Было ясно, что они с сестрой очень близки.

— Моя сестра тоже любит волокуши. Жаль, что А-Ин уехала с а-нян по торговым делам, иначе я бы и её привела на гору Фуюй поиграть в снегу.

Шэнь Ин в этом году исполнилось только десять. Сяо Юй изначально хотела взять её с собой в префектуру Цзинань, чтобы та расширила кругозор, но а-нян сказала, если А-Ин хочет унаследовать её дело, то ей нужно учиться прямо сейчас. Женщинам в торговле приходится куда труднее, чем мужчинам, и чем раньше она познает эти тяготы, тем скорее поймёт, действительно ли готова идти по этому пути.

А-Ин без лишних слов отправилась вслед за а-нян в провинцию Фуцзянь, и вот уже три месяца их не было дома.

А-Ин с малых лет мечтала стать первой придворной торговкой Великой Инь, и Сяо Юй, разумеется, её поддерживала. Да и сама она приехала в Цзинань вовсе не ради праздных прогулок. Помимо встречи с братом, у неё были и другие цели.

В этом году Великая Инь страдала от свирепых наводнений. Старший брат лично отправился развозить серебро для помощи пострадавшим, но неожиданно получил тайное письмо. В нём говорилось, что в префектуре Цзинань чиновники действуют в преступном сговоре, будучи связанными общими корыстными интересами, и присвоили огромную часть казённых средств, из-за чего множество местных жителей лишились крова и голодали.

Брат прибыл в Цзинане именно для расследования этого дела. Сяо Юй с детства была решительной, и узнав, что Сяо Ле ведёт дознание, последовала за ним. Императрица Ци поначалу не пускала её, говоря, что та уже достигла возраста цзицзи и ей не пристало, как раньше, целыми днями пропадать вне дома.

Но к её удивлению, когда император Цзяю узнал о её желании отправиться в Цзинаньфу, он кивнул в знак согласия. Единственным его требованием было то, чтобы куда бы она ни пошла, она всегда брала с собой своих тайных стражей.

У принцессы Линьчжао с самого детства был отряд тайных стражей, преданных только ей.

К слову, она пробыла на горе уже больше двух шичэней, им пора было её найти.

Стоило этой мысли появиться в голове Сяо Юй, как снаружи раздался встревоженный голос:

— Маленькая гунян?

Гу Чанцзинь поставил аптечку на место и, услышав вопрос снаружи, оглянулся на Сяо Юй.

Сяо Юй спокойно улыбнулась:

— Это мои домашние стражи. Мне пора идти. Шэнь Чжао благодарит гунцзы за лекарство.

Гу Чанцзинь молча смотрел на неё, а через мгновение сказал:

— Шэнь-гунян, возьмите тот кулёк со сладостями, съедите в дороге.

Когда она ела сахар, уголки её глаз изгибались. Было видно, что угощение ей очень нравится.

Сяо Юй не стала отказываться, взяла бумажный кулёк размером с ладонь и с улыбкой поблагодарила:

— Я обязательно когда-нибудь угощу вас и вашу сестру кедровыми леденцами.

Гу Чанцзинь слегка кивнул:

— Шэнь-гунян излишне вежлива.

Сяо Юй сняла лисью шубу и набросила её на А-Чжуя, полушутя пригрозив:

— Ну вот, А-Чжуй, дарю её тебе. Смотри, в следующий раз не смей кусать мою одежду.

А-Чжуй издал короткий вой и радостно повалился на мех.

Он был уже в годах, шерсть сильно лезла, местами виднелись проплешины, и больше всего на свете он любил валяться на чём-нибудь мягком и пушистом.

Глядя на А-Чжуя, Сяо Юй невольно рассмеялась.

Подняв глаза, она увидела, что Гу Чанцзинь тихо наблюдает за ней. Сердце Сяо Юй сильно забилось. Она посмотрела на него, и её улыбка стала ещё лучезарнее, а ямочки у рта расцвели, подобно персиковым цветам, пышно распустившимся во втором месяце.

— Тогда я пойду.

— Да.

Сообщение Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Глава 420 появились сначала на Asian Webnovels.