В кабинете стояла женщина, спиной к двери. Она листала книгу. На ней было кремовое шелковое платье, на плече — крошечная сумка из крокодиловой кожи, тонкие каблуки, стройные ноги, узкие плечи. Волосы — густые, естественно вьющиеся, такие локоны не создаст ни один мастер.

Я сделала шаг.

Она обернулась.

И я поняла, почему Чжанчжу была так потрясена.

Они были как отражение в зеркале: глаза, нос, губы — всё то же. Через двадцать лет Чжанчжу станет такой же.

У меня всё внутри оборвалось. Хэ Дэчжан солгал. Его жена не умерла. Она вернулась. Молодая, прекрасная, с холодной, редкой красотой. Я смотрела на неё в отчаянии. Рядом с ней я — всего лишь учительница, а она — настоящая дама.

Я горько усмехнулась. Плакать я не могла.

Надо было пойти к гадалке. Лэй Бицзя вернулась.

Она посмотрела на меня и, спустя паузу, спросила:

— Вы мисс Линь?

— Да.

— Это вы обставляли дом? Цвета подобраны неплохо.

Я не ответила и села в угол.

Почему она не стареет? Ей должно быть сорок, ведь Чжанчжу уже шестнадцать. А выглядит она, словно выточенная из розового нефрита.

Она улыбалась, перелистывая книги Дэчжана, и больше ничего не говорила. Я сидела, как во сне, вся в холодном поту, моля, чтобы кто‑нибудь разбудил меня.

«Дэчжан! — звала я мысленно. — Дэчжан, спаси меня!»

Наконец я услышала, как он вошёл. Он шагнул в кабинет, увидел её и застыл. В его взгляде не было никого, кроме неё. Он даже не заметил меня.

Он всю жизнь жил под её чарами и всё это время ждал её возвращения.

Что я могла сказать или сделать? Цянь Линлин не могла сравниться со мной, но я не могла сравниться с этой женщиной.

Я вышла в гостиную, взяла коробку с платьем и покинула дом Хэ.

Если он захочет меня найти — это несложно.

Но он не пришёл. Стоило закрыть глаза, как я видела его лицо, околдованное её появлением. Он не придёт.

Из ювелирного магазина прислали браслет с бриллиантами и карточку: «Хэ Дэчжан».

Я не вернула подарок. В реальном мире компенсация всегда лучше, чем её отсутствие.

Когда я принесла браслет в магазин, чтобы узнать цену, продавцы удивились:

— Девушка, у вас отличная вещь. Одиннадцать карат и пятьдесят две сотых, сорок восемь камней, каждый по тридцать одну сотую. Чистота выше девяноста шести процентов. С работой мастера — это недёшево.

— Вы покупаете такие вещи?

— Разумеется.

— Сколько дадите?

— Сто тысяч? — они говорили осторожно, будто готовы добавить.

— Так дорого? За эти крошки… — я осеклась. Продать не смогла. У меня всего три украшения, и ни одно я не отдам.

Мэй сказала:

— И не нужно возвращать. Мы ведь не снимаемся в кантонских фильмах.

— Все три вещи хорошие, — ответила я. — Пусть будут. Когда пойду в гости или к храму, хоть что‑то надену, не опозорюсь.

— Мне нравятся те три нити жемчуга, — сказала Мэй.

— А это кольцо тоже неплохое, — я повернула его на пальце. — Три карата. Я теперь разбираюсь в бриллиантах.

— Тебе не больно?

— Конечно больно. Билет на жизнь уплыл. Но я не могу плакать при тебе.

— Почему?

— Потому что ты при мне не плакала.

Она рассмеялась.

Я вертела кольцо.

— Может, на старости лет оно меня и прокормит. Или приведёт к какому‑нибудь благодетелю.

— Твой смех страшен, — сказала Мэй. — Как у злодейки из старого фильма.

— У злодеек хоть есть покровители, а у меня — ничего.

— У тебя хотя бы есть мать. У меня нет.

Это напомнило мне: как я объяснюсь с матерью? Недавно я хвасталась, что стану «фениксом на ветви», а теперь рухнула вниз. Первая, кто наступит на меня, будет она. Иначе как ей оправдаться перед знакомыми?

— Моя мать? — повторила я. — Она — колючка и преграда в моей жизни. Без неё я бы не оказалась в таком положении.

— Не всё так плохо, — сказала Мэй, закуривая. — Ты не в убытке.

Что‑то дрогнуло во мне, больно кольнуло. Я ведь любила Хэ Дэчжана. Только он терпел мои прихоти, только он позволял мне тратить тысячу двести юаней на роскошное издание «Сна в красном тереме».

Но я не удержала его. Мужчины, стоящие хоть немного выше, всегда ускользают.

Я пошла к миссис Фросе.

— Выпейте горячего чаю, — сказала она.

— Я правда хотела выйти за него, — сказала я. — И это он первым предложил.

— В жизни восемь из десяти дел идут не так, как хочется, — ответила она.

— Я не докучала ему, — сказала я.

— Поэтому он благодарен вам, — заметила она. — Не только не потребовал вернуть вещи, но и прислал подарок.

— У каждого своя цена.

— И вы довольны своей? — в её голосе прозвучала насмешка.

— Для вас, конечно, я не должна была брать подарки. Но мы — другое поколение. Время испортилось, нравы ослабли. Иметь при себе хоть что‑то ценное — не худшее решение.

— Возможно, вы правы, — вздохнула она. — А что теперь будете делать?

— Найду работу, — сказала я. — Буду жить.

— А сердце?

— Думаю, я больше не выйду замуж. Слишком поздно. Если начать всё сначала — любовь, свадьба, дети — к сорока годам всё повторится. Зачем?

— Вы разочаровались?

— Да. Купила свадебное платье, а невестой не стала. Представьте.

— Понимаю. Но что дальше?

— Как вы, — сказала я. — Пить чай, читать на солнце, встречаться с друзьями. Не знаю, но жизнь всё равно пойдёт.

Я закрыла лицо руками.

— Всё пройдёт, — сказала она. — Сердце заживает быстро. За углом встретите другого.

— Я устала.

— Жизнь — как путешествие, — сказала миссис Фросе. — Вы уже в этом туре. Не пройти весь путь — жаль, ведь билет оплачен. Посмотреть ещё один город — всегда стоит.

— Может быть, — сказала я.

Но я всё же заплакала. Слёзы текли сквозь пальцы, не останавливаясь.

Миссис Фросе положила руку мне на плечо:

— Дорога жизни ещё долга, дорогая.

Сообщение Одинокая женщина — Глава 28 появились сначала на Asian Webnovels.

Я наконец выхожу замуж.

Когда я сказала об этом матери, всё уже было почти решено, и даже можно было бы упрекнуть меня, что сообщила слишком поздно. Она, как всегда, нашла к чему придраться. Моя мать из тех женщин, что, увидев на дочери платье за триста юаней, непременно скажут, будто на рынке точно такое же стоит девятнадцать. Деньги ведь не её, но представить, каково жить под её рукой, всё равно невозможно.

Она оглядела меня с головы до ног, словно перед ней стояла не дочь, а чужая женщина. Спросила, избегая прямоты:

— Это у тебя на шее подвеска из нефрита?

— Да.

— Сколько стоит? — её взгляд был холоден и презрителен.

— Несколько сотен.

Редко когда дочь может смотреть на мать свысока, но я именно так и чувствовала.

Она была недовольна не тем, что я выхожу замуж, а тем, что Хэ Дэчжан не прислал четырёх положенных свадебных даров, не явился с барабанами и грохотом, как подобает жениху. Она ждала этого дня долго, а когда он настал, всё оказалось слишком тихо, и её охватило разочарование.

— Стекляшка, — сказала она, — разве может стоить таких денег? Какая разница, подлинная или нет?

Я улыбнулась. Когда ложное принимают за истинное, а истинное за ложное, она, конечно, не в силах различить.

— Когда свадьба?

— Скоро, — ответила я. — Тогда и сообщу тебе.

— Теперь всё по‑новому, — сказала она. — Жениху и не обязательно навещать родителей невесты.

— Он придёт.

— Делай, как знаешь. Только потом сама и отвечай за всё.

Я вдруг повернулась к ней:

— А за все эти годы хоть раз ты отвечала за меня? Хоть на малую долю?

И ушла.

Мы с Ланьсинь встретились в кофейне. Я смеялась:

— Думаю, сходить к гадалке, узнать судьбу. Теперь, когда удалось сэкономить, куплю себе нефритовую подвеску.

— Цвет чудесный, — сказала она, — и ты сама выглядишь прекрасно.

— А ты разве нет?

— Совсем иначе, — горько усмехнулась Ланьсинь. — Теперь моя дорога туманна. С Лин Икаем каждый шаг — как по тонкому льду. Какая уж тут свобода? Он человек ветреный, если бы это слово можно было применить к мужчине. Выйдя за него, я отдам ему не только силы и душу, но и жалованье. Ты, Цяо, не говоришь, но ведь жаль тебе меня, правда?

— Тогда зачем выходишь?

— А что мне остаётся? — вздохнула она. — Каждые выходные сижу дома, не зная, куда себя деть. Я обычная женщина: приходит возраст — пора замуж, пора родить. Я люблю его, и, когда появятся дети, между нами всё равно будет какая‑то привязанность. Два дохода на одно хозяйство — жить можно. Так и пройдёт жизнь. Что же, чудеса выдумывать?

Я молчала, глядя в чашку.

— Женщина, даже если она — пион, без зелёных листьев выглядит жалко, — сказала Ланьсинь, улыбаясь. — Не думай, будто я смирилась и опустилась. Девять из десяти женщин идут этой дорогой, и в ней тоже есть своя радость. Через пятнадцать лет жена играет в маджонг, муж пьёт чай с секретаршей, сын женится, и всё продолжается. Солнце ведь одинаково светит на всех. Цяо, я всегда боялась, что ты слишком горда, и потому не найдёшь счастья. Теперь и этого не боюсь.

Ланьсинь всегда была разумной. Но что толку в прозорливости, если всё равно идёшь туда, куда ведёт судьба?

Она вышла замуж.

И я тоже решила выйти.

В тот день свадебное платье прибыло из Лондона. Я примеряла его дома, прижимала к лицу лёгкие слои фаты и вдруг вспомнила миссис Фросе. Непременно надо показать ей это чудо. Или сначала показать Дэчжану?

Сколько лет я любовалась витринами с белыми шляпками невест, и вот теперь могу надеть одну из них.

Что он скажет? «Прекрасно, я люблю, когда ты в белом. Невеста должна быть в белом». Или: «Ты наконец перестала мучиться тем, что это мой второй брак?» А может, отпустит какую‑нибудь язвительную шутку.

Я улыбнулась.

Машина остановилась у его дома. Служанка открыла дверь.

— Господина нет, — сказала она. — Но есть гостья, ждёт его.

— Он в конторе? — я вошла, держа коробку с платьем.

— Гостья сказала, что подождёт.

— Почему ты впустила незнакомку?

— Её привела барышня.

— Где она?

Я поставила коробку, чувствуя тревогу.

— Наверху, в комнате.

— А гостья?

— В кабинете.

Чжанчжу не должна быть дома, уроки ещё не кончились.

К кому идти, к ней или к гостье?

Меня кольнуло предчувствие. Вдруг это Цянь Линлин? Если так, оправдаться будет невозможно. Ещё недавно я уверяла всех, что с Хэ Дэчжаном у меня ничего нет, а теперь собираюсь за него замуж.

Я поднялась к Чжанчжу и постучала.

Ответа не было. Я вошла.

Она лежала на кровати, глядя в потолок.

— Чжанчжу, — позвала я. — Чжанчжу!

Она медленно повернула голову.

— Мисс Линь, — сказала она.

— Тебе плохо?

— Нет. — Она села.

Голос её звучал так, будто доносился издалека. Сердце у меня забилось.

— Что случилось? Где отец? Позови его скорее.

— Я уже позвала, — ответила она.

— Чжанчжу, что произошло?

— Ты видела женщину внизу?

— Кого? Цянь Линлин? Не бойся, я сейчас её выгоню! — я вскочила. — Вот ведь, напугала тебя!

— Нет, не она, — сказала Чжанчжу.

— Тогда кто?

— Она… пришла в школу и сказала, что она — моя мать.

— Твоя мать?

— Да.

— Невозможно! Твоя мать умерла десять, двадцать лет назад! — у меня похолодели руки.

— Но это она, — прошептала Чжанчжу, и на лбу у неё выступил пот.

— Почему ты так думаешь? Есть доказательства?

— Её лицо, — сказала она. — Мы похожи, как две капли воды.

— Но… — я отступила к стене.

— У неё вьются волосы, — сказала Чжанчжу, будто во сне. — Иди, посмотри сама.

Она сжала мою руку так, что побелели пальцы.

— Пойдём вместе, — сказала я.

— Нет, иди ты.

— Хорошо.

Я спустилась вниз.

Сообщение Одинокая женщина — Глава 27 появились сначала на Asian Webnovels.

В мастерской удивились: жемчуг крупный, ровный, редкий. Замок — четыре квадратных бриллианта по карату каждый, сам по себе украшение.

— Вы хотите перетянуть или продать? — спросили.

— Перетянуть.

— Как скажете.

— Говорят, старый жемчуг дешевеет, — спросила я. — Эти, наверное, давно лежат?

— Нет, лет восемь‑десять. Жемчуг прочен, желтеет только через несколько лет, но, конечно, не вечен.

Такими мелочами я не тревожила Дэчжана. Когда ремонт закончился, он удивился:

— Почему спальня хозяина всё ещё не отделана?

— Ты хозяин, тебе и решать.

— Делай, как считаешь нужным. Не забудь, половина комнаты будет и твоей. Кстати, платье невесты уже шьёшь?

Я сглотнула:

— Не хочу фату, слишком хлопотно.

Он помолчал:

— Потому что я уже был женат, и тебе неловко?

— Да.

— Тогда надень светлое платье, — сказал он.

— Папа, сколько стоил ремонт? — спросила Чжанчжу.

Он хлопнул себя по лбу:

— Верно! Кто оплатил счета?

— Я, — призналась я.

— Откуда у тебя деньги? Вот я растяпа!

— Неужели я за столько лет работы не могла накопить?

— Всё равно не дело, что ты платила. Завтра открою тебе счёт в банке.

Я всегда жила от зарплаты до зарплаты, и впервые получила что‑то просто так. Чувства не имеют цены, но раньше я только теряла, а теперь будто кто‑то сделал щедрое вложение. Наверное, пора перестать быть язвительной. Я улыбнулась.

— Почему ты улыбаешься? — спросил он. — Думаешь, я глуп?

— Нет, ты не глуп, — мягко ответила я.

— Мисс Лин будто стала другой, — сказала Чжанчжу, прикрывая рот ладонью.

— Почему?

— Вы всегда были язвительны. Ученики боялись не ваших выговоров, а вашего остроумия.

— Неужели я была такой злой? — удивилась я.

— История Чжоу Чу¹ повторяется, — заметил Дэчжан.

Я подняла бровь.

— Не смейся, — сказала Чжанчжу, заливаясь смехом.

Впервые в жизни мои дни наполнились радостью и шумом. Я невольно подумала: что суждено — того не миновать.

Однажды утром, едва проснувшись, я услышала звонок от Мэй:

— Все пальцы стерла, набирая твой номер! Где ты пропала? Даже если переехала к жениху, могла бы оставить весточку. В школе все говорят, что ты уволилась. Дважды за три месяца! Наконец некая госпожа Чжан рассказала мне всё. Что, поймала золотого жениха и забыла старых подруг?

Опять эта госпожа Чжан… спасибо, что такие люди существуют.

— Всё случилось слишком быстро, — сказала я. — Боюсь, что это сон. Он человек идеальный, не понимаю, почему выбрал меня.

— А что в тебе плохого? Ты во всём хороша, просто не везло. Бывает полоса неудач, потом — удачи. Ты просто не привыкла к счастью. Привыкнешь. Поздравляю! Когда свадьба?

— Я больше не решаю. Столько лет всё приходилось решать самой, уставала. Теперь есть человек, который обо мне заботится, я слушаюсь его.

— И правильно, — сказала Мэй.

— А ты? — спросила я.

— Я? Что я?

— Твой парень?

— Мы расстались.

— Что? — я едва не выронила трубку. Сердце сжалось, будто в нём застрял кусок свинца. — Мэй!

Она ответила спокойно:

— Бывает счастье, бывает несчастье.

— Что случилось?

— Неважно. Просто он меня не любит. Или любит недостаточно.

— Ты так ясно это видишь?

— Да.

— И тебе… не больно?

— Я устала, — сказала она глухо.

— Мэй… — я почувствовала, как мало на свете вещей, что идут по сердцу.

— Не утешай. Наслаждайся своим счастьем.

— Хорошо, — сказала я. — Но если тебе что‑то нужно…

— Мне? Шутишь? Я чемпион по борьбе: упаду — встану. Жизнь длинна, разочарований много, но дорога одна — идти дальше.

Я промолчала.

— Будь счастлива, — сказала она.

— Спасибо.

— Не жалей меня. Я тоже была счастлива.

Я вспомнила, как она показывала мне золотой браслет, купленный для любимого, и как сияло её лицо. Давать, оказывается, действительно счастливее, чем получать. Мэй жила страстно, не считаясь с потерями, ради мгновения настоящего света. Но даже бойцы устают.

— Иногда, Цяо, ты слишком осторожна, — сказала она. — Скупишься на чувства, сидишь сложа руки и смотришь, как другие играют. Твоя холодная усмешка раздражает. Порой мне хочется дать тебе пощёчину. Но ты поступала правильно: пусть одинока, зато без ран. И всё же дождалась своего человека.

— Я… — я не знала, что ответить — скромность или гордость.

— Напишем друг другу, — сказала она. — Прощай.

— Прощай.

Чужие истории не задерживаются в сердце надолго. Вздохнёшь — и забудешь. Я понемногу собирала всё нужное к свадьбе: хрустальные флаконы для духов, дорогие мыла, шёлковые ночные рубашки. Тихая, но сияющая радость росла во мне, как дерево, и наконец распустилась.

1. Чжоу Чу (周处, Zhōu Chǔ) — историческая фигура эпохи Западной Цзинь, прославившийся легендой о «трёх бедствиях». Молодым он считался грозой округа, буйным смутьяном, наряду с диким зверем и водяным чудовищем. Осознав свою репутацию, Чжоу Чу «избавил округ от двух бедствий», убив чудовищ, а затем сам изменился, став примерным воином и уважаемым чиновником. ︎

Сообщение Одинокая женщина — Глава 26 появились сначала на Asian Webnovels.

Он посмотрел на меня, словно упрекая за этот вздох. Я бросила на него сердитый взгляд, но мы так и не заговорили. Щека, куда пришёлся его удар, всё ещё горела.

Он припарковал машину, проводил меня до квартиры и дождался, пока я войду.

Настроение у меня было неожиданно лёгкое. Я насвистывала, и впервые, да, впервые, даже старая мать показалась мне милой. Жить всё‑таки неплохо.

На перемене Чжанчжу подбежала ко мне, сияя:

— Папа сделал вам предложение?

— Не знаю, — пробормотала я. — Кажется, что‑то в этом роде.

Она засмеялась. На солнце её улыбка была как луч надежды.

А у меня язык словно одеревенел. Не знала, считать ли это предложением: он ведь просто сказал «давай поженимся» и тут же дал мне пощёчину.

— Папа велел передать вам одну вещь, — сказала Чжанчжу.

— Что именно?

Она раскрыла ладонь: на пальце сверкало кольцо с бриллиантом.

— Папа сказал: «Передай ей, что я серьёзен».

Чжанчжу сняла кольцо и протянула его мне. Я взяла его двумя пальцами, повернула в луче солнца. По моему опыту кольцо новое, три карата, без изъяна, белое, изящное, дорогое. В наше время мало кто делает официальное предложение с таким подарком.

Столько лет я ждала… Столько лет! Под солнцем школьного двора меня вдруг охватило странное горе — как у ребёнка, который, дождавшись родителей после уроков, наконец разрыдался.

— Наденьте скорее, — торопила Чжанчжу. — Станьте моей мамой!

Я с радостью подчинилась и медленно надела кольцо на безымянный палец левой руки.

— Как красиво! — воскликнула она. — Папа говорил, что у вас крупная рука, и только трёхкаратное кольцо будет смотреться достойно. И правда!

— Он и вправду так сказал? — я растрогалась.

— Конечно.

Никогда ещё мужчина не был ко мне так добр и так искренен. Быть под чьей‑то заботой — счастье. Я опустила голову, выдохнула, и почувствовала, что сдаюсь — ради собственной судьбы. Не думала, что мне так важно моё будущее. Оказалось, я тоже женщина, и, может быть, самая уязвимая из всех.

— Папа сказал, если вы захотите продолжать преподавать, он не возражает. Но, по его мнению, вы устали, лучше бы отдохнули и готовили ему завтрак. Он уже десять лет не ел завтраков — ненавидит китайские блюда, а служанки не умеют жарить яйца и бекон.

Я не смогла ответить. Лишь спустя долгое молчание сказала:

— Похоже, мне снова придётся уволиться.

— Занавески в доме выцвели, все в плесени, ужасные. В моей комнате нет настольной лампы. Я полгода делала уроки в темноте. А на кухне пол провалился…

— Это слова твоего отца?

— Нет, мои.

— Я знала, что ты маленькая проказница, — улыбнулась я.

Я без труда подала заявление об уходе.

Старый директор сказал:

— Я за вас рад.

Так я стала хозяйкой дома Хэ. С повязкой на голове командовала рабочими. Дом требовал не только новых занавесок — окна не мылись десять лет, посуда вся сколота, кровать Чжанчжу осталась ещё детской. Никогда не видела такого запущенного жилища.

Молчаливый Хэ Дэчжан лишь виновато улыбался.

Чжанчжу порхала вокруг меня, как птичка.

— Почему не гуляешь со своим другом? — спросила я.

— Теперь дома снова уютно. Мне нравится цвет этой вазы. Мисс Лин, я хочу заказать контактные линзы… Папа даёт мне всего пять юаней на день, ни на что не хватает, поговорите с ним. Когда поставили шкаф, я заперла туда всё лишнее — комната стала просторнее. А новая сосновая кровать просто чудо! Папа давно мечтал о кресле из настоящей кожи…

Потом она спросила:

— Когда вы переедете к нам, мисс Лин?

— Разве мисс может жить с мужчиной до свадьбы? — улыбнулась я.

— Так когда же вы поженитесь?

— Кажется, в следующем году.

— Кажется? Поскорее бы!

— У тебя есть фотография матери? — спросила я.

— Нет, ни одной, — ответила она с сожалением.

Странно. Но я не боялась Лэй Бицзя. Живые не должны ревновать к мёртвым.

— Ты ведь не помнишь, как она выглядела?

Чжанчжу задумалась.

— Что? — осторожно спросила я.

— Папа говорит, что мама умерла, когда я родилась. Но я помню, будто видела её.

— Ты путаешься, — засмеялась я.

— Нет, у неё были кудрявые волосы, очень кудрявые, будто от природы.

— Вот уж чудо! Ты, едва родившись, уже различала завивку и естественные кудри!

— Правда, я знала, что она красавица. Но папа и вы оба говорите, что я просто воображаю, собираю обрывки и придумываю себе мать.

— Папа прав: ты не могла её помнить, разве что ты вундеркинд.

— Может, и так, — улыбнулась она.

В углу кабинета я нашла шкатулку с оборванной жемчужной нитью.

— Смотри, Чжанчжу.

— Какая красота! И не одна нить.

— Три. Интересно, чьи они? Почему не отнесли в ювелирную мастерскую?

— Какая разница, теперь всё в доме твоё. Отнеси, пусть перетянут, и носи.

— Нельзя так, — засмеялась я.

Сообщение Одинокая женщина — Глава 25 появились сначала на Asian Webnovels.

Он молчал. Я винила себя за то, что не захотела поддерживать с ним обычные светские отношения. Он не смирился. Ему и в голову не приходило, что у меня могут быть причины держаться в стороне.

Эта глава снова перевёрнута.

В последнее время я действительно часто виделась с Хэ Дэчжаном. Мы не ходили в кино и не пили кофе. Без этих условностей мы быстро сблизились, между нами возникло странное, почти безмолвное взаимопонимание. Я не держала на него зла из‑за дела с Цянь Линлин. Разве у меня самой не было своих тёмных пятен в виде Чжан Юсэня и Лин Икая? Стоило бы им выпить лишнего и начать болтать о «любовных историях» со мной — слухи вышли бы не лучше.

Я никогда не обращала внимания на пересуды. Пусть люди говорят, что хотят — это их дело.

— После смерти жены вам, наверное, стало одиноко? — спросила я.

— Разумеется.

— А не думали снова жениться? — бросила я небрежно.

— Что ты хочешь узнать? — он взглянул на меня.

— Простите, — я смутилась. — Я слишком разговорилась.

Он улыбнулся, потом сказал:

— Не нахожу подходящей женщины. Тогда у меня было утешение. Чжанчжу была маленькой, послушной, прелестной.

— Но ведь тогда она была безмозглым ангелочком. Нельзя же держать её в этом возрасте всю жизнь.

Хэ Дэчжан покачал головой и вздохнул:

— Она выросла… а я постарел.

— Ты боишься старости, потому и не даёшь ей взрослеть?

— В какой‑то мере, да.

— Чжанчжу думает, что ты её не любишь.

— Она не понимает, как я за неё переживаю. Вот нынешнего её приятеля я решительно не одобряю.

— Не тревожься, она за него не выйдет.

— Вы с ней ладите, — сказал он. — Это, пожалуй, единственное, что меня утешает.

— Забавно, — ответила я. — Чжанчжу сказала то же самое.

— Я знаю, что ты водила её к врачу, — произнёс он вдруг.

— Что? — я удивилась.

Он пристально посмотрел на меня, потом опустил голову.

— Я не знал об этом заранее, — тихо сказал он.

— В наше время это обычное дело.

— Я не могу принять это.

— Ты слишком старомоден. Чжанчжу нужна любовь, а не надзор.

— Но нельзя же позволять ей всё. Ты помогла ей, скажи ей пару строгих слов, она тебя слушает.

— Я уже говорила. Она умна, я ей доверяю, — ответила я. — Не стоит излишних нотаций.

Он сидел на бархатном диване, покачивая бокал с бренди, и вдруг сказал:

— Цяо, давай поженимся.

Я остолбенела. Лицо вспыхнуло жаром. И я, не подумав, выпалила:

— Бедная учительница наконец нашла хозяина, чтобы прописаться? Спасибо за оскорбление! — Я вскочила. — Великий отец, ради любви к дочери, жертвует собой и берёт в жёны школьную наставницу!

Хэ Дэчжан тоже поднялся и, не сдержавшись, ударил меня по щеке. Я вскрикнула:

— Ты ударил меня!

— Такую, как ты, иначе не вразумить! — сказал он глухо. — Всё переворачиваешь, защищаешься, прячешься за гордостью, а внутри сплошная неуверенность. Без пощёчины тебя не разбудить!

Я заплакала. Никогда не думала, что заплачу перед мужчиной.

Я развернулась и пошла к двери. Он не проводил меня. Дверь открыла служанка. Уже у порога я пожалела о сказанном. Если он не остановит меня, что тогда? Потерять его — большая утрата. Я обернулась. Он стоял прямо передо мной. Я взглянула на его спокойное лицо и поняла: случилось то, чего я боялась и от чего всё время убегала.

— Я отвезу тебя домой, — сказал он.

Он был истинный джентльмен: в таких вещах держался естественно и безупречно. Я знала мужчин, которые, поужинав с женщиной в Центральном районе, провожали её лишь до парома, оставляя ночью добираться одной через весь город. Если ей везло и она не встречала на лестнице грабителя, они считали, что всё в порядке, и звали на новое свидание.

Бывали и другие, холостяки, которые, увидев за столом одинокую женщину, пугались до смерти. 

«Она ведь не Линь Юйся, зачем мне её провожать?». 

Такие поспешно исчезали.

А были такие, что звали женщину на пикник в Чичжу или на остров Лантау, а потом заставляли ждать их на месте встречи. Таких мужчин и мужчинами‑то звать не стоит, пусть лучше наденут юбки, многим женщинам они не уступят.

Мы ехали молча.

Я не ненавидела мужчин. Просто, прожив одна слишком долго, я насмотрелась на их причуды и научилась понимать их слишком хорошо. Поэтому, стоит разговору коснуться этой темы, меня уже не остановить. Дай женам высказаться о мужьях, они бы написали целые тома, только им редко дают такую возможность.

Что до Хэ Дэчжана… в нём было что‑то упрямое, почти мальчишеское. Он был до боли мужской — со всеми достоинствами и недостатками. И, странное дело, именно с ним я постоянно сталкивалась лбом, будто в этом и заключалось наше чувство.

Я вздохнула.

Сообщение Одинокая женщина — Глава 24 появились сначала на Asian Webnovels.

— Сейчас он не в моде. Лучше попробуй Оксфорд или Кембридж, выбери какую-нибудь «бесполезную» науку — географию, историю. Это звучит благородно. Или поезжай в Америку: Смит, Уэлсли, Сара Лоуренс. Отец поможет.

— А я буду счастлива? — спросила она.

— Нет, — ответила я. — Но будешь гордиться собой.

— Я хочу быть счастливой.

Я улыбнулась.

В день её шестнадцатилетия я не видела девушки прекраснее. На ней было платье из розовой, как раковина, вуали.

— Подарок отца. От «Энди».

— Очень красиво, — сказала я искренне.

Хэ Дэчжан пожал мне руку, пригласил сесть.

— Редко ты находишь время для праздника, — заметила я.

Он улыбнулся, не стал спорить. Я оценила это.

Чжанчжу подошла:

— Вы опять ссоритесь? Если ты её ненавидишь, не приглашал бы, а если ты его — не пришла бы. Что вы творите?

Мы с Хэ Дэчжаном одновременно сказали:

— Не будь дерзкой.

Я покраснела.

— Ты ничего не понимаешь, — сказала я.

— Ах, мои друзья пришли, — сказала она.

Я подняла глаза на её парня. Молодой человек в старомодном костюме: воротник слишком широкий, талия узкая, брюки клёш, рубашка с огромным воротом, галстук узкий, но пёстрый, туфли на толстой подошве и с каблуком. Аппетит у меня пропал.

Потом подумала: не стоит требовать от юноши слишком многого — не может же он носить «Балли» за девятьсот долларов.

— Где учишься? — спросила я, пожимая ему руку.

— Он работает, — поспешила ответить Чжанчжу.

Последняя надежда рухнула. В его возрасте следовало бы учиться в магистратуре. Где она нашла такого?

Он сел, и я вдруг заметила, как Хэ Дэчжан преобразился — весь какой-то лёгкий, уверенный, излучающий обаяние зрелости. Я удивилась: всегда думала, что молодость — главное богатство, но, видно, ошибалась.

— Кажется, подают ужин, — сказала я.

— Пойдём, — обратилась Чжанчжу к своему другу.

Еда была отвратительная — повар в доме Хэ готовил кое-как. Но Хэ Дэчжан не сказал ни слова.

После ужина я спросила Чжанчжу:

— Где ты познакомилась с этим мальчиком? Что в нём хорошего?

— Он послушный.

Я усмехнулась.

— Богатые девушки любят покорных мужчин. Но твой отец не богач, тебе не стоит перенимать такие привычки. Муж должен иметь волю и достоинство.

— Он не станет моим мужем, — холодно сказала она.

После прошлой истории она изменилась.

— Между мной и ею — будто пропасть, — сказал Хэ Дэчжан.

— Целая чёрная дыра, — ответила я.

Вскоре Ланьсинь и Лин Икай объявили о помолвке.

Я пошла покупать подарок — золотую цепочку с подвеской «Цветы и полная луна»¹.

— Ланьсинь, желаю тебе радости, — сказала я.

— Ты не одобряешь, да? — спросила она.

— Моё одобрение ничего не значит, — ответила я.

— Ты всегда так! — вскрикнула она. — С таким тоном, что у людей сердце холодеет!

— Да, я отвратительная, — усмехнулась я. — Может, мне стоило прийти в образе заботливой тётушки? Прошу наставлений.

— Ты должна радоваться за меня!

— Я рада, — сказала я.

— Скажи это искренне!

— Я очень рада, — повторила я, чувствуя, как голос звучит пусто.

Теперь они будут жить вместе — снимать маленькую квартиру, после работы покупать продукты, готовить, ужинать, смотреть сериалы.

Я знала, чем больна: у меня хроническая ирония.

Лин Икай встретился со мной отдельно.

— Говорят, у тебя появился мужчина? — спросил он.

— Кто сказал? — удивилась я.

— Госпожа Чжан! Ты ради него уволилась, ради него подралась с певичкой, попала в полицию, а теперь снова вместе. Он — отец одной из твоих учениц.

— Спасибо, что сообщил. И спасибо госпоже Чжан за рекламу.

— Цяо, ты знаешь, как я к тебе отношусь.

— Не знаю.

— Почему ты от меня бежишь?

— Верно, я бегу, — сказала я.

— Почему не хочешь быть ближе?

— Потому что всё закончится браком, а я не хочу выходить за такого, как ты.

— Что во мне плохого?

— Ты обручён с Ланьсинь, зачем спрашивать? — спокойно ответила я.

— Хочу знать, чтобы успокоиться.

— Ты не мой тип.

— Я мало зарабатываю, да?

— Почему не сказать прямо: ты во всём — включая доход — слабее меня? Когда говоришь только о деньгах, будто я тщеславна. Мужчины всегда умеют себя оправдать.

Он молчал.

— У тебя не хватает знаний, культуры, здравого смысла. И не только доход — характер твой мне неприятен. Мы просто не подходим. К тому же, раз уж ты сделал предложение Ланьсинь, не стоит смотреть по сторонам. Или жди кого-то лучше.

— Я понял, — сказал он.

— Ты подойдёшь Ланьсинь, но не мне. Я не собираюсь тридцать лет варить тебе обеды в двухкомнатной квартире.

Он горько усмехнулся:

— Твоя гордость обернётся страданием.

— Это моё дело. Не беспокойся, я справлюсь. Я лишь желаю тебе счастья.

1. Цветы и полная луна (花好月圆, huā hǎo yuè yuán) — пожелание гармонии и счастья. ︎

Сообщение Одинокая женщина — Глава 23 появились сначала на Asian Webnovels.

— Мисс Линь…

— Достаточно, — сказала я.

— Значит, вы не собираетесь меня прощать? — спросил он. — Напрасно я вас угощал.

Я улыбнулась. Так ему и надо. Пусть готовит тысячу долларов на счёт.

— Но я и Чжанчжу благодарны вам, госпожа Линь, — сказал он.

— Не стоит, — ответила я.

Я чувствовала лёгкое опьянение — слишком много вина, да ещё разных сортов.

Он протянул руку, но я не пожала.

— Всё ещё сердитесь? — спросил он.

— С чего бы? Вы для меня ничего не значите. Мелкий человек, мешающий моей жизни. Если перестанете делать глупости, я уже буду признательна, — сказала я.

— Вы меня презираете, госпожа Линь.

— Совершенно верно, — ответила я.

— Я отвезу вас домой.

— Не нужно.

— Вы пьяны, я не верю, что сможете доехать.

— Не недооценивайте меня.

Мы расстались у входа. Я пошла за машиной. Ветер ударил в лицо, и алкоголь поднялся к голове. Стало тяжело, даже немного жаль, что выпила так много.

В лифте стояли двое молодых хулиганов. Глаза их неотрывно следили за мной. Я разозлилась.

Какое бы равенство полов ни было, женщине всё равно приходится остерегаться таких похотливых взглядов, иначе, когда поймёшь, будет поздно.

Один из них подмигнул другому и подошёл:

— Перебрала, красавица?

Я промолчала. На четвёртом этаже парковки они пошли за мной. Я поняла — дело плохо. Но страха не было, я просто шла вперёд. Вокруг никого. Один положил руку мне на плечо. Я резко обернулась — они оба отпрянули.

— Что вам нужно? — крикнула я.

Второй достал из-за пазухи нож.

— Этой штукой? — усмехнулась я. — Ею и стейк не разрежешь.

Я уже знала, часы на запястье, скорее всего, не спасти.

И вдруг за спиной легла чья-то рука. Сердце похолодело.

— Убирайтесь! — раздался голос. — Проваливайте, пока живы!

Я вздохнула с облегчением:

— Хэ Дэчжан!

Он стоял позади. Хулиганы бросились бежать, один поскользнулся на бензине и упал.

— Почему не отвёл их в полицию? — спросила я.

— Не уверен, что справился бы, — ответил он. — Ты не испугалась?

— Нет. Только стало холодно, и тут ты появился.

— Ты слишком беспечна. Они шли за тобой с самого лифта.

— Я была пьяна, — призналась я.

— Я отвезу тебя домой.

— А Чжанчжу?

— В машине.

— Почему ты пошёл за мной?

— Обычный здравый смысл, — сказал он. — В таком наряде, с золотыми часами — ты идеальная добыча, хоть для грабежа, хоть для похищения.

— Благодарю, — я сверкнула глазами.

Он открыл передо мной дверцу.

— Мисс Линь, вы в порядке? — спросила Чжанчжу. — Садитесь спереди.

— Нет, я сзади, — подняла я руку.

— Почему?

— Сзади безопаснее.

Чжанчжу продиктовала адрес отцу.

Я откинулась на спинку и закрыла глаза. Сидеть сзади — лучше всего: не нужно вмешиваться, доедешь — и выйдешь. Пассажир на заднем сиденье всегда посторонний. Может, это и есть способ бегства. Ведь только несчастные всю жизнь сами ведут машину, а счастливые — ездят с шофёром.

— Мисс Линь, приехали, — тихо сказала Чжанчжу.

Я открыла глаза.

— Спасибо, — ответила я.

— Я провожу вас, — сказал Хэ Дэчжан.

Я не возражала. Мы поднялись. Он молча смотрел, как я открываю дверь.

— Если бы сейчас госпожа Цянь увидела нас, — усмехнулась я, — мне бы не отмыться, хоть в Хуанхэ прыгай.

Он промолчал.

— До свидания, — сказала я и закрыла дверь.

Стало одиноко. Когда весь день сидишь дома, одиночество не тяготит, но стоит провести вечер среди людей — возвращение в пустую квартиру кажется концом праздника. Я, как Цзя Баоюй¹, люблю встречи, но не прощания.

Я бросила сумочку в угол, сняла платье от «Паккобо»  и упала на диван. Провела рукой по волосам, взяла зеркало. На щеке — прыщик, помада растеклась, пудра сбилась комками. Я захлопнула зеркало и расхохоталась. С таким лицом — разве те двое хотели чего-то, кроме моих часов? Не стоит себя переоценивать.

Умылась и легла спать.

Долго ничего не происходило.

На день рождения Чжанчжу Хэ Дэчжан прислал приглашение.

— Будет много друзей? — спросила я.

— Нет. Я не ладна с одноклассницами. Только я, отец и… мой парень.

— Хороший мальчик?

— Не знаю. Пока не дойдёт до серьёзного, не узнаешь, — сказала она.

Я улыбнулась. Рассуждает уже почти как я.

— Что собираешься делать после выпуска?

— Поступать в Гонконгский университет.

1. Цзя Баоюй (贾宝玉, Jiǎ Bǎoyù) — главный герой романа «Сон в красном тереме». ︎

Сообщение Одинокая женщина — Глава 22 появились сначала на Asian Webnovels.

— Не стоит спешить, — сказала я.

— Отец хочет тебя видеть, — ответила она. — Он просил, чтобы ты позволила ему встретиться с тобой.

— У меня, что ли, три глаза? Что ему там смотреть? — спросила я.

— Ты не хочешь его видеть?

Мысль мелькнула: давно я не обедала в «Гадисе», можно бы и воспользоваться случаем.

— В «Гадисе» пообедаем? — предложила я.

— Отлично! — воскликнула Чжанчжу, сияя от радости.

Она, похоже, была полна энтузиазма. Я посмотрела на неё — бедная девочка.

— Давно умерла твоя мать? — спросила я.

— Когда я родилась. Она умерла при родах, — ответила Чжанчжу.

— Тебе ведь шестнадцать. Шестнадцать лет назад медицина уже была на высоте, от родов так просто не умирают.

— Я не знаю, — тихо сказала она.

Я пожала плечами.

— На Цинмин¹ ходишь на могилу?

— Она не похоронена в Гонконге.

— Но ты ведь родилась в Гонконге? — удивилась я.

— Да. Её прах перевезли в Калифорнию, она там родилась и выросла.

— Понятно.

В «Гадисе» я сразу заказала три лучших вина.

Хэ Дэчжан сказал:

— Госпожа Линь, между нами произошло недоразумение. Я хотел бы его устранить.

— Позвольте мне сперва поесть, — ответила я. — Потом решу, прощать ли вас.

— Простить меня? — он опешил.

— Конечно. Или вы хотите, чтобы я просила прощения у вас? — я указала на себя.

Чжанчжу рядом чуть не плакала от волнения.

— Вы предвзято ко мне относитесь, госпожа Линь.

— Ха-ха-ха, господин Хэ, спросите себя сами: ваши поступки, ваша добродетель — достойны ли уважения?

Он рассердился.

— Всё это недоразумение.

— Войну тоже начинают из-за «недоразумений», — сказала я. — И гибнут тысячи.

Подали суп «Царь морей». Я с аппетитом ела и пила.

Хэ Дэчжан почти не притронулся к еде.

— Госпожа Линь, вы человек теоретический, — сказал он. — Всё у вас должно быть по разуму.

— Папа, — не выдержала Чжанчжу, — кто любит извращать логику, так это ты.

— Дерзкая! — он сверкнул глазами.

— Ты только и умеешь ругать! Ты никогда меня не понимал! — выкрикнула она.

— Чжанчжу, в последние годы ты меня сильно разочаровываешь, — сказал он.

— Она под моим дурным влиянием, — заметила я.

Слуга убрал суп, подал улиток. Я сменила вино на бордо. Пила с удовольствием. Я не злилась — правда, не злилась. Всё раздражение я утопила в еде. Редко удаётся поесть с врагом — теперь у меня нет врагов. И друзей тоже нет. Я человек совершенно спокойный.

Чжанчжу, подперев щёку рукой, не могла есть.

— Мисс Линь, я никогда не видела, чтобы вы ели так много, — сказала она.

Я доела полдюжины улиток, вытерла губы.

— Что третьим блюдом? — спросила Чжанчжу.

— Телятина на гриле, овощной салат и тушёные баклажаны, — ответила я.

— Я могу объяснить историю с госпожой Цянь, — сказал Хэ Дэчжан.

— Мне неинтересно, — я отпила вина. — Это ваши семейные дела. Вам повезло, что я нынче в хорошем настроении, иначе бы встретились в суде.

— Вы не можете избавиться от предубеждения? — спросил он.

— Не могу, — я поставила бокал. — Мне трудно простить такого человека. Да и зачем вам моё прощение? Я никак не влияю на вашу жизнь.

Чжанчжу велела убрать свою тарелку.

Я продолжила великое дело еды.

Хэ Дэчжан долго смотрел на меня. Я подумала, что он хочет что-то сказать, но вдруг услышала:

— Господи, я никогда не видел женщины, которая бы так ела!

Я взглянула на него и неожиданно рассмеялась. Вино попало в горло, я закашлялась, прикрывая рот салфеткой.

— Боже, — сказал он, — вы едите, как свинья!

— Теперь вы называете меня свиньёй! — вспыхнула я.

— Вы ещё не заказали десерт. Что будете? Не стесняйтесь, — сказал он с насмешкой.

— Ах, вы оба как дети, — вздохнула Чжанчжу.

— Я хочу суфле «Сюзанн», — сказала я.

— Только съешьте всё до конца! — он сверкнул глазами.

— Не беспокойтесь, — ответила я. — Если не доем, пусть у вас родится внук.

— Когда вы преподавали, вы ведь не были такой? — усомнился он.

— Нет. Я — одноглазый валет. Знаете, в колоде есть валет, изображённый в профиль — видно только один глаз. Другую сторону никто не видел. Вот и я — одноглазый валет.

— Мисс Линь… — Чжанчжу чуть не заплакала.

Хэ Дэчжан долго смотрел на меня.

Я не была столь терпелива.

— Суфле «Сюзанн», ирландский кофе — ложку сахара и немного бренди ХО, — велела я официанту.

1. Цинмин (清明节, Qīngmíngjié) — означает «праздник чистого света», традиционный китайский праздник поминовения усопших ︎

Сообщение Одинокая женщина — Глава 21 появились сначала на Asian Webnovels.

— Жизнь не такая, как в мечтах, — я покачала её, словно ребёнка. — В ней полно разочарований. Сейчас больно, но потом всё покажется пустяком. Не бойся.

Она не слушала, всё плакала. Я достала календарь, нашла номер врача, позвонила.

— Доктор Лу завтра утром оперирует, можно прийти после обеда, — сказала медсестра.

— Но моей сестре очень плохо, ей нужно срочно.

— Хорошо, мисс Линь. Доктор будет в клинике до половины девятого. Приведите её пораньше.

— Спасибо, — сказала я.

— Видишь, успеем к занятиям, — улыбнулась я. — Я заеду за тобой.

Я дала ей успокоительное. Она немного пришла в себя, но домой идти отказывалась.

— Нельзя не вернуться, — сказала я. — Отец ведь скоро приедет, будет искать.

— Ему нет до меня дела.

— Это неправда. Он тебя любит.

— Он заботится только о своих любовницах и банковских счетах.

— Просто не умеет выражать чувства. Ты как дочь должна хоть немного его понять.

— Никогда! Он разрушил мне жизнь, заставил тебя уйти из школы. Теперь все смотрят на меня как на позор. Я ненавижу его!

Я промолчала. Потом сказала:

— Я отвезу тебя домой. Завтра заеду в семь, ладно?

— Мы живём в Шэкоу, далеко. Лучше я сама приеду, ровно в восемь.

— Хорошо. Но сегодня я всё равно провожу тебя.

Я умылась, помогла ей умыться, расчёсывала ей волосы.

— Чжанчжу, — сказала я, положив руки ей на плечи, — ошибиться не страшно. Главное — стать умнее. Поняла?

Она кивнула, в глазах блеснула благодарность.

Я рассмеялась:

— Если бы твой отец услышал мои речи, он бы меня живьём разобрал!

— Мисс Линь… — она прижалась ко мне.

Теперь, вспоминая, я и сама не понимаю, как пережила свою юность — сплошная растерянность, будто каждый день на краю.

Я отвезла Чжанчжу домой. Их дом стоял у подножия горы, лицом к морю — роскошь, о какой другие только мечтают. Но когда всё это дано с рождения, как воздух, хочется чего‑то иного.

В её возрасте я мечтала лишь о том, чтобы мать не читала мои письма. А если уж прочтёт, пусть хотя бы не зачитывает их вслух, ругая. Мои желания были скромны.

— Не забудь, завтра утром, — сказала я.

Она вышла, опёрлась на окно машины, и по щекам потекли слёзы. В этот момент за её спиной появился отец. Я подтолкнула её.

— Мисс Линь, — окликнул Хэ Дэчжан. — Зайдите, хоть на минуту.

— У меня нет времени.

— Спасибо, что помогли.

— Я помогала себе, — ответила я холодно. — Мы с вами слишком разные.

Я завела мотор и уехала.

Дорога до города была длинной. Я включила радио, ветер бил в лицо, дорога петляла, а из динамика звучала старая песня Пэтти Пейдж «Теннесийский вальс». От неё бросало в пот.

Я вспомнила стихотворение, которое когда‑то читала:

В маленьком кафе

мы с подругой

делим салат,

глядим на старую пару за соседним столом.

Пожилой мужчина улыбается

и берёт жену за руку.

А я думаю о цене,

которую плачу за свою независимость.

Стих назывался «Счёт, приятель». Теперь я получила свой счёт за «независимость» и только надеялась, что смогу его оплатить.

У дверей дома ждала мисс Цянь Линлин. На миг я испугалась, но тут же успокоилась: она выглядела как побитая курица, а побитые куры не нападают, это закон природы.

Открывая дверь, я сказала:

— Между мной и господином Хэ нет никаких отношений. Верите — хорошо, нет — ваше дело.

— Я пришла просить помощи, — шагнула она вперёд.

— Не смейтесь мне больше попадаться, мисс Цянь. Вы хоть понимаете, почему у гонконгцев такое мнение о женщинах с Тайваня? Из‑за таких, как вы.

— Да, мисс Линь…

— Я не хочу вас видеть. — Я вошла и захлопнула дверь.

Той ночью я не спала. Кондиционер включить не могла — под окном, в его решётке, две птицы свили гнездо и вывели птенцов. Если включу — они испугаются и улетят. Пришлось задыхаться в жаре. Иногда я думаю: я ведь добрый человек, просто жизнь делает меня всё жёстче.

Когда Чжанчжу позвонила в дверь, я как раз одевалась. Застёгивая пуговицы, пошла открывать. Она была в школьной форме.

— Надень эти брюки и рубашку, — сказала я. — В форме идти нельзя.

Чжанчжу послушно переоделась.

— Отец знает?

— Нет.

Я приподняла её подбородок:

— Выглядишь неплохо.

Она молчала. В этот миг я вдруг поняла: детство её кончилось.

Мы молча вышли, молча сели в машину и доехали до клиники. Медсестра приняла нас.

— Надеюсь, это просто недоразумение, — шепнула я.

Доктор Лу пригласил её в кабинет. Я не пошла следом — у каждого должны быть свои тайны. Он говорил с ней долго, потом она сдала анализ. Я заплатила за приём.

— Что сказал врач?

— Завтра будет результат. — Она выглядела спокойнее.

— Может, не стоит ждать до завтра? — спросила я у медсестры.

— Позвоните около четырёх, — ответила та.

Мы вернулись, Чжанчжу переоделась в форму.

— Мисс Линь, вы не будете меня ругать?

— Ругать? За что?

— Я ведь поступила плохо.

— Ну что ты, — я пожала плечами. — Женщина хоть раз в жизни бывает у гинеколога. Думаешь, это случается только с героинями романов или кинозвёздами? Посмотри на людей в суде — самые обычные, простые, ничем не примечательные. Кажется, им суждено прожить спокойно, но нет. Не думай, что ты особенная и совершила нечто ужасное. Всё обыкновенно.

Она долго смотрела на меня и тихо сказала:

— Я всё равно хочу, чтобы вы были моей мамой.

— Быстро! — я скорчила гримасу. — Мы опоздаем. И помни: никому ни слова, а то с меня шкуру спустят.

В четыре я позвонила врачу.

— Беременности нет, — сказал доктор Лу.

Я чуть не расплакалась от радости.

— Если ей будет нехорошо, пусть придёт на укол. Но советую предохраняться. Такие сбои опасны. Причина — нервное напряжение, гормональный сбой. А гормоны — вещь загадочная, медицина не всё объясняет.

— Спасибо, доктор. Завтра зайдём.

— В десять утра?

— Да. До свидания.

Я выбежала, нашла Чжанчжу в географическом кабинете, рассказала новость. Она обняла меня.

— В следующий раз будешь осторожнее?

— Обязательно, — пообещала она.

Мы снова пошли к доктору Лу. Чжанчжу вернула мне наличный чек.

Сообщение Одинокая женщина — Глава 20 появились сначала на Asian Webnovels.

Чжанчжу заплакала:

— Я видела, как она без конца звонит, расспрашивает о папе, ещё и грозит мне. Я не знала, что делать, пришлось выдумать что‑то, лишь бы отвязалась. Не думала, что всё обернётся так… Мисс Линь, прошу, простите меня…

— Это дело касается не только моей репутации, но и безопасности, — сказала я. — Я обязана заявить в полицию, иначе ещё зарежут на улице, и никто не поймёт, за что.

Цянь Линлин тоже обернулась:

— Я… я действительно всё неправильно поняла…

Я резко поднялась:

— У вас, мисс Цянь, в Гонконге слишком много влияния. Мне остаётся только быть осторожной!

Повернувшись к полицейским, я добавила:

— Если что‑нибудь выяснится, прошу сразу сообщить мне.

Домой я вернулась уже за полночь. В темноте зазвонил телефон — один звонок, другой, третий. Я обернулась, прислонилась к стене, щёлкнула настольной лампой. Звонок не смолкал. Кто бы это мог быть? Я подошла, волоча одну тапочку.

— Кто говорит? — спросила я.

— Мисс Линь?

— Кто вы? — мой голос сорвался. Среди ночи, одинокой женщине, звонит неизвестный — я вздрогнула, взглянула на часы: четверть четвёртого.

— Это Хэ Дэчжан.

— Ах, это вы! Великий труженик вернулся! — я не удержалась от насмешки. — Вы хоть видите, который час? — но, несмотря на язвительность, почувствовала облегчение.

— Мисс Линь, простите, я всё ещё в Нью‑Йорке. Только что говорил с Чжанчжу. Решил немедленно лететь обратно. Всё это — вина нашей семьи. Прошу вас, снимите заявление.

— Вы думаете, я шучу? Хотите сэкономить на телефонных разговорах — кладите трубку.

Я швырнула трубку на рычаг. Вернувшись в постель, подумала: удивительно, сколько лет прошло, а телефон всё ещё не сломался — прямо чудо.

На следующий день после работы я зашла к госпоже Фросе на чай.

— Ты выглядишь куда спокойнее, — сказала она.

— А почему бы и нет? — ответила я. — Волнение ведь ничего не исправит.

Я спряталась за её тюлевыми занавесками, накинула вуаль на голову и лицо, притворяясь невестой. Взяла из вазы цветы.

— Ну как, похожа на невесту?

— Цяо, ты красивая девушка, — улыбнулась она. — Тебе идёт свадебный наряд.

— Кружево должно быть бельгийское, — сказала я. — Когда‑нибудь моё платье непременно будет с бельгийским кружевом.

— Тогда пусть он зарабатывает побольше, — рассмеялась госпожа Фросе.

— Я люблю мужчин, умеющих зарабатывать, — я вскинула голову.

— Правда?

— Разве что я влюблюсь, — вздохнула я.

— Будешь пирожное? Сегодня у меня сливочный рулет с бренди.

— Конечно! Доставай!

Её гуандунская служанка в белой кофте и чёрных брюках принесла угощение.

— Цяо, твоя беда в том, что ты слишком часто влюбляешься, — сказала хозяйка. — И каждый раз забываешь о своих принципах.

— Это не беда, а моё главное достоинство, — возразила я.

— Ты и вправду так думаешь?

— Да.

— Улыбнись‑ка.

Я изобразила широкую улыбку, показав все зубы.

Госпожа Фросе поставила чашку:

— Характер определяет судьбу. Я могу предсказать твою.

— Мою судьбу? Ну, попробуй.

— Разве ты сама не знаешь?

— Знаю, — усмехнулась я, — но ведь всё может повернуться неожиданно.

— От чего ты бежишь, Цяо?

— От себя. Я не люблю себя. Поэтому, стоит мужчине проявить интерес, я сразу начинаю его презирать. Веришь?

— Конечно, верю. Я ведь видела, как ты росла.

— А вот мама не верит, хотя видела, как я родилась.

Мы обе засмеялись.

Я простилась и ушла. Вдруг подумала: надо бы проявить снисхождение — и пошла в полицию, чтобы закрыть дело.

У ворот моего дома стояла Хэ Чжанчжу. Я удивилась:

— Давно ждёшь?

— С половины третьего, — глаза у неё были красные.

— Почему не позвонила? — я открыла дверь. — Заходи скорее! Стоять два часа — можно упасть.

— Звонила, но никто не отвечал.

— Значит, меня не было, понимаешь? А если бы я вернулась только после ужина?

— Я всё равно бы ждала.

Я вгляделась в её лицо.

— Что‑то случилось?

Она побледнела и кивнула.

— Твой отец опять что‑то натворил? — я подала ей чашку чая.

— Нет, папа ни при чём.

— Я уже сняла заявление. Люди подумают: почему певица не ищет других, а идёт прямо ко мне? Наверняка мы заодно. Ради приличия я не стану обвинять её. Передай отцу — пусть не тревожится.

Чжанчжу будто не слышала.

— Мисс Линь… — в её голосе было мучительное смущение.

Я насторожилась:

— Ты… — я указала на неё пальцем.

— Я боюсь, что беременна, — прошептала она.

Я опустилась на стул. Её губы дрожали, глаза расширились. Я не была спасительницей.

— Кто‑нибудь ещё знает? Ни в коем случае никому не говори.

— Никто, — прошептала она.

— Проверяла?

— Не знаю, куда идти.

— Значит, не проверяла? Откуда уверенность?

— Уже больше месяца, — ответила она.

— Кто он? Однокурсник?

— Нет.

— Не прикрывай его. Он тоже должен отвечать.

— Я не хочу его видеть, — она закрыла лицо руками.

— Я позову его, поговорим вместе.

— Он меня оскорбит. Не хочу.

— Ты его любишь?

— Нет.

— Выйдешь за него?

— Нет.

— Оставишь ребёнка?

— Нет! — закричала она, и крик повторился, снова и снова, как стон раненого зверя.

Я обняла Чжанчжу, прижала её голову к себе.

— Не бойся. Всё устроится. Не кори себя. Такое может случиться с любой.

На самом деле я и сама не знала, что делать.

— Мне было одиноко… — прошептала она.

— Не нужно объяснять, — я погладила её по плечу. — Я понимаю. Не буду заставлять тебя встречаться с ним. Ошиблась — значит, станешь умнее.

Она свернулась у меня на руках.

— Сначала найдём хорошего врача, — сказала я тихо. — Не пугайся, успокойся. Я рядом.

— Мисс Линь… — она всё ещё рыдала.

Сообщение Одинокая женщина — Глава 19 появились сначала на Asian Webnovels.