Завывал морской бриз. Погода выдалась не самая удачная.

Гао Цюн выглянула из каюты. Луны на море не было, лишь издалека доносился глухой рокот волн, бьющихся о борт. В тусклом желтом свете фонарей она увидела тени мужчины и девушки.

Там, в игре света и тени, он сам снял маску. Приподняв подбородок девушки, он медленно склонился к ней.

Во рту у Гао Цюн стало горько. Она сердито топнула ногой и убежала, подумав, что на этот раз Юй Шансянь задолжал ей огромную услугу.

Бэй Яо чувствовала запах соли и йода, смешанный с прохладным ароматом его тела. Его губы были холодными, как одинокий свет маяка в открытом море. Она не успела закрыть глаза и увидела его лицо.

Это действительно был не тот юный, полный жизни Пэй Чуань. В складке между бровей застыло одиночество прожитых лет. Для Бэй Яо попадание в этот мир было лишь внезапным инцидентом на уроке, но для Пэй Чуаня это стало спасением спустя пять лет после её смерти, спасением после тысячи дней и ночей пустоты.

Сначала она растерянно вцепилась в лацканы его пиджака. Его поцелуй был невесомым. Бэй Яо беспокоилась о чипе «Ваншэн» внутри него, не зная, какую боль он сейчас причиняет.

Вскоре она всё поняла.

Его лоб покрылся холодной испариной. Несмотря на жаркий июнь, его кожа была ледяной. Температура тела Пэй Чуаня всегда была высокой, и это был единственный раз, когда он стал холодным.

Бэй Яо отстранилась. У неё совсем не осталось сил, она прижалась к его плечу и прошептала:

— Отвези меня назад. Я знаю, что тебе очень больно.

Он поджал губы и, коснувшись её щеки, лишь слабо улыбнулся.

— Ты спрашивала, сильно ли ты мне нравишься, — сказал он. — Очень сильно.

Говоря это, он длинными пальцами бережно поправил ворот её платья.

Бэй Яо боялась причинить ему боль, но, услышав это признание, почувствовала, как сердце наполняется радостью. Она приподняла голову и нежно поцеловала его в подбородок.

Он погладил её по волосам.

Бэй Яо подумала: «Этого достаточно». 

В любом из миров Пэй Чуань редко прикасался к ней первым, и сегодняшний поцелуй был исключением.

Он помолчал, отъехал на коляске на два шага назад и закрыл дверь.

В комнате воцарилась тишина, отрезав шум прибоя. Бэй Яо не сразу поняла, что происходит, и недоуменно посмотрела на него.

Сатана снова расстегнул одежду, которую она только что поправила. В теплом желтом свете ламп её тонкая талия и белоснежная кожа казались сияющими.

Его длинные пальцы дюйм за дюймом исследовали её тело, словно король, осматривающий свои владения. Изящные линии, очаровательные ямочки на пояснице…

Щёки Бэй Яо покраснели. Она с трудом подняла руку и ухватилась за его рукав.

Сатана поджал губы:

— Ты можешь сказать «нет».

Она приоткрыла рот, глядя на его бледные губы.

Раньше она думала, что за годы разлуки Сатана перестал любить её так сильно, как «её» Пэй Чуань. Он вечно пропадал на собраниях и редко проводил с ней время. Его взгляд был таким, словно он смотрел на ветер, воду или горы, в нём не хватало той обжигающей страсти. Казалось, если она исчезнет завтра, он продолжит жить так же невозмутимо.

Только сейчас она поняла, как глубоко он её любит.

Его пальцы скользили ниже. От боли он покрывался холодным потом, зрачки сужались, но взгляд оставался бесконечно нежным и преданным.

Тот Пэй Чуань из юности не смел прикасаться к ней. Он относился к ней как к бесценному сокровищу, дорожил её чистотой и желал ей лучшего будущего в прекрасном месте, а не в своих израненных объятиях.

Когда Гао Цюн отправила её к нему, Бэй Яо была уверена, что Сатана её не тронет, ведь он такой джентльмен! Но Сатана не был джентльменом.

Для него все старые комплексы растворились в потоке времени. Потеряв всё, он перестал бояться и стыдиться.

Бэй Яо было неловко от его ласк, но она разжала пальцы, выпустила рукав и просто спрятала лицо у него на груди.

Пусть… лишь бы Сатана был счастлив.

Раз он не боится боли, то чего ей бояться стыда?

Голос мужчины прозвучал глухо:

— Ты всё еще хочешь домой?

— Не хочу, — пробормотала она, уткнувшись в него. — Мне некуда возвращаться. Мой дом там, где ты.

Он промолчал, и его губы снова нашли её кожу.

Среди ночи, когда шторм разыгрался вовсю, Юй Шансяня наконец вытащили из воды. Он лежал на палубе, как дохлая рыба, едва дыша.

Гао Цюн присела рядом и с жалостью пнула его носком сапога:

— Тц-тц, ну и жалок же ты, просто кошмар.

Юй Шансянь приоткрыл глаза и с трудом выдавил:

— Госпожа Гао, пощадите… не забивайте меня ногами до смерти.

Гао Цюн всё еще кипела от злости:

— Чтобы спасти тебя, неблагодарного, знаешь, на какие жертвы мне пришлось пойти?

Она хотела добавить что-то ещё, но подошедшие люди подхватили Юй Шансяня под руки.

— Куда вы его тащите? — возмутилась Гао Цюн.

— Приказ Сатаны. Господину Юю нужен покой и восстановление.

Гао Цюн нахмурилась, но всё же бросила вслед:

— Смотрите там, не прикопайте его ненароком!

— Слушаемся, госпожа Гао.

Она никак не могла взять в толк, о чём думает Сатана. И тут её осенило. Она громко выругалась:

— Твою ж мать!

Сатана вовсю наслаждается обществом «маленькой феи», но Юй Шансяня приказал вытащить именно сейчас. Это значит, он заранее рассчитал время помилования! Получается, она зря затащила девчонку к нему в постель, пытаясь выторговать жизнь Юя?

Гао Цюн молча посмотрела на небо. Да уж, буря на море была знатной.

На рассвете небо оставалось хмурым. Огромный лайнер шел сквозь серый туман, освещаемый лишь бортовыми огнями.

Пэй Чуань нежно коснулся щеки спящей девушки. Она была такой хрупкой и трогательной в своём сне. Недовольная тем, что её беспокоят, она попыталась отвернуться.

Пэй Чуань притянул её обратно, и она наконец открыла глаза.

— Что случилось? — пробормотала она сонным, чуть охрипшим голосом.

Он смотрел на неё сверху вниз и тихо отозвался:

— Мне нужно кое-что сказать тебе.

Сон Бэй Яо как рукой сняло.

— Яо-Яо, наш мир совсем не похож на твой, — начал Пэй Чуань низким голосом. — Здесь нет порядка, законы мертвы. Мне жаль, что тебе приходится быть в таком ужасном месте. Чтобы выжить здесь, нужно быть сильной. «Ваншэн» — это оружие. Когда я вживлял чипы Юй Шансяню, Гао Цюн и остальным верхушкам, я оставил у себя мастер-чип управления.

Он легонько коснулся её лба:

— Теперь он здесь.

Бэй Яо потрогала лоб. Ничего необычного.

— Как ты его туда поместил?

Он лишь мягко улыбнулся:

— Объясню позже. Но послушай главное. Никто не бывает предан просто так. Гао Цюн прямолинейна, но делает всё обдуманно. Она кажется грубой, но сердце у неё верное. Если она кого-то признала — не предаст. А вот Юй Шансянь хитёр. Он умён, любит интриги и власть. Ему нельзя доверять до конца. Если увидишь тень предательства, немедленно отдай команду на самоуничтожение.

Бэй Яо вздрогнула от будничной жестокости в его голосе. Она округлила глаза, не веря ушам:

— Убить?

— Да. Не колеблясь.

— Но… — Бэй Яо запнулась. — Зачем ты говоришь это мне? Ты их босс. У меня от твоих слов нехорошее предчувствие.

Он помолчал.

— Я нашёл способ справиться с побочными эффектами «Ваншэна». Нужно вживить новую версию чипа, которая поглотит первичную. — Он смотрел ей прямо в глаза, чеканя каждое слово: — Но последствия непредсказуемы. Я могу остаться парализованным, ослепнуть, оглохнуть… или просто умереть, не приходя в сознание.

Она тут же затрясла головой:

— Нет! Не смей!

Пэй Чуань склонился и поцеловал её в розовую щеку:

— Послушай меня… Постоянно сопротивляться командам первичного чипа — это боль, которая не легче смерти.

Ветер за окном выл так, будто хотел пробраться под кожу. Бэй Яо не выдержала этого выбора без выбора и, зарывшись лицом в одеяло, тихо заплакала.

Он вздохнул и принялся её утешать:

— Поможешь мне надеть рубашку?

Из-под одеяла показалось жалкое и бесконечно милое заплаканное личико.

— Это нужно сделать до того, как мы сойдем на берег. Только сегодня. Завтра причалим, — улыбнулся Пэй Чуань. — Мне так больно, что нет сил пошевелиться. Выручишь меня, Яо-Яо?

Он с улыбкой наблюдал, как она, всхлипывая, старательно застёгивает пуговицы на его рубашке. Её нежные руки были испещрены красными отметинами, оставленными им ночью. Он не сводил с неё глаз.

— Ещё галстук.

Она явно не умела его завязывать, долго возилась и кое-как справилась. Взгляд Пэй Чуаня был странным, тёплым и изучающим. Он не был тем мальчишкой из прошлого. Он наслаждался тем, что учил её делать для него маленькие радости.

Юй Шансянь очнулся и обнаружил, что находится под домашним арестом. Он припомнил обрывки слов Гао Цюн и прищурился. Почему Сатана изолировал его именно сейчас? В четырех стенах он не чувствовал даже ветра. Ночью заходил врач, но Юй всё ещё был слишком слаб. Он смотрел в окно. Что задумал Сатана?

Там, куда не достигал его взгляд, А-Цзо вкатил коляску Пэй Чуаня в операционный блок.

Пэй Чуань был бледен. Он спокойно кивнул врачу:

— Начинайте. А-Цзо, стой снаружи. Никого не впускай.

Добродушный А-Цзо кивнул и вышел.

Врач надел перчатки:

— Ты уверен?

— Да, — коротко бросил Пэй Чуань.

За годы знакомства врач видел и первую версию «Ваншэна», и нынешнюю. Их взаимное поглощение — это боль, сравнимая с тем, как если бы внутренности резали ножом на живую.

— Оно того стоит? — вздохнул врач.

— Ты и не представляешь, — усмехнулся Пэй Чуань. — Моя копия в другом мире сейчас сидит за неё в тюрьме. Звучит глупо, правда? Чем моложе, тем искреннее любовь. Видишь, я уже не тот «хороший парень», я не пойду за неё за решетку. Я даже сказал ей, что могу умереть. Чтобы, если это случится, она помнила меня всю жизнь. Чтобы помнила Сатану, а не того Пэй Чуаня.

Врач почувствовал в его словах запредельную одержимость.

— Да брось ты, ты тоже Пэй Чуань. Забыл, как умолял меня вживить первый чип? Ты хотел выжечь чувства, а теперь снова влюбился в неё. Ты ничем не хуже того мальчишки.

Губы Пэй Чуаня искривились в горькой усмешке.

Вдруг за дверью раздался звонкий, дрожащий голос:

— Сатана! Ты слышишь меня? Слышишь?! — кричала Бэй Яо. — Я жду тебя! Буду ждать столько, сколько нужно! Ты обязательно справишься!

Не дождавшись ответа, она затарабанила в дверь:

— Если ты не выйдешь, я уеду домой! Навсегда! И никогда не вернусь!

Усмешка застыла на лице Пэй Чуаня. Врач не сдержал смешка.

Когда скальпель коснулся кожи, Пэй Чуань вдруг прошептал:

— Я хочу жить. Пожалуйста.

Врач молча кивнул. Он вспомнил, как почти пять лет назад этот же человек говорил: «Я хочу жить… только помоги мне забыть её».

С тех пор он каждый год сажал розы на её могиле. Ходил туда как к случайной знакомой, веря, что действительно забыл. Но что происходит теперь?

В битве двух версий чипа он увидел себя прежнего.

Июнь, яркое солнце. Он прижимает к себе безжизненное тело. Впереди бескрайнее море. Он сделал для неё кузнечика из травы и вложил в её холодную ладонь. Её длинные ресницы сомкнуты, она ничего не чувствует.

— Значит, ты так и не полюбила меня… — шепчет Пэй Чуань. — Господин Пэй? Нет, я не господин Пэй. За столько времени ты, верно, забыла моё имя. Меня зовут Пэй Чуань.

— Яо-Яо, я люблю тебя больше всех на свете, — он улыбнулся. — Жаль, что ты об этом не знаешь.

Он сидит в коляске и плетёт венок из утренних цветов для её головы. Её волосы мягкие. Если бы тело не начало увядать, она была бы прекрасна. Пэй Чуань весь день не ест, просидев рядом с ней на острове до самого заката.

— Сегодняшний закат досмотрели, пора домой.

Он подхватил её на руки, игнорируя запах тления. — Я построю здесь для тебя поместье, засажу всё цветами. Мы будем встречать рассветы вместе.

— Что ты говоришь? Прости, сегодня пропустили рассвет? Это я виноват, долго тебя одевал.

Вечером Пэй Чуань приготовил ужин. В траве стрекотали цикады. Он расплёл косы, которые сам же заплел ей утром.

— Пора ужинать.

Потом вымыл посуду, нагрел воду и обмыл её тело. Он поджал губы и плотно закрыл глаза повязкой.

— Я знаю, что ты меня не любишь. Я не обижу тебя.

Но аромат цветов не мог победить запах смерти. Тело медленно разлагалось. К горлу Пэй Чуаня подступила кровь. Ночью он не спал, прижимая её к себе.

— Я не всё продумал… На острове нет парфюма. Завтра нарву побольше цветов, будет пахнуть лучше.

Но этим летом её тело увядало быстрее роз. День за днем он смотрел, как красота превращается в прах.

В один из дождливых дней он похоронил её. Он не сошел с ума, ему просто было немного грустно. Совсем чуть-чуть. Он кашлял кровью, дождь пропитал одежду, когда он бросил последнюю горсть земли.

— Я даже немного ненавижу тебя, — тихо сказал он. — Почему так? Я любил тебя с самого детства. Ты не видела, не слышала… Я не держал тебя за руку, не целовал твоих губ. Ты умерла, а я превратился в это. Ты ни дня меня не любила, а заняла всю мою жизнь. Это несправедливо. Но я знаю, таких, как я, много. Мы не виним вас. Мы сами отдаём сердца, а вы просто не хотите их брать.

Он провел пальцем по слову «Жена» на надгробии. 

— Не надейся, что я сойду с ума. Я в здравом уме. И не думай, что не выживу, я не слабак. Когда мне отняли ноги, я выжил. Теперь, когда ничего не болит, я буду жить ещё лучше. Только вот… любить слишком тяжко. Если ты снова появишься, я обещаю, что не влюблюсь в тебя. И не буду так добр. Я и так отдал тебе всё. Ты — маленькая бессердечная дрянь.

Когда дождь закончился, он приказал врачу вживить чип. Это было странное чувство. «Ваншэн» впитался в кровь, и сердце мгновенно опустело. Он помнил каждую мелочь, связанную с ней, но все чувства были заблокированы.

Пэй Чуань коснулся груди.

«Так лучше, госпожа Бэй Яо».

Он стал Сатаной.

Организация росла. В следующем июне снова пошёл дождь. Он сам не знал почему, но вернулся на остров и начал сажать розы. 

«Я уже не люблю её», — убеждал он себя. 

Шипы кололи пальцы, но он был спокоен. Сатана смотрел на буквы на камне. Она была лишь особенной знакомой. При жизни не принадлежала ему, после смерти не смогла уйти.

Ему казалось, что эта «знакомая» обижена тем, что её похоронили под фамилией Пэй. Иногда он порывался стереть надпись, но в груди сразу становилось тесно, и он отступал. Ему было 25, и он радовался, что она не встретила его нынешнего. Сатана уже не был способен на ту искреннюю, безрассудную защиту, что была у мальчишки Пэй Чуаня.

Он стал эгоистичным и циничным. Эта девушка, кроме красоты, не казалась ему такой уж особенной.

В 25 лет он сказал: «В следующем году я женюсь на порядочной женщине и сотру твоё имя с этого камня».

Но в 26, сжимая в руках розу, он сердито ворчал: «В следующем году точно забуду. Не понимаю, как мог в тебя влюбиться. Гао Цюн ничем не хуже».

Остров молчал в море цветов. Он был резок и язвителен: «Даже если бы я не вживил чип, ты бы мне уже надоела. Капризная девчонка, что в тебе хорошего? Слова грубого не скажешь, вечно надо утешать».

«В следующем году!» — твердил он. — «В следующем году я забуду её». 

Иначе он так и будет год за годом, как дурак, сажать цветы на этом богом забытом острове.

Потом был сон… В тот год, когда ему исполнилось 27, он так и не встретил «маленький подарок» из другого времени. До самой смерти он не женился, и детей у него не было. Он дожил до 82 лет. Мир вокруг лежал в руинах, и только этот остров утопал в цветах. Небо и море были лазурными, и только его волосы стали белыми как снег.

Пэй Чуань открыл глаза и судорожно вздохнул. Взгляд был холодным, но сердце колотилось как сумасшедшее. Битва двух версий чипа закончилась победой новой. Он не умер от удушья. Он вернулся.

Врач поднял бровь:

— А ты крепкий орешек.

Очнувшись от этого «сна длинною в жизнь», Пэй Чуань мёртвой хваткой вцепился в руку врача:

— Где Бэй Яо?!

Врач опешил:

— Какая Бэй Яо?

Сердце Пэй Чуаня рухнуло. Неужели сон был реальностью, и он никогда её не встречал?

Врач пришел в себя:

— А, та леди?

Он устало улыбнулся: 

— Она места себе не находила, пока ты был на столе. У тебя сердце на мгновение остановилось, я сам перепугался, но потом всё выровнялось. Она хотела зайти, но А-Цзо костьми лёг у двери, никого не пускал.

— Где она сейчас? — прохрипел Пэй Чуань.

— Судно уже два дня как в порту. По твоему приказу близко не подходим. Господин Юй под замком. Я передал девушке, что ты очнёшься, но госпожа Гао была в ярости и недавно куда-то её утащила.

Пэй Чуань нахмурился:

— Ты позволил Гао Цюн увести её?

— А что я мог сделать? Предлагаешь мне драться с Гао Цюн?

Пэй Чуань рванулся на выход. Врач даже не пытался его остановить.

На улице было ясно. Под голубым небом он сразу увидел на песке фигуру девушки.

Гао Цюн в шутку прихватила её за шею со спины:

— Слушай сюда, малявка, если Сатана не очнётся, тебе конец! У меня же всё ещё этот чёртов чип внутри. Если с ним что случится, я что, овощем стану?!

Девушка пыталась отпихнуться:

— Гао Цюн, пусти! Хватит распускать руки по любому поводу!

Куда ей было тягаться с Гао Цюн… У Бэй Яо уже выступили слёзы на глазах, но она так и не отдала команду чипу, чтобы усмирить обидчицу.

Бэй Яо подняла голову, и её глаза сверкнули.

Пэй Чуань смотрел на неё издалека, и казалось, в этом взгляде зажглись мириады звезд.

Она вырвалась из рук Гао Цюн:

— Сатана!

Гао Цюн опешила и разжала руки. Пэй Чуань увидел, как его девочка, словно легкая бабочка, летит по песку прямо в его объятия. Он подхватил её.

Бэй Яо нежно прижалась к нему:

— Ты наконец проснулся.

В его груди стало жарко, а голос стал неправдоподобно нежным:

— Да… я проснулся.

— Ты теперь в порядке? Ты можешь… снова любить меня?

Он посмотрел в её сияющие глаза и невольно рассмеялся.

— Да.

Бэй Яо тут же ткнула пальцем в сторону Гао Цюн:

— Она меня обижала! Сказала, что скормит акулам!

Гао Цюн лишилась дара речи: 

— Твою мать! Вот так сразу жаловаться?!

Пэй Чуань замер, вспоминая свой сон. Там он клялся, что если встретит её снова, то не полюбит и не будет добр, но сейчас…

Он поцеловал её в щеку и произнес:

— Я накажу её. 

Он выглядел как настоящий безумный тиран, готовый на всё ради своей прихоти.

Его «маленькая ведьма» хитро заулыбалась:

— Только не наказывай слишком сильно. Пусть просто съест ложку горчицы! А когда сойдём на берег, я хочу к папе с мамой!

— Хорошо.

— И к брату! Он, наверное, совсем вырос, хочу его увидеть!

— Как скажешь, — покорно ответил он.

Она обхватила его за шею, смеясь сквозь выступившие слёзы:

— Я так рада, что ты очнулся.

На миг его губы шевельнулись, но он не смог произнести ни слова.

Она склонила голову:

— Что ты сказал? Я не расслышала.

Под синим небом, в ласковом морском бризе, она услышала его тихий голос прямо у своего уха:

— Я сказал, что ты — мой свет в этом мире. Навечно.

Сообщение Температура дьявола — Глава 195. Экстра 4. Эй! Сатана… Часть 6 появились сначала на Asian Webnovels.

После того признания Бэй Яо чувствовала себя немного неловко.

Стоило ей подумать о Ваншэн внутри тела Сатаны, который причинял ему невыносимую боль, она переставала считать затею Юй Шансяня такой уж скверной. Временное сохранение дистанции могло хотя бы немного облегчить страдания Пэй Чуаня.

Как только Гао Цюн вышла из каюты, она первым же делом направилась к корме, чтобы поглазеть на болтающегося в море Юй Шансяня.

Облачённая в соблазнительное красное платье, она поправила волосы:

— Ой, не наш ли это Юй-гунцзы (молодой господин Юй)? Погода такая жаркая, а Юй-гунцзы даже отправился поплавать в море.

Погружённый в воду Юй Шансянь с улыбкой ответил:

— Вполне неплохо, Гао-сяоцзе (мисс Гао) тоже может присоединиться, если ей интересно.

Гао Цюн закатила глаза:

— У тебя только язык острый. В любом случае, не надейся, что я стану за тебя просить. Все благоразумно оберегают себя, заботясь лишь о себе.

Юй Шансянь сдержанно произнёс:

— Понимаю, понимаю.

Гао Цюн знала, что он оказался в таком положении из-за какой-то ошибки, однако Юй Шансянь не признавался, в чём именно провинился. Недоумение Гао Цюн почти полностью рассеялось, когда она увидела Бэй Яо.

Девушка готовила на кухне рыбный суп. Боясь испачкать платье, она надела передник, который был завязан на спине в маленький и милый узел-бабочку.

Глядя на суетящуюся девушку, Гао Цюн дёрнула уголком губ:

— Ты всё ещё здесь?

Бэй Яо обернулась и улыбнулась:

— Всё ещё здесь.

Гао Цюн небрежно взяла батат и принялась грызть его. Это место считалось небольшой кухней на круизном лайнере. Она услышала, что Бэй Яо здесь, и зашла просто проверить, не ожидая действительно её встретить. Трудно было сказать, рада она или расстроена, на душе было сложно.

Гао Цюн спросила:

— Что ты делаешь?

— Варю рыбный суп, — Бэй Яо вовсе не испытывала неприязни к своей «сопернице». На её губах заиграла слабая улыбка. — Готовлю для Сатаны.

Услышав это, Гао Цюн сразу занедовольствовала. Ей тут же пришла в голову мысль, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

Эта самозванка! Весьма коварна.

Гао Цюн с хрустом грызла батат, а в её глазах вспыхивали искорки гнева.

Рыбный суп уже был готов, он был молочно-белого цвета. Неизвестно, что добавила эта Сяо Яоцзин, но запаха сырой рыбы совсем не чувствовалось. Напротив, аромат стоял на всю кухню.

Гао Цюн только хотела сказать, что Сатана не станет пить её варево, а вдруг оно отравлено.

Но тут она увидела, как Бэй Яо сняла передник и обратилась к ней с просьбой:

— Гао-сяоцзе, будьте добры, отнесите это Сатане. А заодно помогите попросить за Юй-гунцзы, вы ведь наверняка в хороших отношениях.

Гао Цюн удивлённо спросила:

— А почему ты сама не пойдёшь?

— Мне сейчас неудобно, — ответила Бэй Яо.

Ого, вот так диковина. Маленькая ведьма больше не липнет к Сатане. Гао Цюн поначалу хотела отказаться, но, вспомнив о Юй Шансяне на корме, поняла, что не может совсем его бросить. Время близилось к вечеру, ультрафиолет над морем был сильным, и даже в воде при такой скорости судна ему наверняка приходилось несладко.

К тому же, она сможет увидеть Сатану! Какая прелесть.

Гао Цюн подняла чашу с супом и заметила, что маленькая демоница смотрит на неё с надеждой. Она тихо фыркнула:

— Не боишься, что я отниму у тебя Сатану?

Бэй Яо честно ответила:

— Прошло почти десять лет, а ты его так и не отняла. Эти два дня ничего не изменят. 

Чтобы просить за Юй-гунцзы, нужен был кто-то со статусом.

Гао Цюн пришла в ярость:

— Ах ты!

Бэй Яо улыбнулась, и в этой улыбке не было вызова, лишь нежность и тепло:

— Спасибо вам, Гао-сяоцзе.

Гао Цюн стало крайне неловко. Когда Сяо Яоцзин улыбалась, она и вправду была очень красивой.

— Сатана ведь не выбросил тебя на корм рыбам… — пробормотала она и вышла с супом.

Она вошла в каюту. Чаша в её руках была из сине-белого фарфора цвета неба после дождя, а изящная крышка не могла удержать дивный аромат.

Гао Цюн причмокнула губами, ей было очень любопытно, вкусно ли это.

Она постучала в дверь. Пэй Чуань услышал шаги и сначала повернул голову, но, распознав их, заговорил более холодным тоном:

— Входи.

Гао Цюн поднесла суп, явив свою самую прекрасную улыбку:

— Сатана! Послеполуденный суп.

Пэй Чуань опустил взгляд:

— Она сварила?

— Почему вы не думаете, что это я? — спросила Гао Цюн.

Пэй Чуань не потрудился ответить на её вопрос и спросил:

— Где она?

Утром он недолго ловил рыбу, и с тех пор больше не видел Бэй Яо. Пэй Чуань немного унял ту боль в сердце, приняв обезболивающее, и ему стало хоть каплю легче. Он думал, что сможет провести с ней весь день, но никак не ожидал, что она так и не появится.

Гао Цюн нехотя ответила:

— Только что была на кухне, полагаю, сейчас уже вернулась в комнату.

Пэй Чуань больше ничего не сказал, взял чашу и выпил суп.

Гао Цюн произнесла:

— Пожалуйста, простите Юй-гунцзы. У таких умников, как он, физическое здоровье не очень крепкое, как бы он концы не отдал.

Пэй Чуань безучастно ответил:

— Не умрёт. Выловим, когда стемнеет.

Гао Цюн заволновалась. Что же такое натворил Юй Шансянь? Сатана явно не собирался так просто его отпускать.

— Та самоз… ох, нет, та девушка тоже надеется, что вы его простите, — осторожно добавила она.

Пэй Чуань поджал губы и, опустив глаза, промолчал.

Она, кажется, довольно сильно пеклась о Юй Шансяне.

Прежняя Бэй Яо порой вела себя так же. Юй Шансянь был проницателен и красноречив, совсем не такой скучный, как он сам. Когда Бэй Яо была рядом, она иногда с улыбкой разговаривала с Юй Шансянем.

Но стоило ей оказаться перед ним, как она вела себя, словно ступая по тонкому льду.

Он не знал, были ли утренние слова юной девушки о том, что Бэй Яо его любит, лишь утешением, относились ли они к прежней Бэй Яо или к ней самой.

Гао Цюн думала, что стоит ей упомянуть самозванку, как Юй Шансяня тут же вытащат.

Однако Пэй Чуань, похоже, вовсе не собирался поднимать Юй Шансяня на борт даже тогда, когда тот должен был быть выловлен согласно его обещанию.

Гао Цюн сходила на корму взглянуть на него:

— Я сделала всё, что могла. У Сатаны сейчас не самое лучшее настроение.

Лицо Юй Шансяня было бледным, он горько усмехнулся:

— Похоже, я и вправду сам навлёк на себя беду.

Как назло, вечером разыгрался шторм.

Вид сильного дождя в открытом море был величественным. Глядя на обычно язвительного Юй Шансяня, который теперь выглядел безжизненным, Гао Цюн втайне начала беспокоиться.

— Ты только не помирай.

Юй Шансянь с трудом скривил губы:

— Не каркай.

Сатана был одновременно мягким и беспощадным.

Если бы на месте Гао Цюн была Бэй Яо, она бы, возможно, удивилась, но для самой Гао Цюн всё это казалось обычным делом. В этом ужасном мире уже погибло слишком много людей, одной жизнью Юй Шансяня больше или меньше — не имело значения.

Сатана не любил, когда кто-то действовал по собственному усмотрению.

Гао Цюн стиснула зубы:

— У меня есть идея.

В конце концов, за десять лет трудно было не проникнуться сочувствием к товарищу.

Юй Шансянь только собрался спросить, что она задумала, как Гао Цюн стремительно умчалась.

Она придумала план, который считала отличным. Если бы Юй Шансянь знал, что она собирается пойти по его стопам, его бы точно стошнило кровью.

Гао Цюн постучала в дверь Бэй Яо.

Бэй Яо открыла:

— Гао-сяоцзе, что-то случилось?

Снаружи бушевала гроза. Гао Цюн с отчаянным видом произнесла:

— Я помогу тебе.

— А? — не поняла Бэй Яо.

— Ты знаешь, чем я занималась раньше? — спросила Гао Цюн.

Бэй Яо, конечно, не знала и покачала головой.

— Я была из тех, кто крутится в бандах, специально обучена драться, — заявила Гао Цюн.

Бэй Яо не понимала, какое это имеет отношение к делу.

— Просто подыграй мне.

В следующий миг Гао Цюн зажала ей рот и нос, и Бэй Яо почувствовала знакомый запах. Её сердце ёкнуло, а на душе стало невыносимо тоскливо. Совсем недавно Юй Шансянь уже проделывал этот трюк.

Однако былая слава непобедимой хулиганки Гао Цюн была не пустой похвальбой.

Бэй Яо всё ещё пребывала в прострации, когда её, одурманенную, притащили к двери комнаты Пэй Чуаня.

Бэй Яо процедила сквозь зубы:

— Что ты делаешь?

Гао Цюн, стягивая с неё одежду, скорбно шептала:

— Разве ты не всегда хотела заполучить Сатану? Возможно, после этой ночи он перестанет так сильно тосковать по тебе. Ты только не забудь попросить за Юй-гунцзы. Сатана словно с ума сошёл, до сих пор его не вытащили.

Снимая с Бэй Яо одежду, она умудрялась ещё и восхититься прекрасной кожей и плотью этой маленькой ведьмы.

От той исходил нежный девичий аромат, а под белыми округлыми плечами виднелась ложбинка. Гао Цюн кашлянула и, стараясь не заходить слишком далеко, постучала в дверь.

Бэй Яо была просто поражена этими двумя чудаками.

— Ты не понимаешь нынешней ситу… — Она намеренно избегала Пэй Чуаня именно из-за Ваншэн. Гао Цюн обычно запрещала ей приближаться к Пэй Чуаню, а теперь сама притащила её сюда.

Гао Цюн тут же закрыла ей рот рукой:

— Тсс, это ты не понимаешь ситуации. Юй-гунцзы вот-вот умрёт, а ты всё равно должна выполнить задание. Я ведь тоже тебе помогаю.

Помогаешь, как же!

Бэй Яо чувствовала, что сила, с которой её удерживали, была невероятной.

Она моргнула и попыталась убрать руку Гао Цюн:

— Пэй Чуань не такой человек, твой метод не сработает.

Более того, в его теле Ваншэн. Когда он видит её, ему больно, а при объятиях и прикосновениях будет ещё больнее. О чём только думает Гао Цюн! Пэй Чуань сам никогда бы не стал целовать или обнимать её.

Гао Цюн отрезала:

— Ладно, хватит ломаться, молчи.

— …

Она снова постучала в дверь Пэй Чуаня и ещё сильнее стянула одежду с Бэй Яо.

Пока девушки боролись, дверь перед ними открылась.

Гао Цюн вздрогнула и бросилась наутёк.

Дверь распахнулась, явив лицо, скрытое маской Падшего божества.

Бэй Яо, вдохнувшая немного снотворного, не смогла устоять на ногах и рухнула в его объятия.

Мужчина, сидевший в инвалидном кресле, замер.

Он поддержал её за обнажённые плечи.

Ночное море ревело, в воздухе висела духота, смешанная с запахом дождя.

У Бэй Яо подкашивались ноги, ей было невыносимо стыдно.

Как же ей хотелось вытащить Гао Цюн и хорошенько её вздуть. У неё что, в голове дыра?! Как Пэй Чуань мог бы…

Мужчина помолчал, тихо вздохнул, на мгновение ослабил хватку, а затем безмолвно прижал полуобнажённую девушку к себе.

Под маской Падшего божества он закрыл глаза.

Бэй Яо:

— …?

Сообщение Температура дьявола — Глава 194. Экстра 4. Эй! Сатана… Часть 5 появились сначала на Asian Webnovels.

Огни на круизном лайнере заставляли море мерцать бликами. Гао Цюн видела, как Сатана просидел какое-то время, а затем покатил инвалидное кресло обратно в каюту. Выражение его лица было спокойным, словно ничего не произошло.

Однако Гао Цюн понимала: то, что он не позвал А-Цзо, чтобы тот помог ему, и было признаком величайшего беспокойства Сатаны.

Гао Цюн пнула ногой ограждение. Это определённо не Бэй Яо-гунян, Бэй Яо-гунян не стала бы целовать Сатану.

Она ждала, когда Сатана разочаруется в этой самозванке.

Или когда самозванка окажется на суше и сама испугается Сатаны.

Морской бриз приносил с собой специфический солоновато-рыбный запах, ночная луна светила особенно ярко.

Кто-то не смыкал глаз всю ночь.

Утренний солнечный свет залил всю палубу, поверхность моря была спокойной, начинался рассвет.

Когда А-Цзо выкатил Пэй Чуаня из дверей каюты, у всех широко раскрылись глаза.

Выражение лица мужчины было спокойным, на холодном, суровом лице виднелась чёрная татуировка «s». Если бы за его спиной не следовал преданный А-Цзо, все бы наверняка подумали, что ошиблись человеком. Сколько лет они не видели истинного облика Сатаны?

Перед лицом скрытных и удивлённых взглядов Пэй Чуань держался на редкость невозмутимо.

В душе он чувствовал себя не совсем привычно. Из-за того, что маска носилась слишком долго, его кожа приобрела холодную бледность.

Ему не хотелось ловить на себе странные взгляды во время предстоящего обсуждения дел, поэтому он протянул руку к стоящей рядом девушке:

— Верни мне её. 

«Хватит играть».

Бэй Яо держала в руках маску павшего божества и спрятала её за спину.

Пэй Чуань мягко произнёс:

— Будь послушной.

Бэй Яо чувствовала себя немного неловко. Ещё несколько дней назад они с Пэй Чуанем были ровесниками, а спустя несколько дней Сатана стал намного старше её.

Она вернула ему маску. Пэй Чуань надел её сам, но лица его подчинённых всё равно оставались странными.

Мужчины позавтракали и собирались обсуждать дела. На корабле в основном были грубые мужчины, из девушек — только Гао Цюн и Бэй Яо. Пэй Чуань взглянул на стоящую рядом Бэй Яо и сказал Гао Цюн:

— Составь ей компанию, прогуляйтесь.

Гао Цюн неохотно ответила:

— Слушаюсь.

После внедрения чипа «Ваншэн» преданность Гао Цюн не вызывала сомнений. Она добросовестно следовала за Бэй Яо. Бэй Яо тоже боялась доставить Пэй Чуаню хлопот, поэтому, чтобы он не беспокоился, не стала отказываться.

На острове, где была похоронена «Бэй Яо», не было женской одежды, поэтому вещи на ней были из тех, что привезла Гао Цюн. Гао Цюн вспомнила вчерашний поцелуй Бэй Яо, и сейчас Бэй Яо казалась ей крайне неприятной.

Она окинула фигуру Бэй Яо критическим взглядом.

Бэй Яо спросила её:

— На что ты смотришь?

Взгляд Гао Цюн в итоге остановился на груди Бэй Яо.

Бэй Яо стало не по себе от её откровенного взгляда, она почувствовала раздражение и стыд.

Глаза Гао Цюн горели. Мамочки, ей самой пришлось увеличить грудь, чтобы это платье на ней сидело, но на этой Сяо Яоцзин оно тоже сидело как влитое.

Гао Цюн:

— Эй, самозванка, ты слышала когда-нибудь фразу: «Служить другому своей красотой: когда красота увядает, любовь остывает?»¹

Бэй Яо: — … 

Она не была глупой и понимала, о чём говорит Гао Цюн. Подобно тому как Гао Цюн не любила её, она тоже не любила Гао Цюн.

Бэй Яо обычно не любила спорить по пустякам, но при мысли о том, что рядом с Пэй Чуанем все эти годы была Гао Цюн, в её сердце тоже поднялась горечь. Она намеренно уколола Гао Цюн:

— По крайней мере, лучше иметь красоту, чем не иметь её вовсе. Пэй Чуаню нравятся именно такие, как я.

У Гао Цюн дрогнуло веко:

— Я спрашиваю, чего ты на самом деле хочешь? Способ справиться с «Ваншэн» и жизнь Сатаны не обсуждаются, в остальном — говори, я во всём могу тебе помочь. Твоё руководство прислало тебя с какой-то целью. — Она больше не могла этого выносить! Если эта девица уберётся, она готова выпроводить её с почестями!

Бэй Яо взглянула на неё и серьёзно ответила:

— У меня есть цель.

Гао Цюн обрадовалась:

— Какая?

Бэй Яо прищурилась:

— Чтобы Сатана любил меня.

— Ты издеваешься надо мной!

Бэй Яо удивилась:

— Почему ты не можешь выслушать правду?

Гао Цюн не хотелось больше с ней разговаривать, Бэй Яо тоже не собиралась обращать на неё внимание, и она сама гуляла по лайнеру.

Лайнер был очень роскошным, что в какой-то момент напомнило ей фильм «Титаник». В городе, где она родилась, не было моря, и Бэй Яо никогда не выходила в открытые воды, поэтому под ласковым морским бризом она с лёгким сердцем осматривала всё вокруг.

Казалось, время вокруг неё замерло, она была очень довольна и счастлива. Гао Цюн уловила эту атмосферу. Чувство счастья, казалось, было заразительным. Выражение её лица изменилось, и она недовольно фыркнула:

— Деревенщина.

Бэй Яо не стала с ней спорить.

Наступил полдень, время обеда, но она так и не увидела Пэй Чуаня. Обед принесли прямо в каюту.

Пэй Чуань, казалось, был очень занят, он трудился до самой ночи, так и не освободившись.

Бэй Яо несколько раз поглядывала в сторону главного зала, чувствуя разочарование. Она протянула руку, и лучи закатного солнца коснулись кончиков её пальцев.

Гао Цюн злорадно заметила:

— Кто это утром с гордым видом заявлял, что Сатане нравятся такие, как ты? Сатана хоть и занят, но не до такой же степени, чтобы даже не увидеться с тобой. Не льсти себе.

Когда стало совсем поздно, Бэй Яо постучала в дверь Пэй Чуаня. С той стороны послышался спокойный мужской голос:

— Войдите.

Бэй Яо толкнула дверь. Он читал книгу.

Пэй Чуань посмотрел на замершую в дверях девушку:

— Что случилось?

Бэй Яо ответила:

— Ничего.

На самом деле она не была навязчивой, просто этот мир заставлял её чувствовать себя незащищённой. В памяти ещё жили вчерашние нежность и близость Пэй Чуаня, а сегодня он стал вести себя отстранённо. Бэй Яо была в недоумении и тревоге.

Пэй Чуань сказал:

— Отдыхай хорошенько.

У неё словно вмиг пропали все силы, и она, понурив голову, пошла к своей каюте.

Пэй Чуаню стало её жаль. Глядя на её уходящую фигуру, он в конечном итоге так ничего и не сказал.

Только когда она ушла, он схватился за грудь и закашлялся.

Когда Юй Шансянь привёл врача, он нахмурился:

— Когда это началось? — Во время обсуждения дел внезапно возникла стенокардия, такое случилось впервые.

Пэй Чуань был очень спокоен:

— Ничего страшного, пусть врач сначала посмотрит.

Врач осмотрел его и спустя долгое время произнёс:

— Пожалуйста, берегите себя, не допускайте слишком сильных эмоциональных колебаний.

Пэй Чуань ответил:

— Я понимаю.

Юй Шансянь редко выходил из себя, но сейчас он разозлился:

— Кто же это? Мы не разглашали местоположение острова, раньше с твоим здоровьем проблем не возникало. Я допрошу каждого на острове, а если не признаются — всех убью.

Пэй Чуань поднял глаза:

— Ты слишком много думаешь, это пустяки.

Пустяки? Тогда почему от боли можно упасть в обморок?

Юй Шансянь хотел что-то добавить, но Пэй Чуань холодно прервал его:

— Врач остаётся, ты выйди. Информация заблокирована.

Это был строгий приказ. Юй Шансянь опустил голову и ответил:

— Слушаюсь.

Ночной ветер немного развеял гнев, на смену которому пришла проницательность.

Выйдя из каюты, Юй Шансянь встретил Гао Цюн. У той было хорошее настроение, она сказала:

— В комнате самозванки свет погас очень рано, она точно осталась ни с чем, столкнувшись с отказом в приёме.

Юй Шансянь прищурился:

— Ты общалась с этой девушкой эти два дня, что ты о ней думаешь?

Гао Цюн сначала хотела разразиться руганью, но Бэй Яо на самом деле не была тем человеком, которого можно было возненавидеть. Гао Цюн поджала губы и сказала:

— Да так, ничего особенного.

— Как ты думаешь, с какой целью она пришла? Навредит ли она Сатане?

Гао Цюн обрадованно воскликнула:

— Ты тоже считаешь, что с ней что-то не так, верно? Она наверняка замышляет недоброе!

Юй Шансянь посмотрел на выражение лица Гао Цюн и почувствовал, что говорит со стеной. Он незаметно усмехнулся.

— В тот год, когда Бэй Яо-гунян умерла, ты помнишь, что сделал Сатана?

— Кажется, он позволил некачественным образцам чипов «Ваншэн» попасть на рынок, начался хаос. Сам он заперся в комнате. Все думали, что он не сможет пережить смерть Бэй Яо, но наш Сатана — настоящий мужчина! Через несколько дней он вернулся как ни в чём не бывало и сделал нас ещё сильнее. К чему ты об этом спрашиваешь?

Юй Шансянь задумчиво ответил:

— Ни к чему.

— Ведёшь себя странно. Пойду повидаю Сатану.

Юй Шансянь остановил её:

— Сатана отдыхает.

— Так рано?

Гао Цюн подумала, что отдых — это тоже хорошо, во всяком случае лучше, чем смотреть на звёзды вместе с самозванкой.

Разобравшись в мыслях, она тоже вернулась в свою каюту.

Юй Шансянь замер, в голову пришла внезапная догадка.

На следующее утро, когда Пэй Чуань встал, цвет его лица стал заметно лучше.

Простодушный А-Цзо, подойдя, чтобы катить кресло, обеспокоенно спросил:

— Как здоровье Сатаны?

Пэй Чуань ответил:

— Всё в порядке.

В ресторане на втором этаже брезжил утренний свет. Пэй Чуань нахмурился:

— Где она?

Гао Цюн огляделась, но Бэй Яо нигде не было. Заметив взгляд Пэй Чуаня, она покачала головой:

— Я не знаю. Вчера я немного погуляла с ней, и она очень рано ушла спать.

Кроме того дня, когда они покидали остров, Бэй Яо никогда не опаздывала. Она была пунктуальна, вежлива и никогда не ставила людей в неловкое положение.

Гао Цюн сказала:

— Вы приступайте к еде, а я пойду позову её.

Юй Шансянь, видя, что Пэй Чуань молчит, опустив глаза, с улыбкой произнёс:

— Этой девушке всего девятнадцать, мы все почти на двенадцать лет старше её. Сатана когда-нибудь воспитывал младших сестёр? Наверное, ей одиноко, вот она и капризничает. Вчера вы весь день обсуждали дела и не виделись с ней.

Он говорил с намёком, и Гао Цюн это не понравилось. Эта маленькая демоница ещё и капризничает! Смеет показывать Сатане характер! Если дать ей ракету, она что, на небо улетит?

Пэй Чуань сказал:

— Ешьте, я сам схожу к ней.

А-Цзо поспешил подойти, чтобы катить кресло, но тот жестом руки отказал ему.

Пэй Чуань сам направился к каюте Бэй Яо.

Он постучал в дверь и мягко произнёс:

— Бэй Яо, прости, что не понял твоих чувств. Этот мир для тебя чужой, это я виноват, что постоянно оставлял тебя одну.

В комнате было тихо. Пэй Чуань вспомнил слова Юй Шансяня. Неужели она капризничает? Он тихо вздохнул:

— Давай я сегодня побуду с тобой? Прикажу остановить корабль, можно будет порыбачить в море.

Он замолчал. Он был скучным человеком и не умел утешать девушек. Он и раньше не умел радовать её.

Он сказал:

— Если тебе что-то нравится или чего-то хочется, можешь сказать мне.

Он ждал у её двери. Утренний морской бриз был нежным, в её каюте мелодично звенели колокольчики. Пэй Чуань просидел долго, а затем толкнул дверь.

Комната была пуста. Подвеска из морских ракушек раскачивалась на ветру, одеяло на её кровати было аккуратно заправлено, две маленькие тропические рыбки плавали в стеклянном шаре.

Всё было опрятным и живым, только самой Бэй Яо в комнате не было. Её не уводили силой.

Он закрыл глаза.

Ему хотелось верить, что Юй Шансянь был прав и она просто капризничает.

Но на что он мог жаловаться? Прожив двадцать семь лет, он понял одну истину: даже обладая безграничной властью, невозможно победить судьбу.

Она велит ей войти в его жизнь — и та входит, она может заставить её исчезнуть без следа. Всколыхнуть тихую гладь воды и посмеяться над его ничтожностью. Пэй Чуань прижал руку к груди. Казалось, ему было очень больно, но в то же время не так уж сильно.

Раз Пэй Чуаня не было, в ресторане, разумеется, никто не смел приступать к еде.

Всё утро Пэй Чуань не возвращался. И как раз в тот момент, когда все начали обмениваться многозначительными взглядами, а лицо Гао Цюн стало мрачным, Пэй Чуань вернулся один.

Он был на редкость спокоен:

— Ешьте.

Гао Цюн удивлённо посмотрела на него. На шее не было следов поцелуев, одежда была в безупречном порядке. Она не понимала ситуацию и посмотрела на Юй Шансяня. Тот тоже недоумённо нахмурился и спросил:

— Та девушка не придёт обедать?

Пэй Чуань спокойно ответил:

— Она больше не придёт.

Море было лазурным, небеса бледными. Пэй Чуань добавил:

— Она вернулась домой. Заприте ту комнату.

Никто не понимал, что произошло и что значит «вернулась домой», в глазах Юй Шансяня промелькнуло лёгкое удивление.

Все ели в страхе, боясь, что Пэй Чуань внезапно разгневается, но он оставался спокойным до конца трапезы. Вытерев пальцы, он велел А-Цзо везти его в кабинет.

Когда он ушёл достаточно далеко, Гао Цюн предположила:

— Сатана ведь не выбросил самозванку в море на корм рыбам?

Юй Шансянь вскинул брови:

— Ты не рада?

— Нет… не то чтобы… просто это кажется слишком уж непостоянным. Он не так уж сильно любил самозванку, верно?

Юй Шансянь усмехнулся:

— Кто знает.

Гао Цюн пробормотала:

— Точно не любил, иначе, когда человек исчезает, он не был бы спокоен так, словно ничего не случилось. — Из-за исчезновения самозванки даже Гао Цюн чувствовала себя не в своей тарелке. Хотя самозванка и была раздражающей, но иногда на неё было приятно посмотреть. Гао Цюн часто пугала её тем, что внедрит ей чип «Ваншэн», но так и не сделала этого!

Был человек, и нет его. Гао Цюн потёрла нос, не зная, что и сказать. Она повсюду заглядывала, но нигде не видела и следа самозванки.

До конца морского пути оставалось два дня. Бэй Яо открыла глаза.

Вокруг было темновато, она почувствовала запах морской воды и сырых досок.

Её запястья были прикованы к деревянному столбу. Вошёл мужчина.

— Юй Шансянь?

— Ты в порядке?

Бэй Яо нахмурилась:

— Ты прикинулся Пэй Чуанем, чтобы заманить меня сюда. Что ты задумал?

Она получила звонок по внутренней связи от Пэй Чуаня с просьбой прийти, но стоило ей выйти из каюты, как её усыпили и спрятали в самом нижнем трюме лайнера, где иногда складывали грузы. На мгновение в голове Бэй Яо пронеслось множество мыслей, например, об убийстве Пэй Чуаня ради власти.

Юй Шансянь поднял руки:

— Не думай о плохом, у меня нет дурных намерений. Мне просто было слишком любопытно кое-что узнать, и я испугался, что Сатана однажды погубит сам себя, поэтому и осмелился пригласить тебя сюда на некоторое время.

Бэй Яо уловила ключевое слово:

— Что значит «Сатана умрёт»?

— Ты знаешь, что такое «Ваншэн»?

Это слово Бэй Яо слышала от Гао Цюн, однако все хранили это в тайне и ничего ей не рассказывали.

Юй Шансянь начал неспешный рассказ:

— «Ваншэн» — это чип, способный контролировать мысли и эмоции человека. Он вживляется в мозг, позволяя полностью управлять идеями и поведением, его нельзя извлечь, ему невозможно противостоять.

Бэй Яо посмотрела на него, её лицо стало серьёзным.

Юй Шансянь продолжил:

— Ты верно догадалась, мне и Гао Цюн вживили «Ваншэн», но наши чипы — это уже доработанный, готовый продукт. Обычно они не причиняют нам вреда, но первые версии чипов, распространение которых Сатана в своё время допустил… богачи тайно скупали их, и при вживлении погибло много людей.

Бэй Яо поджала губы и промолчала.

— Ха, не нервничай так. — Юй Шансянь вскинул бровь. — Я лишь предполагаю. Предполагаю, что Сатана в самом начале вживил «Ваншэн» самому себе. Такой гордый человек, как он, не позволил бы другому стать его хозяином, поэтому он сам отдал себе приказ. Какой же это приказ? Давай угадаем.

Юй Шансянь коснулся пальцем подбородка:

— После твоего появления у него возникла реакция сопротивления приказу «Ваншэн» — боли в сердце.

Его улыбающийся вид заставил Бэй Яо захотеть пнуть его.

Видя беспокойство Бэй Яо, Юй Шансянь сказал:

— Я полагаю, когда он вживлял чип, приказ был таким: не любить тебя так сильно и продолжать жить как нормальный человек. Стоило тебе появиться, как внешне он остался невозмутим, но внутри чип сработал. Ужасно, не правда ли?

Юй Шансянь добавил:

— Сначала я тебя освобожу.

Он любезно освободил Бэй Яо. Она спросила его:

— Есть ли какой-то способ справиться с «Ваншэн»?

— Нет. После смерти всё развеется дымом и превратится в прах.

Говоря об этом, это мы сами натворили бед, это карма, рано или поздно за всё приходится платить. Видя, как ты переживаешь… способ всё же есть. Тебе просто нужно сделать так, чтобы Сатана перестал о тебе думать.

У Бэй Яо даже дрогнул уголок рта:

— И это та причина, по которой ты обманом заманил меня сюда?

Юй Шансянь ничуть не смутился и кивнул.

— Ты когда-нибудь любил кого-то?

Юй Шансянь вскинул брови и покачал головой.

— …

«Неудивительно, совсем неудивительно». 

Бэй Яо даже не знала, где Пэй Чуань нашёл двух таких странных помощников.

Он действительно считал, что если человек не будет кого-то видеть или слышать, то сможет перестать думать об этом.

Неужели все гении такие странные? Они переглянулись. Юй Шансянь спросил:

— Не сработает? Тогда что ты предлагаешь делать?

Пока они разговаривали, внезапно открылся люк, и показалось лицо Пэй Чуаня в маске.

Стоял июнь, снаружи веял морской бриз. Маска павшего божества выглядела почти бесстрастной. Он опустил взгляд и встретился глазами с Бэй Яо, которая смотрела на него из трюма.

В её чистых зрачках отразился его облик.

Стоявший рядом Юй Шансянь вздрогнул.

Пэй Чуань же просто протянул руку:

— Поднимайся.

Хотя во всём от начала до конца была виновата глупость Юй Шансяня, Бэй Яо невольно почувствовала вину. Она не знала, слышал ли Пэй Чуань их разговор внизу.

Юй Шансянь проявил поразительную догадливость. Стоило Бэй Яо подняться по лестнице, как он с глухим звуком рухнул на колени.

Он принялся отчаянно признавать вину:

— Я виноват, я признаю ошибку, я сам прыгну в море на корм рыбам.

С этими словами он поднялся наверх. Вскоре Бэй Яо услышала слабый всплеск.

Юй Шансянь сам обвязался верёвкой и прыгнул в море. С видом полной безнадёги он плыл вслед за лайнером на привязи. Пэй Чуань наблюдал за этим фарсом, не проронив ни слова.

Когда Юй Шансянь исчез, он перевёл взгляд на Бэй Яо. Его тон можно было назвать мягким:

— Внизу, в трюме, сыро. Твоё платье намокло, иди переоденься.

Несмотря на разгар лета, небо было пасмурным, и от морского ветра становилось прохладно.

Бэй Яо закусила губу. Ей хотелось подойти к нему, но в то же время она была в замешательстве. Каждая её улыбка, каждое прикосновение к нему, оказывается, отдавались болью в его теле из-за чипа «Ваншэн».

Бэй Яо не знала, что бывает за сопротивление чипу, но, глядя на покорность Гао Цюн и Юй Шансяня, понимала, что это чувство наверняка хуже смерти.

Она приоткрыла рот, но промолчала и послушно пошла переодеваться.

Пэй Чуань больше ничего не сказал.

Когда она переоделась и вышла, в тусклом солнечном свете на ней было ярко-жёлтое платье, похожее на распустившийся летний цветок.

Пэй Чуань кивнул ей:

— Иди сюда.

Он подал знак, и вскоре лайнер остановился.

На море не было ни ветра, ни волн. Такое же спокойствие хранил этот мужчина. Он взял удочку и сказал ей:

— Вчера у меня не было времени побыть с тобой, сегодня я свободен и могу составить тебе компанию.

Заметив, что Бэй Яо молчит, опустив голову, он спросил:

— Тебе это не нравится? Что ты любишь?

Бэй Яо покачала головой, держа удочку. За кормой всё ещё болтался несчастный Юй Шансянь. Она догадалась, что Пэй Чуань не слышал их разговора, просто, открыв трюм, увидел их вдвоём.

Пэй Чуань помолчал:

— Ты считаешь меня скучным?

Бэй Яо ответила:

— Вовсе нет.

Пэй Чуань сказал:

— Многого я не понимаю, я не очень умею угадывать мысли девушек. Если ты злишься, что я не составил тебе компанию вчера, впредь такого не повторится. Не прячься от меня заодно с Юй Шансянем, иначе я подумаю, что ты вернулась домой.

Когда он говорил это, он был спокоен, но у Бэй Яо почему-то защипало в глазах. Оказывается, он думал, что она просто капризничает и прячется от него вместе с Юй Шансянем.

Она внезапно спросила:

— А если бы я и правда вернулась домой? 

Смог бы он тогда вернуть прежнее спокойствие? Пусть он был бы самым плохим Сатаной в этом мире, но по крайней мере его сердце не знало бы боли.

Он повернул голову. За маской павшего божества его взгляд был нежным, как вода. Июньская погода в море была в самый раз, ни жарко, ни холодно.

Он сказал:

— Я буду скучать по тебе. Если ты вернёшься домой, я буду тосковать по тебе.

Глаза Бэй Яо мгновенно покраснели.

Тоска Сатаны по ней означала, что каждый раз, когда он вспоминал о ней, его сердце разрывалось.

Его нежная тоска приносила такую боль, что даже дыхание давалось с трудом.

Он будет тосковать, а не забывать.

Поэтому, уйдёт она или останется, он никогда не сможет избавиться от страданий, причиняемых чипом «Ваншэн». Бэй Яо впервые в жизни предпочла бы, чтобы он любил Гао Цюн.

Его слова о тоске заставили её едва ли не рыдать.

Пэй Чуань спросил:

— Я сказал что-то не так?

Почему девочка заплакала?

Его пальцы дрогнули, и он слегка коснулся её щеки.

Она приложила руку к его груди. Пэй Чуань был в чёрной рубашке, и под её пальцами его тело было обжигающе горячим. Она тихо спросила:

— Здесь болит?

Пэй Чуань замер.

Она снова спросила:

— Сколько раз в день болит?

Под маской мужчина долго молчал и наконец произнёс:

— Сто три раза.

«Ваншэн» твердил ему: «Не люби больше, ты должен жить». 

Тогда он выжил именно благодаря «Ваншэн», и со временем он действительно перестал так сильно думать о ней. Он думал, что она навсегда покинула его мир, но однажды она вернулась, представ в том облике, о котором он когда-то мечтал больше всего. В течение одного дня он заново влюблялся в неё ровно сто три раза.

Бэй Яо сжала широкую ладонь мужчины:

— Сатана. — Она сказала: — Я не вернусь домой.

Он молча смотрел на неё.

— Сатана. — Она смотрела в его спокойные чёрные глаза, называя его нынешним именем. — Бэй Яо очень любит тебя.

Твоя тишина, твоё безмолвие и долгие годы никогда не заставляли её забыть о тебе.

1. «Служить другому своей красотой: когда красота увядает, любовь остывает» (以色侍人，色衰而爱弛, yǐ sè shì rén, sè shuāi ér ài chí) — выражение, означающее, что привязанность, основанная лишь на внешней привлекательности, проходит, когда эта привлекательность исчезает. ︎

Сообщение Температура дьявола — Глава 193. Экстра 4. Эй! Сатана… Часть 4 появились сначала на Asian Webnovels.

На следующий день Гао Цюн пришла в маленькую усадьбу с остекленевшим взглядом. Юй Шансянь благородно и элегантно улыбнулся:

— Доброе утро.

Гао Цюн стиснула зубы, её икры всё ещё дрожали:

— Я простояла на коленях в лесу Нестареющих всю ночь, а ты даже не замолвил за меня словечко?

Юй Шансянь удивлённо ответил:

— Неужели тебе нужно, чтобы я за тебя просил? Я думал, ты уже приготовилась стоять там на коленях несколько дней и ночей, и боялся помешать твоему изысканному развлечению.

Лицо Гао Цюн почернело, словно уголь.

Юй Шансянь, улыбаясь, добавил:

— С тобой ведь ничего не случилось, просто в будущем поменьше напрашивайся на неприятности.

Гао Цюн сжала кулаки:

— Ты думаешь, я откажусь от Сатаны? Ни за что. Эта маленькая колдунья рано или поздно проиграет мне. Раз она шпионка, я не поверю, что она не покажет свой лисий хвост.

Юй Шансянь с улыбкой кивнул.

По идее, в годовщину смерти Бэй Яо Сатана оставался в маленькой усадьбе при кладбище всего три дня. В конце концов, во внешнем мире его ждала куча дел, требующих решения, и оставаться на острове было неудобно.

Его характер на этом острове и за его пределами разительно отличался. Это были два совершенно разных человека. Покидая остров, он становился непредсказуемым и жестоким. Хотя говорить так было не совсем этично, каждый год в годовщину смерти Бэй Яо Гао Цюн чувствовала некое облегчение, словно приехала на остров в отпуск.

Гао Цюн спросила:

— Сегодня четвёртый день, Сатана вернётся?

Юй Шансянь покачал головой:

— Откуда мне знать? По его многолетней привычке, он должен уехать.

Гао Цюн была полна тревоги. На этот раз она не смела делать громких прогнозов и неуверенно произнесла:

— Он ведь не останется на острове надолго ради этой самозванки?

Долгое пребывание могло раскрыть их местоположение и принести много опасностей.

Не успел Юй Шансянь открыть рот, как дверь перед ними распахнулась.

А-Цзо выкатил Пэй Чуаня. Сатана в инвалидном кресле сухо распорядился:

— Готовьтесь к отъезду.

Гао Цюн и Юй Шансянь переглянулись и замерли. Вслед за этим Гао Цюн облегчённо выдохнула. Сатана собирался уехать отсюда.

Пэй Чуань сказал:

— Позовите Сяо И.

Вскоре подошёл полный, добродушного вида мужчина. Сяо И изначально был чиновником-коррупционером, которому позже внедрили программу Ваншэн и отправили управлять островом. Этот человек был изворотливым и умел угождать в делах, а благодаря существованию Ваншэн — чрезвычайно предан.

Сяо И почтительно спросил:

— Сатана, какие будут приказания?

Пэй Чуань ровным голосом произнёс:

— Хорошо заботься о даме на острове. Давай ей всё, что она попросит. Если она захочет пойти на кладбище, не препятствуй.

Пэй Чуань был в маске, поэтому никто не мог видеть выражения его лица, когда он это говорил.

Гао Цюн опешила, решив, что ослышалась. Придя в себя, она едва не обезумела от радости. Сатана не собирался забирать самозванку с собой, она ему больше не нужна!

Ха-ха-ха, какое счастье. Она же говорила, что её страдания были не напрасны, эта маленькая демоница могла лишь на мгновение вызвать жалость Сатаны. Вот, Сатана уезжает и берёт с собой только её и Юй Шансяня!

Гао Цюн подавила желание безудержно улыбаться, из-за чего уголки её губ едва не свело судорогой.

Выражение лица Юй Шансяня было трудно разгадать, но в итоге он последовал за Пэй Чуанем к берегу острова.

Мужчина в инвалидном кресле оставался абсолютно спокойным. А-Цзо вёз Пэй Чуаня, а тот открыл ноутбук и просматривал почту.

Юй Шансянь следовал за Пэй Чуанем почти десять лет, с его юности до настоящего времени, и стал свидетелем большей части его жизни. На острове дул ласковый ветерок, и Юй Шансянь внезапно вспомнил год, когда фундамент организации Ваншэн ещё не был устойчивым. Тогда они внедрили чипы CTL первого поколения группе людей, искавших Бэй Яо.

Как только чип попадал в тело, запускалась карательная программа.

Кто-то на месте выкалывал себе глаза, товарищи убивали друг друга, вся земля была в крови.

Как бы ни проводили вскрытие, смерть этих людей никак не связывали с Пэй Чуанем.

Юй Шансянь тогда с улыбкой любовался мощью чипа, но, подняв голову, увидел у двери бледную Бэй Яо. Если её увидел Юй Шансянь, то Сатана, естественно, тоже заметил.

Вскоре после этого скрытые угрозы, связанные с CTL, поставили Сатану в крайне тяжёлое положение.

Они были вынуждены сменить место жительства. В то утро Сатана просил Бэй Яо уехать вместе с ними, но она в итоге отказалась.

Прошло много лет, но Юй Шансянь не мог забыть выражение лица Сатаны в тот день.

Он смотрел на неё издалека униженно и умоляюще:

— Поехали со мной, я умоляю тебя. В будущем… я никогда больше не буду использовать CTL, обещаю.

Однако в тот год Бэй Яо всё равно не уехала с ним.

Конечно, в итоге и Сатана не уехал.

Позже Юй Шансянь уже не был уверен: не уезжала ли Бэй Яо из страха, что рано или поздно погубит Сатану, или же из-за того, что, увидев их жестокость, испугалась предсказуемого хаоса в будущем.

В конце концов, она слишком много раз отказывала Сатане.

Иногда на южной горе расцветали цветы, весь склон покрывали яркие персиковые деревья, и Сатана приглашал её на прогулку. Она всё равно отказывалась. Взгляд Сатаны тускнел, но улыбка оставалась мягкой.

Юй Шансянь подумал: «Если девушка на острове — настоящая Бэй Яо, то Сатана не зовёт её с собой, потому что понимает, что она не согласится».

Она не дала ему ни единого шанса даже на прогулку или свидание, так с чего бы ей сопровождать его в хаотичном мире всю жизнь?

Морской бриз постепенно усиливался.

Платье Гао Цюн развевалось на ветру, у неё было явно прекрасное настроение. Они уезжают, и в следующий раз окажутся на острове, скорее всего, только в июне следующего года. К тому времени Сатана уже забудет эту маленькую демоницу.

Перед тем как взойти на судно, Пэй Чуань на мгновение замер, занеся пальцы над клавиатурой:

— Сяо И.

Мужчина тут же отозвался.

— Если однажды она вернётся домой, сообщи мне.

Хотя Сяо И не понимал, что это значит, вернётся домой? Как эта дама может сама вернуться домой? — он всё же подчинился:

— Слушаюсь.

Пэй Чуань смотрел на бескрайнюю морскую гладь, вспоминая девушку, которая вчера вечером признала в нём Сатану, и тихо вздохнул.

О некоторых вещах ему не нужно спрашивать. Пойдёт она за ним или останется?

О чём тут спрашивать? Только оставшись здесь, она сможет вернуться домой.

Во внешнем мире царит беспорядок, а на острове он хотя бы сможет защитить её покой. Пусть их связь будет мимолётной. Если однажды она исчезнет, в его сердце, долгие годы скованном мёртвой тишиной, добавится лишь капля щемящего чувства утраты.

Бэй Яо плохо спала ночью, постоянно погружаясь во сны, и утром встала немного позже обычного. Вспомнив ночной сон, она сделала странное выражение лица.

Что же она видела? Сама она в другом мире по-прежнему ходила на занятия, а на следующий день отправилась навестить Пэй Чуаня. Казалось, её исчезновение не принесло никаких изменений в тот мир. Это чувство было настолько реальным, что заставило её поверить, будто она пришла сюда лишь для того, чтобы исполнить сокровенное желание Сатаны. Она была ошибкой в потоке времени и пространства, но в то же время стала подарком для Сатаны, который был одинок двадцать семь лет.

Бэй Яо не могла до конца это осмыслить. Она потянулась, умылась, протёрла глаза и спустилась вниз.

Завтрак уже был готов, но в маленькой усадьбе царила тишина.

Бэй Яо спросила няню Чжан, которая подала ей молоко:

— Извините, я проспала. Где Сатана?

Няня Чжан удивлённо посмотрела на неё:

— Сегодня уже четвёртый день, Сатана уезжает с острова. Разве вы не знали, гунян?

Бэй Яо едва не поперхнулась молоком:

— Он уехал?

Няня Чжан ответила:

— Уехал.

В голове у неё зашумело, она вскочила и выбежала на улицу.

Няня Чжан кричала ей вслед:

— Гунян, а как же завтрак?

Какой ещё завтрак, этот мужчина снова вздумал бросить её. Как обидно! Он уехал, и подарок в виде Яо-Яо ему больше не нужен? Природа на острове тщательно охранялась, Пэй Чуань отдал строгий приказ запретить движение транспорта, поэтому на экологичных тропинках стояло лишь несколько велосипедов, предназначенных для экстренных служебных дел.

Бэй Яо вскочила на велосипед. Стоявшие рядом телохранители хотели что-то сказать, но не посмели её остановить и позволили уехать.

Климат на острове был приятным, и даже в июне морской бриз оставался нежным.

Подъезжая к пляжу, Бэй Яо издалека увидела круизный лайнер у берега.

Судно вот-вот должно было отплыть. Она спрыгнула с велосипеда и побежала по песку. Под ногами был мягкий кремовый песок, и при каждом шаге в обувь набивались целые горсти.

Бэй Яо сбросила туфли и побежала к морю босиком.

Из-за того, что она постоянно вязла в мелком песке, она бежала неровно, спотыкаясь, словно прыгающий кролик.

На лайнере Гао Цюн первой заметила её.

Держа в руке бокал красного вина, она при виде бегущей по пляжу девушки выпалила:

— Вот чёрт!

Самозванка снова притащилась следом, глядя на них во все глаза!

Лайнер тронулся.

Гао Цюн видела, как девушка сложила ладони рупором и громко закричала:

— Пэй Чуань! Пэй Чуань!

Подумав, она тревожно крикнула:

— Сатана!

Гао Цюн в душе ругалась на чём свет стоит.

Хотя она радовалась, что Сатана не забирает демоницу с собой, но вдруг? Вдруг Сатана увидит её, старые чувства вспыхнут вновь, и он передумает?

Гао Цюн осторожно взглянула на Сатану, который работал внутри лайнера, проводя видеосовещание. Она подло закрыла дверь в его каюту.

Затем, уперев руки в бока, она посмотрела на маленькую демоницу.

«Кричи сколько влезет, этот лайнер настолько качественный и прочный, что Сатана не услышит тебя, даже если ты сорвёшь голос».

Бэй Яо видела, как судно уходит всё дальше, и заметила на палубе торжествующую женщину, которая издалека салютовала ей бокалом.

Она в отчаянии замахала руками:

— Гао Цюн, остановитесь же!

Гао Цюн с улыбкой подумала: «Бывай! Я же не сумасшедшая».

У Бэй Яо заболело в горле, она опустилась на мягкий песок, чувствуя одновременно обиду и гнев. Путь от усадьбы дался ей нелегко, она совсем выбилась из сил.

Гао Цюн была в таком восторге, что ей хотелось запеть, она жестом пригубила вино в сторону девушки. Обернувшись, она увидела за спиной Сатану.

Гао Цюн едва не упала от испуга.

— С… Сатана.

Пэй Чуань нахмурился:

— Что ты делаешь?

Гао Цюн: «…» 

«Расплата пришла слишком быстро».

На самом деле Пэй Чуаню и не нужно было её спрашивать, его ум был необычайно острым. Хотя то, что Гао Цюн закрыла дверь, не было великим событием, за эти годы любая мелочь заставляла его насторожиться. Он повернул голову и увидел на берегу несчастную сидящую девушку.

Увидев, что Пэй Чуань вышел, Бэй Яо приободрилась и помахала ему рукой:

— Пэй Чуань!

Гао Цюн стиснула зубы:

— Ха-ха-ха, Сатана, лайнер уже отплыл. Думаю, она просто хотела с тобой попрощаться.

Пэй Чуань помолчал:

— Остановить судно, возвращаемся.

Гао Цюн готова была скрежетать зубами от ярости, в душе она уже сто раз прокляла эту маленькую демоницу.

Приказ босса был окончательным, и лайнер вскоре снова причалил к берегу.

А-Цзо выкатил Пэй Чуаня на берег.

Пэй Чуань опустил взгляд. Девушка на песке тяжело дышала. Он протянул руку и помог ей подняться:

— Что случилось?

Её белые нежные пальцы на ногах подогнулись:

— Ты уезжаешь?

— Да.

Бэй Яо указала на себя:

— Но я всё ещё здесь. 

В её голосе сквозила невыразимая обида: «Я всё ещё здесь, как ты мог уехать, даже ничего не сказав».

Пэй Чуань мягко улыбнулся:

— Ты ведь хотела вернуться домой.

Её глаза округлились. Вспомнив, как раньше она прыгала у могилы, мечтая вернуться домой, она почувствовала неловкость.

Рядом с судна сошли Юй Шансянь и Гао Цюн, и Бэй Яо было неудобно объяснять тот сон.

Она смогла лишь присесть и, словно ластясь, взять Пэй Чуаня за руку:

— Я хочу поехать с тобой.

Морская вода была небесно-голубой и почти сливалась с лазурным небом. В вышине плыли большие белые облака, похожие на мягкую сахарную вату.

Пэй Чуань замер, когда в его ладонь скользнула маленькая, белая и мягкая ручка.

На этот раз ощущение было ещё более реальным. Нежная, словно без костей, рука напомнила ему о том, как в снежный день она осторожно бинтовала его крепко сжатый кулак.

Ей было немного неловко. Всего пару дней назад она говорила ему, что хочет домой, и просила его беречь себя, а сегодня приходится, набравшись наглости, проситься с ним.

Она слегка пощекотала его ладонь, умоляюще глядя на него.

Пэй Чуань помедлил, а затем ответил:

— Хорошо.

Гао Цюн наблюдала за этим со стороны, её глаза едва не вылезли из орбит. Глядя на их сцепленные руки и на то, как Сатана, казалось, даже приложил силу, удерживая её, Гао Цюн почувствовала головокружение.

Маленькая демоница! Ах ты, дрянь! Снова этот приём!

Она посмотрела на свои руки, желая вырвать руку девчонки и вложить свою.

Однако Гао Цюн понимала, если она сейчас вмешается, то, скорее всего, именно ей придётся с плеском рухнуть на колени и остаться на острове навсегда.

Но это было ещё не всё. То, что произошло дальше, окончательно вывело Гао Цюн из себя.

По идее, заставить девушку бежать от усадьбы до берега, а потом по песку — задача действительно изматывающая. Но ведь это можно перетерпеть, верно? Немного отдыха — и пришла бы в себя.

Но эта самозванка оказалась чертовски изнеженной!

Из-за того, что она бежала по пляжу босиком, её ступни порезали осколки ракушек, и теперь на кашемировом ковре оставались следы крови.

Гао Цюн отвернулась, не в силах смотреть на сцену, от которой она едва не лишилась рассудка.

Насколько велика была её радость раньше, настолько же силён был гнев сейчас.

Сатана держал эту маленькую белую ножку, очищая её от песка и нанося лекарство.

Сяо Яоцзин подперла подбородок руками, выглядя крайне смущённой.

Для Бэй Яо этот Пэй Чуань был одновременно знакомым и новым. Он был очень зрелым, и в нём не было тех черт, которые были присущи юному Пэй Чуаню.

Например, неуверенности в себе.

Пэй Чуань в её мире редко пользовался инвалидным креслом, он всегда носил протезы и не позволял никому видеть свои культи.

Однако нынешний Пэй Чуань молча положил её белую ножку себе на колено, чтобы обработать раны.

Руки мужчины были широкими и нежными. Она боялась щекотки, пыталась сдержать смех, но не выдержала и прыснула. В её больших глазах заблестели слезинки, а недавняя обида исчезла без следа.

Её смех был звонким. Руки Пэй Чуаня на мгновение замерли, и Гао Цюн тоже не выдержала и обернулась.

Обернувшись, она тут же прокляла своё любопытство.

Она невольно взглянула на ногу маленькая ведьмы. Эта маленькая прелестная ступня была красивой и белоснежной, словно нефрит, белее лица Гао Цюн. В ладони Сатаны она выглядела так, будто он ею любовался.

Гао Цюн: «…»

В душе она злобно подумала, что эта девчонка со своим нежным видом только этим и может зацепить Сатану.

Пэй Чуань закончил обрабатывать раны, и Бэй Яо послушно уселась перед ним.

Пэй Чуань спросил:

— Ты действительно решила? Как только мы покинем остров, то вернёмся сюда, скорее всего, только в это же время в следующем году.

Бэй Яо кивнула:

— Да, я всё решила.

Его зрачки под маской потемнели, и спустя долгое время он произнёс:

— Отплываем.

За двадцать семь лет он впервые добился того, что она сама последовала за ним, и даже не знал, что сказать.

Юй Шансянь не лгал. Для Пэй Чуаня тот год жизни с прежней Бэй Яо состоял в основном из вежливых приветствий. Бэй Яо никогда не была с ним близка, в ней не было даже тени нежности.

Но сейчас он потёр кончики пальцев, словно на них всё ещё осталось тепло кожи девушки.

Остров находился очень далеко, путь до места назначения должен был занять целый день.

Бэй Яо увидела, что он всё ещё работает за компьютером и, вероятно, очень занят, поэтому сама отправилась смотреть на море.

Морской бриз приносил специфический солёный запах. Стоило ей присесть у перил, как к ней подошла Гао Цюн.

Гао Цюн посмотрела на сидящую Бэй Яо, не зная, чист ли пол. Она хмыкнула:

— Не думай, что раз ты с нами, то Сатана любит тебя. Он сохранил тебе жизнь и позволил остаться на острове, а ты не оценила этого и попёрлась навстречу смерти.

Бэй Яо тоже разозлилась. Перед отплытием Гао Цюн явно видела её, но намеренно помешала ей попасть на судно. Если бы Пэй Чуань не вышел посмотреть, она бы осталась на необитаемом острове в одиночестве на целый год.

Бэй Яо ответила:

— Если он не любит меня, то неужели любит тебя?

Гао Цюн: «…»

Бэй Яо моргнула:

— Он держал меня за руку и позволял целовать себя.

— …

Бэй Яо этого показалось мало, она редко вела себя так мелочно, но сейчас сказала:

— Ему тоже нравится меня целовать.

Гао Цюн едва не задохнулась от ярости:

— У тебя совесть есть?

Бэй Яо ответила:

— Я говорю правду.

Гао Цюн хотелось столкнуть её в море. Эта с виду невинная демоница оказалась не промах. Гао Цюн заявила:

— Он любит не тебя, а Бэй Яо.

К её удивлению, маленькая демоница ничуть не рассердилась, а радостно ответила:

— Любить Бэй Яо — значит любить меня.

Гао Цюн: «…»

Когда Юй Шансянь с серьёзным видом передавал Пэй Чуаню результаты последнего теста Ваншэн, он заметил, что каждые несколько минут Сатана бросает взгляд за пределы каюты.

Сатана никогда не заботился о девушках, и теперь, когда рядом внезапно появилось существо, о котором нужно беспокоиться, ему постоянно хотелось проверить, чем она занята и не скучно ли ей.

Увидев, что Гао Цюн и Бэй Яо, кажется, увлечённо беседуют, Пэй Чуань успокоился и сосредоточился на анализе результатов.

После ужина наступило время передачи рабочих дел. После смерти Бэй Яо Пэй Чуань отдавал работе всё время, за исключением еды и сна. Каждый год на лайнере наступал момент подготовки к возобновлению дел на суше.

Поев, Бэй Яо убежала.

Она была догадливой, знала, что он занят, и не мешала, находя себе занятия.

Пэй Чуань проводил её взглядом, о чём-то думая.

Настроение Гао Цюн в это время улучшилось. В конце концов, Бэй Яо ничего не смыслила в делах, а Пэй Чуаню была нужна такая помощница, как она! Она блестяще справлялась со своей работой. Когда несколько человек собрались для отчёта, Гао Цюн была единственной женщиной, и именно профессионализм позволял ей столько лет удерживать высокую позицию.

Она смотрела на Сатану, сидевшего совсем рядом. Пэй Чуань был очень серьёзен в работе. Даже в маске Гао Цюн могла по памяти восстановить его черты.

Она думала: «Смотрите, ведьма, кроме красоты, совершенно бесполезна. Нужна ли она здесь? Нет!»

Когда все отчёты были сданы, было уже почти десять часов вечера.

В дверях показался радостный силуэт, и голос, подобно мартовскому ветру, чисто и звонко произнёс:

— Пэй Чуань, пойдём смотреть на звёзды.

Пэй Чуань на мгновение растерялся, но затем улыбнулся:

— Хорошо.

Бэй Яо радостно покатила его инвалидное кресло к выходу.

Гао Цюн с отчётами в руках: «…»

Она едва не измяла листы с графиками. Сатане не нужны были отчёты, ему нужны были нежные, умеющие ластиться красавицы.

Гао Цюн всё же не смирилась и решила подсмотреть.

Юй Шансянь со смехом придержал её:

— Ты что задумала?

Гао Цюн ответила:

— Я должна следить за этой шпионкой. Вдруг она причинит вред Сатане?

— Она не причинит ему вреда.

Гао Цюн тут же посмотрела на Юй Шансяня как на врага народа:

— Откуда ты знаешь?

— Разве она сама не говорила? Она любит Сатану.

— И ты веришь её словам?!

Юй Шансянь переспросил:

— А почему бы и нет?

Гао Цюн подпрыгнула на месте:

— Да в каком месте она похожа на порядочного человека?

Юй Шансянь удивлённо заметил:

— А мы разве похожи на порядочных людей?

Гао Цюн не нашлась что ответить и напоследок бросила:

— Мне плевать, я обязана пойти и посмотреть.

Юй Шансянь пожал плечами и отпустил её:

— Ну и иди. Если тебя выбросят в море на корм рыбам, я не полезу тебя вылавливать.

Бросив на него яростный взгляд, Гао Цюн крадучись пробралась на палубу.

В море иногда можно было увидеть звёзды, и сегодняшняя ночь выдалась на редкость ясной. Звёзды мерцали, а луна была яркой и прекрасной.

Бэй Яо принесла маленький табурет и села рядом с Пэй Чуанем. Он спросил её:

— Почему ты вдруг решила уехать? Больше не ищешь способ вернуться домой?

Бэй Яо задумалась:

— Кажется, я не смогу вернуться.

Тёмные глаза Пэй Чуаня были неподвижны.

Бэй Яо с некоторым волнением посмотрела на него:

— Похоже, это правда. Можно мне пока побыть с тобой?

Пэй Чуань ответил:

— Хорошо.

Глаза Бэй Яо превратились в два полумесяца от улыбки. Она спросила:

— Я тебе нравлюсь, верно? Не та Бэй Яо, которую ты знал раньше, а именно я, та, у которой много воспоминаний.

Если бы она спросила об этом несколько лет назад, он бы либо промолчал из-за неуверенности, либо отреагировал как-то иначе.

Однако, видимо, с годами он стал толстокожим. Он пристально посмотрел на неё и спокойно подтвердил:

— Да.

Ему нравилась эта милая, живая и умеющая быть близкой девушка. Она невольно притягивала его взор. Именно поэтому он с первого взгляда понял, что она — Бэй Яо.

Получив утвердительный ответ, Бэй Яо сама же и покраснела.

Глядя на её разрумянившиеся щеки, Пэй Чуань заговорил:

— Но ты также знаешь, что я могу отличаться от твоего Пэй Чуаня. Вчера мы уже говорили об этом: сейчас я — Сатана. Покинув этот остров, ты увидишь другой мир. Я не порядочный человек. И я не тот Пэй Чуань, который сдался властям ради тебя.

Бэй Яо ответила:

— Я знаю, что ты Сатана, но Сатана — это тоже мой Пэй Чуань. Не знаю, как тебе объяснить, но я помню всё, что происходило в детстве между нами.

В его взгляде что-то дрогнуло.

Бэй Яо продолжила:

— Ты носишь маску, и я не вижу выражения твоего лица. Можно мне её снять?

Она протянула руку, робко пытаясь коснуться маски.

Он перехватил её запястье и встретил её взгляд:

— Там татуировка, это некрасиво.

Всё-таки он был Сатаной. Мягко сжав её запястье, он тут же вежливо отпустил его, боясь вызвать у неё неприязнь. Пэй Чуань обладал сердцем с семью отверстиями¹.

Он прекрасно понимал, что прежняя Бэй Яо избегала прикосновений к нему.

Бэй Яо моргнула и нежно проговорила:

— Дай мне посмотреть, ты самый красивый и классный.

Они встретились взглядами, и он тихо вздохнул.

Пэй Чуань испытывал непередаваемое чувство. Стыдно сказать, ему было уже двадцать семь, а его сердце так сильно забилось от неискренней похвалы девчонки.

В итоге он молча согласился.

Бэй Яо радостно сняла его маску. В лунном свете лицо мужчины казалось холодным и суровым.

Вероятно, из-за привычки хмуриться, между бровями у него была неглубокая складка, но больше всего внимания привлекала буква «s» на правой щеке.

Чёрная татуировка казалась странной, величественной и пугающей одновременно.

Она подняла длинные ресницы и спросила:

— «S» значит Сатана?

— Да. — Он мягко улыбнулся. — Не очень красиво, правда?

Бэй Яо ответила:

— Очень круто. — Она сложила ладони у подбородка с самым искренним видом.

Пэй Чуань невольно рассмеялся.

В её глазах отражались он и ясная луна, в них светилась чистая и трогательная нежность. Когда она смотрела на кого-то, возникала иллюзия, что этот человек для неё — весь мир.

Пэй Чуань спросил:

— Нога заживает?

Его голос был спокойным и низким, в нём чувствовалась некая солидность. Казалось, он по-доброму проявляет заботу о младшей.

Её не устроила такая отстранённость. Скорее всего, ей предстояло прожить с ним всю жизнь, так к чему это всё? Она знала, что прежняя Бэй Яо не была с ним близка. Вспомнив, что раньше он не возражал против обработки её ран, она положила свою маленькую белую ножку ему на колено:

— Посмотри сам.

Тон её был ласковым и капризным.

Трудно было понять, о чём думает Пэй Чуань, но он послушно и очень серьёзно осмотрел рану.

Она кончиками пальцев ног коснулась его пальцев.

В лунном свете он молчал, лишь поглаживая большим пальцем подъем этой озорной ножки.

В конце концов, она сама не выдержала щекотки и отдёрнула ногу. В её глазах при смехе заплескались искорки, и он, глядя на неё, тоже не смог сдержать улыбки.

Ей нравилось, когда он вот так улыбался.

Казалось, с самой их первой встречи — когда он сажал цветы или просто разговаривал — из-за уверенности, что она уйдёт, он был спокоен, как стоячая вода, не зная ни горя, ни радости. Но теперь он словно ожил.

Юй Шансянь говорил, что Бэй Яо никогда не проявляла к нему нежности.

Он был подобен путнику в пустыне, у которого нет надежды выбраться, день за днём погружаясь в отчаяние.

Бэй Яо сказала:

— Сегодня я тоже хочу жить в соседней с тобой каюте.

— Хорошо.

Она подумала и с лёгкой обидой добавила:

— В следующий раз, когда будешь уезжать, не бросай меня, ладно?

Пэй Чуань ответил:

— Хорошо. — И тихо извинился: — Прости.

Она произнесла:

— Я не злюсь, просто боюсь, что однажды не смогу тебя найти.

Будь то погоня, поиски или расспросы, когда во всём мире нет о нём вестей, точно так же, как когда-то она не могла найти Пэй Чуаня, когда он был в тюрьме. Она не боялась долгого пути, она боялась разминуться и потерять его навсегда.

Взгляд нынешнего Сатаны был спокойным. Так выглядел повзрослевший и возмужавший Пэй Чуань.

Она указала на луну в небе:

— Вокруг неё как будто что-то есть.

Пэй Чуань сосредоточенно поднял голову. На лазурном небосводе сияла полная луна, и хотя небо было усыпано звёздами, вокруг самой луны ничего не было.

Гао Цюн высунула голову и увидела сцену, от которой у неё едва не лопнуло терпение.

Маленькая демоница, держа в руках маску Сатаны, быстро поцеловала букву «s» на его правой щеке и убежала в каюту. Этим она как бы сказала ему: «На этот раз я знаю, что целую именно Сатану».

Гао Цюн была в полном шоке.

«Ах ты, маленькая ведьма! Снова вскружила Сатане голову!»

Наверное, только маленькая демоница думала, что крадёт поцелуй, ведь при реакции Сатаны он мог бы убить её ещё на подлёте, но он позволил это.

С полной готовностью позволил!

1. Сердце с семью отверстиями (七窍玲珑心, qīqiào línglóng xīn) — образное выражение для обозначения чрезвычайно проницательного, умного и чуткого человека. ︎

Сообщение Температура дьявола — Глава 192. Экстра 4. Эй! Сатана… Часть 3 появились сначала на Asian Webnovels.

Под пристальным, подобно тигру, следящим за добычей, взглядом Гао Цюн, Пэй Чуань, носивший маску падшего божества, поджал губы:

— Нельзя.

Бэй Яо была крайне разочарована, и её понурый вид явно доставил удовольствие Гао Цюн. Та подумала: «Подделка, она и есть подделка. Будь это настоящая Бэй Яо, Сатана был бы вне себя от радости, разве мог бы он отказать?»

Пэй Чуань снова обратился к девушке:

— Если ночью станет страшно, можешь мне позвонить.

Бэй Яо поняла, что надежды нет, и в итоге выбрала комнату по соседству с Пэй Чуанем. В конце концов, это было лучше, чем ничего. Чем ближе она была к нему, тем сильнее становилось чувство спокойствия в её сердце.

Когда Сатана и Бэй Яо разошлись по комнатам, Гао Цюн торжествующе сказала Юй Шансяню:

— Я же говорила, что Сатана не дорожит этой самозванкой. Наверное, почувствовал новизну при первой встрече, но через пару дней она и сама не заметит, как лишится жизни. В позапрошлом году кто-то пытался угрожать Сатане младшим братом Бэй Яо, тогда Сатана мягко согласился на условия той организации, но вскоре все те люди умерли в своих домах. В последние годы любой, кто пытался уколоть его в самое сердце, используя имя Бэй Яо, плохо кончал. Эта подделка сама не понимает, как трогает его обратную чешую¹, её наверняка ждёт тот же финал.

Юй Шансянь со странным выражением лица посмотрел на закрытую дверь:

— А мне кажется, трудно сказать наверняка.

Гао Цюн:

— Что ты имеешь в виду?

Юй Шансянь с улыбкой ответил:

— Ничего особенного, просто к слову пришлось.

Люди отказывают потому, что знают, что это им не принадлежит.

Он уже однажды терял, и это оставило рану на всю жизнь, которую невозможно стереть. Он больше не мог вынести второй потери.

Вечером поднялся сильный ветер, и окна громко хлопали.

Пережив такое странное событие, как перемещение на собственную могилу, Бэй Яо никак не могла уснуть. Немного повалявшись, она взяла телефонную трубку у кровати.

Сатана с открытыми глазами тоже поднял трубку.

Девушка нежным, мягким голосом позвала его:

— Пэй Чуань.

— Хм.

— Я не помешаю тебе?

Мужчина мягко ответил:

— Нет.

— Мне немного страшно, — сказала она. — Я смогу вернуться в свой прежний мир?

— Обязательно сможешь, не бойся, — спокойно произнёс Пэй Чуань. — Завтра мы поищем способ.

— Спасибо тебе, ты такой добрый.

Пэй Чуань лишь слегка улыбнулся.

Под маской он медленно прикрыл глаза.

Ему уже исполнилось двадцать семь, он больше не был тем молодым и безрассудным Пэй Чуанем, чья любовь готова была сжечь всё на своём пути. Он был лидером этого мира, Сатаной. Он мог с помощью чипов управлять человеческими сердцами, но не мог изменить свою и её судьбы. Уйдёт Бэй Яо или останется — это не зависело от него. Эта милая девушка, вызывающая жалость и невольное стремление к ней, принадлежала ему же, но из другого мира.

А Бэй Яо этого Сатаны уже давно покоилась под надгробием.

Он не мог позволить себе бесконечно падать из-за одной и той же женщины, вечно низвергаясь в ад, пока его печень и кишечник разрываются на части².

Даже прежняя Бэй Яо ни единого дня не принадлежала ему. В этом ужасном мире он не мог допустить, чтобы воспоминания этой гостьи, пришедшей из чистого мира, тоже стали ужасными.

Слушая свист ветра, девушка тихо спросила:

— Если я вернусь, тебе будет одиноко?

Хотя она переместилась в море цветов и обстановка была прекрасной, Бэй Яо остро чувствовала, что этот мир кажется мрачным и зловещим.

Сатана ответил ей:

— Ничего страшного, со мной всё будет в порядке.

Он уже привык.

Они проговорили какое-то время, и прежде чем её дыхание стало ровным, Сатана спросил:

— В твоём мире я хорошо к тебе отношусь?

— Очень, очень хорошо.

Он улыбнулся:

— Вот и славно.

Все в маленьком поместье знали, что каждый год в годовщину смерти Бэй Яо Сатана приходил к её могиле и три дня сажал розы.

Он лично высаживал розы посреди моря лаванды, невзирая на ветер и дождь. Маленькое поместье было запретной зоной, однако для многих это место, несомненно, было чистой землёй.

Потому что только здесь не было террора, хаоса и распрей, а Сатана не был капризным и переменчивым.

У её могилы его можно было назвать даже мягким и вежливым.

На следующий день погода была ясной, и несколько мужчин, охранявших кладбище, с трепетом смотрели на Сатану в инвалидном кресле.

Пэй Чуань слегка приподнял бровь, и рослые мужчины с глухим звуком повалились на колени.

Старший из охранников кладбища сказал:

— Простите, мы не пренебрегали своими обязанностями, мы и сами не знаем, как она вошла.

Гао Цюн злорадно стояла в стороне. Глядя на крайне смущённую Бэй Яо, она думала: «Ну всё, этой маленькой дрянной подделке конец».

Мало того что выдаёт себя за Бэй Яо, так ещё посмела осквернить её могилу. Её голова точно будет на плахе.

Пэй Чуань взглянул на мужчин на земле:

— Вставайте и идите работать, пусть это не повторится.

Люди в замешательстве посмотрели на него и, увидев, что Сатана не шутит, с радостью на лицах быстро удалились.

По идее, Пэй Чуань и сегодня должен был сажать розы.

Вчера он сказал, что в этом нет необходимости, но сегодня всё же толкал тележку с саженцами цветов к могиле. Он одной рукой управлял креслом, а другой толкал тележку.

Увидев это, Бэй Яо поспешила помочь:

— Я помогу тебе.

Пэй Чуань сказал:

— Спасибо.

Вдвоём они вошли на территорию кладбища.

Гао Цюн и Юй Шансянь не осмелились зайти внутрь и остались снаружи, переглядываясь. Гао Цюн вытаращила глаза:

— Клянусь, они зашли вместе, но выйдет оттуда только Сатана, а эта подделка точно «остынет».

У Юй Шансяня дрогнул уголок рта.

Посреди моря лаванды мужчина засучил рукава и с умиротворённым выражением лица под маской сажал розы.

Его ладони были грубыми, шипы роз не могли их ранить. Он не забыл, что рядом стоит девушка, и мягко сказал ей:

— Ты говорила, что внезапно появилась здесь. Можешь поискать вокруг, вдруг получится вернуться домой.

Бэй Яо всё время чувствовала себя странно. Глядя, как кто-то сажает цветы на «её» могиле, она ещё должна была прыгать по «своей» могиле, чтобы проверить, не удастся ли переместиться обратно.

Она наклонила голову:

— Тогда я пошла?

Пэй Чуань ответил:

— Хм.

Он опустил глаза, не глядя на неё, и присыпал корни землёй.

Бэй Яо кашлянула, наступила на могильный холм и немного попрыгала на нём.

Вокруг лежали примятые розы. Спустя мгновение она неловко встретилась взглядом с невозмутимым мужчиной в инвалидном кресле. Бэй Яо растерянно произнесла:

— Я всё ещё здесь.

Сатана тоже на миг замер:

— Да, какая жаль.

Бэй Яо смущённо спрыгнула с могилы и принялась смотреть, как он сажает цветы.

Крепкие руки мужчины были все в грязи. Она взглянула на надгробие, и те несколько энергичных иероглифов «Могила моей жены Бэй Яо» заставили её лицо покраснеть. Бэй Яо посмотрела на него:

— Эта надпись на могиле…

Пэй Чуань на мгновение замер, а спустя паузу достал из тележки следующий куст розы и продолжил посадку:

— Прости, это оскорбление, не принимай близко к сердцу.

Щёки Бэй Яо горели, и лишь спустя долгое время она выдала:

— Ничего.

Пэй Чуань тихо вздохнул.

Нынешний он, конечно, сильно отличался от себя молодого. Пройдя через одиночество длиной в полжизни, он почти перестал испытывать чувство неполноценности. Многие бушующие штормы теперь осели, превратившись в спокойные и глубокие чувства.

Будь он на несколько лет моложе, он, вероятно, сгорел бы от стыда за подобную бесстыдную и неловкую ситуацию, называть другого человека своей женой.

Смущённая девушка вместе с ним сажала цветы.

Она глухо проговорила:

— Мне кажется, это так странно. Зачем я прихожу на собственные поминки?

Он знал, что она из другого мира, молодая и милая, и, услышав это, слегка приподнял уголки губ. Однако защита уже ушедшей Бэй Яо в этом мире была той самой одержимостью, которая должна была оставаться с Сатаной из года в год.

Когда он закончил посадку, Бэй Яо нежно вытерла грязь с его руки.

Под её ладонью тело мужчины окаменело, его взгляд сквозь маску был глубоким и чистым.

Бэй Яо неловко отняла руку и предположила:

— Я раньше плохо к тебе относилась, да?

Иначе почему на обычное движение помощи он так реагирует?

Пэй Чуань опустил глаза:

— Нет, ничего подобного. Хочешь попробовать ещё раз вернуться отсюда домой?

Хотя Бэй Яо знала, что это ужасно неловко, желание вернуться домой всё ещё было сильным, и она ответила:

— Хорошо.

Под пристальным взглядом Сатаны она чувствовала себя круглой дурой. Снова встав на могилу, Бэй Яо подумала, что если сейчас выкрикнет какой-нибудь лозунг, то это будет чистой воды болезнью второго года средней школы³.

Спустя мгновение она понуро сошла с могилы.

На этот раз она старалась обходить посаженные мужчиной розы, не повредив те, что только что были высажены.

Взгляд мужчины перед ней оставался спокойным, но Бэй Яо была готова сама вырыть яму и закопаться в неё. Она прошептала:

— Всё равно не вернулась.

Уголки губ Пэй Чуаня под маской слегка дрогнули.

Бэй Яо теребила край платья, её голос звучал жалобно:

— Можно мне пока побыть с тобой?

Пэй Чуань ответил:

— Если ты не против. Это будет честью для меня.

Его снисходительность сделала ситуацию менее неловкой, и Бэй Яо немного расслабилась.

Когда они вышли с кладбища, Гао Цюн уставилась на них во все глаза.

Увидев, что эта маленькая соблазнительница всё ещё жива, Гао Цюн почувствовала, как на лбу вздулась вена. Она притворно усмехнулась:

— Ха-ха, Сатана, я слышала, что эта Бэй Яо-гунян вчера едва ли не танцевать на могиле Бэй Яо-гунян собиралась, до сих пор в цветнике всё помято. Какая же она бойкая.

Подтекст был понятен каждому. Эта самозванка обнаглела до крайности. Она буквально растаптывает чувства Сатаны, пора бы её прикончить.

Бэй Яо помнила слова этой женщины о пересадке чипа и сказала:

— Я не специально.

Гао Цюн едва сдерживалась, чтобы не броситься на неё самой:

— Все, кто совершает ошибки, любят оправдываться тем, что это «не специально».

Бэй Яо осторожно посмотрела на Пэй Чуаня.

Пэй Чуань помолчал и сказал Гао Цюн:

— Хватит, она же сказала, что не специально.

Гао Цюн опешила. Это что, нормальное развитие событий?

«Всё, что эта подделка ни скажет, ты всему веришь! Так легко простил, ты всё ещё Сатана?»

После того как все вернулись, Пэй Чуань выслушивал отчёты. Гао Цюн незаметно подошла к Бэй Яо, её губы едва шевелились, а взгляд был острым:

— Я знаю, какие штучки ты затеяла. Предупреждаю: даже не надейся, что твой заговор удастся.

Бэй Яо растерянно спросила:

— Какие штучки я затеяла?

Гао Цюн:

— Хех, ты думаешь, сердце Сатаны так легко заполучить? Раньше уже были такие, как ты. Знаешь, где они теперь?

Бэй Яо послушно спросила:

— Где?

Гао Цюн злорадно улыбнулась:

— У тебя под ногами, пошли на удобрение для цветов.

— …

— Говорю тебе, тебя в будущем ждёт та же участь. Хоть я и знаю, что вы жаждете убить Сатану, но наберитесь мозгов. Это невозможно. Не думай, что раз Сатана сейчас тебя защищает, ты сможешь причинить ему вред. Тебе до Бэй Яо-гунян как до луны.

Хотя это было неискренне. В памяти Гао Цюн отношения между Бэй Яо и Сатаной всегда были холодными, и порой Гао Цюн даже ненавидела её за это равнодушие.

Но сейчас, борясь с самозванкой, Гао Цюн просто не могла вынести её торжества, поэтому говорила что угодно, лишь бы это подействовало.

Бэй Яо, услышав, что она «не ровня Бэй Яо», странно посмотрела на Гао Цюн:

— Тебе нравится Пэй Чуань?

Гао Цюн дерзко ответила:

— Да, нравится, и что с того? Я — самая подходящая для него женщина.

Бэй Яо сказала:

— Мне он тоже нравится, я не причиню ему вреда.

Гао Цюн услышала только первую фразу и тут же вскипела:

— Ты что, объявляешь мне войну?

— Нет, я не…

Гао Цюн перебила:

— Я следую за ним уже десять лет, я знаю о нём всё: его вкусы, его характер, его тело! Мы скоро должны были быть вместе.

От ярости Гао Цюн перестала выбирать выражения. 

С какой стати? Откуда взялась эта девка, вчера пришла и уже хочет отобрать у неё Сатану! Она была рядом с ним десять лет, но не то что мышц пресса, даже плеча его ни разу не коснулась.

Бэй Яо нелегко было разозлить, но сейчас она тоже начала сердиться.

Вкусы Пэй Чуаня, его характер, его тело?

Тот злодей Пэй Чуань из её мира всё ещё сидит в тюрьме, он когда-то ушёл от неё, ни слова не сказав. Неужели Сатана в этом мире тоже постепенно перестал любить Бэй Яо и полюбил Гао Цюн?

Она ведь тоже выросла вместе с Пэй Чуанем, они были близкими друзьями с детства, гораздо дольше, чем Гао Цюн.

Бэй Яо серьезно сказала:

— Я ему нравлюсь.

Гао Цюн:

— Нравишься как собаке пятая нога!

Бэй Яо совершила совершенно ребяческий поступок. Она быстро побежала вперед, догнала Сатану, разговаривавшего с подчиненными, и звонко поцеловала его в маску на щеке.

Воздух замер на несколько секунд.

Небо над маленьким поместьем было очень синим, белые облака плыли пушистыми комьями. Подчинённый, делавший отчёт, чуть не умер от страха.

Да что там подчинённый. Даже Юй Шансянь, делавший записи в стороне, остолбенел.

Бэй Яо была похожа на кошку, которая распушила шерсть, защищая свою территорию. Её негодование было не меньше, чем у Гао Цюн, и даже её симпатия была искренней.

Все как один посмотрели на Сатану в инвалидном кресле.

Пэй Чуань протянул руку и коснулся своей маски.

На самом деле, через маску ничего нельзя было почувствовать.

Он постарался как можно спокойнее спросить девушку:

— Бэй Яо, что ты делаешь?

Бэй Яо обернулась и бросила взгляд на Гао Цюн.

В голове Гао Цюн пронеслось несметное количество ругательств. Сначала она подумала: «Ни черта себе, эта подделка! Просто маленькая ведьма! Белый лотос и глупая девчонка в одном флаконе!» А следом: «Боже, ну и наглость у этой твари!»

Она подумала: «В этот раз! В этот раз подделке точно конец!»

Сатана успокоился, посмотрел на Гао Цюн и предостерегающе произнёс:

— Я же сказал тебе не обижать её.

Гао Цюн не дождалась, пока Сатана уничтожит самозванку, зато сама получила предупреждение. Она на мгновение впала в ступор, а затем в душе завыла, как побитая собака. Кто её обижал! Даже руку поднять не успели!

На этот раз Бэй Яо обрадовалась. Вот видите, она же говорила, что нравится Пэй Чуаню. Он не так легко меняет свои чувства.

Она была счастлива и, не желая больше спорить с Гао Цюн, преданно придвинула маленький табурет и села рядом с Пэй Чуанем.

Он взглянул на неё и, вспомнив то лёгкое прикосновение, которое нельзя было назвать поцелуем, смирился с её присутствием.

Пэй Чуань сказал подчинённому:

— Продолжай.

Тот заикался несколько предложений, прежде чем шок окончательно прошёл.

Только теперь Бэй Яо узнала, что все они находятся на частном острове с приятным климатом.

Пэй Чуань превратил целый остров в усыпальницу, где покоилась «она».

За ужином пришла подавленная Гао Цюн.

На ней было чисто-белое платье, макияж был очень свежим. Сейчас она была больше похожа на прежнюю, холодную и вежливую Бэй Яо, чем сама эта «подделка». Это шло вразрез с прежним стилем Гао Цюн. Юй Шансянь слегка приподнял бровь:

— Это ещё что такое?

Гао Цюн бросила на него косой взгляд:

— Я тоже могу разыграть карту с «заменой».

— Ты… — Юй Шансянь почувствовал, что слов нет. — Как давний коллега, советую тебе не искать смерти.

Гао Цюн стиснула зубы:

— Она поцеловала Сатану, а я, чёрт возьми, ни разу этого не делала.

Хотя это был всего лишь поцелуй в маску, реакция Сатаны, когда он удивлённо коснулся её, заставила Гао Цюн скрежетать зубами от злости.

Юй Шансянь:

— …

Он подумал немного и из чувства товарищества добавил:

— Когда ты умрёшь, я заберу твой труп. Хм, как тебе кладбище в Дунхуанчэне?

— Ха-ха, премного благодарна.

— Не за что, так и должно быть.

Гао Цюн действительно собиралась пойти на этот риск. Её натура не терпела поражений.

Когда вечером Бэй Яо и Пэй Чуань ужинали, Гао Цюн пристально наблюдала за ними. Она заметила некоторые тонкие детали, например, то, что любила «подделка», Пэй Чуань не трогал палочками, даже если сам это любил. То, что она не любила, Пэй Чуань съедал почти всё.

Какая же молчаливая забота.

Гао Цюн стиснула зубы и, подражая «подделке», быстро пошла к столу. Когда она наклонилась, чтобы поцеловать Пэй Чуаня, тот нахмурился и нажал кнопку на запястье.

Прежде чем Бэй Яо успела среагировать, Гао Цюн рухнула на колени.

Её живое выражение лица сменилось растерянностью, а голос стал механическим:

— Какие будут распоряжения, Сатана?

Пэй Чуань спокойно сказал:

— Иди и прими наказание.

Гао Цюн безжизненно ответила:

— Да.

Она поднялась с пола и вышла за дверь.

Бэй Яо не поняла:

— Что она делает?

Почему она внезапно упала на колени, а потом ушла за наказанием?

Юй Шансянь, увидев, что Бэй Яо действительно не понимает, странно переменился в лице.

Неужели в этом мире есть кто-то, кто не знает о чипе «Ваншэн»?

Пэй Чуань не хотел много говорить:

— Сегодня ночью похолодает, отдыхай хорошенько.

Он развернул кресло и уехал.

Видя, что Пэй Чуань не хочет это обсуждать, Бэй Яо повернулась ко второму свидетелю:

— Что случилось с Гао Цюн?

Улыбчивый лис Юй Шансянь повёл себя ещё более фальшиво. Угадывая мысли Пэй Чуаня, он дружелюбно сказал:

— Она плохо справилась с дневной работой, а теперь сама просит прощения.

Бэй Яо явно не поверила.

Юй Шансянь сказал:

— Похоже, Сатана тебя очень любит. — Он с улыбкой добавил: — Он и Бэй Яо-гунян раньше так же любил.

Это очень заинтересовало Бэй Яо, и она спросила Юй Шансяня:

— Я… Бэй Яо раньше плохо относилась к Сатане?

— Не то чтобы плохо, вежливо, с большим уважением. — Юй Шансянь причмокнул губами и взглянул на Бэй Яо: — Вот только за год жизни с Сатаной она даже за руку его ни разу не взяла. Весь их разговор сводился к: «Господин Пэй, доброе утро, добрый день, спокойной ночи». Ах да, была ещё одна фраза: «Спасибо вам, но мне это не нужно».

Бэй Яо не выдержала и рассмеялась.

У неё не было этой части памяти, поэтому ей было трудно представить такую картину.

Юй Шансянь с улыбкой сказал:

— Очень отчужденно, верно?

Бэй Яо кивнула, чувствуя необъяснимую неловкость.

Юй Шансянь:

— Но всё это не мешало Сатане любить её, любить долгие годы. Если можешь, помоги ему? Мне всё равно, кто ты и какие у тебя цели, как долго ты здесь пробудешь, но если он будет хоть немного счастливее, это уже хорошо.

Бэй Яо сказала:

— Спасибо тебе и Гао Цюн за то, что вы так добры к нему.

Юй Шансянь преувеличенно воскликнул:

— С чего ты взяла, что я к нему добр? Он мой начальник, ради своего будущего мне приходится о многом думать.

Его слова всегда были смесью правды и лжи, трудно было понять, что у него на уме.

Однако одно не вызывало сомнений: Юй Шансянь был довольно амбициозным человеком. Пэй Чуань не принуждал окружающих вживлять чип «Ваншэн», но Юй Шансянь и Гао Цюн сами добровольно попросили об этом. Так они стали людьми, которым Пэй Чуань доверял больше всех на протяжении десяти с лишним лет.

Бэй Яо задумалась:

— Ты, возможно, не совсем понимаешь мою ситуацию. На самом деле я и сама не знаю, сколько могу для него сделать и что именно.

Юй Шансянь увидел, что она действительно готова попробовать, и его глаза блеснули. Это совсем не походило на холодную Бэй Яо-гунян. Он тоже хотел проверить, действительно ли это настоящая Бэй Яо, и сказал наугад:

— Тогда лучше начни с того, чтобы уговорить Сатану снять маску. Он надел её после смерти Бэй Яо-гунян и с тех пор ни разу не снимал на людях. Наверное, из-за тяжести на сердце. Только отпустив прошлое, можно жить легче.

Бэй Яо промолчала, а спустя долгое время ответила:

— Я поняла.

Юй Шансянь изобразил подобие улыбки.

Среди ночи, когда поднялся ветер, Бэй Яо постучала в дверь к Пэй Чуаню. Вскоре дверь открылась, одежда Пэй Чуаня была в беспорядке. Очевидно, он поспешно оделся. Он спросил:

— Что случилось?

— Можно мне поговорить с тобой?

— Заходи.

Всё это время Бэй Яо воспринимала его как Пэй Чуаня из своего сердца, но только после разговора с Юй Шансянем она поняла. Сатана был её Пэй Чуанем, но в то же время он был другим. Он пережил слишком много боли. Сколько бурь и метелей должно было пройти, чтобы закалить его и сделать таким невозмутимым?

К тому же Пэй Чуань относился к ней с уважением и вежливостью, явно следуя прежней манере общения с той Бэй Яо.

В сердце Бэй Яо внезапно поселилось беспокойство.

Она присела перед ним на корточки и, подняв лицо, посмотрела на него:

— Посмотри на меня. Я — Бэй Яо, но не совсем та Бэй Яо, которую ты знал.

Она ткнула себя пальцем в щёку, и на мягкой щеке тут же появилась милая ямочка.

Он действительно посмотрел на неё и спустя мгновение мягко сказал:

— Да, я знаю.

Она виновато опустила голову:

— Прости, мне очень жаль. Я прошу прощения за своё поведение днём, я всё обдумала и поняла, что была слишком эгоистична. Я не хотела, чтобы тебе нравилась Гао Цюн, но я сама не разобралась в ситуации. Та я из этого мира, по идее, уже ушла. Кто знает, когда я покину этот мир, я не могу дать тебе ни будущего, ни обещаний, поэтому мне не следовало мешать тебе любить кого-то другого. И целовать тебя тоже не следовало.

Он поджал уголки губ и мягко произнёс:

— Ничего страшного.

Чувство вины едва не захлестнуло Бэй Яо. Он наверняка давно заметил её отличие. Прежняя Бэй Яо не любила его, поэтому не давала ему ожиданий и надежд. Нынешняя же она любила Пэй Чуаня, но из-за мягкого попустительства Сатаны забыла, что всё, что она даёт ему сейчас, принесёт ему лишь ещё больше боли в будущем.

Она была похожа на искренне раскаивающегося птенца: голова поникла, в сердце были лишь уныние и вина.

Пэй Чуань поколебался, а затем нежно положил руку ей на волосы.

У девушки были мягкие волосы. Когда она подняла голову, Пэй Чуань увидел слёзы в её больших глазах:

— Прости, это я во всем виновата. Раньше была плохой, и сейчас тоже. Из-за меня ты всегда грустишь. Если тебе… и правда нравится Гао Цюн, то… — Она всхлипнула, и хотя ей было невыносимо больно, всё же договорила: — То это тоже хорошо, она гораздо способнее меня.

Он опустил взгляд и кончиками пальцев вытер её слезы.

Совсем юная девушка.

Будь он моложе, он бы, наверное, скрежетал зубами от злости. Понимает ли она вообще, что говорит? Неужели его любовь настолько дешёвая?

Но став старше, он понял чистоту её сердца и её печаль.

Всё, что он мог сделать — это проявлять терпение.

Пэй Чуань сказал:

— Никакой Гао Цюн не будет, будешь только ты.

Чувства, которые в юности сотрясали его мир, он никогда не смел высказать вслух, но теперь он мог произнести их совершенно спокойно.

Только ты, в этой жизни. Только ты.

Слезинки на ресницах Бэй Яо дрогнули, сердце наполнилось потрясением.

Он тихо спросил:

— Я хочу знать, в твоём мире ты любишь меня?

Иначе почему бы она… так естественно поцеловала его в щеку? Он знал, что эта нежность предназначалась не ему.

Бэй Яо кивнула.

Пэй Чуань промолчал. Это нельзя было назвать ненавистью или завистью, скорее, это было трудноописуемое чувство восхищения. Бэй Яо никогда не любила его, ни единого дня. То, чего он никогда не получал, он, конечно же, не знал на вкус.

Эти несколько дней были словно украдены.

Он, как и прежде, мягко сказал:

— Я понял. Иди спать и не думай слишком много.

Бэй Яо хотела пожелать ему спокойной ночи, но почему-то вспомнила слова Юй Шансяня. Возможно, за всю жизнь он чаще всего слышал именно «доброе утро» и «спокойной ночи».

Лучше промолчать.

Она подошла к двери и вдруг обернулась.

Пэй Чуань поднял глаза.

Девушка быстро сложила пальцы сердечком:

— Это для Сатаны.

Он помолчал мгновение и невольно рассмеялся. Предназначено для него.

1. Трогать обратную чешую (触他逆鳞, chù tā nì lín) — задевать самое уязвимое место, вызывать ярость, касаясь запретной темы. ︎
2. Печень и кишечник разрываются на части (肝肠寸断, gān cháng cùn duàn) — идиома, означающая крайнюю степень горя, невыносимую душевную муку. ︎
3. Болезнь второго года средней школы (中二病, zhōng èr bìng) — японский термин «чунибё», описывающий подростков, воображающих себя героями фэнтези или обладателями сверхспособностей. ︎

Сообщение Температура дьявола — Глава 191. Экстра 4. Эй! Сатана… Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.

— Руки вверх! Не двигаться!

Как только Бэй Яо пришла в сознание, она услышала резкий окрик. Она проследила за звуком, и когда головокружение немного утихло, увидела перед собой восемь мужчин, направивших на неё полицейские дубинки.

Мужчины выглядели так, словно столкнулись с грозным врагом, и казалось, в следующую секунду они пустят дубинки в ход.

Бэй Яо подняла руки.

Тот, что был во главе, сурово спросил:

— Кто ты такая? Как ты нашла это место?

Бэй Яо и сама недоумевала. В одно мгновение она была на лекции по основам марксизма, а в следующее оказалась в этом странном месте.

На душе было тревожно. Она огляделась по сторонам и замерла в оцепенении.

Вокруг расстилалось бескрайнее море фиолетовой лаванды. Почва под ногами была мягкой. Бэй Яо опустила взгляд и увидела небольшую поляну роз, которые, судя по всему, посадили совсем недавно.

Она стояла выше остальных, и когда осознала где именно, по коже пробежал мороз. Она находилась прямо на чьей-то могиле.

Прямо перед ней стояло надгробие. К сожалению, положение её было незавидным. Перед лицом нескольких мужчин, видевших в ней опасного противника, Бэй Яо не смела даже шелохнуться.

Она заговорила:

— Я и сама не знаю, почему оказалась здесь. Можно я немедленно уйду?

Мужчины переглянулись с разным выражением лиц.

Один из них сказал напарнику:

— Её нельзя отпускать. Это запретное место. Если станет известно, что на охраняемую нами территорию кто-то вторгся, нам не жить. Вчера была годовщина смерти той молодой особы, и он сейчас всё ещё живёт в усадьбе неподалёку…

Вспомнив о чём-то, мужчины вздрогнули.

Услышав их обсуждение того, что её нужно убрать как свидетеля, сердце Бэй Яо ёкнуло, и она бросилась бежать.

Мужчины среагировали быстро. Словно в игре «орёл и цыплята»¹, они в несколько кругов окружили её и повалили на землю.

Часть роз была смята. Хотя они и схватили её, их лица были бледнее, чем у самой Бэй Яо.

Конец. 

Цветы, которые Сатана посадил собственноручно.

Бэй Яо удерживали, приставив дубинку к её щеке.

Кто-то сказал:

— Быстрее убейте её, и попробуем посадить цветы заново.

У Бэй Яо сильно болели руки. Она была потрясена тем, что у этих людей не было ни малейшего понятия о законе. Они говорили об убийстве так же просто, как о приёме пищи. Даже если она поступила неправильно, наступив на чужую могилу, это не было преступлением, караемым смертью. Тем более, когда она пришла в себя, то уже стояла там, и это не было преднамеренным поступком.

Раз уж ей суждено было погибнуть по такой нелепой причине, она с неохотой взглянула на надгробие.

Нужно же знать перед смертью, какого именно неприкосновенного человека она так разгневала?

Стояла вторая половина июня, фиолетовое море лаванды колыхалось на ветру.

Она увидела фотографию на надгробии.

Бэй Яо застыла. Это было лицо, в точности похожее на её собственное. Девушка на снимке лучезарно улыбалась, прищурив миндалевидные глаза. Она смотрела на человека на могиле, и в душе рождалось чувство полнейшего абсурда.

Её взгляд быстро скользнул по надписи внизу.

Крепкие черты иероглифов, казалось, были вырезаны вручную, штрих за штрихом, древне и просто: «Моей жене Бэй Яо».

Это… её могила?

Однако времени на раздумья не осталось. Дубинка уже опускалась на неё.

Бэй Яо, собравшись с духом, выкрикнула:

— Подождите! У меня есть способ помочь вам!

Видя, что они не верят, Бэй Яо быстро заговорила:

— Я выгляжу точь-в-точь как женщина на надгробии, если не верите, посмотрите сами.

Мужчины не решались смотреть.

Один грубо прохрипел:

— Зачем вы её слушаете? Жить надоело?

— Не надо, — Бэй Яо едва не расплакалась от отчаяния. — Вы испортили этот… розарий, и вас тоже накажут. А я выгляжу так же, как она, ваш ста… босс наверняка смягчится.

В конце концов, боясь неведомого наказания, один из них набрался смелости и взглянул на надгробие, а затем в шоке уставился на Бэй Яо, будто увидел привидение.

— В-в самом деле, одно лицо.

— Что теперь делать?

— Может, поступим, как она сказала, и сначала отведём её к нему?

Июнь. Современная небольшая усадьба, построенная посреди цветочного моря, несла в себе некий налёт старины.

На Бэй Яо надели наручники и подтолкнули к мужчине в очках в золотой оправе.

— Юй-гунцзы, вот эта женщина.

Юй Шансянь поднял глаза, и когда увидел Бэй Яо, привычная фальшивая улыбка застыла на его лице. Его взгляд помрачнел, становясь серьёзным.

Он рывком притянул Бэй Яо к себе.

Тщательно изучив её лицо, он холодно усмехнулся:

— А люди, стоящие за тобой, на редкость отважны, раз посмели прислать тебя сюда, сделав пластическую операцию под её облик. И не побоялись, что, не сумев украсть курицу, потеряют и горсть риса². Оставь эти попытки, раньше уже пытались использовать этот приём, а он не любит никаких подмен.

Юй Шансянь был потрясён внешностью девушки, но, немного успокоившись, добавил:

— И подошли вы к делу без души. Судя по твоему возрасту, тебе от силы лет восемнадцать-девятнадцать, а если бы она всё ещё была жива, ей бы уже исполнилось 26.

Бэй Яо хотелось плакать, но слёз не было. Сначала её приняли за расхитительницу могил, а теперь за шпионку.

Весь путь она думала о том, кто мог использовать слова «Моей жене»? И, судя по всему, в этом мире она сама уже давно мертва.

Её память была неполной, только тот блокнот описывал будущее, а эти люди совсем не походили на законопослушных граждан. Бэй Яо уже пережила такое невероятное событие, как перерождение, поэтому сейчас её способность принимать реальность была довольно высокой. Она набралась смелости и предположила:

— Хозяин этого места — Пэй Чуань?

Лицо Юй Шансяня приняло странное выражение.

Имя «Пэй Чуань» уже очень давно никто не произносил.

После того как чип организации Ваншэн начал использоваться в мировом масштабе, все знали только объявленного величайшим грешником «Сатану», и почти никто не называл его настоящим именем. Со временем даже Юй Шансянь, будучи его правой рукой, начал забывать, что их лидер Сатана когда-то был Пэй Чуанем.

Глядя на юное и нежное лицо девушки перед собой, Юй Шансянь прищурился, и в его глазах мелькнул огонёк. Слишком похожа. Слишком похожа на ту прекрасную, рано ушедшую девушку. Похожа не только лицом, но ещё больше чистым, прозрачным взглядом.

За последние два года характер Сатаны стал совсем скверным, даже Юй Шансянь порой трепетал от страха. Юй Шансяню нравился этот нынешний безумный мир, где выживает сильнейший, но ему совсем не хотелось, чтобы их лидер окончательно превратился в сумасшедшего, желающего уничтожить мир.

Кем бы ни была эта девушка, стоило попытаться.

Юй Шансянь не ответил на вопрос Бэй Яо, а лишь подтолкнул её вперёд.

— Предупреждаю, кто бы за тобой ни стоял, когда увидишь его, лучше не показывай свой страх. Иначе, хм-хм, твоё задание провалится, а жизнь закончится прямо здесь. И ещё… — тон Юй Шансяня стал многозначительным, — называй его так же, как только что назвала.

Бэй Яо переспросила:

— Как? Пэй Чуань?

Юй Шансянь прищурил свои узкие глаза и кивнул.

Бэй Яо сейчас чувствовала себя птенцом, попавшим в новый мир. Ей казалось, что всё здесь устроено странно, и у людей, похоже, нет никаких ограничений.

Однако, вспоминая о «Сатане» из дневника, она чувствовала волнение и смятение.

На самом деле ей было любопытно, каким в итоге стал Пэй Чуань из того прошлого. Но теперь, когда предстояло встретиться с ним по-настоящему, она ощутила робость.

Поднявшись по винтовой лестнице, Юй Шансянь остановился:

— Дальше войдёшь сама.

Он был старым лисом и понимал, что привести эту женщину — всё равно что принести бомбу, и никто не знает, как всё повернётся. Хотя Юй Шансянь и надеялся на перемены, которые могла принести «Бэй Яо», собственная жизнь была ему дороже.

Если Сатана примет её — хорошо, но если нет, то и Юй Шансяню не поздоровится.

Юй Шансянь толкнул её:

— Иди скорее.

Сам он точно не пойдёт.

Бэй Яо покачнулась. Глядя на эту полуоткрытую изящную деревянную дверь, она чувствовала смятение, но в то же время ей было крайне любопытно.

Пэй Чуань, о котором они говорили, судя по всему, отличался от того, кого знала она.

Она помедлила, а затем толкнула дверь локтем.

В комнате было темно, и глаза не сразу привыкли к этому. В неровных лучах света она с первого взгляда увидела мужчину, читающего книгу.

Она замерла. Мужчина сидел в инвалидном кресле, а на его лице была маска падшего ангела.

Услышав звук, он нахмурился и поднял глаза.

Их взгляды встретились, и в воздухе на мгновение воцарилась тишина.

Его дыхание перехватило.

Бэй Яо облегчённо вздохнула. Только что она нервничала, но, увидев тёмные, глубокие глаза мужчины, она почти сразу поняла, что это всё тот же Пэй Чуань. Он не слишком отличался от того, кого она знала.

Мужчина поджал губы. Девушке перед ним было всего девятнадцать лет, её мягкие длинные волосы рассыпались по плечам, словно излучая слабое сияние.

Она слегка наклонила голову и медленно подошла ближе.

За этот короткий путь у Пэй Чуаня было множество способов убить её. Однако его руки лежали на подлокотниках кресла, и в итоге он так и застыл, позволив ей подойти вплотную к себе.

Бэй Яо протянула руку. На её запястьях всё ещё были наручники. Она нерешительно коснулась маски на лице мужчины.

Прежде чем она успела её снять, он перехватил холодные наручники, останавливая её движение.

Голос мужчины был низким:

— Бэй Яо?

Бэй Яо кивнула. Ей стало радостно. По пути все считали её подделкой, но её Пэй Чуань узнал её с первого взгляда.

Она звонко ответила:

— Это я.

Его чёрные глаза спокойно смотрели на неё, не выражая никаких эмоций.

Бэй Яо сказала:

— Я не знаю, как тебе объяснить. Когда я очнулась, то была уже на той могиле. Я не знаю, что произошло. Ты мне веришь?

Он молчал.

Бэй Яо забеспокоилась:

— Ты мне не веришь?

Он закрыл глаза:

— Верю.

Бэй Яо подумала, что мужчина перед ней на редкость легко принимает невероятное. Ей самой потребовалось много времени, чтобы смириться с произошедшим, а он поверил, даже ничего не спросив.

Бэй Яо вкратце рассказала ему о том, откуда она. Пэй Чуань всё это время слушал её молча.

Она просто подытожила:

— В моём мире ты сейчас сидишь в тюрьме.

Она осторожно взглянула на него. Похоже, этот мужчина здесь устроился очень неплохо.

Бэй Яо уныло добавила:

— Вообще-то завтра я собиралась навестить тебя, но почему-то оказалась здесь.

Пэй Чуань отвёл взгляд и спустя долгое время произнёс:

— Я прикажу снять с тебя наручники.

Он сделал звонок, и вскоре пришли Юй Шансянь и Гао Цюн.

Бэй Яо была цела и невредима, Юй Шансянь удивлённо приподнял бровь.

Реакция Гао Цюн была куда более прямой:

— Твою ж! Привидение увидела!

Бэй Яо не знала их и инстинктивно придвинулась ближе к Пэй Чуаню.

Пальцы Пэй Чуаня дрогнули.

Гао Цюн пришла в себя:

— Сатана, она давно мертва, как она может быть здесь? Она точно замышляет недоброе. Вживите ей чип, и она сама всё расскажет.

Хотя Бэй Яо и не понимала, что такое чип, злобу в словах Гао Цюн она почувствовала отчётливо.

Казалось, с тех пор как она попала в этот непонятный мир, каждый хотел её прикончить.

Ей не хватало чувства безопасности. Взволнованная и встревоженная, она присела рядом с Пэй Чуанем и робко взяла его за руку.

«Ты ведь не станешь их слушать, верно?»

Пэй Чуань опешил.

Увидев это, Гао Цюн едва не вытаращила глаза. «Чёрт, чёрт, чёрт, да она смерти ищет! Эта неизвестно откуда взявшаяся девица с “дурными намерениями”, она что, совсем страх потеряла? Сатана обязательно отрубит ей руку, обязательно!»

Пэй Чуань слегка погладил большим пальцем маленькую ладонь в своей руке, а затем поднял взгляд и предостерегающе посмотрел на Гао Цюн:

— Ты её пугаешь.

— … — В душе Гао Цюн было десять тысяч нецензурных слов!

Бэй Яо облегчённо вздохнула.

Пэй Чуань отпустил её руку:

— Не бойся, они тебе ничего не сделают. Твоя одежда в грязи, иди сначала переоденься.

Бэй Яо уходила, то и дело оглядываясь на него.

Гао Цюн покраснела от ярости и тихо прошептала Шансяню:

— Ни фига себе, ну и расчётливая стерва. Знай я, что это сработает, сама бы уже давно сделала пластику под Бэй Яо.

Юй Шансянь едва не расхохотался. Он принял серьёзный вид и предупредил:

— За последние два года его характер стал непредсказуемым. Ты ведь сама видела только что, наверняка понимаешь. Много лет мы не видели его таким нежным. Тебе-то какая разница, настоящая эта женщина или нет? Главное, чтобы нам жилось спокойно.

Гао Цюн стиснула зубы, от злости ей хотелось разбить свой силиконовый бюст.

Она видела, как Сатана трогал руку этой девчонки. Если бы она знала, что можно так играть в «замену», сама бы легла под нож, чтобы стать женщиной босса.

Юй Шансянь мрачно усмехнулся:

— Посмотрим ещё, долго ли она продержится и не выдаст себя. Жди, скоро будет интересное зрелище.

Однако у обоих любителей «зрелищ» вскоре буквально «загорелись» лица от досады.

Бэй Яо, переодевшись в платье, сидела за обеденным столом.

Стоял июнь, в столовой работал кондиционер, а в воздухе витал лёгкий аромат лаванды.

Она и Пэй Чуань ужинали.

Длинный обеденный стол выглядел очень роскошно. Она смотрела, как на другом конце стола мужчина молча ест. Он не снял маску даже во время еды. Гао Цюн и Юй Шансянь стояли в стороне. Похоже, он привык есть один, и остальные, даже присутствуя в комнате, лишь несли караул.

Сейчас Бэй Яо испытывала крайне сложное чувство привязанности к единственному знакомому человеку.

В этом мире все вокруг хотели прикончить «лже-Бэй Яо», и только Пэй Чуань верил ей. И только он, хоть и выглядел немного странно, был её Пэй Чуанем.

Тем самым Пэй Чуанем, который покупал ей билеты на Олимпиаду, носил её на спине по школьным дорожкам и сдался полиции ради неё.

Она передвинула свой стул и села рядом с ним.

Так было гораздо лучше, чем смотреть друг на друга через весь стол.

Заметив, что он поднял на неё взгляд, она ласково улыбнулась.

Взгляд Пэй Чуаня был странным, он ничего не сказал.

У Гао Цюн дёрнулся уголок рта.

Она просто не могла этого вынести. Эта подделка даже не старается. Она помнила, как настоящую Бэй Яо привозили к Пэй Чуаню. Та холодная и отстранённая атмосфера между ними и была нормальным стилем общения.

В её памяти Бэй Яо была не лучшего мнения о Сатане. Она не любила его, немного опасалась, и хотя в её чувствах была благодарность, на лице читалось лишь почтение. Она никогда не проявляла близости, и взгляд Сатаны от этого часто тускнел.

А эта дрянная фальшивка — просто липкая девчонка, которая даже не пытается играть роль.

Хоть бы изобразила немного отстранённого и вежливого почтения для приличия!

Она и капризничает, и липнет к нему, а проницательный Сатана почему-то всё это спускает ей с рук. Зубы Гао Цюн скрипнули от злости.

Эта девка точно расчётливая стерва!

«Самозванка» во время еды привередничала. Рядом с Сатаной она, казалось, ни капли не смущалась. Лишь изредка её большие глаза поглядывали на двух «стражей», Гао Цюн и Юй Шансяня.

Юй Шансянь, напротив, нашёл девушку живой и интересной, и улыбнулся ей в ответ. Гао Цюн же стало не по себе, и она одарила её гневным взглядом.

«Радуйся пока можешь, как только Сатане надоест новизна, тебе конец».

Бэй Яо не понимала мыслей Гао Цюн и, конечно же, не испытывала никакого торжества. Просто оказавшись в незнакомом месте, она обнаружила, что, кроме Пэй Чуаня, не знает ни души.

Этот мир, кажется, сильно изменился. Например, люди рядом с ним были ей совершенно незнакомы.

Этот Юй Шансянь выглядел изысканно, но за этим скрывался глубокий и коварный ум. Гао Цюн тоже казалась очень свирепой.

Интуиция подсказывала ей, что человек, сидящий рядом и разделяющий с ней трапезу, и есть самый страшный здесь. Только потому, что это был Пэй Чуань, Бэй Яо его не боялась.

Когда ужин был закончен, настало время для отчёта Юй Шансяня и Гао Цюн.

Гао Цюн молчала, плотно сжав губы.

Она скосила глаза на Бэй Яо, и её взгляд ясно говорил: «Сатана, это шпионка, ты же не позволишь ей подслушивать?».

«Маленькая шпионка» сидела на своём стульчике и с недоумением смотрела на неё в ответ.

Юй Шансянь едва сдержал смех.

Юй Шансянь был сообразительнее Гао Цюн, поэтому выбрал для доклада лишь незначительные рабочие моменты.

Затем Юй Шансянь спросил Пэй Чуаня:

— Вы завтра по-прежнему собираетесь сажать цветы? Я слышал, что тот розарий был испорчен из-за появления этой дамы.

Услышав это, Бэй Яо невольно посмотрела на него. Ей было неловко, она сделала это не нарочно.

Пэй Чуань ответил:

— Больше не нужно.

Когда отчёт был закончен, Гао Цюн кое-что придумала и внезапно обратилась к Бэй Яо:

— Сколько тебе лет?

Бэй Яо ответила:

— Девятнадцать.

Гао Цюн обрадовалась:

— Сатана, она говорит, что ей девятнадцать! 

«Бэй Яо на момент смерти было двадцать два. Вот дура! Попалась!»

Взгляд Пэй Чуаня остановился на Бэй Яо. Все смотрели на неё. Бэй Яо занервничала. Ей действительно девятнадцать, что в этом не так?

Юй Шансянь едва заметно приподнял бровь.

Пэй Чуань сказал:

— Ладно, раз закончили — идите спать. — Он помолчал и добавил, обращаясь к Бэй Яо: — Выбирай любую свободную комнату. Какая понравится, в той и живи.

Бэй Яо закусила губу. Неподалёку была «её» могила, а вокруг — люди, которые жаждали вживить ей какой-то непонятный чип.

Чувство опасности в Бэй Яо было очень сильным. В её сердце она была его девушкой и очень его любила, поэтому, когда Пэй Чуань начал разворачивать кресло, чтобы уехать, она ухватилась за его рукав.

Пэй Чуань обернулся. Глаза девушки были влажными, она неуверенно спросила:

— Можно мне остаться с тобой?

В его сердце что-то дрогнуло.

Он знал, что это тоже Бэй Яо, но он уже привык к тому, что она относится к нему с глубоким почтением и трепетом. Раньше она даже не заговаривала с ним о близости. Пэй Чуань привык вести себя с ней уважительно и соблюдать приличия, как и с прежней Бэй Яо, но эта…

Он долго молчал, глядя в её ясные миндалевидные глаза.

Гао Цюн готова была подпрыгнуть на месте. Она чувствовала, что больше не может сдерживаться. Даже возраст не совпадает! Она не верила, что Сатана стерпит такую наглую просьбу!

1. «Орел и цыплята» (老鹰捉小鸡, lǎoyīng zhuō xiǎojī) — популярная детская игра, в которой «орёл» пытается поймать «цыплят», а «наседка» их защищает.
   ︎
2. Не сумев украсть курицу, потерять и горсть риса (偷鸡不成蚀把米, tōu jī bù chéng shí bǎ mǐ) — понести убытки вместо ожидаемой выгоды, остаться в дураках. ︎

Сообщение Температура дьявола — Глава 190. Экстра 4. Эй! Сатана… Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.

«Иди со мной». 

Пэй Чуань

До рассвета Пэй Чуань вернул Бэй Яо назад.  

А Гао Цзюнь, который должен был восстанавливаться после травм в больнице, оказался на экспериментальном столе. В этом году Пэй Чуань стал совершеннолетним, он учился в третьем классе старшей школы, его уголки губ и лицо были сплошь в ранах, нанесённых Гао Цзюнем разбитой пивной бутылкой.  

Пэй Чуань и медицинский исследователь были одеты в белые лабораторные халаты. Когда Гао Цзюнь очнулся, исследователь как раз брал иглу.  

Гао Цзюнь сразу увидел Пэй Чуаня в инвалидном кресле. Хотя он не понимал, что происходит, холодность на лице Пэй Чуаня заставила Гао Цзюня осознать опасность.  

Он начал вырываться:  

— Что вы делаете, зачем вы меня связали? Отпустите меня! Отпустите! Не подходи… Чуань-гэ, а-а-а, Чуань-гэ, я ошибся. Я не должен был…  

Транквилизатор ввели в вену Гао Цзюня, и Пэй Чуань лишь молча наблюдал за этим.  

Отпустить его? Думал ли Гао Цзюнь раньше о том, какой ужас испытает Бэй Яо, когда очнётся?  

Затем последовала имплантация чипа.  

Приборы показывали частоту сердечных сокращений Гао Цзюня, небо за окном было мертвенно-бледным.  

Пэй Чуань крепко сжимал поручни инвалидного кресла, глядя, как Гао Цзюнь постепенно теряет сознание.  

Тело Пэй Чуаня было напряжено. Когда Гао Цзюнь пришёл в себя, его рассудок был затуманен. Эксперимент провалился.  

Несмотря на неудачу, К был очень доволен.  

Клоун на том конце видеосвязи преувеличенно громко расхохотался:  

— Сатана, я так рад, что у тебя появились первые результаты исследований.  

Под «результатами исследований» он подразумевал то, что Гао Цзюнь, возможно, никогда в жизни больше не придёт в ясное сознание.  

Пэй Чуань выключил компьютер и коснулся своей груди. Сердце билось очень ровно, что доказывало, что ему плевать, жив Гао Цзюнь или мёртв.  

Этот мир действительно холоден. Когда стоишь в бездне, в ней нет ни капли тепла.

Внезапное исчезновение Гао Цзюня было подобно брошенной в море песчинке. Оно не вызвало никаких волн.  

Единственной крошечной рябью стал названый брат Гао Цзюня, Юй Иньфань.  

Юй Иньфань схватил Пэй Чуаня за воротник:  

— Ты наверняка знаешь, где Гао Цзюнь, верно? Люди из «Маленького императорского дворика» говорят, что в тот день он исчез сразу после драки с тобой. Я спрашивал его мэймэй, он уже давно не возвращался домой.  

Лицо Пэй Чуаня оставалось бесстрастным, он смахнул его руку:  

— Проявляй больше уважения.  

Его тон был спокойным, но необъяснимым образом вызывал у людей дрожь. Юй Иньфань стиснул зубы с таким выражением лица, будто хотел выпить его кровь и съесть его плоть.  

Пэй Чуань считал это бессмысленным.  

Они так долго называли друг друга братьями, но настоящими братьями были они, а он, в конце концов, оставался лишь чужаком.  

Юй Иньфань спросил:  

— Так это связано с тобой или нет?  

Пэй Чуань не спеша поправил воротник и слегка изогнул губы в улыбке:  

— Даже если так, что ты сможешь мне сделать?  

Глаза Юй Иньфаня покраснели.  

Слабые — мясо, сильные — едоки.  

Эту истину Пэй Чуань осознал много лет назад. Юй Иньфань ничего не мог ему сделать, разве что Пэй Чуань снова вернулся к одинокой жизни. Изредка он звал людей на встречи, но те вели себя в страхе и трепете, не смея сказать лишнего слова, боясь повторить участь Гао Цзюня.

После третьего класса старшей школы Пэй Чуань редко ходил в школу и не любил слушать рассказы о школьных делах.  

Он боялся, что в какой-нибудь случайный день услышит новость о том, что у школьной красавицы Лю-чжун Бэй Яо у прекрасного цветка появился хозяин.  

Она не сделала ему ничего плохого, раньше даже относилась к нему очень хорошо, и не беспокоить её — это было последнее, что он мог ей дать.  

После того дня Пэй Чуань окончательно провёл две параллельные линии между собой и Бэй Яо.

Когда в городе C на Новый год пошёл сильный снег, у дверей дома Пэй Чуаня стоял женский силуэт.  

Когда он смутно увидел её, его сердце невольно забилось быстрее. Он толкнул инвалидное кресло и открыл дверь.  

Однако когда он приблизился, сердце Пэй Чуаня медленно остыло. Это была не Бэй Яо, а высокая девушка.  

Девушка обернулась, явив обычное лицо.  

Губы были полноватыми, переносица не слишком прямой; она была одета в рваные джинсы и стояла, скрестив руки на груди.  

Волосы у девушки были винно-красного цвета, с первого взгляда было ясно, что она из тех девиц, что ошиваются в сомнительных компаниях.  

Она была очень высокой для девушки. Увидев Пэй Чуаня, она с интересом посмотрела на него, её взгляд скользнул по инвалидному креслу, и в глазах вспыхнул огонёк.  

— Я сестра Гао Цзюня, меня зовут Гао Цюн.  

Пэй Чуань с бесстрастным лицом хотел закрыть дверь, но Гао Цюн сказала:  

— Я пришла не ради мести. У меня к Гао Цзюню нет никаких чувств, он такой же никчёмный подонок, как и мой отец, из тех, кто бьёт женщин.  

Гао Цюн продолжила:  

— Я просто хотела посмотреть, что за человек смог заставить его исчезнуть без шума и пыли. А ты очень недурён собой, ты мне нравишься. Давай будем вместе.  

Пэй Чуань решил, что услышал шутку, и без колебаний закрыл дверь.  

Гао Цюн это не задело, она свистнула. Этот парень довольно крутой и с характером. Намного лучше её прежних парней.

В ночь праздника Весны снег укрыл землю, на ветвях деревьев скопился толстый слой. Земля была окутана серебром, а Пэй Чуань заболел.  

У него было крепкое телосложение, и за эти годы он болел редко. Возможно, из-за того, что он долго был один и боялся, что в случае болезни о нём некому будет позаботиться, организм не позволял случаться сбоям.  

Снаружи гремели петарды, в этом шумном мире вокруг него было пусто и безжизненно.  

Должно быть, из-за лихорадки рассудок помутился, и в конце концов бледный Пэй Чуань приехал на инвалидном кресле к воротам своего прежнего жилого комплекса.  

Хотя комплекс был старым, он был украшен фонарями и лентами, у ворот висели два красных фонаря, было очень оживлённо. Зацвела зимняя слива, и в воздухе разливался тонкий аромат её цветов.  

В небе взрывались фейерверки, а Пэй Чуань сидел в темноте, молча глядя вдаль.  

Мальчик лет четырёх-пяти подбежал поближе и, увидев в тени силуэт человека, вздрогнул от испуга. Пэй Чуань, глядя на черты лица ребёнка, которые были чем-то похожи на Бэй Яо, на мгновение оцепенел.  

Сяо Бэйцзюнь в панике бросил петарду, чтобы ударить «плохого человека». А-нян говорила, что когда темнеет, плохие люди ловят маленьких детей.  

Брошенная Сяо Бэйцзюнем петарда упала на колени Пэй Чуаня, запахло едким пороховым дымом.  

Он нахмурился и только успел взять её, как петарда глухо взорвалась прямо у него в руке, отозвавшись резкой болью в основании большого пальца.  

Пэй Чуань поднял глаза. Позади растерянного мальчика издалека бежала девушка.  

Бэй Яо тоже была ошарашена. Бэй Цзюнь как раз был в том возрасте, когда дети постоянно проказничают. Стоило ей на мгновение отвлечься, как младший братик бросил в человека петарду.  

Сердце Бэй Яо ушло в пятки, ей было не до того, чтобы допрашивать брата, где он взял петарду и зажигалку. Она поспешно шагнула вперёд, чтобы осмотреть рану Пэй Чуаня.  

— С тобой всё в порядке? Кровь идёт. — Она инстинктивно прижала сосуд неподалёку от основания большого пальца, чтобы остановить кровь.  

Пэй Чуань замер.  

У него был жар, температура тела была обжигающей, а с неба густо падал мелкий снег. Мягкая, чуть прохладная маленькая рука сжала его руку. Это нельзя было назвать крепким хватом, но эта девичья нежность и изящество заставили его чувства обостриться до предела.  

Он впервые был так близко к ней, это казалось галлюцинацией, вызванной лихорадкой, от которой перехватывало дыхание.  

Пэй Чуань не знал, болит ли рука. Все чувства его тела сосредоточились на этом ощущении прохлады. Пэй Чуань подсознательно с силой сжал эту руку в ответ.  

Бэй Яо удивлённо подняла глаза.  

Встретив её взгляд, Пэй Чуань, словно от удара током, резко отбросил её руку.  

В воздухе на мгновение воцарилась тишина, снежинки ложились на чёрные волосы девушки.  

Пэй Чуань опустил глаза и молчал.  

Он не знал, как объяснить свой недавний дерзкий поступок, однако Бэй Яо было ещё неловче.  

Она не стала глубоко задумываться о значении того сильного рукопожатия Пэй Чуаня. Ей было неловко от того, что её диди ранил бывшего соседа, сяо-гэгэ, который спустя столько времени, кажется, всё ещё не слишком её жаловал.  

Бэй Яо притянула к себе диди:  

— Попроси прощения у гэгэ.  

Бэй Цзюнь тоже понял, что натворил бед, и уныло произнёс:  

— Гэгэ, прости меня.  

Бэй Яо посмотрела на Пэй Чуаня своими чистыми глазами и искренне сказала:  

— Прости, мой брат ещё неразумный. Твоя рука ранена, позволь мне проводить тебя в больницу, чтобы обработать её. Мы всё компенсируем.  

Пэй Чуань холодно бросил:  

— Не нужно.  

Его тон был предельно холодным, словно нетающий лёд.  

Бэй Яо почувствовала робость и действительно не знала, что делать.  

Сестра и брат стояли перед ним с таким видом, будто в растерянности ждали нагоняя.  

Пэй Чуань помолчал:  

— Идите домой.  

Бэй Яо осторожно взглянула на его руку. Рана была глубокой. Должно быть, Бэй Цзюнь подобрал у чужого фейерверка не успевшую взорваться петарду.  

Чувство вины не позволяло ей со спокойной душой уйти.  

Чужое великодушие не было оправданием для её побега, поэтому она поспешно поклонилась:  

— Тогда подожди немного.  

Она потянула диди и быстро побежала в сторону дома. Вскоре Сяо Бэйцзюня отвели домой, и она вернулась одна.  

В руках Бэй Яо держала маленькую розовую коробочку.  

Увидев, что Пэй Чуань всё ещё там, она с облегчением выдохнула:  

— Ты не против, если я помогу тебе обработать рану?  

Снег ложился на ресницы Пэй Чуаня. Спустя долгое время он протянул руку.  

Бэй Яо, казалось, чувствовала, что общаться с ним трудно. Теперь же, получив позволение, в её глазах промелькнула радость, и она присела перед ним на корточки.  

Место, где находился Пэй Чуань, было довольно тёмным, над головой горел лишь старый уличный фонарь.  

Юноша раскрыл ладонь. Кожа на ней была грубой, словно кора сосны, источенная ветром и инеем. Костяшки были крупными, пальцы длинными. Вся рука была покрыта большими и маленькими шрамами.  

У него не было голеней, и в повседневной жизни многие дела приходилось выполнять руками.  

Эта рука не была красивой, и Пэй Чуань подсознательно хотел её отдернуть, но её мягкое и теплое дыхание коснулось его руки, и он замер, словно на него наложили заклятие.  

— Обработка спиртом будет немного болезненной. — Глядя на его окровавленную ладонь, Бэй Яо почувствовала, как по коже поползли мурашки. Она старалась действовать как можно нежнее, и голос её тоже стал мягче, словно она уговаривала младшего братика. Она тихо сказала ему: — Если будет больно, скажи мне.  

Он сжал губы.  

Однако пока она промывала рану спиртом, эта большая рука ни разу не дрогнула.  

В глубине души она вздохнула, но исполнилась ещё большего уважения.  

Пэй Чуань просто смотрел на неё.  

Бэй Яо сидела перед ним на корточках, опустив глаза, на её длинных ресницах застыло несколько снежинок. Закончив промывать рану спиртом, она достала белую марлю, чтобы перевязать её.  

Девушка выросла, черты её лица стали нежными и чистыми, щёки казались мягкими. Посмотрев какое-то время, он слегка отвёл взгляд. Пэй Чуань боялся, что если продолжит смотреть, то не удержится и коснётся её щеки.  

На самом деле Пэй Чуань не чувствовал боли и не собирался винить Сяо Бэйцзюня. Он понимал, если бы не этот случай, у него не было бы такой возможности побыть с Бэй Яо.  

Однако всё рано или поздно заканчивается. Бэй Яо действовала осторожно, стараясь лишний раз не касаться его. Закончив перевязку, она закрыла домашнюю «аптечку». Бэй Яо достала у себя красный конверт:  

— Прости, что заставила тебя пострадать. Это благословение от столетней момо из переулка. С Новым годом, надеюсь, ты будешь в мире и безопасности.  

— Я уже сказал, не нужно, — его лицо было ледяным, и он уехал на инвалидном кресле.  

Бэй Яо смотрела, как он исчезает в метели, и тихо пробормотала:  

— Вырос, а характер всё тот же.

После Нового года наступила весна. 

По идее, в этом году Пэй Чуань должен был сдавать экзамены гаокао.  

Однако в мае его разбудил ушат воды, вылитый подручным К.  

Пэй Чуань открыл глаза, в его чёрных зрачках не было ни капли удивления или страха.  

Мужчина, сидевший закинув ногу на ногу, преувеличенно произнёс:  

— Посмотрите-ка, посмотрите на нашего гениального юношу, он и правда совсем не нервничает. Как можно так с ним обращаться? А-Цзо, быстрее помоги нашему исследователю подняться.  

Мужчина в серой одежде, стоявший рядом, дёрнул Пэй Чуаня за воротник, заставляя его задрать голову.  

Взгляд Пэй Чуаня оставался невозмутимым, он спокойно смотрел на К.  

К свистнул и небрежно сказал:  

— Ты ведь тоже не какой-то там добряк, почему же ты отказываешься использовать живых людей для экспериментов? С тем предыдущим подопытным ты ведь отлично справился, не так ли?  

Пэй Чуань насмешливо ответил:  

— Не хочу и не буду.  

— За столько лет ты так и не усвоил одну истину? Нужно уметь подстраиваться под обстоятельства. Я знаю, что ты крепкий орешек, но дай-ка подумать… ведь должно быть что-то, что тебе дорого? Как насчёт того, чтобы раздеть тебя догола и связать где-нибудь в дикой глуши?  

В чёрных глазах юноши промелькнула слабая тень, которая тут же сменилась мертвенным спокойствием.  

К цокнул языком. И это не срабатывает?  

— Среди моих людей есть и любители таких, как ты. Почему бы тебе не составить им компанию.  

Пэй Чуань холодно усмехнулся:  

— Хорошо.  

Забрать нескольких с собой в могилу тоже было неплохо.  

Его безразличие привело К в ярость. К зловеще рассмеялся:  

— Хотя ты меня и удивляешь, твой полуживой вид вызывает отвращение. Из-за чего вы там поссорились с Гао Цзюнем? Ах да, у тебя в соседях есть миленькая и красивая девчонка. Пусть она развлечёт моих парней.  

Пэй Чуань сжал кулаки:  

— Мы с ней почти не знакомы.  

К сказал:  

— В досье написано так же, но человеческое сердце, разве могут его объяснить несколько листков бумаги? — К ткнул пальцем в грудь Пэй Чуань. — К чему это выражение лица? Сердце заболело?  

Пэй Чуань закрыл глаза:  

— Полмесяца. Дай мне полмесяца, и приводи тех людей.  

— Вот это правильно. — К вскинул брови. — Однако ты действительно непослушный. Не думай, что если ты сейчас умрёшь, то останешься чистеньким. Говорю тебе: один раз Сатана — на всю жизнь Сатана.  

А-Цзо прижал лицо Пэй Чуаня к земле, а К поднял ногу и наступил на него, придавливая.  

— За ошибки нужно нести наказание. Твоё тело должно выдержать, иначе, если ты сдохнешь, мне останется только пойти и поиграть с той маленькой красавицей. С её-то нежным видом, она ведь будет плакать, верно?  

Щека Пэй Чуаня была прижата к холодному и грязи, а в глубине его глаз бушевали эмоции, которые никто не мог понять.

В тот год на гаокао Пэй Чуань не явился.  

Он очнулся в зловонной куче мусора, на его правой щеке была вытатуирована буква «s».  

Татуировка воспалилась, и половина его лица выглядела ужасно.  

Рядом не было ни инвалидного кресла, ни чего-либо другого для передвижения. К выбросил его в такое место, чтобы сломить его гордость, чтобы он понял, что без их организации он — всего лишь бесполезный калека, подобный мусору.  

Шёл дождь, стоял резкий запах гнили.  

Он вонзил пальцы в грязь и, задыхаясь, пополз.  

Именно тогда его нашла Гао Цюн и забрала к себе.  

— Как ты докатился до такого состояния? Разве ты не богат? Какая неудача, воняет-то как, быстрее помойся.  

Она протянула руки, чтобы раздеть Пэй Чуаня, но он её оттолкнул. Гао Цюн тоже вспылила:  

— Я спасла тебя, что это за отношение!  

Пэй Чуань:  

— Ты могла не спасать меня, а выбросить обратно.  

Гао Цюн рассмеялась от злости. А парень-то с характером.  

В конце концов, Гао Цюн, скрестив руки на груди, холодным взглядом наблюдала за тем, как он сам ползёт в ванную, чтобы помыться.  

Струи горячей воды падали на него, татуировка на лице причиняла колющую боль. Пэй Чуань задрал голову, его глаза были алыми. Никто не смеет ему угрожать. Когда эта организация станет принадлежать Пэй Чуаню, он искромсает К и скормит его собакам.

В год, когда Бэй Яо поступила в университет, эксперимент Пэй Чуаня уже принёс плоды.  

Все эти два года Гао Цюн помогала ему в делах. Сначала это было лишь любопытство, но позже она действительно прониклась к нему симпатией. Этот мужчина втайне был достаточно жестоким, коварным и решительным. Гао Цюн практически видела, как он рос шаг за шагом.  

Она даже собственными глазами видела сцену, в которой Пэй Чуань расправился с К.  

Пэй Чуань небрежно усмехнулся:  

— Тебе ведь так хотелось, чтобы этот эксперимент удался? Испытай его на себе.  

Его улыбка была едва заметной, но Гао Цюн необъяснимым образом почувствовала, как по рукам побежали мурашки.  

После имплантации чипа К впал в беспробудный сон.  

Гао Цюн со сложным выражением лица посмотрела на Пэй Чуаня:  

— Мой брат раньше тоже был таким?  

Пэй Чуань спросил:  

— Да. Злишься?  

Гао Цюн покачала головой:  

— Я же говорила, мне на него плевать. Ты мне нравишься, я хочу быть с тобой.  

Пэй Чуань усмехнулся:  

— Ты мне не нравишься, можешь убираться. А-Цзо, иди сюда, отвези меня.  

Верзила взялся за ручки кресла, а Гао Цюн крикнула вслед:  

— Почему? Я сделала для тебя столько всего, у тебя нет другой женщины, неужели это потому, что я некрасивая? Или во мне нет женственности?  

Пэй Чуань с интересом хмыкнул:  

— Раз ты так говоришь, значит, так и есть.  

Гао Цюн чуть не упала от ярости.  

— Пэй Чуань, такой человек, как ты, попирающий чужую искренность, заслуживает того, чтобы умереть в одиночестве.  

Пэй Чуань равнодушно ответил:  

— Ловлю тебя на слове.

В последующий год Гао Цюн начала меняться. Она сделала пластическую операцию, увеличила грудь, научилась краситься, стала выглядеть как настоящая роковая стерва.  

Она выпятила наполовину обнаженную грудь, но Пэй Чуань всё равно не удостоил её взглядом.  

А-Цзо замер:  

— Цюн-цзецзе, почему твоя грудь стала похожа на ананасы? Раньше ведь были как земляника.  

Гао Цюн победоносно на него посмотрела.  

Пальцы Пэй Чуаня стучали по клавишам, за окном начал падать снег.  

Чипы начали входить в использование. Он не стал брать английское название, назвав проект «Ваншэн». «Ваншэн» принёс бесконечные богатства.  

Пэй Чуань иногда не понимал, как жизнь дошла до такого. За последние два года он редко выходил из дома.

Зимой 2013 года в городе C выпал сильный снег, и город готовился к празднику фонарей.  

Гао Цюн уговаривала:  

— Пусть А-Цзо вывезет тебя проветриться, вечером наверняка будет очень шумно и весело. Говорят, праздник фонарей будет неподалёку от твоего старого дома, считай это поводом поностальгировать.  

Гао Цюн изначально не особо надеялась, но, сама того не зная, попала в точку, и Пэй Чуань согласился выйти.  

Его колени накрыли толстым слоем шерстяного пледа. Перед выходом Пэй Чуань надел маску падшего ангела, скрыв татуировку «s». Эту татуировку можно было свести, но он знал, что в этом нет смысла, ведь грязным было не лицо, а душа.  

Печать Сатаны — это даже хорошо. Пока она есть, его сердце будет мертво и он не будет грезить о жизни, которая ему не принадлежит.  

Пэй Чуань собрался выходить, и Гао Цюн была вне себя от радости. Она вырядилась очень броско и всю дорогу мельтешила перед Пэй Чуанем.  

Пэй Чуань лишь смотрел на падающий с неба снег, казалось, он был погружен в свои мысли.  

Гао Цюн считала его ледяной вид полным отсутствием романтики, но за столько времени она уже видела его злобную и мрачную сторону и не находила в этом ничего особенного. Если бы Пэй Чуань стал нежным, вот это было бы странно.  

Однако этой ночью всё действительно пошло наперекосяк.  

Праздник фонарей в городе С был невероятно оживленным, повсюду висели загадки. В этом году ответы на них придумывали старые учителя, так что в интернете их было не найти. Они пробирались сквозь тусклый свет, и из-за их пугающего вида и охраны люди обходили их стороной.  

Пока они не увидели в конце дороги девушку.  

На ней был белый кашемировый свитер, а на шапке болтались два меховых помпона.  

Она вела за руку мальчика лет семи-восьми и что-то увлеченно объясняла владельцу лавки с фонарями.  

Там, куда она указывала пальцем, стоял изящный фонарь-лотос для загадывания желаний.  

У старшего поколения было поверье: если загадать желание на лотосовом фонаре и пустить его по течению, это принесет близкому человеку здоровье и безопасность.  

Гао Цюн разглядела лицо девушки и была поражена её красотой. Однако её изумление было естественным, а вот то, как Пэй Чуань уставился на неё, — нет.  

Гао Цюн сказала:  

— Пойдём?  

Пэй Чуань не обратил на неё внимания.  

Когда девушка с мальчиком ушли, Пэй Чуань, глядя ей в спину, помолчал и произнёс:  

— Шансянь, подойди и спроси.  

У Шансяня был высокий интеллект, и вскоре он вернулся, улыбаясь и неся фонарь-лотос:  

— Босс, он сказал, что это не продается. Я немного припугнул его, ничего страшного?  

Пэй Чуань взял фонарь и опустил глаза. На нём действительно было написано пожелание здоровья.  

Зима в этом году была не очень холодной, река неподалеку не замёрзла. Пэй Чуань сказал:  

— Отдай это той девушке, больше ничего не говори.  

Шансянь двусмысленно улыбнулся и ушёл выполнять поручение.  

Гао Цюн видела весь процесс и едва не сошла с ума.  

Это, чёрт возьми, Пэй Чуань? Вы шутите!  

Пэй Чуань, которого она знала, никогда не делал никому ничего хорошего, будь то мужчина или женщина. Для него существовали только хорошо или плохо выполненные задачи.  

Мало того что он пялился на неё не отрываясь, так теперь ещё и фонарь дарит!  

За все годы её работы на него этот мужчина даже листка бумаги ей не подарил, не говоря уже о лотосовом фонаре, который так любят девушки.  

Гао Цюн не выдержала:  

— Тебе нравятся такие?  

Пэй Чуань холодно бросил:  

— Ты слишком много болтаешь.  

«!» 

«И правда нравятся!»

Гао Цюн почувствовала укол ревности. Ладно, она признавала, что та девушка была красива, но ведь и она сама сейчас не хуже, а может, та девица тоже вся переделанная.  

Однако Гао Цюн не смела дерзить. Пэй Чуань был по-настоящему жестоким, ему было плевать, сколько кто на него проработал. Привыкнув лизать кровь с острия ножа (фразеологизм, описывающий жизнь, полную смертельных опасностей), он утратил даже базовое человеческое сострадание.

Гао Цюн думала, что раз Пэй Чуань положил на неё глаз, то пойдёт знакомиться, но той ночью ничего не произошло.  

Пэй Чуань долго сидел в задумчивости, потирая шрам у основания большого пальца.  

Разузнав всё, Гао Цюн испытала некоторое злорадство.  

Эта девушка уже замужем, и её муж — богач из города B. Некоторое время назад она молилась за отца. Её отец из-за несчастного случая стал «овощем».  

Положил глаз на замужнюю женщину. Интересно, ведомо ли чувство стыда великому господину Сатане?  

Однако то, что знала Гао Цюн, знал и Пэй Чуань.  

Прошли годы, и, оказывается, всё изменилось.  

В ту ночь Пэй Чуань выпил много вина.  

В небе висел серп месяца. Когда Гао Цюн пришла с докладом, чувство обиды в ней всё же взяло верх.  

Гао Цюн считала, что сделала для Пэй Чуаня так много, а та женщина не сделала ничего. Почему же она без малейших усилий завладела сердцем Пэй Чуаня?  

В конце концов она не сдержалась и спросила об этом.  

Мужчина помолчал, и Гао Цюн навсегда запомнила его ответ.  

Он был немного пьян и, тихо рассмеявшись, сказал:  

— Ей ничего не нужно делать. Пока она просто стоит там, я буду любить её.

Вскоре за помощью обратилась некая госпожа Чжао по имени Чжао Чжилань.  

Эта несчастная женщина средних лет в слезах умоляла Пэй Чуаня помочь ей.  

За последние два года их влияние постоянно росло, но с такими грязными делами было совсем непросто разобраться.  

Шансянь после ухода Чжао Чжилань сказал:  

— Босс, я думаю, лучше не вмешиваться. Дела семьи Хо слишком запутаны. Там замешаны и военные, и бизнес, это не решишь одними деньгами или властью. Эти долги и обиды стоят жизни. Мы сейчас развиваемся, не стоит наживать столько врагов.  

Пэй Чуань ответил:  

— У меня всё под контролем.  

Хранившая долгое молчание Гао Цюн не выдержала:  

— У тебя всё под контролем? Она уже замужем! Ну привезёшь ты её сюда, и что? Она полюбит тебя? Будет благодарна за защиту и останется с тобой? Нет! Пусть ты даже убьёшь меня сейчас, я всё равно скажу: она на тебя и не взглянет, и раньше не глядела, и впредь не будет. Приди в себя…  

Пэй Чуань направил на неё дуло пистолета:  

— Говори, что замолчала. Разве ты не сказала, что готова умереть, лишь бы высказаться?  

Уголок рта Гао Цюн дёрнулся.  

Пэй Чуань произнёс:  

— Я в своём уме. Никогда ещё мой разум не был таким ясным.  

Он помнил трепет сердца перед Бэй Яо, знал это чувство собственного ничтожества и понимал, что между ними нет будущего.  

Но раз уж полюбил, кто будет по-настоящему считать выгоду и потери?

Он открыл дверь. На улице уже была весна, когда трава растёт, иволги летают.  

Никто не мог понять того ожидания, что жило в сердце Пэй Чуаня. Словно сокровище, которое он не мог позволить себе в юности, спустя годы скитаний, вынужденно попало в его объятия.  

Тот проливной дождь в прошлом, когда маленькая девочка, спотыкаясь, шла за ним и держала зонт; тот снежный зимний день, когда он с силой сжал её маленькую ручку и почувствовал жар в душе.  

Она всегда думала, что он её ненавидит. Пэй Чуань никогда не говорил этого вслух, но бесчисленное количество раз он хотел лишь одного — бросить всё и пойти за ней домой.  

Ранний весенний ветер приносил с собой прохладу.  

Когда дверь была взломана, Пэй Чуань снова увидел Бэй Яо.  

Все эти годы он в одиночку шел по самому темному пути, познал множество видов одиночества, храня в сердце человека, которого любил много лет, но не смел об этом сказать.  

И вот теперь, в рассветных сумерках весны, в изумленных глазах Бэй Яо отразился силуэт мужчины в инвалидном кресле.  

Он медленно протянул ей руку.  

— Иди со мной.

Сообщение Температура дьявола — Глава 189. Экстра 3. Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.

Маленькая девочка держала над ним зонт. Дождь лил как из ведра. Она держала его так долго, что руки начали дрожать. Пэй Чуань несколько раз порывался забрать зонт, но каждый раз молча опускал руки.

В тот год Бэй Яо было одиннадцать. Она ещё не расцвела, волосы были стянуты в простенький хвостик. На ней была одежда и брюки старшей кузины, а на лице читалась растерянность. В округе говорили, что она не такая изящная и красивая, как Минь-Минь из их двора, но Пэй Чуань, случайно подняв взгляд, увидел её пухлые, по-детски мягкие щёки. Она беспечно утирала дождевую воду с лица, и её глаза сияли первозданной чистотой, словно ливень омыл весь мир в её зрачках. В чертах её лица уже угадывалась будущая редкая нежная и притягательная красота.

Стиснув зубы, Пэй Чуань сам толкал колеса инвалидной коляски. Он не отверг её доброту, но и не проронил ни слова. Скорость коляски постоянно менялась, и Бэй Яо из последних сил старалась удержать над ним зонт. От долгого напряжения руки затекли, и ей приходилось подстраиваться под его рваный темп, то останавливаясь, то ускоряясь под стеной дождя.

В конце концов, в этой пелене остались только они двое.

В какой-то миг Пэй Чуань возненавидел её.

Слушая её шаги за спиной, он ненавидел её за то, что ей есть до него дело. Ненавидел за то, что, несмотря на его холодность и нелюдимость, она не бросила его и не убежала домой.

Разве они не были почти чужими? Короткое дежурное приветствие раз в год — чем это лучше незнакомства?

Казалось, он никогда никого так не ненавидел. Ненавидел за то, что она, сама того не ведая, своим неловким присутствием пробивала крошечную брешь света в его беспросветно черном мире. Даже жадная и пустая Сюй Фэйфэй не раздражала его так сильно! Если бы она просто исчезла из его жизни, на душе не было бы так паршиво.

Двое подростков вернулись домой поздно. Чжао Чжилань, вернувшись с работы и не застав дочь, места себе не находила и караулила у ворот. Она уже собиралась идти искать её по дороге к школе, когда увидела дочь, идущую рядом с Пэй Чуанем и укрывающую его зонтом.

Чжао Чжилань замерла, глядя на полумокрого Пэй Чуаня и промокшую до нитки Яояо. Она была взрослым человеком и, глядя на худую, но прямую спину мальчика, лишь обеспокоенно нахмурилась.

Пэй Чуань заметил выражение её лица. Не проронив ни слова, он «невежливо» развернул коляску и уехал.

Чжао Чжилань повернулась к дочери, и та объяснила:

— Я встретила Пэй Чуаня после школы и пошла с ним. Прости, мам, я намочила одежду и обувь.

Чжао Чжилань вздохнула, решив, что зря тревожится. Её дочь ещё совсем ребенок и ничего не понимает.

— Идём домой, нужно переодеться.

После того дня жизнь текла своим чередом. Иногда Пэй Чуань часами сидел на диване у двери, ожидая, что Цзян Вэньцзюнь вернется, скажет, что не может оставить сына, что жалеет об уходе. Тогда бы он её простил в память о том, что когда-то она была неплохой матерью.

Но он ждал с лета до зимы, а Цзян Вэньцзюнь так и не появилась. Пэй Чуань понял, что она никогда не вернётся.

Зато его другое «желание» сбылось само собой по мере взросления. После поступления в среднюю школу Бэй Яо исчезла из его жизни. Дома остался только отец, Пэй Хаобинь, который вечно пропадал на работе или выезжал на задания. Пэй Чуаню на коляске было неудобно добираться до дома, поэтому с первого года обучения он переехал в общежитие.

Учитель с сомнением смотрел на него, гадая, не придется ли другим ученикам прислуживать ему или помогать в уборной.

Пэй Чуань спокойно сказал:

— Учитель, я буду жить один.

Ему выделили самую дальнюю и уединенную комнату на первом этаже. Каждое утро он вовремя вставал, умывался, сильными руками пересаживался в кресло и ехал на занятия. Мальчишки из общежития часто с любопытством поглядывали на эту «обособленную» комнату, но, зная о нелюдимом характере Пэй Чуаня, никто не решался заговорить.

Шли годы. Пэй Чуань считал, что его жизнь осталась прежней. Главный урок, который преподнесло ему взросление, — умение быть одиноким. Его желание исполнилось. Он больше не видел под окнами это невинное личико и круглые миндалевидные глаза. В августе он пропустил её день рождения и не ел праздничный торт. За два года он стал лучшим учеником на потоке.

Его сосед по парте, парень по имени Сунь Юань, начал заговаривать с ним первым. Перед летними каникулами он даже подарил Пэй Чуаню йо-йо. Пэй Чуань принял подарок без особого интереса.

Вернувшись в жилой комплекс, он почти сразу увидел Бэй Яо. Её отросшие волосы рассыпались по плечам. Она рвала лук на грядке вместе с Фан Миньцзюнь. Девочки сидели на корточках под солнцем, и Бэй Яо держала в губах стебель травы-свистульки. Она легонько дунула, и чистый звук разнесся далеко вокруг.

Заметив Пэй Чуаня, она тут же вынула травинку и со смущением взглянула на него.

— У вас уже начались каникулы? — нерешительно спросила она.

Пэй Чуань не должен был отвечать, но эта чужеродная вежливость в её голосе заставила его крепче сжать йо-йо в кармане.

— Да, — ответил он.

Она застенчиво улыбнулась, явно не зная, о чем еще говорить. И правда — они ведь не были близки. В детстве она без тени смущения звала его «братиком», но теперь даже самый недогадливый ребенок понимает, что, повзрослев, нельзя бросаться такими словами.

В неловком молчании Пэй Чуань покатил коляску к дому. Отойдя подальше, он услышал их разговор. В отличие от скованности при нем, её смех теперь звучал звонко и беззаботно.

Его «желание» сбылось, но он возненавидел её еще сильнее. Он и сам не знал, какого исхода хотел.

В тот год ему исполнилось четырнадцать, он переходил в восьмой класс. Перед концом каникул выдался погожий денек. Девочки во дворе прыгали через резиночку. Снизу доносились звонкие крики и смех.

Пэй Чуань нахмурился и распахнул окно. Он увидел, как Бэй Яо делает «колесо». Она была неуклюжей, совсем не похожей на порывистых мальчишек: сначала опиралась руками о землю, а потом с усилием перекидывала ногу через высокую резинку. Пусть неловко, но в солнечных лучах она была полна жизни и аромата юности.

Когда ей удавалось перепрыгнуть, подруги взрывались хохотом. Одежда её задралась, обнажая полоску белой, нежной и тонкой талии. Детская припухлость лица еще не сошла, но изгиб её талии уже был изящным и манящим.

Пэй Чуань с непроницаемым лицом резко задёрнул шторы.

Когда он был в восьмом классе, Бэй Яо как раз поступила в ту же среднюю школу. Большинство детей из их района шли учиться поближе к дому. Так Пэй Чуань и Бэй Яо снова оказались в одном учебном заведении, хотя он по-прежнему был на год старше.

Тот йо-йо Пэй Чуань научился крутить мастерски; его пальцы были ловкими, и игрушка выписывала в воздухе причудливые фигуры. Сунь Юань продолжал болтать, и, несмотря на холодность Пэй Чуаня, порой вытягивал из него пару слов.

У восьмиклассников начал ломаться голос, а вместе с этим пошли и другие разговоры.

— Слыхали? Цзэн Цзывэнь из третьего класса и Цао Фанфан встречаются.

— Да ладно? Ничего себе смельчаки.

— Говорят, их видели на стадионе после уроков, они целовались!

Сунь Юань хрипло и неприятно хохотал, обещая сходить пошпионить после занятий. Он косился на соседа по парте: пока все вокруг бурно обсуждали первые влюбленности, Пэй Чуань, точно старый монах в медитации, решал задачи по физике за девятый класс. Холодный и бесстрастный. Сунь Юань порой удивлялся: как у человека может быть атрофировано всякое любопытство?

Но той ночью Пэй Чуаню приснился сон.

Ему снился школьный стадион. Небо потемнело, поднялся ветер, вокруг не было ни души. Во сне его ноги были здоровы. Он мог стоять. Тишина, покой, и только он и девушка под ним. Её щеки пылали, миндалевидные глаза смотрели с лукавой усмешкой, и в них не было прежней детской чистоты. Юная девушка нежно коснулась пальцами его подбородка, склонив голову. Его кадык дернулся, и он, не в силах сдержаться, приник к ней.

Он метался и ласкал её, не в силах насытиться. Куда делись его воздержание, безразличие и холод? Он прижимал её к себе, сжимал её маленькие ладони, безумно и бесконтрольно выражая свою жажду.

Утренний звонок сорвал его из сна. Он сел на узкой кровати, посмотрел на мокрые брюки и молча лег обратно. Пэй Чуань горько усмехнулся.

За окном едва брезжил рассвет. Стены в общежитии были тонкими: слышно было, как кто-то встает, гремит вещами. Но этот шум не шел ни в какое сравнение с хаосом в его душе. Этот сон вдребезги разбил его многолетнюю ложь самому себе: она ему очень нравилась. Его первая любовь — это она.

Не было никакой «ненависти». То смятение в юной душе было началом осознания чувств.

Пэй Чуань лежал неподвижно, тяжело дыша, как умирающий. Другие ученики убежали на пробежку, ему же это было не нужно, поэтому у него оставалось лишних десять минут. Он думал о той Бэй Яо из сна. Это была она, и не она. Та инициативная, соблазняющая девочка, возможно, была воплощением того, чего он втайне желал от неё. Он выдумал образ девочки, которая любит его как мужчина женщину. Не из жалости, а с тем гормональным влечением, от которого кружится голова.

Как смешно. Она думает, что он её терпеть не может, а в его снах ей достаточно поманить пальцем, чтобы он потерял голову.

Пэй Чуань больше не «ненавидел» её. Единственным объектом его презрения был он сам.

В восьмом классе, благодаря болтливому соседу, он услышал о Шан Мэнсянь. На пути взросления подростков часто тянет к запретному и инстинктивному. Красивые девочки становились объектами тайных обсуждений, так же как парни от скуки мерялись силой.

Сунь Юань шептал:

— Знаешь Шан Мэнсянь из девятого? Говорят, она та еще штучка, даже со взрослыми парнями из банд крутит. Она самая смелая, да еще и красится. Выглядит круто, не то что наша Чэнь Ляньань, которая малюет лицо черт знает как.

Пэй Чуань обычно игнорировал всё, что не касалось его лично, и на эти сплетни не реагировал. Пока Шан Мэнсянь сама не нашла его. Иногда она, в короткой юбке, пробегала часть пути до общежития рядом с его коляской. Говорила ему льстивые слова: какой он умный, какой красивый. Эта девчонка была не по годам расчетлива. Она общалась со многими парнями и знала, что мужское самолюбие падко на восхищение.

Но с Пэй Чуанем это не работало. Он смотрел на неё как на клоуна в цирке. Его тщеславие умерло еще в раннем детстве.

Поведение Шан Мэнсянь становилось всё более двусмысленным. Видимо, она решила, что мальчишку в таком возрасте легко соблазнить. То дарила шоколад, то сборники любовной лирики. Пэй Чуань сразу дал понять, что ему это не интересно, но ноги у девчонки были свои. Она продолжала ходить следом. Шан Мэнсянь злилась. Её задевало такое равнодушие.

Подруги подначивали:

— Ну что, еще не приручила инвалида? Ты же говорила, стоит проявить к нему интерес, и он от тебя не отлипнет.

Шан Мэнсянь стискивала зубы:

— Наверное, он просто стесняется.

Она твёрдо решила «взять эту крепость». Для неё чужое увечье было лишь новой причудливой игрой. Она была жестока в своем неведении.

Однажды в сумерках, когда они шли к общежитию, Шан Мэнсянь преградила ему путь. Она демонстративно перекатывала во рту леденец. На её лице был макияж, но из-за нехватки денег косметика выглядела дешево и неопрятно. Пэй Чуань холодно смотрел на неё, гадая, что она выкинет на этот раз.

Шан Мэнсянь вынула леденец изо рта и быстро коснулась им бледных губ юноши.

— Сладкий? — прошептала она.

Где бы она ни набралась этих дешевых приемов, Пэй Чуань мёртвой хваткой вцепился в поручни коляски. Его взгляд мгновенно заледенел. К горлу подступила тошнота. Он внезапно протянул руку и стальными пальцами сжал подбородок Шан Мэнсянь.

Его тонкие, горячие пальцы впились в неё как тиски. Шан Мэнсянь вскрикнула от боли. Только сейчас она увидела, какой у него пустой и холодный взгляд, как лёд в январе. Вместо ожидаемого смущения в его глазах полыхала яростная, испепеляющая злоба.

Ей стало по-настоящему страшно. Леденец выпал из рук, она начала отчаянно бить его по руке. Подруги, почуяв неладное, подбежали и оттащили её. На щеках девушки остались три багровых следа от пальцев, которые на глазах превращались в синяки. Девчонки бросили в его адрес пару проклятий и в ужасе убежали.

Пэй Чуань вернулся в комнату и долго, остервенело мыл лицо. Глядя на себя в зеркало, он медленно скривился в гримасе отвращения к самому себе.

Но история не закончилась. Шан Мэнсянь привыкла быть королевой, и этот случай на глазах у подруги стал для неё несмываемым позором. На следующий день по школе пополз слух, что Пэй Чуань «грязно и бесстыдно» преследует Шан Мэнсянь. Куда бы он ни поехал, за спиной слышались шепотки и смешки.

Сунь Юань смотрел на него сложным взглядом и больше не заговаривал.

Вскоре «поклонники» Шан Мэнсянь начали мстить. Она пустила слух, что Пэй Чуань не даёт ей прохода и вызывает тошноту. Импульсивные и незрелые мальчишки, желая доказать свою «смелость» и преданность возлюбленной, подкараулили и избили Пэй Чуаня. Он свернулся калачиком на земле, закрыв голову руками, и не издал ни звука. Его глаза оставались темными, как вечная ночь.

Иногда ему в ящик стола подкидывали мусор. Пэй Чуань молча вычищал его. Однажды туда подложили змею. Пэй Чуань выудил её, перехватил у головы и резко сжал пальцы. Змея забилась в конвульсиях, не издав ни звука. Класс взорвался от криков ужаса. Пэй Чуань обвел всех тяжелым, ледяным взглядом. Встретившись с ним глазами, люди поспешно отворачивались. После этого случая его оставили в покое. Инстинкт «бей слабого» пасует перед явной угрозой. Но и Сунь Юань окончательно отстранился от него.

Пэй Чуань лишь холодно усмехнулся.

Перед выпуском из восьмого класса он связался со своими «старыми знакомыми». Те были благодарны ему за наводку на Дин Вэньсяна, который получил по заслугам. Пэй Чуань, постукивая пальцами по коляске, безучастно спросил:

— Шан Мэнсянь из девятого класса вам интересна?

На том конце что-то ответили. Пэй Чуань мрачно произнес:

— Нет, дождитесь, когда она выпустится. Силой не нужно, просто соблазните.

Позже говорили, что Шан Мэнсянь после выпуска с кем-то сбежала. Много лет спустя её видели в сомнительных заведениях, где в погоне за красивой жизнью она не брезговала ничем.

Пэй Чуань готовился к экзаменам. Иногда, щурясь на яркое солнце, он ловил себя на мысли: то, что в детстве казалось теплым и прекрасным, теперь невыносимо режет глаза.

Однажды он ехал из столовой в общежитие с контейнером еды. Внезапно ему на колени упал новенький белоснежный воланчик для бадминтона. Он спружинил от контейнера, и Пэй Чуань накрыл его ладонью. Подняв голову, он увидел группу растерянных девочек.

Среди них была Бэй Яо.

От игры она слегка вспотела, штанины были подвернуты, обнажая тонкие лодыжки. Она оглянулась на подруг и, пересилив себя, пошла к нему. Он не бросил волан обратно, а просто ждал, когда она подойдет.

Он так долго не слышал её голоса.

— Я попала в тебя? Прости, пожалуйста. Можно забрать воланчик? — робко спросила она.

Когда она подошла ближе, он почувствовал её аромат. Теперь это был не нежный запах молока, как в детстве, а едва уловимый аромат сирени. И голос её перестал быть детским, в нём появилась мягкость весеннего ветра. Южная нежность, ласкающая слух.

Он раскрыл ладонь. Белый волан лежал на его руке. Пэй Чуань молчал, просто глядя на неё. Бэй Яо занервничала, быстро взяла волан. Её мягкие пальцы случайно задели его кожу. Рука Пэй Чуаня дрогнула.

— Всё в порядке, — глухо выдавил он.

Всё-таки они были соседями, и Бэй Яо улыбнулась ему:

— Спасибо.

Она убежала обратно к подругам. Глядя на её живой и милый силуэт, он впервые всерьёз подумал: «Когда именно она начала отдаляться? Если бы тогда, в шестом классе, под дождём, он взял этот зонт, всё могло быть иначе? Но прошлое не вернуть, и жалеть не о чем».

Он потёр ладонь в том месте, где она коснулась его, и уехал.

После выпуска из девятого класса Пэй Чуань надеялся, что их пути больше не пересекутся. Свои полуночные сны, полные невозможной близости, он унесёт в могилу. О них никто не узнает. Но в школе теперь все обсуждали только Бэй Яо. Она выросла. Та красота, что он мельком увидел тогда под дождем, в четырнадцать лет стала явью.

Он был рад, что выпустился и сможет еще год скрываться от своих чувств. В тот год случилось ещё кое-что. Его отец женился на вдове по имени Чэнь Сю. Позже Пэй Хаобинь получил ранение на задании и впал в кому. Чэнь Сю сочла это дурным знаком. Боясь, что её назовут «чёрной вдовой», она ни разу не навестила мужа. Пэй Чуань каждый день слушал перепалки тети и дяди. Слабая женщина хотела приютить его, а её муж в лицо называл его калекой. Они ругались прямо в палате. Это было до колик смешно.

Когда все ушли, Пэй Чуань посмотрел на бледное лицо отца:

— Было бы здорово, если бы ты не проснулся. Умереть как герой — это так величественно.

Он тихо рассмеялся:

— Только вот вкус на женщин у тебя паршивый.

Но его «желание» не сбылось. Отец очнулся. Та женщина, Чэнь Сю, как ни в чем не бывало вернулась, пролила пару слезинок — палата превратилась в театр.

Пэй Чуань сидел у двери. Заметив приближающихся людей, он спрятал иронию. Почти всё полугодие он слышал имя Бэй Яо от других. И вот она пришла с букетом гвоздик, в нежно-голубом платье. Он увидел её издалека, сердце предательски забилось чаще, и в следующую секунду он опустил глаза. Эта яркая вспышка света снова заставила старую рану ныть. Пусть даже она пришла не к нему, а просто навестить соседа.

Сидя в дверях под теплыми лучами июльского солнца, он щурился, глядя на её тонкую спину. Пэй Чуань понимал, что этот живой, прекрасный свет никогда не будет принадлежать ему. Разве можно удержать свет в руках?

«Ничего, в старшей школе я встречу других девушек, красивее и лучше, и тогда я забуду это постыдное, тайное томление сердца».

В старшей школе Пэй Чуань сошёлся с Гао Цзюнем и Юй Иньфанем. Несмотря на приглашения, он выбрал Первую школу. С тех пор он больше не возвращался домой.

Он слышал о банде Цзинь Цзыяна из Третьей школы, но Гао Цзюнь и его компания были другими. Они были «уличными»: татуировки, связи с криминалом. Это не были богатенькие сынки вроде Цзиня. У них было меньше денег, но куда больше жестокости. Они уважали Пэй Чуаня, и их союз был взаимовыгодным. Гао Цзюнь помогал решать «проблемы» в обмен на финансовые расчеты и стратегии Пэй Чуаня.

Постепенно Пэй Чуань начал забывать, каким он был раньше. Он научился пить и курить. Научился «забывать» Бэй Яо. Она была не для него, так зачем терзать душу?

Конечно, он видел много красавиц. Гао Цзюнь и остальные знали толк в развлечениях. В отличие от пафосного клуба «Цинши», они ходили в место под названием «Маленький императорский двор», которое шепотом называли раем для мужчин. Там не знали границ. Пэй Чуань лениво прикрывал глаза, глядя на этот разврат. Женщины вешались ему на шею, шептали на ухо… Пэй Чуань лишь усмехался. Его сердце было погребено в грязи и тьме того самого года. Он ничего не чувствовал. Как и в детстве, когда чужая слюнявая конфета коснулась его губ, он не испытывал ничего, кроме брезгливости.

Он отталкивал их.

Гао Цзюнь подначивал:

— Брат Чуань, ты что, по мальчикам? Или не работает?

Пэй Чуань обжигал его ледяным взглядом.

— Ладно, ладно, — Гао Цзюнь затягивался сигаретой, — поняли, не твой уровень.

А в Рождество выпускного класса Гао Цзюнь услышал о Бэй Яо из Шестой школы. Чистая, невероятная красавица. Она вела себя так скромно, что Гао Цзюнь, увидев фото, пришел в восторг:

— Какая куколка! Может, развлечемся с ней?

Конечно, такую девочку нельзя «портить» всерьёз, чтобы не было трупов. Но потискать и поцеловать — самое то. Пэй Чуаню они говорить не стали — знали, что ему «не интересно». Настоящие подонки умеют обставлять такие дела дерзко и умело.

Когда Бэй Яо, одурманенную, привезли в «Маленький императорский двор», Пэй Чуань при одном взгляде на неё словно окаменел.

— Почему она здесь?

Гао Цзюнь удивился:

— Что, знакомая твоя?

Пэй Чуань процедил сквозь зубы:

— Это вы её притащили?

Гао Цзюнь, не почуяв беды, радостно закивал:

— Ага! Красотка, правда? Кожа нежнее шелка. Хочешь быть первым? Только не переборщи, оставь ей «плёнку», а то еще руки на себя наложит.

Зверь, спавший в нем долгие годы, внезапно оскалил клыки. Кровь закипела.

Той ночью на уши подняли всю охрану клуба. Пэй Чуань впервые в жизни дрался по-настоящему. Он располосовал Гао Цзюня разбитой пивной бутылкой. Ему и самому досталось: кулаки Гао Цзюня были тяжелыми, и, защищаясь от безумца, он пробил голову Пэй Чуаню бутылкой. Кровь заливала висок.

Гао Цзюнь орал как резаный:

— Ты что, совсем отбитый?! Я её и пальцем не тронул! Чёрт с тобой, вернём её назад!

«Не тронул? А как ты собирался её трогать?!» — бешено пульсировало в голове Пэй Чуаня. 

Девушка, к которой он за восемнадцать лет не смел прикоснуться даже пальцем, была накачана ими какой-то дрянью. Пэй Чуань выглядел как выходец из преисподней: безногий калека мертвой хваткой вцепился в горло обидчика и вдавливал его лицо в осколки стекла.

Истекающего кровью Гао Цзюня в итоге увезли в больницу. Пока они бились не на жизнь, а на смерть, на диване неподалеку мирно спала Бэй Яо, даже не подозревая, что кто-то готов убивать ради неё.

Когда раны Пэй Чуаня обработали, персонал клуба в замешательстве спросил:

— Что нам делать с этой леди? Мы не знаем, куда её отвезти.

Пэй Чуань, чьё лицо было в пластырях и порезах, помолчал:

— Отнесите её в мою комнату.

Спустя столько лет их встреча произошла именно так. Он умылся и посмотрел на спящую девушку. Он презирал себя. Он стал плохим человеком. Без его денег Гао Цзюнь не обнаглел бы так сильно. Раньше он не жалел о своем пути, но увидев её здесь, раскаялся в одночасье.

Его комната в клубе. Она стала первой девушкой, переступившей этот порог. Он думал, что время излечит его, но теперь понял: некоторые люди — как родинка у самого сердца: даже если вырезать её вместе с плотью, боль останется на долгие годы.

Пэй Чуань опустил взгляд. Длинные ресницы, алые губы. Сколько ей сейчас? Скоро семнадцать.

А он — подонок, и вряд ли когда-то станет святым.

Завтра она вернётся в школу и, скорее всего, никогда не узнает, что они виделись этой ночью. Возможно, это их последняя встреча. Он не может быть её мужчиной, но он действительно любил её всё это время.

Он опёрся руками о кровать по обе стороны от её лица, глядя на её нежные губы. Склонился почти вплотную… и отстранился. Он не достоин. Он слишком грязный.

— Я отомщу за тебя. Моему чипу нужен подопытный, пусть это будет Гао Цзюнь, хорошо? — прошептал он, убирая прядь волос с её лица.

Она, конечно, не слышала.

В самый глухой час ночи он с горечью усмехнулся:

— Ты, наверное, даже не помнишь, кто я такой.

Зато он не сможет забыть её до конца своих дней. Это чертовски несправедливо.

— Это будет единственный раз в жизни, когда я позволю себе лишнее.

Пэй Чуань осторожно коснулся кончиком указательного пальца её губ. Затем он зажмурился и с бесконечной тоской поцеловал кончик своего пальца, словно пытаясь уловить аромат её дыхания.

— Яо-Яо… Я впервые называю тебя так. Я отвезу тебя домой.

Сообщение Температура дьявола — Глава 188. Экстра 2 появились сначала на Asian Webnovels.

С того года в каждый свой день рождения Бэй Яо приходила, чтобы принести кусочек торта.

На самом деле Пэй Чуань знал, что в этом нет ничего особенного. Она приносила его всем детям в жилом комплексе: Чэнь Ху, Фан Миньцзюнь, Ли Да, никого не пропускала, это был просто своего рода ритуал.

И всё же в конечном счёте всё было иначе, и только он это понимал.

Если бы Фан Миньцзюнь раздавала торт, она бы ему не принесла.

Зимой того года, когда ему исполнилось восемь лет, в городе С выпал сильный снег.

Приближался Новый год, и Цзян Вэньцзюань, боясь, что сын совсем замкнётся в себе, вывезла его на улицу поиграть с другими детьми.

Поначалу Пэй Чуань сопротивлялся, он знал, что они его отвергнут.

Кто же знал, что Чэнь Ху, повращав глазами, ухмыльнётся и согласится:

— Ну тогда поиграй с нами.

Пэй Чуань смотрел на них, его зрачки были черны как смоль.

Цзян Вэньцзюань же очень обрадовалась:

— Ну, спасибо вам. Сяо Чуань, поиграй хорошенько с ребятами, если что-то понадобится, зови маму.

Она ушла в чайную неподалёку.

Группа детей играла в снегу. Тело Пэй Чуаня застыло. Хотя он и чувствовал неладное, в глубине души он смутно испытывал толику желания.

Был Новый год, он тоже любил этот праздник и не хотел в одиночестве сидеть дома в инвалидном кресле и смотреть телевизор.

Щёки Чэнь Ху были пухлыми, на них расплылись два ярко-красных пятна румянца.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что тёти Цзян нет, он воровато усмехнулся:

— Пэй Чуань, если хочешь играть с нами, то будешь делать всё, что я велю.

Пэй Чуань нахмурился.

— Видишь? Мы играем в снежки. Сначала распределимся: «ладонь или тыльная сторона»¹, у кого выпадет одинаково — в одной команде. А потом будем сражаться.

Всё-таки он был мальчишкой, поэтому Пэй Чуань, хоть и промолчал, но согласился.

Несколько мальчиков переглянулись, Чэнь Ху подтянул к себе Фан Миньцзюнь и что-то прошептал ей на ухо.

Распределение прошло быстро.

Все дети показали ладони, и только у Пэй Чуаня рука была повернута тыльной стороной вверх.

В следующий миг в него полетело множество снежков.

Дети ликовали, холодные снежки разрывались на его теле. Пэй Чуань застыл, в его глазах едва заметно блеснули слезы. Он стиснул зубы; на мгновение ему захотелось похоронить их всех в этом снегу.

Из подъезда выбежала маленькая девочка в красной ватной куртке.

— Чэнь Ху! — протянула она сладким и мягким голоском. — Что вы делаете?

— В снежки играем, — ответил Чэнь Ху. — Бэй Яо, ты с нами?

Бэй Яо немного рассердилась:

— У него снег попал под одежду, нельзя в него больше кидать.

Чэнь Ху сказал:

— Не хочешь — не надо, зачем ты ему помогаешь? Ты что, хочешь быть с ним заодно?

Холодный снег коснулся разгорячённого тела мальчика и вмиг превратился в воду.

Он сидел в инвалидном кресле, не уклоняясь и не прячась, его ресницы были усыпаны снежинками. Бэй Яо вспомнила, как мама говорила, что дядя Пэй — великий герой, и Пэй Чуань тоже маленький герой.

Маленький герой пожертвовал своим телом ради народного счастья, и в любое время они должны его уважать.

Когда полетел следующий снежок, она своим пухлым от зимней одежды тельцем заслонила Пэй Чуаня.

В тот год небо и земля были девственно белыми; это не имело отношения к любви, а было лишь чистым инстинктом.

Она сказала:

— Нельзя бросать, ему будет холодно.

Она сама больше всего на свете боялась холода и, судя по себе, решила, что Пэй Чуань-гэгэ сейчас наверняка очень холодно.

Чэнь Ху сердито выпалил:

— Хм, Бэй Яо, ты предательница! Веришь или нет, но мы и в тебя попадём. — Сказав это, он в качестве угрозы запустил снежок, который угодил Бэй Яо в ватные штаны.

Бэй Яо надулась и бросила снежок в ответ:

— Если ты ударишь меня, я дам сдачи.

Тут уж началось невообразимое: множество снежков полетело в сторону Бэй Яо и Пэй Чуаня.

Бэй Яо хоть и отбивалась, но разве могла она противостоять им? От боли после очередного попадания она тут же разрыдалась.

Фан Миньцзюнь сказала:

— Хватит шуметь, Бэй Яо плачет.

Мальчики тоже перепугались. Как же страшно, когда девочка плачет. К тому же Бэй Яо им вовсе не не нравилась. Хоть Минь-Минь и была красавицей, маленькая Бэй Яо была милой и послушной, и они вовсе не хотели доводить её до слёз.

Все дети испугались, что их отругают, и вмиг разбежались кто куда.

Чэнь Ху глухо выкрикнул издалека:

— Стыд и позор, плакса-вакса, не смей ябедничать!

Дети разошлись играть в другие места.

Она вытирала лицо маленькими ручками, одновременно отряхивая снежинки со своей одежды. Спустя долгое время Бэй Яо повернула голову. Пэй Чуань смотрел на неё.

Его одежда сильно промокла, но лицо оставалось необычайно спокойным, словно издевались вовсе не над ним.

Они обменялись взглядами, и она, всхлипывая, вытерла слезы.

Помедлив, она наклонилась и стряхнула снежинки с его плеча.

У «плаксы-ваксы» на длинных ресницах лежали снежинки, а сама она пахла молоком. Она сказала:

— Пэй Чуань-гэгэ, я пойду позову твою маму, поскорее возвращайся домой.

Пэй Чуань, не проронив ни слова, схватил её за запястье и отбросил его, не позволяя к себе прикасаться.

Ты с ними заодно.

Девочка хлопнула глазами, не рассердилась и не расстроилась, лишь помахала ему рукой и отправилась искать Цзян Вэньцзюань.

Вскоре Цзян Вэньцзюань, ведя девочку за руку, вернулась к сыну.

Посреди кружащегося снега она походила на снежную куколку; на голове у неё было два пучка, похожих на розовые бутоны. Бэй Яо больше не плакала.

Цзян Вэньцзюань сказала:

— Сяо Чуань, где твой шоколад? Поделись немного с Яо-Яо.

Пэй Чуань молча протянул плитку. Девочка покачала головой; когда она говорила, из-за щели в зубах выходил воздух, и голос звучал очень мягко:

— Не нужно, не нужно. Спасибо, тётя Цзян, спасибо, Пэй Чуань-гэгэ.

Она быстро убежала домой.

Пэй Чуань убрал руку, крепко сжимая шоколадку, которую она не взяла.

Почему-то он почувствовал необъяснимое раздражение.

1. Ладонь или тыльная сторона (手心手背, shǒuxīn shǒubèi) — способ жеребьёвки, при котором участники одновременно показывают либо ладонь, либо тыльную сторону кисти. ︎

Сообщение Температура дьявола — Глава 187. Экстра 1. Часть 3 появились сначала на Asian Webnovels.

В начальной школе Пэй Чуань тоже сидел один в затенённом углу.

Все привыкли к его молчаливости и незаметности, в классе никто с ним не разговаривал, пока в конце семестра Пэй Чуань не сдал экзамен на высший балл, заняв первое место.

Все были очень удивлены.

Единственным, кто не сдал в классе, был Чэнь Ху. Кто-то сказал:

— Чэнь Ху, вы же соседи, а ты умудрился не обойти того, у кого нет ног, ты слишком глуп.

Чэнь Ху густо покраснел и глухо произнес:

— Пэй Чуань в детском саду в штаны описался!

— Правда, что ли?

Ли Да тоже добавил:

— Правда! Мы все это видели. — И он даже описал подробности.

Раздался взрыв смеха, и Пэй Чуань лишился ореола первого места.

Он молча собрал вещи и ушёл домой.

Во время летних каникул Пэй Чуань увидел ту маленькую мэймэй (сестрёнку), жившую напротив.

Когда он смотрел на улицу, то случайно опустил голову и увидел её.

Дети в жилом квартале играли в очень азартную игру. Она называлась «Погоня за электричеством». Участники делились на две группы: дети из «положительного заряда» должны были догнать «отрицательный заряд». Если догоняли и хлопали ребёнка, тот выбывал.

Мальчишки бегали очень быстро, а Бэй Яо была слишком маленькой, никого не могла догнать, а если преследовали её, тут же ловили. Поэтому, когда игра начиналась и дети разлетались кто куда, она оставалась смотреть у маленькой клумбы.

Когда она встретилась взглядом с Пэй Чуанем, её глаза, подобные водянистому винограду, были чистыми и красивыми.

Она держала в руках надкушенный маленький торт, в уголке её розового рта застыло немного крема, но она совсем не выглядела грязной. Кожа маленькой девочки была молочно-белой, в ней сквозило простодушное очарование.

Маленькая Бэй Яо внезапно улыбнулась ему.

Спустя короткое время в дверь его дома постучали.

Голос за дверью, казалось, тоже пропитался ароматом крема:

— Пэй Чуань-гэ, открой дверь.

Пэй Чуань не шелохнулся.

Она сказала:

— Я поделюсь с тобой половиной торта, давай поиграем вместе.

Пэй Чуань почувствовал иронию.

Неужели это двое отверженных людей вынуждены играть друг с другом?

Он не двигался и не собирался открывать ей дверь. Хотя она и была… очень милой, он понимал. Люди в этом мире такие же, как Сюй Фэйфэй, никто не станет без причины оставаться рядом с калекой.

Маленькая Бэй Яо не чувствовала, что её заставили сесть на холодную скамью, ведь она от природы была чуть более эмоционально медлительной, чем другие дети.

Она сладко проговорила:

— Сегодня у Яо-Яо день рождения, я делюсь с тобой половиной радости.

«Дурочка», — подумал он.

Он даже злобно подумал, что все девчонки такие же эгоистичные и противные, как Сюй Фэйфэй. В этот самый жаркий август пусть она постоит снаружи и получит урок, чтобы не смела его беспокоить; он ей ничего не даст.

В итоге Пэй Чуань так и не открыл дверь маленькой Бэй Яо. В сумерках она, припрыгивая, ушла домой, не держа в сердце и крупицы обиды.

Вечером вернулась Цзян Вэньцзюань и удивлённо сказала:

— Сяо Чуань, почему у нашего порога лежит фруктовая конфета?

Пэй Чуань застыл и долго молчал.

Позже он постепенно узнал, что Бэй Яо вовсе не была отверженным ребёнком, и все её очень любили.

Сообщение Температура дьявола — Глава 186. Экстра 1. Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.