Мама, я больше никогда не буду играть в онлайн-игры

Цзюньчэн раздобыл в игре комплект снаряжения, который потряс своей мощью весь сервер, но, к сожалению, черносердечный Ли Ифэй своими шаловливыми ручками отдал его первому встречному прохожему в игре.

Цзюньчэн испытал боль в сердце и голове. Он успел лишь разглядеть, что человека, забравшего его снаряжение, в игре звали «Придумал дурацкий ник за полночь».

Он поклялся разорвать все отношения с этим подлецом Ли Ифэем на десять тысяч лет.

Этот комплект снаряжения стоил ему всех денег на телефоне, это была его самая большая любовь, и он не мог просто так отказаться от него. Поэтому он всеми правдами и неправдами попытался связаться с этим «Придумал дурацкий ник за полночь», надеясь воззвать к его разуму и чувствам, чтобы вернуть снаряжение обратно.

В итоге собеседник оказался крепким орешком и с праведной строгостью заявил ему:

— У человека должны быть принципы. Например, если дал — нельзя просить назад, а если попросил — нельзя давать.

Он спросил, что, черт возьми, означает эта чушь, и собеседник объяснил ему:

— Это значит, что если ты отдал кому-то вещь, то, следуя морали, не можешь требовать ее обратно, иначе это будет бесстыдством. А даже если решишь стать бесстыдным и все же потребуешь назад, принимающая сторона не обязана возвращать.

Цзюньчэн был повержен. Он считал, что сам обычно достаточно толстокож и бесстыден, но не ожидал встретить здесь кого-то, к кому нужно добавить слово «ещё более».

Его до тошноты и внутренней травмы с кровавой рвотой воротило от этого лица, преисполненного праведности. Он невольно вспомнил ту знаменитую фразу для заполнения пропусков на гаокао: «Когда вода слишком чиста, в ней нет рыбы; когда человек слишком подл, он непобедим».

Раз прямые просьбы не работали, он решил сменить тактику и попробовать другой подход.

Например, надавить на жалость.

Он застрочил по клавиатуре, слезно умоляя Помина:

— Старший брат, ты знаешь, ради этого снаряжения я разбил котлы и продал железо, даже дом заложил! Если моя мама узнает, она мало того что разорвёт отношения матери и сына, так, выгоняя меня из дома, даже трусов мне не оставит! Она у меня такая жестокая! Скажи, я ведь разорен и мне почти некуда идти, если ты не вернешь мне снаряжение, разве это не слишком бесчеловечно!

Помин быстро ответил ему строкой в диалоговом окне:

— Если, я говорю «если», то, что ты говоришь — правда, то ты действительно довольно жалок. Однако твои папа и мама, имеющие такого расточительного ребенка, еще более жалки. Но, возвращаясь к теме: даже если ты очень жалок, мы с тобой незнакомы, и я, полагаю, не обязан проявлять к тебе гуманность.

Цзюньчэну хотелось плакать. Тот тип на той стороне был не только толстокожим негодяем, но и совершенно непробиваемым, словно на него не действовали ни уговоры, ни угрозы.

Он посмотрел на уровень игрового аккаунта того типа, и в сердце раздался холодный смешок. Имея такой низкий уровень, удерживать его передовое оружие и не отпускать — это заставляло его безостановочно «хэ-хэкать». С уровнем того игрока ему нужно было прокачаться еще как минимум уровней на семьдесят-восемьдесят, чтобы с трудом начать использовать это снаряжение.

Подумав, он решил сменить стратегию еще раз.

Он набрал в диалоговом окне абзац:

— Дорогой старший брат Помин, послушай, я скажу тебе как на духу, ха. Смотри, с твоим-то уровнем, даже если ты оставишь мое снаряжение, ты не сможешь им пользоваться. Давай так: ты вернешь мне снаряжение, а я возьму тебя на прокачку, ну как, идет?

На экране компьютера Помин помолчал некоторое время, после чего в диалоговом окне появилась строка:

— Видя, как ты жалок, и так как я человек, с которым можно договориться, давай так: ты прокачиваешь меня, и за каждые десять уровней я возвращаю тебе одну вещь из снаряжения.

Цзюньчэн был полон нежелания, перед экраном компьютера поливая отборной пекинской бранью этого невидимого безликого негодяя-подонка внутри монитора, но пальцы на клавиатуре отстукивали совершенно другие слова, в каждом из которых сквозила лесть:

— Без проблем! Тогда, брат, договорились, ха! Кто передумает, тот, черт возьми, всю жизнь жену не найдет! Эх, брат, ты дал мне немного расслабиться, позволил увидеть луч надежды на жизнь, спасибо тебе!

На экране компьютера Помин неторопливо ответил ему тремя словами: «Не за что». Через несколько секунд на экране выскочило ещё одно: «Судьба!»

К горлу Цзюньчэна подступила кровь.

С красными глазами он закричал в экран:

— Судьба твоей сестры! Я с трудом сдерживаюсь и говорю не то, что думаю, а у тебя еще хватает наглости бесстыдно продолжать разговор! Вот погоди, верну я снаряжение, буду каждый день рубить тебя до полупаралича! Хочешь прокачку? Тьфу, жди до следующей жизни, ублюдок!

Ради снаряжения Цзюньчэну пришлось набраться терпения, выжать из себя остатки бескорыстной человечности и вести товарища «Придумал дурацкий ник за полночь» на совместную прокачку.

Поначалу он думал, что за таким маленьким аккаунтом наверняка стоит новичок, недавно начавший играть, и возиться с ним будет той еще морокой, но неожиданно оказалось, что у Помина был талант не только к сбору чужого снаряжения, но и к самой игре.

Он потратил лишь треть от ожидаемого времени, чтобы поднять Помина на десять уровней.

В день, когда они подняли полные десять уровней, Цзюньчэн был очень взволнован: он наконец-то мог вернуть одну из своих драгоценных малюток.

Он был полон ожиданий, представляя сцену, как его непревзойденно красивые доспехи возвращаются на его статное мужественное тело.

Однако идеал был полным, а реальность оказалась печальной. Первая вещь, которую вернул ему Помин, была вовсе не его непревзойденно красивыми доспехами, а сапогом…

Сапог… и только один…

Цзюньчэн смотрел на эту одну вторую пары сапог и чуть не плакал.

— Старший брат, разве так делают? Верни мне пару! Разве сапоги — это та вещь, которую можно возвращать по отдельности?! — с горечью и гневом стучал он по клавиатуре.

Собеседник вернул ему предельно холодный иероглиф:

— Можно.

Цзюньчэн:

— Так не пойдет!

Помин:

— Еще десять уровней, и я верну тебе второй.

Цзюньчэн ударил по клавиатуре с удвоенной силой:

— Чёрт! Не видел мужиков таких мелочных, как ты!

Помин:

— С таким отношением ты действительно хочешь попросить меня вернуть снаряжение?

Цзюньчэн скрежетал зубами на экран и беспорядочно размахивал кулаками.

«Ах ты, мелкий ублюдок, вот верну все снаряжение, посмотришь, как я не буду убивать тебя по тысяче раз на дню! Хочешь прокачку? Мечтай!»

Ради второй половины обуви и прочего прекрасного снаряжения Цзюньчэну оставалось только набраться терпения, подавить гнев и продолжать вести Помина качаться.

Помин был очень старательным, уровень рос супербыстро. Цзюньчэну иногда казалось, что у этого ребенка действительно есть талант и будущее в играх. Он с трудом боролся с мыслью: а не забыть ли прошлые обиды и не воспитать ли этого типа как следует? Когда тот станет мастером, ему больше не придется с плачем и криками умолять этого подлеца Ли Ифэя помочь в массовых драках.

Впрочем, поскольку Помин играл в игры уж слишком усердно, даже более одержимо и безумно, чем он сам, когда только познакомился с онлайн-играми, Цзюньчэн начал немного удивляться мотивам этого типа.

Он спросил Помина:

— Какого черта ты так одержим игрой? Твоя семья знает, что ты забываешь про еду и сон?

Помин тоже задал ему встречный вопрос:

— А ты? Ты какого черта?

Цзюньчэн совершенно не заметил, что вектор его вопроса был изменен, и очень искренне ответил:

— Из-за любви!

Помин помолчал, а затем тоже ответил ему:

— А я как раз наоборот, из-за ненависти.

Его ответ заставил Цзюньчэна мобилизовать весь свой IQ, но он так и не смог понять.

— Почему ненависть? Ненавидишь, но играешь с таким высоким энтузиазмом, шизофрения, что ли?

Но Помин больше не говорил.

Цзюньчэн подумал и задал другой вопрос:

— Тогда ради какого черта ты так стараешься?

На этот раз Помин не стал притворяться сдержанным и быстро дал ответ. Только ответ заставил Цзюньчэна в изумлении выплюнуть глоток воды.

— Чтобы победить Мо Гаофэна.

Кто такой Мо Гаофэн? Это был эксперт номер один во всем сервере.

Цзюньчэн застучал по клавиатуре:

— Дитя, твои амбиции и правда велики, хе-хе-хе! Впрочем, конечно, иметь мечту в сердце — это хорошо, это говорит о том, что ты человек, стремящийся к прогрессу. Но, дитя, брат должен сказать тебе со всей серьезностью: нельзя быть нереалистом!

Как только он начал заниматься идейным воспитанием, его стало трудно остановить; передохнув и встряхнув пальцами, он продолжил трещать по клавиатуре:

— Вот я, например, в детстве хотел стать президентом Америки, но это желание, хоть и прекрасное, совершенно неосуществимо. Знаешь почему?

Помин ответил:

— Возможно, потому что тебе стоило бы попринимать рисперидон и оланзапин, но ты не принимал.

Цзюньчэн посмотрел на эти два названия, похожие на лекарства, с головой, полной вопросов:

— Что это за штуки? Впрочем, это неважно, ответ тоже неправильный, гадай ещё.

Помин:

— Потому что ты не американец.

Цзюньчэн:

— Гражданство для брата вообще не проблема, скажи только — и я получу американское гражданство за минуту! Гадай еще!

Помин:

— Не могу угадать, не буду гадать, я пошел делать квест.

Цзюньчэн немного заволновался. Он никогда не видел такого мерзкого ребенка без капли любопытства. Нет, он ни за что не отпустит этого мерзкого ребенка просто так, если он сегодня не расскажет ему ответ, то сам лопнет от нетерпения.

— Погоди-погоди, я сначала скажу тебе ответ, а потом иди! Причина, по которой я хотел стать президентом Америки, но не стал, в том, что когда я вырос, я перестал быть молодым и невежественным, а стал мудрым и патриотичным. Подумай сам. Зачем мне, китайцу, ехать в Америку и быть каким-то президентом! Если уж хотеть реализовать великие стремления по управлению страной и народом, так я подам заявку на пост председателя КНР в нашей собственной стране!

Помин прислал длинный ряд многоточий, а затем сказал:

— Старший брат, у тебя мышление правда довольно расщепленное, я думаю, тебе все же стоит выписать рисперидон и оланзапин и попить их, это будет хорошо и для тебя, и для твоей семьи.

Цзюньчэн посмотрел на эти два сложных термина и спросил:

— Что за штуки ты назвал, что это вообще такое?

Помин больше не обращал на него внимания, поэтому Цзюньчэн сам полез в Байду, и тогда он обнаружил, что эти две штуки — известные лекарства для лечения шизофрении.

Он в гневе застучал по клавиатуре.

— Мелкий ублюдок, а ну выходи! Говори, откуда ты знаешь названия этих лекарств! И где это я похож на шизофреника!

Он копировал и отправлял эту фразу снова и снова, засоряя чат, пока не выкурил Помина.

— Посмотри на свой нынешний истеричный вид, неужели это не называется шизофренией?! — Помин прислал строку иероглифов. — Раз уж ты так возбужденно мне поклоняешься, я, так и быть, расскажу тебе, откуда я знаю.

На этот раз прошла небольшая пауза, прежде чем Помин снова прислал сообщение.

— Потому что иногда мне так грустно, грустно до такой степени, что я чувствую, будто они мне нужны.

Цзюньчэн смотрел на строчку на компьютере и вдруг немного растерялся, не зная, что сказать.

После того как Помин вернул еще один сапог, пару наручей и боевые трусы, на сервере снова настал великий и прекрасный момент коллективной драки и осады города.

Гильдия, в которой состояли Цзюньчэн и остальные, занимала второе место на сервере, а первое, без сомнения, занимала гильдия Мо Гаофэна.

В этой осаде участвовали обе гильдии.

Цзюньчэн спросил Помина:

— Не видел такого масштаба, да?

Помин не придал этому значения:

— Ну и какой там может быть масштаб?

Цзюньчэн поучал его:

— В сегодняшней осаде будут участвовать Мо Гаофэн и его жена Баймэй, плюс я, все топы сервера собрались, разве это недостаточно масштабно?

Помин:

— С чего это жена Мо Гаофэна стала топом?

Цзюньчэн:

— Она известна как красавица-тиран всего сервера!

Помин:

— Ты видел?

Цзюньчэн:

— Нет, но говорят, так утверждают люди, которые ее видели.

Помин:

— Хе-хе.

Помин:

— А ты тогда каким образом топ сервера?

Цзюньчэн:

— У Папочки снаряжение доминирует над всем сервером!

Помин:

— Хе-хе, большая часть твоего снаряжения сейчас у меня.

Цзюньчэн схватил клавиатуру и хотел было швырнуть ее, но, вспомнив, что клавиатура качественная, и если захочет новую, придется снова заказывать из-за границы, а это займет много дней, он сделал три глубоких вдоха и положил клавиатуру обратно.

Он, в конце концов, тоже один из первых людей сервера, негоже ему опускаться до уровня мелкого нищего аккаунта-травинки.

Он решил просветить «травинку» насчет знаний о топах сервера.

Цзюньчэн:

— Раз уж твоя цель — Мо Гаофэн, ты знаешь о нем и о его жене в игре?

Помин:

— Хе-хе, зачем мне их знать, достаточно просто победить их, разве нет? К тому же, в этой Баймэй нет ничего особенного, просто уровень довольно высокий, а боевые способности не сильные. Она может быть такой непревзойденной на сервере только потому, что ее защищает аккаунт Мо Гаофэна. Не будь Мо Гаофэна, я бы зарубил ее за минуту.

Цзюньчэн подумал, что этот «травинка» действительно не умеет быть деликатным с женщинами, раз взрослый мужик проявляет такое желание насилия по отношению к девушке. К тому же, когда он хвастается, у него совсем нет совести.

Цзюньчэн:

— Молодёжь и правда не знает высоты неба и толщины земли, дарю тебе золотой совет: поменьше выпендривайся, чтобы не получить по скорлупе. У тебя аккаунт маленький, играешь недавно, об этих двух аккаунтах, наверное, знаешь понаслышке. Я тебе скажу, у них с аккаунтом по имени Тан Хай в свое время на сервере разыгрался такой бурный и страстный любовный треугольник!

Спустя полдня Помин набрал: «О?»

Цзюньчэн автоматически приписал этому иероглифу восходящую вопросительную интонацию и с энтузиазмом застрочил:

— В те времена, кроме Мо Гаофэна, на сервере был еще один крупный аккаунт по имени Тан Хай, которому тоже нравилась Баймэй, но он не мог победить Мо Гаофэна, поэтому Мо Гаофэн женился на Баймэй. И с тех пор, после той свадьбы, потрясшей весь сервер, аккаунт Тан Хай больше не появлялся.

Спустя довольно долгое время Помин ответил очень короткими двумя словами: «Вот как».

Цзюньчэн, глядя на его вялую реакцию, почувствовал разочарование. Он подумал, что человек по ту сторону компьютера действительно жалок, раз не овладел важным навыком увлеченно сплетничать с людьми. У человека, который не умеет сплетничать, не будет друзей! А человек без друзей, ц-ц-ц, как жалок, как жалок.

Он подумал и напечатал:

— Слушай, верни-ка мне сначала мое снаряжение, знай, что я вообще-то опора нашей гильдии. Хоть я и не рассчитываю повалить Мо Гаофэна, но если я буду полностью вооружен и сожгу еще немного денег, может быть, смогу противостоять Баймэй какое-то время. Но если судить по нынешнему состоянию снаряжения — два сапога, два наруча, одни боевые трусы — даже думать не надо, наша гильдия может пропустить процесс сопротивления, финал — проигрыш, и проигрыш несомненный. Кстати, с этим извращенцем Мо Гаофэном мог бы справиться только мой друг детства, тот еще подлец! Но я уже твердо решил с ним порвать, так что в этот раз я должен своими руками переписать эту злую судьбу!

Спустя некоторое время Помин ответил ему:

— Не надумывай лишнего, даже если я верну тебе все снаряжение, ты все равно не справишься, твое управление слишком дерьмовое. Я вернул тебе трусы, чтобы ты мог защитить самое важное в бою, это уже верх гуманности и справедливости. Ты должен знать меру, должен научиться быть благодарным, а не наглеть и бесстыдно просить у меня другие вещи. С такой толстой кожей твоя мама будет стыдиться тебя.

Цзюньчэн посмотрел на экран и разозлился.

— Мелкий ублюдок, ты что, бунтовать вздумал! Хочешь еще качаться следом за задницей дядюшки или нет!

Когда несколько гильдий дрались друг с другом при осаде, Мо Гаофэн неоднократно использовал один ультимативный навык, который мгновенно убивал все массы.

Управление этим навыком было очень сложным; на данный момент на всем сервере, кроме него, Цзюньчэн не видел второго человека, кто умел бы им пользоваться.

Гильдию Цзюньчэна разбили в пух и прах. Когда поражение стало неизбежным, Помин отправил Цзюньчэну сообщение: «Заходи в Вайвай».

Цзюньчэн удивился: раньше, как он ни угрожал и ни заманивал этого пацана, тот не соглашался заходить в Вайвай, а сегодня вдруг такая инициатива. Он подумал, что этот мелкий «травинка», возможно, был потрясен невиданным ранее масштабом и захотел излить душу и выразить эмоции в Вайвае.

Он зашел в Вайвай и нашел комнату, номер которой ему скинул Помин.

А потом, когда он услышал, как Помин заговорил, он мгновенно обмочился от шока.

Этот тип оказался женщиной.

Цзюньчэн подумал, что голос у Помин довольно приятный. Однако содержание её слов показалось ему крайне непостижимым.

— Да Чэнсян, — назвала Помин игровое имя Цзюньчэна, — сейчас я верну тебе и твою жилетку.

Цзюньчэн перебил её:

— Это латы, спасибо тебе!

Помин:

— …Ну ладно, латы. Вообще-то, когда уже задница горит, зачем тебе обращать внимание на такие детали.

Цзюньчэн выразил желание перевернуть стол.

Помин не обратила на него внимания и продолжила:

— Сейчас я верну тебе твои латы. Твои латы плюс наручи, плюс характеристики твоего персонажа, плюс твой уровень, плюс золотые слитки на твоем складе — ты тоже сможешь запустить ульту Мо Гаофэна.

Цзюньчэн застыл на несколько секунд, выражая недоверие:

— Погоди, что ты сказала? Я немного не понял! Я могу запустить ульту Мо Гаофэна? Что за шутки!

Помин очень спокойно повторила ему:

— Ты действительно можешь запустить ульту Мо Гаофэна, но каждый запуск требует партии золотых слитков, иными словами, если хочешь запустить ульту, придется сжечь немного денег.

Цзюньчэн все еще не верил, тон Помин изменился, став нетерпеливым:

— Не тяни резину, я буду тобой руководить!

У нее вдруг проявилась какая-то королевская манера, и Цзюньчэн необъяснимым образом послушался ее указаний и начал действовать.

Он никак не мог подумать, что он, чье снаряжение доминировало над всем сервером, однажды будет подчиняться командам мелкого «травяного» аккаунта, причём реальным пользователем этого аккаунта была женщина.

И ещё меньше он мог подумать, что на всем сервере, кроме Мо Гаофэна, он, Цзюньчэн, тоже выпустит этот несравненный ультимативный навык! Хотя тот запускал навык, опираясь на мастерство, а он — сжигая деньги, но ему все же удалось потрясти весь сервер.

В последующей резне он стал персонажем, привлекающим внимание даже больше, чем Мо Гаофэн.

Многие люди спамили в системе, выражая свой шок: «Откуда этот Да Чэнсян знает ульту Мо Гаофэна?!»

Цзюньчэн не удержался и разразился безумным смехом в микрофон.

Однако он забыл слова древних дядюшек: крайняя радость рождает печаль.

Он настолько забылся в своем триумфе, что перепутал порядок действий при управлении, и последний удар не сработал.

А потом Мо Гаофэн великолепно разбомбил его насмерть.

А после этого их гильдия окончательно проиграла.

Он услышал в наушниках грохот, словно кто-то не удержался и упал со стула.

Мероприятие по осаде города завершилось победой Мо Гаофэна. Золотые слитки на складе Цзюньчэна сгорели дотла ради запуска ульты. Но хотя он превратился в нищего, в душе он был на седьмом небе от счастья.

Потому что…

«Я теперь единственный человек на сервере, кто может тягаться с Мо Гаофэном, ва-ха-ха-ха-ха-ха-ха!»

За одну ночь он стал легендарной личностью в игре, и по обсуждаемости уже затмил Мо Гаофэна.

Свернув окно игры, Цзюньчэн позвал Помин в Вайвае:

— Я сегодня был слишком крут, да?! Я сам был поражен своей крутизною, а-ха-ха-ха-ха!

Голос Помин звучал так, словно у неё болело сердце и голова:

— Не хватило совсем чуть-чуть, и ты мог бы победить Мо Гаофэна! Все провалилось в последний момент, ты гол как сокол, и еще можешь так радоваться, где же твоя совесть?!

Цзюньчэну было лень спорить с ней на эту тему, сейчас его больше интересовало другое:

— Откуда ты умеешь запускать эту ульту?

Помин ответила безмятежно:

— Совпадение.

Цзюньчэн заявил, что его IQ очень высок, и не надо пытаться обмануть его одним словом:

— Кончай заливать! Ты, случайно, не любовница Мо Гаофэна или что-то в этом роде?

Помин издала холодный смешок «хе-хе», и в ее голосе, ответившем ему, словно сквозил зимний холод:

— Попей рисперидон и оланзапин, ладно? Если вовремя не лечиться, боюсь, из-за твоих бредовых фантазий у тебя в голове случится взрыв мозгов!

Цзюньчэн сказал «не ладно» и задал новый вопрос:

— Откуда ты узнала, что у меня много золотых слитков? Неужели моя природная аура благородного сына, сокращенно «благородная аура», заразила тебя?

Помин снова холодно усмехнулась:

— Благородная аура? Хе-хе, я почувствовала только твою ауру подлости!

Цзюньчэн был настойчив:

— Ну скажи, откуда узнала, что я такой пугающе богатый?

Помин издала звук «бе», как будто ее тошнило, и ответила:

— Разве ты не пополняешь счет телефона каждый месяц на бесчисленные суммы!

Цзюньчэн остолбенел, а затем был полностью потрясен.

— Откуда ты знаешь? Ты следила за мной! Ты завела аккаунт-трансвестит, чтобы сблизиться со мной, верно?! Я тебе нравлюсь?! Ты увидела, что у меня много денег, и у тебя возникли дурные мысли?! Говорю тебе, я не буду крутить шашни с человеком, который в игре захватил мое любимое снаряжение! — выпалил он пулеметной очередью вопросов.

Помин ничего не сказала и просто отключилась от Вайвая.

Цзюньчэн в полной тишине наушников кипел от негодования.

— Скотина! Признайся, что я тебе нравлюсь, и потом уходи, а-а-а-а! От упрямства грудь больше не станет! Ушла так поспешно, торопишься переродиться?!

После той осады ради оставшегося оружия и снаряжения Цзюньчэн все же продолжил водить Помина на прокачку. Однако теперь его душевное состояние немного изменилось. Его чувства к ней были немного сложными: хотя он больше не презирал полностью этот нищий аккаунт-трансвестит, большая часть эмоций все же относилась к категориям «терпеть не могу» и «фыркаю с презрением».

Кто просил ее иметь такой низкий уровень и такой паршивый характер? Даже если она случайно умеет запускать ту ульту, это не скроет ее грязных, непристойных мыслей: она влюблена в него, но не хочет признаваться, поэтому тайно навела о нем справки.

Они больше не общались, стуча по клавиатуре, они начали заходить в Вайвай. И в процессе голосового общения большую часть времени они перепирались, и лишь малую часть времени обсуждали игру.

Дни летели со свистом, и в мгновение ока наступил канун Нового года.

Однажды Помин вдруг сказала Цзюньчэну:

— Помоги мне в одном деле, и я верну тебе все снаряжение.

Счастье пришло так внезапно, что Цзюньчэн поначалу не поверил своим ушам:

— Серьезно? В чем помочь? Сразу говорю, я человек очень принципиальный, не заставляй меня делать вещи, противные моему телу, я знаю, что ты давно на меня заришься! Говорю тебе, если ты положила глаз на мое тело, я решительно не соглашусь!

Помин издала долгий холодный смешок:

— Спасибо тебе! Даже если бы ты доплатил мне, чтобы я что-то сделала с твоим телом, мне было бы лень возиться! Успокойся, дело не сложное, тебе нужно просто притвориться моим парнем и поехать со мной домой на Новый год. Я тоже не буду использовать тебя бесплатно, как только пройдет Новый год, я верну тебе все снаряжение разом, а еще заплачу аренду. Ты же недавно, запуская ульту, превратился в нищего, верно? Ну как, хорошенько обдумай мое предложение?

Цзюньчэн самым серьезным образом обдумал это предложение.

Во-первых, его вспыльчивая мама, чтобы контролировать его игровую зависимость, в этом месяце ни в какую не соглашалась больше давать ему карманные деньги. Помин права, сейчас он настоящий нищий.

Во-вторых, на Новый год его мама и папочка собрались за границу в N-ный медовый месяц; он выражал желание поехать с ними, но его хладнокровный отец категорически отказал и безжалостно отшвырнул его в сторону.

Наконец, раз уж он решил порвать с тем подлецом Ли Ифэем, то должен иметь гордость, и в этот Новый год точно не должен идти к нему.

Итого, если проигнорировать предложение Помина, то этот Новый год ему, похоже, придется коротать в одиночестве, нищете и горести…

Поразмыслив, он принял решение.

Напустив на себя важность, он ответил Помин:

— Я человек, в сущности, мягкосердечный, раз уж ты просишь, так и быть, скрепя сердце соглашусь. Но заранее говорю: я подозреваю у тебя наличие судимости за тайную влюбленность в меня, ты арендуешь меня домой на Новый год, но я отвечаю только за услуги духовного плана. Если вечером ты под предлогом, что дома комнаты маленькие и кроватей не хватает, предложишь спать вместе — говорю тебе, я буду сопротивляться насмерть!

Помин изо всех сил злобно «тьфукнула» на него.

Перед выходом из игры они обменялись номерами телефонов. Когда Цзюньчэн лег спать, Помин прислала смс с просьбой дать номер удостоверения личности.

Цзюньчэн настороженно ответил смс-кой:

В строках следующей смс от Помин сквозило настроение «Брат, ты в порядке?»:

Цзюньчэн тут же отправил свой номер удостоверения личности.

Шутки в сторону, он сейчас настолько беден, чтобы самому платить за проезд? Не смешите!

Через неделю, за два дня до Нового года, Цзюньчэн и Помин договорились встретиться в аэропорту.

Прибыв в аэропорт, Цзюньчэн бросился к девушке с короткими волосами, стоявшей к нему спиной.

Он, красуясь, подошел и хлопнул ее по плечу, при этом бормоча:

— Эй, Помин!

Короткостриженая девушка испугалась его хлопка, обернулась, вытаращив глаза, и, холодно нахмурившись и сверля его взглядом, ответила:

— Ты кто? Больной, что ли?!

Цзюньчэн поморгал, чувствуя некоторое замешательство.

Интуиция подсказывала ему, что Помином должен быть именно этот человек…

Короткостриженая девушка закатила глаза и ушла, оставив его стоять на месте в оцепенении.

Вдруг его тоже кто-то хлопнул по плечу.

Он тут же обернулся и увидел молодую девушку с конским хвостом и миловидным лицом, которая кривила губы в улыбке, глядя на него.

Эта улыбка… вызывала какое-то невыразимое странное чувство.

Девушка приподняла бровь и спросила его:

— Перед выходом таблетки не принял? Называешь Помин кого попало.

Цзюньчэн смотрел на нее, чувствуя еще большее головокружение:

— Ты Помин? О небо, как ты можешь выглядеть так по-женски! Это совсем не вяжется с твоими речами и поведением в интернете! Ты такой мужик, у тебя обязательно должна быть короткая стрижка!

Помин скривила губы:

— Говорю тебе, такими словами ты обидел не только меня, но и всех девушек с короткими волосами. Ты хочешь сказать, что все короткостриженые девушки — мужики?

Цзюньчэн поцокал языком и покачал головой:

— Нет, я имею в виду, не все короткостриженые девушки — мужики, например, Сунь Ли, хоть и с короткой стрижкой, но богиня; но раз ты такой мужик, то у тебя точно должны быть короткие волосы!

Помин покачала головой и с жалостью похлопала его по плечу:

— Брат, если с мозгами проблемы, лечиться надо пораньше, чуть затянешь — и реально станешь шизофреником. Говорю же, не надумывай лишнего!

Сев в самолет, они обменялись подробной личной информацией.

Помин сказала Цзюньчэну:

— Меня зовут Дан Юй, «Дан» как в «член партии», «Юй» как в «невзирая на дождь и ветер».

Цзюньчэн подмигнул и спросил:

— Ты сирота?

Дан Юй резко повернула голову и злобно зыркнула на него:

— Можете сказать мне, Ваша светлость, откуда вы сделали такой вывод?

Цзюньчэн почесал лицо и сказал:

— Мой друг детства мне сказал — а, точно, я же с ним порвал — он говорил, что обычно у сирот из детдома парни носят фамилию Го, а девушки — Дан.

Дан Юй терпела-терпела, но в итоге не сдержалась и закатила глаза:

— С твоим-то IQ в игре и правда нельзя без снаряжения, иначе умирал бы по восемьсот раз на дню! Ладно, даже если, как ты говоришь, в детдоме парни — Го, а девушки — Дан, скажи мне, эти сироты что, не вырастают? Когда вырастают, не женятся и не рожают детей? А рожденные дети не носят фамилии Го и Дан? Эти дети с фамилиями Го и Дан — они сироты?!

Цзюньчэн был ошеломлен серией риторических вопросов Дан Юй и быстро заморгал:

— И то верно.

Дан Юй посмотрела на него с полным сочувствием:

— С таким IQ дожить до такого возраста — это правда непросто. Твои родители поистине великие люди, раз смогли тебя вырастить.

Цзюньчэн вытянул шею и сказал: «Да ну тебя»!

Пришла его очередь представиться:

— Меня зовут Цзюньчэн… — не успел он договорить, как Дан Юй перебила его.

— Я знаю.

Цзюньчэн опешил:

— Это потому что я только что тебе сказал, поэтому ты знаешь, да?

Дан Юй без колебаний отвергла:

— Нет. — Подумав, она прищурилась и сказала: — Раньше, когда играли, ты мне говорил.

Цзюньчэн впал в ступор на пять секунд. Через пять секунд он решительно заявил:

— Невозможно! Я не говорил!

Дан Юй быстро возразила:

— Говорил.

Цзюньчэн:

— Я не говорил!

Дан Юй:

— Говорил!

Цзюньчэн:

— Нет!

Дан Юй:

— Ты уверен в своей памяти?

Цзюньчэн:

— …

Дан Юй:

— Не уверен, да? Тогда чего зря упираться! Будешь дальше упираться — давай выходи из самолета, пока не взлетели, снаряжение я оставлю себе, а деньги за аренду сэкономлю.

Цзюньчэн тут же сменил тон на искренний:

— А, я потом подумаю, наверняка вспомню, что говорил!

После взлета Дан Юй начала просвещать Цзюньчэна о своей семейной ситуации, чтобы он имел общее представление для ролевой игры.

Она рассказала Цзюньчэну:

— Моя мама умерла, когда я была в средней школе, потом папа нашел мне мачеху. У мачехи была дочь, моя ровесница, но по дате рождения младше меня, считается моей сестрой. Моя сестра сказала папе и мачехе, что в этот Новый год приведет домой парня. Мачеха ей сказала: «Так нельзя, у твоей сестры еще тишина на фронте, а ты первой приведешь парня домой, это нехорошо». Сестре стало обидно, и она поторопила меня поскорее найти парня и привезти домой, вот мне и пришлось арендовать тебя.

Цзюньчэн издал звук «о» и сказал:

— Такое ощущение, что твоя мачеха и сестра немного со странностями.

Дан Юй хмыкнула и больше ничего не сказала.

Дан Юй сказала Цзюньчэну, что ее сводную сестру зовут Бай Мэй, а парня сестры — Тан Хай.

Услышав имя сестры, Цзюньчэн рассмеялся.

— Чего твоя сестра сразу не назвалась Бай-Фу-Мэй!

Дан Юй закатила глаза:

— Вот выйдет за своего парня, тогда посмотрим. А так — бедная, права не имеет.

Цзюньчэн подумал и спросил:

— Ее парень очень богат?

Уголок глаза Дан Юй дернулся, она едва слышно хмыкнула и ответила:

— Вроде как да, семья занимается мелким бизнесом. Ха! Если б у него не было денег, моя сестрица не стала бы уводить его у других.

Цзюньчэн зацокал языком:

— Довольно подло, твоя сестра!

Дан Юй покосилась на него:

— Можешь ставить слова «твоя сестра» в начало как подлежащее, а не делать из этого двусмысленное ругательство в мой адрес?

Цзюньчэн продолжил цокать:

— Твоя сестра красивая?

Фокус зрачков Дан Юй расплылся:

— Пойдет, довольно красивая, иначе с чего бы ей удалось увести чужого парня.

Цзюньчэн издал «о»:

— Вот как. На самом деле, если красивая девушка поступает нечестно, это еще можно стерпеть. Но таким, как ты, нельзя, слишком уж ты мужик!

Дан Юй посмотрела на него без выражения:

— Как самолет приземлится, купишь билет обратно. Твое снаряжение и запланированная арендная плата пусть улетают по ветру.

Цзюньчэн поспешно закричал:

— Не надо! Я же шучу, ты что, не слышишь? Количество клеток юмора отрицательное? Говорю тебе, на самом деле я только что кривил душой, на самом деле ты совсем не мужик, на самом деле ты чистая ба…

Дан Юй злобно уставилась на него.

Цзюньчэн, словно получив внутреннюю травму и испуг, проглотил последний слог слова «баба» обратно в живот.

Когда Цзюньчэн действительно попал в дом Дан Юй, он обнаружил, что странными были не только мачеха и сводная сестра, но и муж сестры тоже был очень странным. Он чувствовал, что атмосфера в этой семье какая-то жутковатая, но в чем именно жуть, он с ходу сказать не мог.

Сестра Дан Юй была девушкой с очень мягкой и невинной внешностью, только взгляд у нее был какой-то странный. Ее парень тоже был довольно красив, но по сравнению с ним самим, Цзюньчэн считал, тот отставал на несколько уровней.

Сводная сестра, товарищ Бай Мэй, как только увидела его, вытаращила глаза, подняла брови и на лице появилось выражение «Э?».

Однако очень скоро она убрала выражение «Э?» и сменила его на безобидную сладкую улыбку:

— Ой, сестра, твой новый парень такой красавчик!

«Новый» парень… Способность этой девушки делать ударение была слишком выдающейся.

В противовес ее пугающе радушной улыбке, взгляд ее парня, смотревшего на него, был гораздо холоднее. Но странно, этот мужчина бросил на Дан Юй несколько лишних взглядов.

После обмена любезностями мачеха Дан Юй приготовила ужин, и все сели за стол.

В понимании Цзюньчэна, когда семья собирается вместе за праздничным ужином, это должно быть очень тепло и мило, люди должны чувствовать счастье и расслабление. Но он чувствовал, что атмосфера за столом у Дан Юй очень коварная, а сама Дан Юй выглядела так, словно в любой момент готова вступить в бой, постоянно настороже. Он мог поручиться, что каждый нерв Дан Юй был натянут.

Почему она в таком состоянии?

Этот ужин, неизвестно почему, заставил его почувствовать привкус «неловкости».

Цзюньчэн ел и тайком наблюдал. Хоть его приятели-вредители и говорили, что его IQ ограничен, он считал себя на самом деле умнейшим человеком с суперсильной интуицией, и наблюдать за выражениями лиц он, если постарается, тоже вполне умеет.

Через пять минут после начала трапезы атмосфера за столом резко изменилась. Это изменение произошло из-за того, что заговорила сестренка Бай Мэй.

— Сестра, ты же недавно еще была одна, как это за пару дней у тебя вдруг появился парень? Ты что, все время имела парня, но обманывала нас? Но зачем обманывать-то!

Голос Бай Мэй был сладким, тон мягким, но Цзюньчэну казалось, что в ее словах слышится звон мечей и копий.

Дан Юй хе-хекнула ей в ответ:

— Зачем мне вас обманывать? У нас с Цзюньчэном любовь с первого взгляда, конечно, скорость была побыстрее. — Сказав это, она повернула голову, посмотрела на Цзюньчэна и спросила: — Верно?

Цзюньчэн, услышав «любовь с первого взгляда», чуть не прикусил язык, а увидев, как она притворяется глубоко влюбленной и смотрит на него с вопросом «Верно?», чуть не заработал спазм желудка.

Но желудок среагировать не успел, нога заболела так, что он чуть не завыл. Дан Юй под столом щипала его с угрожающей силой.

Ему пришлось скрыть двойную боль, душевную и телесную, и изо всех сил улыбнуться ослепительной улыбкой, сказав Бай Мэй:

— Да-да! Мы с твоей сестрой — это судьба!

Бай Мэй хихикнула:

— Мэйфу, ты такой забавный.

Забавная твоя сестра! У Папочки из-за одной твоей фразы нога скоро опухнет!

Цзюньчэн опустил голову, молча глотая слезы боли, текущие в сердце.

В дальнейшем Бай Мэй словно включила читы: голос становился все слаще, а вопросы — все противнее.

— Сестра, до какой стадии вы дошли?

— Сестра, когда вы собираетесь пожениться? Ой, кстати, вы же собираетесь пожениться?

— Сестра, сколько вам еще копить, чтобы купить квартиру в Пекине?

…

Это постоянное «сестра», «сестра» от Бай Мэй начало раздражать Цзюньчэна.

Странно, неужели мама не учила ее, что девушки из хороших семей не должны разговаривать за едой! Он поднял голову и увидел маму Бай Мэй с улыбкой на все лицо, и даже с оттенком гордости, словно, кроме ее дочери, никто не мог задавать такие красивые вопросы.

Цзюньчэн вздохнул про себя. Если бы не то, что Дан Юй заплатила за его аренду, он бы не вытерпел эту странную парочку матери и дочери, давно бы стукнул по столу и встал — дадут людям спокойно поесть или нет!

Взглянув заодно на папу Дан Юй, он обнаружил в его глазах беспомощность.

А лицо Тан Хая, сидевшего рядом с Бай Мэй, то бледнело, то зеленело.

Интересно, самая бурная реакция была именно у него.

На все вопросы Бай Мэй Дан Юй отвечала не меняясь в лице, парируя и гася удары. Цзюньчэн подумал, что у Дан Юй либо слишком хороший характер, либо нервы как канаты, он начал немного восхищаться ею как настоящим мужиком.

Но следующий вопрос, заданный Бай Мэй, заставил его окончательно потерять терпение.

— Сестра, брат Цзюньчэн такой красавчик, он случайно не альфонс, которого ты нашла, чтобы развеять одиночество? — сказав это, она прикрыла рот рукой и захихикала, изображая невинность.

Цзюньчэн хотел было подать голос в защиту достоинства, но Дан Юй опередила его.

Дан Юй прикрикнула на нее:

— Сяо Мэй, не неси чушь!

На этот раз она не отступила перед своей чертовой сестрой. Цзюньчэн подавил гнев и стал наблюдать за развитием событий.

— Где это я чушь несу! Сестра, что ты имеешь в виду! — голос Бай Мэй поднялся на октаву.

— Бай Мэй! — подал голос молчавший до этого Тан Хай. — Хватит!

Бай Мэй повернулась к нему, стрельнула глазками и сладко улыбнулась:

— Что значит хватит? Мы с сестрой шутим, что, тебе жалко стало?

Тан Хай посмотрел на нее, нахмурился и замолчал.

Цзюньчэн чувствовал, что ситуация становится все более причудливой, в этой семье определенно что-то происходит…

Он решил вмешаться и сгладить углы:

— Сестренка Сяо Мэй, твоя сестра такая хорошая женщина, как я могу позволить ей содержать меня? Я мечтаю держать пачки юаней и ублажать ее, как молодую госпожу, лишь бы твоя сестра дала мне шанс. — Сказав это, он подмигнул Дан Юй.

Сладкая улыбка Бай Мэй застыла:

— Ой, мэйфу, как ты умеешь говорить!

Дан Юй смотрела на него с полным восхищением.

А он в незаметный для других момент одними губами произнес Дан Юй два слова: «Добавь денег!»

Восхищение в глазах Дан Юй мгновенно исчезло, сменившись выражением «я глухая, я не слышу».

Ужин, полный скрытых течений, наконец подошел к концу.

Бай Мэй первой отложила палочки и с цветущей улыбкой сказала Тан Хаю:

— Ты же привез папе кое-что? Иди скорее принеси!

Тан Хай положил палочки, встал и ушел в комнату, а вернувшись, держал в руках коробку с трепангами.

Бай Мэй взяла трепанги и передала их папе Дан Юй:

— Папа, желаю вам здоровья и счастливого Нового года.

Папа Дан Юй принял коробку и поблагодарил:

— Сяо Мэй, спасибо за заботу.

Бай Мэй сладко сказала:

— Это мой долг! Папа, вы меня вырастили, это было так трудно. У вас здоровье всегда не очень, я стараюсь достать для вас побольше добавок, это моя благодарность за воспитание. — Она с улыбкой покосилась на Дан Юй. — Сестра, скажи, я права?

Лицо Дан Юй начало бледнеть. Она уезжала в спешке, да еще мысли о том, что Бай Мэй привезет Тан Хая, сбили ее с толку, и она забыла купить что-нибудь маме Бай Мэй.

Вдруг она почувствовала, что Цзюньчэн толкает ее. Она повернулась и увидела, как он подмигивает ей под углом, видным только ей, и одними губами говорит: «Добавь денег!»

Она на мгновение остолбенела, собираясь гневно предупредить его не дурачиться, но он уже приподнял зад и встал.

Он тоже сходил в комнату, а вернувшись, держал в руках ослепительную, роскошную бархатную коробку. Он подошел к столу и протянул коробку маме Бай Мэй:

— Тетя, это небольшой знак внимания от меня и Дан Юй, не стоит больших денег, но если вам понравится содержимое, потом мы с Дан Юй продолжим доставать его для вас.

Мама Бай Мэй с вопросом на лице приняла коробку и с легким ожиданием открыла крышку. Бай Мэй вытянула шею, чтобы посмотреть, и тут же изменилась в лице.

Целая коробка элитного кордицепса! Мгновенно затмила трепанги ее и Тан Хая!

Пока внимание всех было приковано к осмотру кордицепса, Дан Юй шепотом спросила Цзюньчэна:

— Неплохо, Да Чэнсян, оказывается, у тебя есть такой козырь! Где взял?

Цзюньчэн шепотом ответил ей:

— Перед поездкой в аэропорт друг отца попросил забрать это у него дома для моего папы, мне лень было заезжать домой, а потом ехать в аэропорт, я сунул в чемодан и привез, не ожидал, что здесь пригодится. Это воля небес — чтобы я, Да Чэнсян, сиял везде, куда бы ни пошел, э-хе-хе!

Дан Юй почувствовала, как на лоб опускаются черные линии.

— А как ты потом объяснишься с папой?

Цзюньчэн как ни в чем не бывало сказал:

— Скажу правду. Если я иду на жертвы ради лица вне дома, мои родители меня поддерживают! Если бы они узнали, что в такой ситуации я проиграл кому-то в битве за престиж, вот тогда они бы меня точно до смерти избили, пф!

Дан Юй подумала, что люди из семьи старого Цзюня и правда причудливые.

Налюбовавшись подарком, мама Бай Мэй с восторгом поблагодарила Цзюньчэна за кордицепс, и ужин официально перешел в завершающую стадию. Мама Бай Мэй встала, чтобы убрать посуду, но Дан Юй тут же остановила её:

— Мама, не трогай, Цзюньчэн сказал мне, что после еды он помоет посуду. — Сказав это, она повернулась к Цзюньчэну: — Верно?

Цзюньчэн уже не знал, какое выражение должно быть у него на лице, и тупо смотрел на Дан Юй.

Эта бедовая женщина! Он дома даже упавшие палочки не поднимает! А теперь она хочет, чтобы он мыл посуду?! За кого она его принимает!

Черта с два он подчинится!

Он уже собирался сказать «нет».

Но Дан Юй одними губами произнесла: «Снаряжение!» Помолчав, она снова беззвучно добавила: «Добавь денег!»

Цзюньчэн тряхнул головой и встал:

— Тетя, не трогайте, идите скорее с дядей в комнату смотреть телевизор, оставьте это мне!

Мама Бай Мэй и папа Дан Юй с сияющими улыбками встали и ушли в гостиную к телевизору.

Бай Мэй посмотрела на него и Дан Юй с кислым выражением, глянула пару раз, затем тоже поднялась, собираясь уйти в комнату, но обнаружила, что Тан Хай все еще сидит и не двигается.

Она недовольно крикнула:

— Тан Хай, пошли. Ты что, собираешься вместе с «новым» парнем моей сестры мыть посуду?

Цзюньчэн подумал, что это слово «новый» звучит странно, с особым подтекстом.

Тан Хай встал и ушел, перед уходом бросив быстрый взгляд на Дан Юй, словно хотел что-то сказать, но промолчал.

Цзюньчэн почувствовал, что та странная атмосфера снова начинает бурлить.

Дан Юй начала жалеть, что заставила Цзюньчэна мыть посуду.

В среднем из десяти тарелок он разбивал восемь.

Стоя у раковины, слушая звон и глядя на осколки на полу, Дан Юй чувствовала головную боль.

— Ты специально, — утвердительно сказала она.

Цзюньчэн посмотрел на нее чистым и искренним, как осенняя вода, взглядом:

— Поверь мне, если бы я специально, я бы разбил все десять тарелок подчистую, ни одной бы не осталось!

Дан Юй почувствовала дрожь в печени, она прищурилась на него:

— Возмещай посуду.

Цзюньчэн закатил глаза:

— Ты сама заставила меня мыть!

Дан Юй проигнорировала его:

— Деньги за посуду вычту из твоей аренды, уведомляю тебя.

— Черт! Так дела не делаются! Веришь нет, я сейчас войду в комнату и разоблачу тебя, скажу им, что я никакой не твой парень, а на самом деле ты из-за гордости наняла меня за деньги! — сказал Цзюньчэн, швыряя две последние тарелки в раковину.

Под его затихающий голос раздались два звонких «дзынь», и в раковине прибавилось два разбитых черепка.

Цзюньчэн посмотрел на раковину, не зная, куда деть руки.

— Это, это, это… слушай, почему у тебя дома посуда так легко бьется, хе-хе-хе…

Дан Юй смотрела на него без выражения:

— Скажи мне, как тебе удается творить такие дебильные вещи?

Цзюньчэн убрал виноватое выражение лица после разбитой посуды и сменил его на решимость идти до конца:

— Короче, если посмеешь вычесть у меня деньги, я ворвусь и расскажу твоему папе правду! Новый год на дворе, подумай хорошенько, хочешь ли ты так травмировать его, ха!

Дан Юй издала холодный смешок:

— Если посмеешь рассказать папе, что у нас с тобой происходит, я тоже расскажу твоей маме, сколько денег ты на самом деле вбухал в онлайн-игру через пополнение баланса телефона!

Услышав это, Цзюньчэн испугался до полусмерти.

— Черт, откуда ты знаешь, что мама не разрешает мне играть в онлайн-игры? Говори, кто ты вообще такая! Говори, говори, быстро говори! — он ткнул указательным пальцем в кончик носа Дан Юй и истерично спросил.

Дан Юй схватила его палец и выгнула в сторону тыльной стороны ладони:

— Ты сам говорил.

Цзюньчэн от боли чуть не заплакал:

— Я не говорил!

Дан Юй приложила еще немного силы:

— Говорил!

Голос Цзюньчэна задрожал:

— Я не говорил!

Дан Юй удвоила силу, и палец изогнулся в противоестественном положении:

— Не говорил?!

В голосе Цзюньчэна зазвучали плаксивые нотки от боли:

— Говорил! Быстро отпусти!

Дан Юй отпустила руку.

Цзюньчэн держался за палец и изо всех сил дул на него.

Дан Юй навострила уши и услышала, как он, дуя на палец, бормочет:

— …Что она за человек! Как можно так издеваться! Смотри, чуть не сломала! Она просто хуже зверя!..

Глядя на его чудной вид, Дан Юй вдруг улыбнулась.

Она думала, что этот Новый год будет мучительным, но неожиданно из-за этого клоуна ей стало совсем не грустно.

Помыв посуду, Цзюньчэн пошел в гостиную составить компанию папе Дан Юй за телевизором. Мама Бай Мэй, сама Бай Мэй и Тан Хай спустились вниз, а Дан Юй сидела в своей маленькой комнате в интернете.

Папа Дан Юй вдруг сделал звук телевизора погромче, а затем повернулся и с улыбкой посмотрел на Цзюньчэна:

— Дитя, у тебя есть домашнее прозвище?

Цзюньчэн опешил, поморгал:

— Друзья зовут меня Дацзюнь, вы, дядя, тоже зовите меня Дацзюнь.

Папа Дан Юй кивнул:

— Дацзюнь, я должен попросить тебя об одном одолжении. Если сможешь, будь в будущем добр к моей Сяо Юй, она с детства хлебнула немало горя, я как отец перед ней в большом долгу. — К концу фразы в его лице проступила печаль.

Цзюньчэн подумал, что раз уж он взял деньги за ролевую игру, то должен быть добросовестным, поэтому тут же пустил в ход свой не знающий усталости язык, вытащил те же уловки, которыми дурил свою маму дома, и уговорами да шутками развеселил старика.

Этот разговор со стариком позволил ему глубже понять эту сложносочиненную семью Дан Юй, а эмоция под названием «удивление» в его сознании быстро взорвалась пламенем возбуждения.

Оказывается, Тан Хай изначально был парой Дан Юй!

Судя по описанию папы Дан Юй, плюс его собственные умозаключения и воображение, Цзюньчэн решил, что дело было так:

Когда Дан Юй и Тан Хай были больше чем друзьями, но еще не любовниками, в туманной неопределенности, не прорвав бумагу на окне, Дан Юй воспользовалась каникулами и пригласила Тан Хая в родной город погостить. В итоге Тан Хая тут же приметила Бай Мэй.

Неизвестно, когда она выпросила у Тан Хая контакты, но после его отъезда Дан Юй почувствовала, что они отдаляются, а вскоре услышала от Бай Мэй, что та уже встречается с Тан Хаем.

Цзюньчэн со смешанными чувствами думал, что, услышав эту новость, Дан Юй наверняка почувствовала себя так, словно в нее ударила молния.

Он посмотрел на папу Дан Юй, глаза старика покраснели.

— Вообще-то у Сяо Юй не слабый характер, случись это с кем-то другим, если бы другая девушка увела у нее парня, она бы точно не промолчала и не отступила. Но этим человеком оказалась Сяо Мэй. Мое здоровье последние десять лет не очень, за мной ухаживает мама Сяо Мэй, я знаю, что Сяо Юй стерпела это ради меня, она не хотела, чтобы за мной некому было ухаживать.

Переведя дух, папа Дан Юй успокоился и продолжил:

— Я тоже думал: ради дочери, может, плюнуть на все, пусть она будет с Тан Хаем, а если Сяо Мэй и ее мама не захотят и уйдут из этого дома, я буду жить один. Но эта мысль нереалистична, мое здоровье не позволяет мне жить самостоятельно, а если я поеду в Пекин, то только создам проблемы Сяо Юй! В итоге я ничего не мог сделать, только смотреть со стороны, как младшая сестра уводит парня у старшей!

Папа Дан Юй вытер глаза рукой:

— Дацзюнь, я видел всю боль Сяо Юй за этот год с лишним, теперь она наконец смогла принять новые чувства. Считай, что дядя умоляет тебя: относись к ней хорошо, ладно? — Глаза папы Дан Юй были красными, полными отцовской любви к дочери.

Цзюньчэн был тронут и невольно выпалил обещание:

— Дядя, будьте спокойны, я обязательно буду к ней хорошо относиться!

Перед сном Дан Юй обустраивала комнату для сна Цзюньчэна и заодно принесла два одеяла, чтобы постелить ему постель.

Расстилая, Дан Юй говорила:

— Говорю тебе, эти два одеяла я взяла со своей кровати, то есть я поделилась с тобой своими одеялами, бескорыстно отдала тебе тепло, так что ты должен быть мне благодарен, понял?

Цзюньчэн хмыкнул:

— Брось, между нами голые денежные отношения, говорить о благодарности в таких отношениях — слишком уж притворно!

Дан Юй остановилась, сгребла уже наполовину расстеленное одеяло и выпрямилась:

— Раз так, я забираю одеяло. Если боишься холода, извини, арендуй одеяло у меня за деньги.

Она пошла с одеялом к двери, но Цзюньчэн преградил ей путь, раскинув руки, как наседка.

— Ну что ты за человек такой! Почему не можешь понять мужское лукавство! Веришь всему, что я говорю ртом? Не можешь сердцем посмотреть на мое сердце, какое оно благодарное!

Говоря это, он выхватил одеяло из-под мышки Дан Юй, швырнул на кровать, а потом подтолкнул Дан Юй к кровати:

— Давай-давай, продолжай стелить, расправь ровненько, а я буду стоять рядом и с благодарностью смотреть на тебя.

Дан Юй, глядя на его поведение бесстыжего негодяя, беспомощно закатила глаза.

Она снова застелила постель и собралась уходить, но Цзюньчэн снова остановил ее.

— Погоди уходить, поболтай с братом немного, говорю же, на новом месте мне трудно уснуть, а если поболтаем и станет скучно, может, и засну.

Дан Юй:

— …

Цзюньчэн усадил ее:

— Я спрошу тебя кое о чем.

Дан Юй хмыкнула:

— Спрашивай, я все равно не обещаю отвечать.

Цзюньчэн цокнул:

— Так играть нечестно! Я твой кордицепс отдал твоей мачехе ради твоего лица!

Брови Дан Юй дрогнули:

— Ладно, спрашивай, но только один вопрос.

Цзюньчэн придвинул стул и сел напротив нее с видом завзятого сплетника:

— Про тебя, Бай Мэй и Тан Хая я все знаю, твой папа мне рассказал.

Лицо Дан Юй помрачнело:

— Почему папа тебе все рассказывает!

Цзюньчэн эхнул:

— Не вини отца, он надеется, что в этот раз ты встретила хорошего мужчину, которого не уведет сестра и который будет к тебе добр. — Он помолчал и спросил: — Я вообще хотел спросить, как вы с Тан Хаем познакомились?

Дан Юй посмотрела на него и без выражения ответила:

— Познакомились в игре.

Цзюньчэн тут же зацокал без остановки:

— Ну ты и ненадежная! Разве можно в игре встретить хорошего человека?

Дан Юй покосилась на него:

— Ты прав. Например, ты!

Цзюньчэн поперхнулся:

— Я — исключение!

Дан Юй холодно усмехнулась:

— Потому что ты не человек?

Цзюньчэн тоже усмехнулся:

— А вот тут ты права, я не человек, я бог, бог-мужчина!

На этот раз поперхнулась Дан Юй:

— Брат, твоя семья знает, что ты умеешь вызывать такую тошноту?

На следующий день был канун Нового года. Около двенадцати ночи четверо молодых людей спустились вниз запускать фейерверки.

Две пары запускали отдельно, потом ради безопасности Цзюньчэн отошел подальше, Дан Юй стояла в стороне и смотрела, Бай Мэй сказала, что у нее болит живот, и побежала наверх в туалет, Тан Хай ждал ее внизу.

Под оглушительный грохот петард Дан Юй услышала голос, обращенный к ней:

— Ты больше не заходила на тот аккаунт.

Она повернулась и увидела стоящего рядом Тан Хая.

Она улыбнулась ему:

— Это твой аккаунт, не мой, я больше не зайду.

Тан Хай нахмурился, поколебался и спросил:

— Ты больше не играешь в эту игру?

Голос Дан Юй был спокоен:

— Играю, но качаю твинка, ты со своим уровнем меня бы не заметил.

Тан Хай тут же сказал:

— Качать твинка непросто, давай я тебя поводить буду.

Дан Юй усмехнулась:

— Не утруждайся, меня есть кому водить.

Как раз Цзюньчэн, поджегший последний фейерверк, бежал к ним. Дан Юй указала на него пальцем и сказала Тан Хаю:

— Вон, он меня водит. — Помолчав, она повернулась к Тан Хаю и четко произнесла: — Ах да, в игре его зовут Да Чэнсян.

Лицо Тан Хая вытянулось в изумлении, он вытаращил глаза и спросил:

— Это он?! — В шоке он пробормотал: — Неудивительно… Неудивительно, что он тоже умеет запускать ту ульту.

Цзюньчэн уже подбежал, посмотрел на Тан Хая, потом на Дан Юй, прищурился и спросил:

— О чем беседуем? Что за странная атмосфера? — Он уставился на Дан Юй и спросил: — Красавица, давай, скажи мне, не пытался ли кто-то только что соблазнить мою девушку?

Лицо Тан Хая мгновенно окаменело. А Дан Юй прыснула со смеху. Эта улыбка на фоне фейерверков была действительно подобна цветку.

— Никто не соблазнял твою девушку, просто болтали о парне твоей девушки.

Цзюньчэн, глядя на ее улыбку, на мгновение замер.

С тех пор как он увидел ее вживую, он впервые видел, чтобы она так ослепительно смеялась.

Первый день Нового года был традиционным днем посещения храма для семьи Дан.

За завтраком Бай Мэй сказала:

— У Тан Хая есть друг в городе Х, Тан Хай говорит, что может одолжить у него машину, но у него седан «Бьюик», все могут не поместиться, так что двоим придется ехать следом на такси.

Мама Бай Мэй сказала:

— Ой, мы же просто помолиться едем, лучше не просить у людей такую хорошую машину, вдруг поцарапаем?

Бай Мэй улыбаясь сказала:

— Ничего страшного, мам, Тан Хай отлично водит, мы потом сами машину покупать будем, как раз поможешь нам оценить эту модель, если удобно — купим такую.

Мама Бай Мэй все еще колебалась:

— Но двоим придется ехать на такси…

Дан Юй уже собиралась сказать «тогда мы с Цзюньчэном поедем на такси», но Цзюньчэн перехватил инициативу.

— Не надо таких сложностей, кстати, я вспомнил, что у меня здесь тоже есть друг, и у моего друга машина побольше, все поместимся. — Сказав это, он вышел позвонить, а вернувшись, сообщил всем: «Все улажено».

Лицо Бай Мэй было недовольным, но Цзюньчэн даже не взглянул на нее.

Вскоре они позавтракали и все вместе вышли из дома ждать машину.

Пока ждали, Бай Мэй с ухмылкой сказала Цзюньчэну:

— Не знаю, будет ли машина, которую вызвал мэйфу, такой же удобной, как «Бьюик»? У моих папы и мамы кости не казенные, плохую машину они не перенесут.

Дан Юй нахмурилась, она поняла намек Бай Мэй: нашел машину — так хоть не найди хуже нашей!

Она немного забеспокоилась и шепотом спросила Цзюньчэна, что за машину он нашел.

Цзюньчэн указал на роскошный минивэн «Форд», поворачивающий неподалеку:

— Эй, едет, едет, вон тот!

Челюсть Дан Юй упала на пол. Такой бизнес-автомобиль она видела в Пекине, он стоил больше двух миллионов.

В ее родном маленьком городке людей, способных выкатить такую современную и крутую машину, было действительно немного. Она повернулась и посмотрела на Цзюньчэна: этот парень действительно не промах!

Она снова повернулась и глянула на Бай Мэй: лицо Бай Мэй стало очень некрасивым, она задрала голову и что-то ворчала Тан Хаю, Тан Хай хмурился, и между бровей читалось терпение.

Дан Юй придвинулась к Цзюньчэну и прошептала:

— Неплохо, у тебя и в наших краях такие связи!

У Цзюньчэна одна бровь запрыгала:

— А то! Я везде свой человек!

Он организовал посадку всей семьи в машину, сам сел на переднее сиденье и перекинулся парой фраз с водителем; было видно, что они знакомы, но водитель относился к нему с неким почтением. Их беседа удивила всех, кроме Дан Юй.

Через некоторое время телефон Цзюньчэна пискнул.

Он опустил голову и посмотрел.

На экране засветилась строка полных эмоций иероглифов: «Мелкий ублюдок, папа велел спросить, зачем ты самовольно взял машину филиала?!»

Цзюньчэн застучал пальцами по экрану, притворяясь милым: «Мама, дело такое: я приехал в город Х погулять, но тут передо мной начали выпендриваться! Скажи, если кто-то смеет выпендриваться перед семьей старого Цзюня, разве я не должен утереть ему нос?»

Через минуту пришел ответ: «Обязательно утереть! Мамин малыш Чэн, в следующий раз в такой ситуации не бери никакой минивэн, если утирать нос, то так, чтобы запомнили! Просто скажи маме, мама пришлет тебе наш самолет!»

Цзюньчэн расплылся в улыбке и яростно тыкал в экран, продавая милоту, кокетство и послушание заодно: «Мама, ты лучшая! Мама, ты самая красивая! Мама, я тебя люблю! Мама, переведи мне немного денег на карту, ладно?»

Еще через минуту на экране появился ответ: «Катись колбаской! Денег тебе на игры? Жди, когда у меня будет Паркинсон, тогда и проси! Пока я в здравом уме, даже не думай развести меня на деньги для онлайн-игр!»

Цзюньчэн фыркнул и убрал телефон.

Материнская любовь — штука трудноуловимая, то нахлынет, то иссякнет, бесит ужасно…

Второй день Нового года, раннее утро. Дан Юй растолкала Цзюньчэна и наставляла:

— Сегодня по традиции день возвращения в родительский дом. Хоть мы с Бай Мэй еще не замужем, но мы обе должны подарить ее маме подарок.

Цзюньчэн сонно моргал:

— О, и что?

Дан Юй сказала:

— Раньше мы дарили по отдельности, но в этом году мы обе формально привели парней, так что подарок должны дарить мы и наши парни вместе.

Цзюньчэн подумал и сказал:

— Мы же в первый день уже дарили?

Дан Юй отвергла:

— То не считается, то был подарок при встрече. А сегодня подарок на второй день.

Цзюньчэн зевнул:

— С утра пораньше разбудила, бесишь! Ладно, я понял, я снова помогу тебе организовать подарок для тети.

Услышав это, лицо Дан Юй не только не выразило радости, но стало напряженным и серьезным, она сильно затрясла Цзюньчэна за плечи:

— Проснись! Ты не понял меня! Конечно, я еще не сказала, что имею в виду, естественно ты не понял! Слушай меня: я хочу сказать, что подарок я вчера уже нашла время организовать, это золотая цепочка, подарим от нас двоих, и не смей выкидывать никаких фокусов и перетягивать одеяло на себя, иначе если мы затмим Бай Мэй, лицо мамы Бай Мэй будет некрасивым, понял?!

Цзюньчэн поморгал:

— Золотая цепочка? — Он задумался, а спустя полдня закатил глаза: — Да где я специально перетягиваю одеяло, моя бесподобная элегантность врожденная, ее не скроешь!

Дан Юй чуть не стошнило.

Цзюньчэн снова поморгал:

— И вообще, если не хочешь, чтобы я красовался, скажи нормально, зачем ругаться-то.

Дан Юй опешила, вспомнив очень уместное «твою мать» и прочее… Она начала трясти Цзюньчэна с еще большей силой, от которой можно было вызвать рвоту.

Будет твой рот знать, как быть поганым…

Встав с постели и умывшись, Цзюньчэн сказал Дан Юй:

— У меня дело, я выйду ненадолго.

Перед обедом он вернулся.

Как только начался обед, Бай Мэй достала длинную красную бархатную коробку и протянула маме:

— Мама, это подарок от меня и Тан Хая, золотая цепочка, фасон мы выбирали вместе, только не говори, что некрасиво!

Мама Бай Мэй взяла коробку, глядя на дочь с улыбкой до ушей:

— Дочка и мэйфу купили, конечно красиво!

А Дан Юй рядом остолбенела.

Вчера Бай Мэй спрашивала ее, что она собирается дарить, мол, чтобы не подарить то же самое. Она сказала, что хочет подарить золотую цепочку. Неожиданно Бай Мэй не только тоже подготовила золотую цепочку, но и опередила ее, подарив первой.

Дан Юй смотрела на красивое и невинное личико Бай Мэй, видела, как та сладко улыбается ей, и почувствовала, как сердце снова холодеет.

Ее сестра, видимо, всю жизнь не сможет не вредить ей.

Теперь все ждали, когда она достанет подарок. Она вздохнула и собралась, скрепя сердце, достать приготовленную золотую цепочку.

Когда она уже собиралась встать, то почувствовала, что ее плечо прижал сидящий рядом. Она повернулась и увидела, что Цзюньчэн подмигивает ей.

Он одними губами сказал ей: «Добавь денег!»

Затем он достал из-под стола роскошную шкатулку для драгоценностей, повернулся к маме Бай Мэй и с широкой улыбкой сказал:

— Тетя, это мы с Дан Юй приготовили для вас, скромный подарок, не обессудьте, если не побрезгуете, поносите пока, а потом, когда встретим что получше, мы вам еще организуем.

Мама Бай Мэй взяла шкатулку, открыла, и лицо ее мгновенно озарилось восторгом.

— Что это? Какое красивое!

Цзюньчэн с улыбкой сказал ей:

— Это бирманский рубин, я попросил друга достать, сделано на заказ, единственный в своем роде. Носите смело, гарантирую, ни у кого в мире такого же не будет!

Как только он закончил, лица остальных за столом выразили определенную степень изумления.

Лицо Бай Мэй было испуганным и некрасивым:

— Раз он такой редкий, наверняка вещь дорогая. Откуда такая дорогая вещь может просто так появиться в нашей обычной семье? Мэйфу, уж не обманули ли тебя, по-моему, эта штука скорее всего подделка!

В улыбке Цзюньчэна сквозила природная благородная аура:

— Не волнуйся, я в истинности человеческих сердец разбираюсь не очень, но в камнях никогда не ошибаюсь, потому что моя мама любит эти вещи, и я с детства рос в куче разных камней.

Лицо Бай Мэй бледнело с каждым мгновением.

Дан Юй смотрела, как мама Бай Мэй не может выпустить из рук этот бирманский рубин, и ее ноги начали бесконтрольно дрожать.

Еле дождавшись конца обеда, она затащила Цзюньчэна в комнату, схватила за воротник рубашки и прижала к стене, допрашивая:

— Разве я не просила тебя не перетягивать одеяло на себя?!

Цзюньчэн высунул язык и с видом бывалого хулигана сказал:

— О, и смотреть, как ты тоже достаешь золотую цепочку и роняешь лицо себе и отцу?

Взгляд Дан Юй на мгновение расфокусировался, ей нечего было ответить. Но через мгновение она снова сжала воротник Цзюньчэна и свирепо спросила:

— Почему мне кажется, что ты подготовился заранее!

Цзюньчэн разжал ее пальцы, поправил воротник и сказал:

— Конечно, ты думаешь, я такой же тупой, как ты! Еще не разрешала мне красоваться, пф! Если бы я не предвидел ситуацию, ты бы сегодня от позора плакала! Вчера, когда твоя сестрица-белый лотос и ее парень собирались в ювелирный за цепочкой, я услышал! — Сказав последнюю фразу, Цзюньчэн выглядел самодовольно: — Похоже, это воля небес, небо хочет, чтобы я стал непревзойденным героем, не дающим подлецам преуспеть!

Дан Юй чуть не стошнило.

Она подумала, покосилась на Цзюньчэна и спросила:

— А камень-то настоящий или фальшивка? Не вздумай подарить подделку и надуть маму Бай Мэй, если раскроется, я этого позора не переживу!

Цзюньчэн сказал «черт»:

— Ну и кругозор у тебя! Да этот рубин, он всем своим телом излучает такой ослепительный свет, если назовешь его подделкой — спроси у него самого, зачем!

Ноги Дан Юй снова задрожали.

— Если эта штука настоящая, сколько она стоит? Говорю тебе, я арендую тебя, человека, а вещи, которые ты приносишь по собственной воле — я за них платить не буду!

Цзюньчэн закатил глаза:

— Говоришь так, будто если бы платила, то смогла бы заплатить! Пф! Посмотри на свою мелочность! Успокойся, брат сегодня занимается благотворительностью, чистое бескорыстное пожертвование, не заставлю тебя продавать тело за долги, не волнуйся! Ну, хватит дрожать, как будто наркотиков объелась, страшная же!

Дан Юй хмыкнула и на ватных ногах вышла из его комнаты.

Вечером Цзюньчэн снова получил смс от мамы.

«Мамин малыш Чэн, ты сегодня велел домашнему самолету доставить рубин в город Х, теперь мама хочет знать, в этом раунде ты снова выиграл?»

Цзюньчэн ответил: «Конечно выиграл! С маминым рубином я обязательно непобедим!»

Через минуту пришла еще одна смс от мамы Цзюньчэна: «Мамин послушный малыш, если пообещаешь маме больше не играть в онлайн-игры, мама будет делать тебя непобедимым каждый день!»

Цзюньчэн в возбуждении касался клавиатуры: «Мама, мне не надо быть непобедимым каждый день, мама, я просто надеюсь, что вы с папой поглотите компанию Цяньшэн, я хочу видеть, как этот мелкий подлец Ли Ифэй стоит передо мной на коленях и плачет!»

На этот раз ответ пришел быстро и резко: «Ладно, малыш, не болтай, мама и папа идут на ночное купание».

Цзюньчэн фыркнул и недовольно отбросил телефон.

Его мама правда невыносима, каждый раз, когда речь заходит о поглощении семьи Ли, она так себя ведет, будто не слышит, никакой материнской любви!

После третьего дня Нового года Дан Юй и Цзюньчэн отправились обратно в Пекин.

В самолете Дан Юй выдохнула.

Этот Новый год прошел в страхе и трепете, но все обошлось.

Перед выходом из самолета Дан Юй достала из сумочки пачку заранее приготовленных розовых купюр и сунула Цзюньчэну:

— Это арендная плата за поездку домой, по твоему требованию цена выше первоначальной на тридцать процентов.

Цзюньчэн с радостью принял деньги, это же он заработал собственным трудом!

Дан Юй, глядя на его жадный вид, дернула уголком рта:

— Скажи, тебе достать уникальный рубин — дело минуты, как ты мог довести себя до такого жалкого состояния нехватки денег? Видя такую любовь к деньгам, я прямо расширила кругозор!

Цзюньчэн закатил глаза:

— Ты не понимаешь, на рубин у меня была уважительная причина, мама не будет ругать, а даже поддержит. А вот если я попрошу денег на игры, она меня точно прибьет!

На второй день после возвращения в Пекин Дан Юй вернула Цзюньчэну все снаряжение и больше не позволяла ему водить ее качаться.

Цзюньчэн, глядя на возвращенные драгоценные доспехи, вдруг почувствовал нечто похожее на разочарование и потерю, словно исчезло что-то, чего можно было ждать; взглянув на пачку розовых купюр от Дан Юй, он вдруг почувствовал панику в сердце.

Это чувство завершенной сделки «серебро уплачено — товар получен» было таким, словно у них больше не будет никаких отношений.

Он вложил пачку розовых купюр в толстый словарь Канси¹ и положил его рядом с подушкой. Способ вкладывания денег был особо скучным — он отсчитывал точно, вкладывая по одному «Дедушке Мао» через каждые пять страниц; когда вложил все деньги, словарь стал намного толще.

Когда домработница приходила убирать комнату, она попыталась унести этот содержащий золото словарь обратно в кабинет, но он, словно испугавшись, громко остановил её.

Он не позволил домработнице трогать словарь, оставив его лежать у подушки. Иногда, когда от беспокойства не спалось, он просто отбрасывал подушку и ложился головой прямо на словарь-кирпич. Ощущение было жестким, на самом деле довольно неприятным. Но он не знал, повысился ли его уровень мазохизма, но, полежав так, он засыпал.

Так розовые купюры в словаре стали плоскими и ровными, хрустящими, как новенькие из банка.

Он по-прежнему тайком от мамы играл в игры, но как бы ни не хватало золотых слитков на складе, он не тронул купюры из словаря для пополнения счета.

Он жил так же, как и раньше, но почему-то ему казалось, что что-то изменилось.

Он не знал, чем занята Помин в последнее время, но время ее появления в сети всегда не совпадало с его. Он думал: может, она избегает его, боясь, что однажды он потребует деньги за рубин, хе-хе.

Постепенно все, что можно было обменять на слитки, он обменял, выжать из себя хоть каплю жира он больше не мог.

Он совершенно не мог играть, не сжигая деньги, поэтому под давлением безденежья просто перестал играть в онлайн-игру и начал играть в CS, чтобы утолить жажду.

Раньше он играл в CS какое-то время, пока не стала популярна эта онлайн-игра, и он отправил CS в отставку.

В те времена он был настоящим мастером CS, и это была единственная игра, в которой он не проигрывал Ли Ифэю.

Но играть в CS одному с кучей незнакомцев, будучи непобедимым и не имея зрителей, было действительно скучно.

Подумав, он отправил смс Дан Юй, беспокоя ее: «Давай я научу тебя играть в CS?»

Дан Юй быстро ответила: «Боюсь, если проиграешь, будешь плакать, обнимая меня за ногу».

Цзюньчэн хмыкнул, взбодрившись.

«Я проиграю?! Если я проиграю, время от шока остановится!»

Через минуту Дан Юй ответила: «Давай так: если проиграешь, то в следующем году, если я еще не найду официального парня, ты сделаешь мне скидку двадцать процентов от цены аренды этого года и позволишь снова арендовать тебя на Новый год».

Цзюньчэн снова хмыкнул, касаясь экрана: «Ну ты и размечталась, до небес взлетела! Если ты правда сможешь меня выиграть, не то что двадцать процентов, я в следующем году вообще бесплатно сыграю для тебя идеального парня!»

После этого обмена, вечером после ужина, Цзюньчэн и Дан Юй договорились сразиться в CS.

Цзюньчэн был полон уверенности и перед боем в Вайвае пытался поучать Дан Юй.

В итоге Дан Юй пренебрежительно фыркнула на его заботливые наставления:

— Всё, что ты говоришь, я умею, не болтай, начинаем бой!

Цзюньчэн почувствовал, что его любящее сердце верховного победителя CS, снизошедшего до обучения новичка, было слегка уязвлено. Он решил показать Дан Юй в игре, где раки зимуют, чтобы она знала: цена презрения к королю CS — это хэдшот, хэдшот, хэдшот!

В итоге…

После начала игры тем, кому постоянно делали хэдшот, хэдшот, хэдшот, оказался он сам!

Цзюньчэн был в шоке и сходил с ума!

Он кричал в Вайвае:

— Дан Юй, ты читеришь?!

На экране Дан Юй, красуясь, сменила пистолет на нож, подбежала и заколола Цзюньчэна еще раз.

— Проиграл — признай, если хуже других — смирись, этот урок сестры научит тебя, что над горой есть гора, а над человеком есть человек! Смотри, сестра даже пистолет не использует, одной ножом тебя затыкала!

Цзюньчэн почти готов был разбить клавиатуру.

— Ты вообще женщина или нет?! Играешь в CS круче мужиков! И ты еще хочешь найти парня? Не мечтай! Готовь деньги, будешь арендовать меня всю жизнь!

Он рычал в Вайвай. А в это время Дан Юй маленьким кинжалом зарезала его еще дважды.

Когда они вышли из игры тем вечером, Дан Юй сказала в Вайвае:

— В будущем, когда будешь играть в это, не зови меня, твой уровень такой низкий, мне кажется, игра с тобой — пустая трата времени.

Цзюньчэн, сдерживая подступившую к горлу кровь, хрипло сказал:

— Если смелая, давай завтра вернемся в онлайн-игру, посмотришь, как Папочка с основного аккаунта заставит тебя рыдать!

Так со следующего дня время появления Дан Юй в онлайн-игре снова синхронизировалось с Цзюньчэном.

После возобновления синхронизации некоторые явления стали очень не нравиться Цзюньчэну.

Например, если Помин объединялась в группу с кем-то другим для убийства монстров, он становился очень недовольным. Он находил тысячи способов развалить ту группу, а потом всевозможными благами заманивал Дан Юй в свою команду.

Например, он говорил: «Вступай в мою команду, я дам тебе покататься на моем маунте! Знаю, кто-то пускает слюни на моего маунта!»

Так постепенно снаряжение, которое Дан Юй вернула ему, незаметно снова перекочевало к ней в руки… причем он сам охотно отдал его…

В начале месяца, когда снаряжение было почти роздано и соблазнять было почти нечем, подлец-друг Ли Ифэй, с которым Цзюньчэн поклялся порвать, прислал ему человеческое тепло.

Компания, которую они открыли с Ли Ифэем, получила прибыль, и на его карте снова появились деньги!

Однако, хотя карта была его, при оформлении под давлением мамы он оставил мамин номер телефона, то есть мама узнавала о каждом движении средств первой. Поэтому он не мог перевести деньги напрямую в игру, приходилось действовать окольными путями: сначала пополнить баланс телефона, а потом через баланс покупать снаряжение и слитки.

На следующий день после поступления денег он радостно побежал в офис мобильного оператора пополнять счет.

Когда он пришел, его персональный VIP-менеджер как раз отлучился по делам. Он позвонил менеджеру, попросил найти кого-нибудь другого, так как не хотел ждать. Менеджер сказал, что попросит управляющего залом найти кого-нибудь.

Вскоре после того, как он положил трубку, он услышал, как управляющий громко зовет:

— Дан Юй, менеджер Сяо Ван вышел, здесь его VIP-клиент, подойди, помоги обслужить!

Услышав первые два иероглифа, рот Цзюньчэна превратился в букву О.

Цзюньчэн наконец понял, почему Дан Юй знала о нем некоторые вещи. А еще упиралась, утверждая, что он сам проговорился, вот уж правда бесстыдство! Она просто знала изначально!

Он смотрел, как Дан Юй плавно идет к нему. Она была в униформе, на шее платок. Униформа отлично подчеркивала талию, обрисовывая все изгибы фигуры.

Он подумал, что она так одета очень красиво, как стюардесса.

Она сжала губы в улыбке, глядя на него. Он прищурился на нее.

После оформления пополнения Дан Юй спросила:

— Какой подарок желаете, снова чай?

Цзюньчэн хмыкнул, глядя на нее, и лениво сказал:

— Давай чай, как раз отправлю тестю, он же любит пить.

Уголок рта Дан Юй, сохранявшей профессиональную улыбку, дернулся, она понизила голос и поддела его:

— Ой, так быстро тесть появился! И кто твой тесть?

Дацзюнь прищурился и фальшиво улыбнулся:

— Да твой папа же.

Дан Юй хе-хекнула:

— Что, положил глаз на мою сестру?

Дацзюнь тьфукнул:

— Я положил глаз на сестру твоей сестры! — Помолчав, он сказал: — Вечером я угощаю тебя ужином, сестра твоей сестры!

Дан Юй продолжила хе-хекать:

— Это что за ситуация?

Цзюньчэн закатил глаза:

— Это я тебя клею, дура!

Дан Юй тоже закатила глаза:

— Поговорим об этом, когда выиграешь у меня в CS!

Дацзюнь хлопнул по столу:

— Чтобы я выиграл у тебя в CS, ты должна дать мне шанс сыграть с тобой!

Дан Юй деланно улыбнулась ему:

— Когда я выиграю у Мо Гаофэна, я дам тебе шанс сыграть со мной в CS.

Дацзюнь сказал «черт»:

— Ты все еще не оставила эту мечту? Мой пример с президентом Америки прошел мимо ушей? Сестра, надо быть реалистом! Например, вечером поужинать со мной…

Получив деньги, Цзюньчэн начал скупать супермощное снаряжение и дарить его Дан Юй.

Даря, он добавлял такие слова: «Давай, быстрее мочи Мо Гаофэна, а потом сразимся в CS!»

Столкнувшись с этим психом, Дан Юй оставалось только хе-хекать.

Примерно через месяц произошло потрясшее мир событие.

Мо Гаофэн вдруг бросил вызов Да Чэнсяну, что привлекло внимание всех игроков сервера.

Цзюньчэн принял вызов и жаловался Дан Юй в Вайвае:

— Почему мне кажется, что твоя цель, нападая на меня, тоже будет использовать ту ульту? Ну и мелочный же он!

Ответ Дан Юй был совершенно невпопад:

— Я еще не рассказывала тебе историю моих отношений с сестрой и мэйфу (муж младшей сестры), да?

Цзюньчэн опешил и спросил:

— А, разве не то, что твой мэйфу на самом деле был мэйфу самому себе?

Дан Юй поперхнулась и сказала:

— Не только это, слушай и не перебивай.

— Раньше у меня был другой аккаунт, очень сильный, настолько, что ты и не догадаешься кто. Мы с Тан Хаем познакомились в этой игре. Долго играли вместе, возникла взаимная симпатия. Поначалу он был неуклюжим, я его водила, вместе мы наводили ужас на сервер. Я играла за мужского персонажа, он называл меня братом. Потом, тоже во время осады в Вайвае, он узнал, что я девушка. Мы обменялись фото, и появились смутные чувства.

— Потом были каникулы, я поехала домой, он приехал в мой город туристом, мы встретились. На встречу увязалась Бай Мэй.

— После его приезда Бай Мэй тоже начала играть, попросила меня водить ее, и мы качались втроем.

— А потом вдруг однажды Тан Хай сказал мне, что хочет поменяться со мной аккаунтами. Тогда его аккаунт уже был прокачан, но с моим не сравниться. Я спросила зачем, он сказал, хочет научиться пускать крутую ульту, как я. Я согласилась, поменялась с ним и научила его ульте.

— А потом постепенно вышло так, что Тан Хай моим старым большим аккаунтом водил Бай Мэй. А потом я узнала, что они уже вместе, и это Бай Мэй подговорила Тан Хая поменяться со мной.

— Узнав об этом, я только усмехнулась. Стоило ли оно того? Сказали бы прямо, что хотят мой аккаунт, я бы отдала, аккаунты — дело наживное, у Папочки есть мастерство, зачем такие интриги!

— Я полностью ушла с их дороги. Мне не нужна «трава на стене». Но раз уж они потратили столько сил, чтобы одурачить меня и забрать аккаунт, я прокачаю новый и побью их, чтобы они знали: тот аккаунт непобедим только в моих руках. Или, вернее, чтобы они поняли: непобедима я, а аккаунт — потерял, так новый прокачаешь.

Цзюньчэн слушал молча, и чем больше слушал, тем больше поражался, чувствуя, что правда где-то рядом, но никак не мог ухватить суть.

Он спросил:

— После обмена их трудно победить?

Дан Юй сказала:

— Да, трудно, ведь империя, которой они владеют сейчас, была построена Папочкой.

Цзюньчэн хотел закатить глаза, эта девчонка хвастается похлеще него.

— Ну ты и притворяешься! — не удержался он от смешка. — Какую бы ты империю ни построила, неужели ты круче Мо Гаофэна?

Как только он это сказал, в наушниках раздался жуткий смех Дан Юй.

Цзюньчэн от ее смеха разволновался:

— Чего смеешься!

Дан Юй продолжила хе-хекать:

— Смеюсь над твоим IQ, он правда поразительно низок. Тан Хай и Тан Хай, Бай Мэй и Баймэй — неужели никаких ассоциаций? И ульта, которую умеет Мо Гаофэн и которой я научила тебя.

Слушая ее, Цзюньчэн застыл. Целую минуту он приходил в себя.

Он хлопнул себя по бедру и вскрикнул:

— Только не говори мне, что твой мужской аккаунт — это Мо Гаофэн!

В наушниках смех Дан Юй стал таким жутким, что хоть святых выноси:

— Поздравляю, на этот раз угадал! Похоже, рисперидон и оланзапин тебя спасли!

А на этой стороне Да Чэнсян уже застыл в идиотском оцепенении.

Через два дня настал день боя Цзюньчэна.

Перед боем Дан Юй сказала ему в Вайвае:

— Давай сегодня я, я давно хочу его победить.

Цзюньчэн без колебаний отдал аккаунт Дан Юй.

На этот раз, помимо ульты, Мо Гаофэн тоже использовал навык сжигания денег. Уровень Да Чэнсяна был намного ниже, и когда противник тоже начал жечь деньги, Дан Юй почувствовала, что не справляется.

А золотые слитки на складе Цзюньчэна были потрачены на покупку снаряжения для Дан Юй.

В одно мгновение Да Чэнсян под управлением Дан Юй был убит Мо Гаофэном несколько раз.

Цзюньчэн, наблюдавший за боем, видя, как Да Чэнсяна снова прихлопнули, запаниковал.

Он схватил телефон и позвонил любимой маме.

— Мама! Мама! Мама! Я в игре теряю лицо, переведи мне срочно денег на навыки, ладно? Если я выиграю в этот раз, обещаю больше никогда не играть в онлайн-игры! Сказал — сделал! Если не сделаю, пусть у меня не будет потомства!

Из трубки раздался рев мамы:

— Мелкий ублюдок, ты себя проклинаешь или меня! — Помолчав, она добавила: — Семья старого Цзюня не может терять лицо перед другими! Сейчас мама даст тебе черную карту, трать сколько влезет, сколько потратишь — мама покроет, главное — не смей проигрывать, понял?!

Цзюньчэн радостно повесил трубку, радостно получил номер и пароль маминой карты и радостно начал жечь деньги, посылая Дан Юй золотые слитки.

В ту ночь весь сервер стал свидетелем чуда.

Один мастер и один супермастер, используя божественное управление и ульты, расцветающие от сжигания юаней, сражались не на жизнь, а на смерть; сцена резни была тем более великолепна, что содержание золота в ней было запредельным.

И в итоге победителем оказался Да Чэнсян, чей уровень был намного ниже.

Вскоре после той дуэли по серверу поползли слухи.

Говорили, что в ту ночь решающей битвы Мо Гаофэн сжег кучу денег ради победы, но не ожидал, что Да Чэнсян окажется еще богаче, и в итоге, пытаясь противостоять богатому Да Чэнсяну, он исчерпал лимит кредитки. Сходя с пьедестала непобедимости, он получил огромный счет из банка. Позже, чтобы расплатиться, его семье пришлось продать виллу.

А еще чуть позже Мо Гаофэн и Баймэй развелись в игре.

В день развода Мо Гаофэн объявил, что впредь, если Тан Хай не выйдет в сеть, он больше не зайдет под ID «Мо Гаофэн».

Игроки сервера взорвались.

Думали, это любовный треугольник, а оказалось — BL-драма! Это просто невероятный поворот, полный страсти!

В волнении все начали обсуждать, кто же настоящий победитель в этой битве.

Вывод был таков: компания-разработчик игры извлекла самую большую выгоду.

После той ночной битвы Цзюньчэн сдержал слово и действительно больше не прикасался к онлайн-играм. Его мама от радости три дня жгла благовония в храме в знак благодарности.

А Дан Юй, победив Мо Гаофэна, тоже потеряла интерес к этой игре.

От нечего делать Цзюньчэн спросил Дан Юй в Вайвае:

— Может, сыграем партию в CS? — Подумав, он добавил: — Эй, скажи, если мы играем вдвоем, это же не считается онлайн-игрой?

Звонкий смех Дан Юй донесся в ответ:

— Не считается!

Они соединились по сети и начали битву в CS.

Дан Юй втайне поддалась Цзюньчэну, позволив ему выиграть.

Цзюньчэн радостно завопил в Вайвае:

— В честь этой нелегкой победы, пошли, детка, Папочка сводит тебя поесть вкусненького!

Дан Юй со смехом согласилась.

Потом каждый день Цзюньчэн тащил Дан Юй играть в CS, а после выигрыша водил ее есть вкусное.

Так прошел примерно месяц, и Цзюньчэн сказал Дан Юй:

— Это, моя мама хочет тебя видеть.

Дан Юй спросила:

— Твоя мама хочет выписать мне чек, чтобы я ушла подальше?

Цзюньчэн затряс головой:

— Конечно нет! Моя мама не любит швыряться чеками в лицо людям! Мама сказала: девушка, которая заставила ее сына бросить онлайн-игры, обязана стать ее невесткой! К тому же она сходила к гадалке, и та сказала, что мы с тобой созданы друг для друга, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Глядя на его беспредельно глупый вид, у Дан Юй дернулся уголок рта:

— Твоя мама разве не винит меня, что я разорила тебя? В ту ночь битвы ты сжег столько денег.

Рот Цзюньчэна растянулся еще шире:

— Я разве не говорил тебе? Эту игру на самом деле разработали мы с моим другом детства, с которым я собирался порвать, мы инвестировали в нее.

Дан Юй смотрела на него, остолбенев на полдня, а потом прыснула со смеху.

Говорят, дуракам везет — неизвестно, про него это или про нее.

Пока она смеялась от души, Цзюньчэн подмигнул ей и крикнул:

— Ну что, детка, будешь встречаться с Папочкой?

Дан Юй посмотрела на него, и улыбка стала еще ярче:

— Давай! Все равно делать нечего, давай встречаться!

Цзюньчэн взвыл от радости, схватил телефон, быстро набрал номер и сообщил:

— Мама, я все уладил!

Дан Юй, глядя на этого простого, доброго и слегка придурковатого мужчину, впервые ощутила в сердце тяжелое, надежное чувство счастья.

1. Словарь Канси (康熙字典, Kāngxī zìdiǎn) — классический словарь китайских иероглифов, составленный при императоре Канси и изданный в 1716 году. ︎

Сообщение Мы живём вместе — Глава 197. Экстра 3. Да Чэнсян (Великий канцлер) появились сначала на Asian Webnovels.

Мой дедушка выглядит очень суровым, просто жуть. Но на самом деле он очень любит меня и брата. А вот дедушка с маминой стороны совсем не такой, как дедушка. Он целыми днями улыбается и даже рассказывает анекдоты.

Дедушка и дедушка с маминой стороны часто собираются вместе, чтобы поиграть в маджонг. Когда они играют в маджонг — это самое весёлое время. Дедушка вечно пыхтит в усы и таращит глаза, а дедушка с маминой стороны всё время хихикает и злит его. По словам мамы, они несовместимы, как вода и огонь, но почему-то им всё равно нравится собираться вместе. А по словам папы, они — два вредных старикашки.

Я заметила, что папа тоже любит крутиться возле мамы, поэтому назвала папу «вредным папой». В итоге папа отшлепал меня по попе. Я побежала жаловаться маме. Мама молодец, она сказала, что поможет мне отшлепать папу.

Но мне кажется, что мама меня обманула. Потому что я прижалась ухом к двери и слушала: звуков того, что папу шлепают, слышно не было, зато мама как-то странно кричала. Я подумала, что, возможно, мама не справляется с папой, и хотела ворваться внутрь, чтобы помочь ей, но мой глупый брат невесть как снова меня обнаружил и опять утащил прочь!

Брат правда такой противный!!!

Вся семья какая-то странная, ни одного нормального!

Ну и ладно, пойду к тёте Цзинцзин домой, поищу этого болвана Лу Яо, поиграю с ним!

Старшеклассница Ли Исинь

Раз уж зашла речь о Лу Яо — это сын тети Цзинцзин. Мама говорит, что он очень красивый, под стать моему брату. Только я в упор не вижу, в каком месте он красивый: лицо-ледышка, будто обколотое ботоксом, такое застывшее, что, кроме моргания, почти никаких выражений не увидишь.

В детстве он обожал липнуть ко мне и играть, но когда вырос, вдруг стал жутко воображать, целыми днями ходит с ничего не выражающим лицом, строит из себя крутого, будто мы не знакомы. Бесит до смерти.

Не знаю, где колесо фортуны дало сбой на мне, но я всегда учусь с ним в одной школе, в старших классах мы даже попали в один класс, а в третьем классе старшей школы вообще оказались за одной партой.

С тех пор как мы закончили начальную школу, в моих глазах Лу Яо постепенно превратился в извращенца.

Он целыми днями ходит с постным лицом, и если можно обойтись одним словом, он никогда не скажет два. Ему лень выражать эмоции даже знаками препинания. Такая молчаливость, что аж до извращения.

У него отличные оценки, он всегда лучший в классе, да и во всей параллели. Каждый раз занимает первое место, ну разве не извращенец?

А когда в третьем классе нас пересадили, я оказалась за одной партой с этим маленьким хладнокровным извращенцем.

Без преувеличения скажу: за прошедшие два года старшей школы я сказала этому извращенцу в общей сложности не больше десяти фраз. И эти десять фраз в основном были такими:

«Лу Яо, дашь домашку списать?» — десять раз.

Обычно это был одинокий вопросительный знак, потому что Лу Яо мне вообще не отвечал. Более того, кроме первого раза, он потом даже голову не поднимал, просто игнорировал меня.

Я человек гордый, попробовав десять раз, я больше не просила у него списать. Ничего страшного, я списывала у других одноклассников, ведь у других бывают ошибки, так даже правдоподобнее выглядит.

Рассудив так, я перестала на него обижаться. Разве что иногда мысленно называла его извращенцем.

Моя одноклассница еще со средних классов и лучшая подруга Ян Диди учится в соседнем классе. Однажды на перемене она спросила меня:

— Тот отличник из твоего класса такой красивый, у него есть девушка?

Я ответила:

— Он такой извращенец, кто знает, нравятся ему парни или девушки.

Ян Диди спросила:

— Он извращенец? А в чем это выражается?

Я сказала:

— Он не даёт мне списывать домашку.

Ян Диди сказала:

— Ну, это называется не извращенец, а честный человек.

Я сказала:

— Ян Диди, ты в будущем хочешь, чтобы я помогала тебе придумывать, как бороться с твоей мачехой, или нет?

Ян Диди без колебаний заявила:

— Лу Яо из вашего класса и правда извращенец!

Я, скрежеща зубами, кивнула:

— Давай, повторяй за мной: человек, который даже домашку не дает списать — никакой не одноклассник, он просто сумасшедший! Извращенец безграничный!

Ян Диди повторила за мной.

Когда я довольно похлопала ее по плечу, то почувствовала, что по шее пробежал холодок. Не удержалась, оглянулась и аж вздрогнула от испуга.

Лу Яо, невесть какая муха его укусила, стоял прямо позади нас.

Взгляд, которым он на меня смотрел — это просто снег и лёд. Я чуть не простудилась.

Я думала, он спросит, по какому праву я обсуждаю его за спиной, я даже подготовила аргументы для спора.

Если он спросит: «Почему ты говоришь обо мне гадости за моей спиной?»

Я отвечу ему: «Это ты стоишь у меня за спиной, а я стою перед тобой и говорю».

Если он спросит: «Тогда почему ты стоишь передо мной и говоришь обо мне гадости?»

Я отвечу ему: «Если ты имеешь что-то против, в следующий раз я могу встать позади тебя и говорить гадости о тебе».

Я с упоением репетировала в уме и фантазировала, как он будет харкать кровью от злости. В итоге этот тип холодно глянул на меня пару раз, прошел мимо меня и Ян Диди и, полный безразличия и презрения, высоко задрав голову, удалился.

Я спросила Ян Диди, не чувствует ли она гнева от того, что ее проигнорировали?

Ян Диди же, пуская слюни, сказала мне:

— Ой, мама, первый раз вижу извращенца из твоего класса так близко, он правда красавчик!

Я решила, что больше не буду помогать ей бороться с мачехой.

На самом деле извращенец не страшен, страшно, когда извращенец не разговаривает.

Когда мы сидели за одной партой, этот парень Лу Яо целыми днями корчил мне холодную мину, будто у него напрочь отсутствуют чувства и желания, каждый день ни намека на улыбку. Однажды на уроке я уснула на столе, а он меня не разбудил, и учитель поймал меня с поличным.

После того как учитель затащил меня в кабинет и хорошенько отчитал, я вернулась в класс с оплеванным лицом и с горечью спросила его:

— Молодой господин Лу, если в будущем снова случится подобное и вы не захотите со мной разговаривать, так просто пните меня ногой, идет? Даже если вы, братец, сочтете это местью для себя — можете и силы в ногу вложить, сойдет!

Извращенец лишь слегка скосил на меня глаз и произнес нашу одиннадцатую фразу за школьную жизнь:

— Оказывается, рядом со мной сидит человек.

Я полдня думала, прежде чем поняла, что он имел в виду.

Это значит, раньше он считал, что меня не существует, да?..

Я правда хочу пойти пожаловаться его маме!!! Тётя Цзинцзин, вы знаете, что ваш сын такой извращенец?!!

Я в ярости ударила по столу и вскочила:

— Чёртов извращенец, с сегодняшнего дня смотри, как я, Ли Исинь, буду тебя мучить!

Лу Яо

Едва отметивший четырехлетие маленький Лу Яо, вернувшись домой из детского сада, потянул Яо Цзинцзин за руку и детским голоском спросил:

— Мама, мама, а когда я смогу унаследовать папино состояние?

Яо Цзинцзин хотела сказать, что, как ни крути, придется подождать смерти отца, но подумала, что обсуждать жизнь и смерть с четырехлетним ребенком жестоко, поэтому сказала:

— Это решать твоему папе. Но, сынок, зачем ты об этом спрашиваешь?

На лице маленького Лу Яо была полная наивность и энтузиазм:

— Ли И-И сказал, что если я хочу взять Ли Исинь в жены, то должен принести приданое их семье! — Он дергал Яо Цзинцзин за руку и раскачивал ее. — Мама, мама, пусть папа даст мне денег, чтобы я женился! Я хочу поселить Ли Исинь у нас дома, чтобы она целыми днями играла только со мной!

Яо Цзинцзин смотрела на точеное личико сына, на котором было написано: «Быстрее дай мне денег, быстрее, быстрее, я хочу пойти обменять их на жену», и у неё на глаза чуть не навернулись слезы.

Сынок, ты такой маленький, а уже заставляешь мать чувствовать, что она родила убыточный товар, ты слишком крут. Т_Т

Цянь Фэй-Фэй, ты такая дурочка, как ты умудрилась родить Ли И-И и Ли Исинь, эту парочку маленьких монстров, у которых хитрости полные животы!!! Они же мне сына сломают!!!

После того как Лу Яо пошёл в среднюю школу, однажды Лу Цзэ провёл с ним очень глубокую идеологическую воспитательную беседу.

С того дня юный товарищ Лу Яо стал вести себя круто, особенно по отношению к девчонке из семьи Лао Ли.

Потому что папа сказал ему, как нужно завоевывать Ли Исинь.

Если относишься к этой девчонке хорошо, она легко это игнорирует, и только если относишься к ней холодно, можно разжечь в ней боевой дух.

В последующие дни он включил «изображение крутости» в свое расписание. Поступив в старшую школу, они с Ли Исинь попали в один класс. В третьем классе старшей школы он попросил маму, Яо Цзинцзин, немного пообщаться с учителем, и Ли Исинь стала его соседкой по парте.

Ли Исинь, эта девчонка, была действительно слишком бестолковой и отвратительной; она даже сказала своей лучшей подруге, что он извращенец.

Впрочем, и ладно, в конце концов, она все-таки обратила на него внимание.

Как же заставить ее окончательно прозреть и хоть раз испытать к нему пробуждение первой любви?

Он придумал способ.

В тот день, после того как она, хлопнув по столу, прокричала: «Чертов извращенец, с сегодняшнего дня смотри, как я, Ли Исинь, буду тебя мучить!», он принял холодный вид и, прищурившись, сказал ей:

— Ли Исинь, ты так волнуешься, неужели я тебе нравлюсь?

Он увидел, как на ее лице появилось оцепенение, вызванное изумлением.

Он продолжил:

— Ли Исинь, осмелишься поспорить? Неважно, какой способ ты используешь, чтобы заставить меня обратить на тебя внимание, я все равно тебя не полюблю.

На его лице не было никакого выражения, но в душе он ужасно нервничал.

Он увидел, что она покраснела. Сдерживаясь довольно долго, она наконец снова с силой хлопнула по столу:

— Спорим так спорим! Лу Яо, если я не заставлю тебя встать на колени и первым сказать, что я тебе нравлюсь, значит, мои папа с мамой меня подобрали и воспитали!

В тот миг, хотя его лицо оставалось холодным, как нефрит, в сердце буйно расцветали цветы.

Хотя на словах он произнёс: «Ли Исинь, осмелишься поспорить? Неважно, какой способ ты используешь, чтобы заставить меня обратить на тебя внимание, я всё равно тебя не полюблю».

Но на самом деле в душе он думал: «Ли Исинь, скорее используй все возможные способы, полюби же меня!»

Сообщение Мы живём вместе — Глава 196. Ли Исинь и Лу Яо. Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.

Маленькая булочка Ли Исинь

Меня зовут Ли Исинь, я скоро пойду в начальную школу. У меня есть брат-близнец по имени Ли И-И. Папа говорит, что наши имена вместе означают «одно сердце, одни помыслы». Но у меня есть сомнение. В порядке «исинь ии» брата должны звать Исинь, а меня — И-И.

Я поделилась этим сомнением с мамой, и мама сказала:

— Малышка, ты же девочка, имя Исинь звучит лучше, чем И-И! Поэтому мы и поменяли порядок с братом! И ещё, детка, ты ребенок, тебе достаточно быть беззаботной, не стоит придавать значение таким мелочам!

…на самом деле, у меня уже давно было чувство, что иногда мама ведет себя глуповато. Позже я слышала, как папа болтал с дядей Цзюньчэном, и из их разговора я удостоверилась, что это ощущение глупости называется «эр»¹.

Ниже я заново системно и полно представлю свою семью.

В моей семье есть красивый папа, хорошенькая мама, строгий дедушка, весёлый дедушка, добрая бабушка и один глупый брат.

Почему я говорю, что мой брат глупый? Потому что он вечно проигрывает мне в карты, ни разу не выигрывал. Мама, возможно, беспокоясь о его репутации, сказала мне:

— Брат поддаётся тебе!

Хе-хе, я не верю.

А еще, когда папа с мамой ссорятся, он не дает мне смотреть, всегда оттаскивает меня, из-за чего я даже не могу попытаться их помирить, этот дурак.

Однажды папа с мамой снова поссорились, я воспользовалась тем, что глупый брат не обратил внимания, и тайком сбежала вниз, спряталась возле комнаты папы и мамы и подсмотрела, как в разгар ссоры папа вдруг бросился к маме, чтобы укусить ее.

Я до смерти испугалась! Я хотела ворваться внутрь и помочь маме, но глупый брат неожиданно обнаружил, что я сбежала сюда, примчался и силой утащил меня прочь.

Этот дурак, папа же съест маму!

Я волновалась целый день. К счастью, во время ужина я увидела, что мама цела и невредима, и улыбается очень радостно, нет, улыбается даже радостнее, чем раньше, только тогда я успокоилась.

Мама действительно странная: ее укусил папа, а она такая счастливая.

Эх, в этой полной проблем семье я и правда извелась, переживая за каждого.

Взрослые говорят, что у моего глупого брата очень высокий IQ. Что такое IQ? Не знаю, можно ли это есть.

Взрослые еще говорят, что у меня, возможно, гиперактивность. А что такое гиперактивность? Звучит, кажется, довольно живенько.

Папа говорит, что моя гиперактивность точно в маму, а высокий IQ брата — это стопроцентно в него.

После этих слов папы мама округлила глаза и сказала ему:

— В твою сестру!

Я скопировала мамино выражение, тоже округлила глаза, повернула голову к сидящему рядом глупому брату и сказала:

— В твою сестру!

Брат посмотрел на меня и сказал:

— …ты и есть моя сестра.

Это «твоя сестра» и прочее… почему возникает такое противное чувство? Кажется, я не получила никакого преимущества.

Мама сказала папе, что нужно открыть для меня и брата по счету, и в будущем заработанные деньги мы будем откладывать поровну, каждому по половине.

Брат же сказал маме:

— Я не хочу, мою долю тоже отложите для сёстренки, а когда я вырасту, я сам заработаю ещё.

Эх, этот мой глупый брат, совсем не оставляет себе стартового капитала, как же он будет зарабатывать?

Нет, я должна тайком оставить ему половину.

1. Эр (二, èr) — сленговое «дурачок», «бестолочь»; сокращение от «эрбайу» (二百五 — èrbǎiwǔ). ︎

Сообщение Мы живём вместе — Глава 195. Экстра 2. Ли Исинь и Лу Яо. Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.

Лу Цзэ вытащил спрятанную за воротом цепочку, посмотрел на Яо Цзинцзин и, слегка приподняв уголки губ, со сложным выражением лица произнёс:

— Ты можешь представить, что я сделаю такую глупость? Носить парные цепочки с девушкой. Я сам даже представить не могу.

Яо Цзинцзин смотрела на его вечно застывшее лицо, на котором появилось искаженное выражение — явно смущенное, но притворно невозмутимое, — и больше не могла сохранять сердитый вид; она не выдержала и прыснула со смеху.

Она и правда не могла этого представить.

Лу Цзэ погладил ее по голове:

— Не смейся!

Затем он встал и, зайдя со спины, надел на нее ту самую цепочку.

— Когда снова захочешь спросить меня, кто ты для меня, просто опусти голову и посмотри на цепочку на своей шее, — тихо сказал он, нежно целуя ее в затылок. — Я не такой, как другие мужчины, я не буду говорить слишком много слащавых слов, я лишь буду превращать эти слова в действия.

Яо Цзинцзин вся млела, даже сердце трепетало. Она развернулась, посмотрела прямо в глаза Лу Цзэ и спросила:

— Скажи мне сейчас прямо, я тебе все-таки нравлюсь или нет?!

Лу Цзэ ответил ей взглядом:

— Не нравишься.

Яо Цзинцзин нахмурилась:

— Что значит «не нравишься»?

Уголки губ Лу Цзэ поползли вверх, обнажая улыбку, от которой Яо Цзинцзин с первого взгляда впадала в ступор:

— Не нравишься, я тебя люблю.

И Яо Цзинцзин под двойным воздействием его улыбки и слов действительно окончательно впала в ступор.

Яо Цзинцзин тупо смотрела на Лу Цзэ, смотрела, смотрела…

А потом у нее защипало в глазах.

Она не вытерпела:

— Брат, ты же говорил, что ты человек действия?! Разве в такой момент тебе не полагается наклониться и поцеловать меня?! Ты считаешь, что лечишь мне шейный отдел позвоночника, заставляя вот так задирать голову и играть с тобой в гляделки до косоглазия?!! М-м…

Ее шумные жалобы утонули в поцелуе Лу Цзэ, который резко прильнул к ее губам.

Они целовались отчаянно, словно безумные влюбленные, изголодавшиеся за несколько веков.

Они целовались так страстно и самозабвенно, их тела сплелись в такой тугой клубок, что по неосторожности они опрокинули стопку книг на столе.

Раздался глухой стук — книги упали на пол.

Им было лень обращать на это внимание; они обогнули разбросанные книги и переместились в другую часть комнаты, продолжая сплетаться и исступленно кусать друг друга.

Снова раздался грохот. Это Цянь Фэй ворвалась в дверь.

Она вопила: «Эй, вы, поговорите нормально, не деритесь!», но, увидев, что они не дерутся, а в самом разгаре страсти исступленно грызут друг друга, молча и тактично удалилась…

А Лу Цзэ, обладающий мощным потенциалом бесстыдства, едва Цянь Фэй вышла из комнаты, тут же ловко запер дверь изнутри, а затем вернулся продолжать их совместное дело по обгрызанию друг друга.

Когда Яо Цзинцзин была зацелована до полусмерти, она обнаружила, что пуговицы на ее одежде неведомо когда оказались расстегнуты Лу Цзэ.

А его большая ладонь, меняя формы захвата, мяла ее белые пампушки.

Она вздрогнула и пришла в себя.

— Нельзя! Я не могу заниматься с тобой такими грязными делами на простынях нашей Фэй-Фэй! В такой большой праздник — это просто свинство по отношению к ней! — Она отпихнула его огромную лапу и застегнула пуговицы.

Лу Цзэ, тяжело дыша, спросил:

— Если не этим, то чем мы будем заниматься?

Яо Цзинцзин серьезно задумалась и сказала:

— Остается только целоваться взасос!

Лу Цзэ кивнул, притянул ее к себе, и они снова в пылу страсти начали исступленно кусать друг друга…

Так они и грызли друг друга большую часть ночи…

На следующее утро, когда Яо Цзинцзин вышла из комнаты, она увидела, что Цянь Фэй уставилась на нее в оцепенении.

Она не удержалась и спросила:

— Фэй-Фэй, что у тебя за выражение лица?

Цянь Фэй ответила:

— Это выражение лица человека, увидевшего две жирные сосиски!

После завтрака Лу Цзэ с Яо Цзинцзин собрались возвращаться в Далянь.

Цянь Фэй проводила их в аэропорт.

Перед посадкой Лу Цзэ сказал Яо Цзинцзин, что Ли Ифэй очень похож на председателя совета директоров группы «Цяньшэн».

Жаль, но эта глупышка совершенно не поняла, что он имел в виду.

Он подумал, что эта глупышка и та, которую зовут Цянь Фэй, — определённо самые бестолковые создания, которых он когда-либо встречал.

Впрочем, возможно, есть еще один человек, который не намного их лучше.

Этот Ли Ифэй, боюсь, уже давно влюбился в свою хозяйку квартиры. Такой высокомерный молодой господин готов унизиться, чтобы защитить женщину. Если он не влюбился в неё, то что это? Просто он сам до того нелепо упрямится, что отказывается называть все свои поступки словом «любовь» — разве это не глупость?

Лу Цзэ был абсолютно уверен, на будущем любовном пути этому заносчивому молодому господину из семьи Ли непременно придется несладко.

В этом мире всегда существует «предмет» из поговорки «на всякий предмет найдётся свой покоритель». Например, Яо Цзинцзин для него или Цянь Фэй для того избалованного старшего молодого господина Ли.

Спустя год после того, как Яо Цзинцзин уехала с Лу Цзэ в Далянь, бизнес филиала полностью встал на ноги. Лу Цзэ забрал ее обратно в Пекин.

Вернувшись в Пекин, они зарегистрировали брак.

Изначально Яо Цзинцзин договорилась с Цянь Фэй, что они сыграют свадьбы вместе. Но в итоге ей пришлось нарушить обещание. Пока Цянь Фэй путешествовала за границей после того, как помогла «Цяньшэн» завершить проект реструктуризации, выяснилось, что Яо Цзинцзин беременна.

Поэтому Лу Цзэ сказал, что ждать нельзя и свадьбу нужно сыграть пораньше.

Когда приготовления к свадьбе были почти завершены, вернулась Цянь Фэй.

Яо Цзинцзин сообщила Цянь Фэй, что беременна, и пригласила её стать подружкой невесты.

На свадьбе Яо Цзинцзин заметила, что Ли Ифэй постоянно вьётся вокруг Цянь Фэй и всё время находится в состоянии крайнего напряжения, из которого не может выйти.

Улучив момент, она не удержалась и поддела Цянь Фэй:

— Шафер вовсе не такой красавчик, как твой парень. Чего твой так нервничает, будто ему сейчас гаокао сдавать?

Цянь Фэй, сжав губы в улыбке, тихонько шепнула ей:

— Он боится, что я упаду, потому что… я тоже беременна!

Яо Цзинцзин посмотрела на свою самую близкую подругу, сначала остолбенела, а затем, невероятно счастливая, взяла ее под руку, и они вместе рассмеялись.

Они не знали, что вид того, как они стоят обнявшись и счастливо смеются, заставил их возлюбленных замереть, не отрывая глаз.

В этот момент они были действительно, действительно прекрасны.

Театр маленьких булочек:

Едва вернувшись домой из детского сада, четырехлетний Сяо Лу Яо потянул Яо Цзинцзин за руку и детским голоском спросил:

— Мама, мама, а когда я смогу унаследовать папино состояние?

Яо Цзинцзин хотела было сказать: «Как минимум, придётся подождать, пока папа умрёт», но подумала, что обсуждать вопросы жизни и смерти с четырехлетним ребенком жестоко, поэтому ответила:

— Это решать твоему папе. Но, сынок, зачем тебе это?

Сяо Лу Яо с невинным, восторженным и устремленным в будущее лицом заявил:

— Ли И-И сказал: если я хочу взять Ли Исинь в жены, я должен отдать их семье приданое! — Он затряс руку Яо Цзинцзин. — Мама, мама, пусть папа даст мне денег, чтобы жениться! Я хочу поселить Ли Исинь у нас дома, чтобы она каждый день играла только со мной!

Глядя на точеное личико сына, на котором было написано: «Быстрее дай мне денег, быстрее, быстрее, я хочу выменять себе жену», Яо Цзинцзин едва не прослезилась.

«Сынок, ты еще такой маленький, а уже заставил мать почувствовать, что она родила убыточный товар, ты просто невероятен».

«Цянь Фэй-Фэй, ну как ты, такая дурочка, умудрилась родить Ли И-И и Ли Исинь, эту парочку маленьких монстров, у которых хитрость из ушей лезет?!! Они же испортят моего сына!!!»

Сообщение Мы живём вместе — Глава 194. Экстра 1. Яо Цзинцзин. Часть 14 появились сначала на Asian Webnovels.

После Рождества Яо Цзинцзин почувствовала, что во взгляде Лу Цзэ, устремленном на нее, произошли некие перемены.

Его взгляд стал похож на тот, каким мужчина смотрит на свою девушку.

Она самодовольно подумала, что, возможно, скоро получит «повышение».

Но за два дня до Нового года Фан Лулу прислала ей мультимедийное сообщение.

В сообщении была фотография, датированная рождественским вечером. На снимке Лу Цзэ и Фан Лулу ужинали вместе.

Внизу была приписка: «Смотри, мы — настоящая пара. Яо Цзинцзин, хватит быть разлучницей!»

Просмотрев это сообщение, Яо Цзинцзин ощутила в душе такую тоску, словно там бушевали реки и моря.

После обеденного собрания она не удержалась и спросила Лу Цзэ:

— Почему ты опоздал в Рождество?

Лу Цзэ посмотрел на нее и приподнял бровь:

— Прошло столько дней, а ты только сейчас вспомнила и решила свести мелкие счеты? Это плохая привычка.

Яо Цзинцзин улыбнулась:

— Ладно, считай, что я не спрашивала.

Ночью она ворочалась с боку на бок и так и не смогла уснуть.

Он сказал, что не любит, когда она сводит мелкие счеты. Хорошо, как он и желает, в будущем она вообще никаких счетов с ним сводить не будет.

На следующее утро она пришла в офис пораньше. Напечатала заявление об увольнении и положила его на стол. Сняла ожерелье и положила поверх заявления. Она заказала билет на самолет и, не взяв никакого багажа, в полном одиночестве улетела обратно в Пекин.

Раз уж решила уйти, то лучше оставить все в Даляне. Потому что все, что заберешь с собой, станет оковами.

Вернувшись в Пекин, Яо Цзинцзин остановилась у своей закадычной подруги Цянь Фэй.

На душе у неё было тошно, и после того как за ужином они с Цянь Фэй выпили немного пива, она, будучи уже навеселе, уперлась и потащила Цянь Фэй в «Танго» петь песни.

Цянь Фэй не смогла её переубедить и была вынуждена пойти с ней.

В итоге, когда они уже пели, совершенно потеряв счет времени, им встретились хулиганы.

Когда Цянь Фэй выводила её наружу, Яо Цзинцзин уже почти ничего не соображала. Любой человек двоился и троился у неё в глазах, всё было как в тумане. Она помнила лишь, что кто-то подошел и потянул ее, пытаясь силой куда-то увести.

Однако тот, кто ее тащил, вдруг почему-то отпустил ее и плашмя рухнул на землю лицом вперед.

О том, что было дальше, у неё остались лишь отрывочные воспоминания. Она смутно помнила, как сидела на обочине дороги, обнимала Цянь Фэй и плакала. Она спрашивала Цянь Фэй:

— Фэй-Фэй, скажи, что мне делать? У меня перед глазами снова появился призрак Лу Цзэ! Неужели я так и не смогу его забыть?!

А потом ей показалось, что Цянь Фэй закатила глаза.

Когда позже она наконец немного протрезвела, то обнаружила, что нежно обнимает унитаз в ванной комнате Цянь Фэй и никак не хочет его отпускать.

А Цянь Фэй рядом с мольбой просила ее:

— Старшая сестрица, может, разожмешь руки? Если почти всё вышло, прополощи рот, и Ваше Почтенство пойдет в комнату! Позвольте мне, жалкой служанке, смыть унитаз, ладно? А то еще немного, и то, что ты нарыгала, застынет, и мой туалет засорится!

Тогда она милостиво поднялась, прополоскала рот и вошла в комнату.

Когда Цянь Фэй закончила уборку в ванной, она вошла следом и сообщила ей:

— Лу Цзэ пришел.

Цянь Фэй пересказала Яо Цзинцзин те слова, что говорил ей Лу Цзэ.

Выслушав, Яо Цзинцзин помолчала некоторое время и сказала Цянь Фэй:

— Фэйфэй, позови его, пожалуйста, я с ним поговорю.

Цянь Фэй с таким выражением лица, будто вот-вот расплачется от недосыпа, вышла и запустила в комнату Лу Цзэ.

Дверь закрылась, Яо Цзинцзин и Лу Цзэ смотрели друг на друга, смотрели и смотрели.

Каменное лицо оставалось каменным лицом, но чем дольше они смотрели друг на друга, тем нежнее становился взгляд этого каменного лица. Яо Цзинцзин, помимо испуга, ощутила, что ее боевой дух слабеет, и вскоре потерпела поражение в этой битве взглядов.

Она отвела глаза и жестко спросила:

— Зачем ты пришёл?

Лу Цзэ достал из кармана ту самую вещь, что она оставила в Даляне, приблизился к её лицу и тихо произнёс:

— Пришёл вернуть тебе ожерелье.

Яо Цзинцзин резко отвернулась:

— Кто я тебе такая, с какой стати мне принимать твою цепочку?! К тому же она некрасивая, она мне даром не нужна!

Лу Цзэ сел рядом с ней, развернул ее за плечи, заставляя посмотреть на себя. Затем он начал медленно ослаблять галстук и расстегивать верхние пуговицы своей рубашки.

Яо Цзинцзин взвизгнула:

— Что ты собираешься делать? Говорю тебе, твои уловки красавчика на меня не подействуют! Даже если у тебя отличная фигура и здоровая кожа — это бесполезно! Даже если у тебя есть «пояс Аполлона» — всё без толку!

Бессвязно выкрикивая все это, она в то же время немигающим взглядом смотрела вглубь его постепенно расходящегося ворота.

О-о, какая линия шеи…

О-о, какой сексуальный цвет кожи…

О-о, как волнующе дергается кадык вверх-вниз…

О-о, а это что у него на шее? Цепочка? Черт возьми, это действительно цепочка! О боже, какая уродливая цепочка, точь-в-точь такая же, как у нее!

Погодите-ка! Точь-в-точь такая же?

Неужели это… парные ожерелья?!

От изумления рот Яо Цзинцзин снова принял форму чайного яйца.

Сообщение Мы живём вместе — Глава 193. Экстра 1. Яо Цзинцзин. Часть 13 появились сначала на Asian Webnovels.

В день Рождества Лу Цзэ позвонил в офис Яо Цзинцзин и сказал ей не планировать никаких других дел на вечер. Они будут ужинать вместе.

Яо Цзинцзин спросила:

— Нужно одеться покрасивее?

Она лишь пошутила невзначай, не ожидая, что Лу Цзэ ответит совершенно серьёзно:

— Тогда оденься покрасивее. То вечернее платье, в котором ты была, когда я брал тебя в прошлом месяце на церемонию разрезания ленточки в компании-партнере, было очень хорошим.

Положив трубку, Яо Цзинцзин поразилась, какая же у Лу Цзэ хорошая память. Он действительно помнил, что она носила в прошлом месяце, тогда как она сама думала битых полдня, прежде чем вспомнить, как выглядело то платье. Это было длинное платье с V-образным вырезом.

Но в нынешний сезон, если надеть длинное платье с V-образным вырезом, разве она не замёрзнет насмерть?

Когда она вернулась домой и в оцепенении смотрела на платье, раздался звонок в дверь.

Она встала, открыла дверь и обнаружила, что это человек из отдела определенного бренда некоего торгового центра пришел доставить ей пальто.

После того как она расписалась в получении, зазвонил мобильный телефон.

Тухао по телефону спросил её:

— Пальто подходит?

Она надела пальто и, глядя в зеркало, сказала:

— Это считается одеждой за счет компании, верно? Смотри, не заставляй меня саму платить за эту одежду, я видела ценник. Если мне придется платить самой, я лучше буду мерзнуть с голыми плечами!

Голос тухао в трубке звучал с ноткой радостной хрипотцы:

— Это не за счет компании, но и с тебя денег не спросят. — Он сделал паузу и низким голосом добавил: — Считай, что я оплатил из своего кармана и дарю тебе.

Яо Цзинцзин рассмеялась:

— Твой подарок? А это номер один в рейтинге самых дорогих вещей в торговом центре? Если нет, то я потребую обменять!

В голосе тухао словно слышалась сдерживаемая улыбка:

— Самое дорогое, менять не нужно.

Глядя в зеркало, Яо Цзинцзин хохотала так, что тряслась, словно цветочная ветка.

Радостное настроение Яо Цзинцзин длилось недолго. Потому что тухао Лу Цзэ, неизвестно почему, все-таки опоздал.

Она прождала в ресторане целых два часа, а Лу Цзэ так и не появился.

Она звонила ему, но телефон был все время выключен.

Сначала она злилась, злилась, что не может связаться с ним. Но потом постепенно начала беспокоиться.

С ним ничего не случилось? Почему телефон не включен? Не случилось ли чего, пока он был за рулем? Может, он потерял телефон?..

Она терялась в догадках, и чем больше думала, тем больше волновалась; обида, из-за которой она поначалу хотела встать и уйти, в конце концов была полностью сметена тревогой.

Когда она волновалась уже настолько, что почти не могла удержаться, чтобы не позвонить в 110, он наконец появился.

В тот момент, глядя на него, целого и невредимого, её обида и гнев тут же ударили в голову, и ей действительно захотелось поднять задницу и уйти.

Но он, сев напротив нее, извиняясь, равнодушно произнес одну фразу:

— Ты сегодня очень красивая.

И тогда у нее тут же подкосились ноги, и поднять задницу она больше не смогла.

Яо Цзинцзин уставилась на Лу Цзэ, стараясь, чтобы её взгляд не был недостаточно свирепым из-за голода:

— Ты опоздал, телефон выключен, а придя, сразу осыпаешь меня сладкими комплиментами. Пожалуйста, дай всему этому разумное объяснение!

Лу Цзэ снова извинился, а затем сказал:

— То, что телефон выключен, я тоже обнаружил только в дороге. Ждала так долго, проголодалась, наверное?

Яо Цзинцзин продолжала пучить глаза, желая удержать свою ауру. Но когда она услышала слово «проголодалась», весь её боевой настрой вмиг развеялся, как пепел и дым. Она обиженно сказала:

— Ещё бы, так проголодалась, что уже от смерти недалеко!

Лу Цзэ, глядя на её вид, никак не смог сдержаться, сжал губы в улыбке и с любовью, пусть и чуть натянуто, поднял руку и погладил её по голове:

— Заказывай все, что хочешь, сейчас накормлю тебя досыта.

Сказав это, он убрал руку и подозвал официанта.

Он заказывал блюда, не замечая, что Яо Цзинцзин рядом с полуоткрытым ртом уже впала в глубокий ступор.

— Тухао на самом деле погладил её по голове! Хотя по силе это ощущалось скорее как хлопок! Но тухао на самом деле совершил по отношению к ней такое действие, словно из любовного романа! Почему, почему?!

Когда официант отошел, Яо Цзинцзин посмотрела на Лу Цзэ и мрачно спросила:

— Почему ты погладил меня по голове?

Лу Цзэ смотрел на неё, не уклоняясь и не уступая, и, не прячась и не увиливая, прямо ответил:

— Потому что посчитал тебя очень милой.

Яо Цзинцзин почувствовала, как горячая волна с шумом ударила прямо в голову.

Она подняла стакан с водой, с бульканьем выпила его до дна, затем поставила стакан и гневно спросила:

— Ты так внезапно начал кокетничать, чего ты в конце концов добиваешься?!

Она увидела, как Лу Цзэ неизвестно откуда достал квадратную коробочку. Он открыл коробку, извлек оттуда ожерелье, встал, подошел к ней сзади и надел ожерелье ей на шею.

Кулон ожерелья представлял собой два сцепленных кольца; они застенчиво повисли над вырезом платья, у самой ложбинки декольте.

Яо Цзинцзин опустила голову, глядя на кулон, и остолбенела.

Но ещё больше её ввело в ступор то, что она почувствовала, как задней части шеи коснулось что-то влажное и мягкое.

Ей потребовалось время на реакцию, чтобы понять: это Лу Цзэ, опустив голову, целует её шею сзади.

После того как его губы оторвались от неё, его руки тут же легли ей на плечи, затем он бесконечно близко придвинулся к её уху и тихо сказал:

— Я предполагал, что это платье будет красиво сочетаться с этим ожерельем, и теперь вижу, что это действительно так!

Яо Цзинцзин мгновенно всем телом окаменела и окончательно замерла без движения.

Сообщение Мы живём вместе — Глава 192. Экстра 1. Яо Цзинцзин. Часть 12 появились сначала на Asian Webnovels.

Яо Цзинцзин считала, что самое далекое расстояние в мире — это не между жизнью и смертью, и не между Южным и Северным полюсами, а когда она и Лу Цзэ соревновались в игре «дразнилки», и вдруг вмешалась какая-то надоедливая девица со статусом «бывшая».

Она смотрела на стоящую перед ней высокомерную девицу, которая выглядела неплохо (ну, так себе), чьи ноздри располагались чуть выше, чем у обычных людей, а сканирующий её взгляд был полон вызова и презрения, и чувствовала, что у неё от этого гудит голова.

Когда эта девушка по имени Фан Лулу (Фан 66, что соответствует О-цифра-цифра, хе-хе, ну вы поняли) демонстрировала всем свой статус, у людей складывалось впечатление, что она — «девушка» Лу Цзэ.

Когда Яо Цзинцзин впервые увидела Фан Лулу в таком образе, она едва не обругала Лу Цзэ про себя «подонком».

— У него есть девушка, а он лезет ко мне с играми, просто скотина!

Однако позже один опытный подчиненный Лу Цзэ, приехавший вместе с ними из Пекина, не знаю, какая муха его укусила, вдруг воспылал любовью к сплетням. На третий день после появления Фан Лулу он поймал Яо Цзинцзин и очень неестественно включил режим сплетника. Обсудив погоду, обед и то, как необыкновенно они сегодня одеты, этот коллега наконец не слишком гладко и довольно резко перешел к следующей теме:

— Спецпомощник Яо, вы знаете? Фан Лулу вовсе не девушка гендиректора Лу!

Закончив говорить, он изобразил на лице такое облегчение, словно думал: «Мать твою, я наконец-то высказал это».

Яо Цзинцзин посмотрела на него; от такого резкого поворота в разговоре у неё словно ком в горле встал:

— А? А, правда?

Опытный подчиненный энергично закивал.

Яо Цзинцзин спросила:

— Тогда в каких она отношениях с гендиректором Лу?

Опытный подчиненный с серьезным лицом ответил:

— Всего лишь в отношениях бывшей девушки!

Яо Цзинцзин почувствовала, что ком в горле стал ещё больше.

В «бывшей девушке» всё-таки содержалось слово «девушка», а она сама к этому слову даже близко не подобралась T T.

Когда опытный подчиненный вернулся к Лу Цзэ с отчетом, Лу Цзэ спросил его:

— Ты всё ясно объяснил?

Опытный подчинённый, вытирая холодный пот со лба, сказал:

— Объяснил.

Переведя дух, он отважно добавил:

— Гендиректор Лу, если в будущем снова будет такое поручение, лучше сразу отправьте меня в Африку осваивать рынок! Я правда не создан для передачи сплетен, это меня просто убивает!

Лу Цзэ проигнорировал его слова и лишь спросил:

— Как именно ты сказал спецпомощнику Яо?

Опытный подчиненный ответил:

— Я сказал ей, что госпожа Фан вовсе не ваша девушка, она всего лишь ваша бывшая девушка!

Лу Цзэ помолчал, затем с помрачневшим лицом произнес:

— Я решил исполнить твое желание. Со следующего месяца отправляешься развивать африканский рынок.

Опытный подчинённый остолбенел, а затем, заливаясь слезами, взвыл:

— Гендиректор Лу, не надо! Впредь я буду старательно изучать искусство сплетен, умоляю, не бросайте меня, я слышал, что там широкополосный интернет тоньше телефонного провода, я уже не смогу жить жизнью, где пропускная способность меньше десяти мегабит!

Лу Цзэ вскинул бровь:

— Даю тебе последний шанс. Завтра снова найди спецпомощника Яо поболтать и в процессе разговора четко вырази следующую мысль. Хотя Фан Лулу и бывшая девушка гендиректора Лу, сейчас между ними нет абсолютно никаких отношений. Если опять не справишься, послезавтра собирай вещи и прямиком в Африку.

В итоге бедный коллега, не сильный в сплетнях, ещё не успел собраться с духом, чтобы пойти к Яо Цзинцзин и продолжить путь сплетника, как Яо Цзинцзин сама ворвалась к Лу Цзэ.

Она, едва войдя и сразу перейдя к делу, спросила Лу Цзэ:

— Слышала, что та Фан Лулу — твоя бывшая?

Лу Цзэ с бесстрастным лицом едва заметно нахмурился и кивнул.

Яо Цзинцзин, не отрываясь глядя ему в глаза, спросила:

— Тогда может ли у вас двоих мёртвый пепел разгореться вновь¹?

Уголок глаза Лу Цзэ слегка дёрнулся:

— Если может, то что, а если не может, то что?

Яо Цзинцзин продолжала пристально смотреть на него:

— Если вы двое можете сойтись снова, ты скажи мне заранее, и я не буду тут путаться у тебя под ногами, а вернусь в Пекин и найду кого-нибудь другого, с кем можно поиграть!

Взгляд Лу Цзэ стал глубоким.

— Путаться? Поиграть? — Помолчав, он сказал: — Я и она не сойдемся снова. Но если ты хочешь вернуться в Пекин искать кого-то другого для игр, можешь смело возвращаться.

Яо Цзинцзин прыснула со смеху, рассмеялась, словно кусок гуньдаожоу:

— Раз вы не собираетесь делать так, чтобы мертвый пепел разгорелся вновь, зачем мне возвращаться в Пекин? Мне и здесь с тобой, настырно преследуя тебя, очень интересно!

Лу Цзэ смотрел на неё, смотрел, и вдруг тоже улыбнулся. Он действительно ничего не мог поделать с этим гуньдаожоу.

А Яо Цзинцзин мгновенно остолбенела.

Она впервые видела, чтобы Лу Цзэ так ей улыбался: уголки губ приподняты, в глубине глаз — чистый и яркий свет, а лицо больше не выражало равнодушия. Эта улыбка была словно прояснившееся небо после большого снегопада, и от её сияния Яо Цзинцзин стало не по себе.

Её сердце бухало: ту-тук, ту-тук. Слушая свое сердцебиение, она с тревогой подумала: «Беда, кажется, я действительно влюбилась в этого парня…»

1. Мёртвый пепел разгорелся вновь (死灰复燃, sǐ huī fù rán) — возобновление угасших чувств или отношений. ︎

Сообщение Мы живём вместе — Глава 191. Экстра 1. Яо Цзинцзин. Часть 11 появились сначала на Asian Webnovels.

Лу Цзэ сидел за директорским столом и вертел в руках квадратную коробочку. Внутри лежало ожерелье. Он изначально собирался найти случай, чтобы подарить его той женщине, которая любит поесть.

Он всегда не умел выражать свои чувства словами, но ему казалось, что та любительница поесть должна была почувствовать его особое к ней отношение.

Он собирался преподнести ей этот подарок сегодня вечером, чтобы ясно дать понять, как именно он к ней относится.

Однако днём он услышал, как она говорила по телефону со своим закадычным другом. Мол, нравится или не нравится — не важно, главное — вернуть преимущество и выйти из невыгодного положения, а ещё она собирается поиграть с ним.

Слушая эти нелепые речи, он очень хотел подойти и постучать ей по голове, посмотреть, не удастся ли ему заставить её прозреть.

Она спросила, когда он появился у нее за спиной, и он хотел ответить: «Давно, так давно, что слышал весь твой разговор».

Но, подумав ещё раз, он решил, что это лишит происходящее значительной доли веселья.

На самом деле ему очень хотелось посмотреть, какие еще хитрые уловки она выкинет, чтобы «поиграть» с ним.

Поэтому он сказал:

— Только что.

Он еще немного повертел в руках коробочку с ожерельем, а затем убрал ее в ящик стола.

Он решил не спешить с подарком. Ему хотелось увидеть, как именно она будет справляться с таким мужиком с «параличом лицевого нерва», как он.

Яо Цзинцзин пустила в ход все свое мастерство, каждый день наряжалась так, что ветви цветов трепетали, и мельтешила перед Лу Цзэ.

Ей казалось, что в прошлой жизни Лу Цзэ наверняка был человеком, чрезмерно предававшимся разврату, поэтому в этой жизни он способен сохранять спокойствие, хладнокровие и полное отсутствие импульсов — состояние воздержания — перед лицом такой женщины, как она: то соблазнительной, то невинной, то тихой, словно дева, то подвижной, словно сбежавший кролик.

Сталкиваясь с его реакцией, подобной реакции монаха, она иногда чувствовала себя несколько подавленной. Впрочем, к счастью, совсем без урожая она не осталась. Хотя Лу Цзэ не проявлял к ней влечения, она начала получать цветы от других мужчин. Среди них были клиенты, владельцы компаний-партнеров и даже недавно нанятые талантливые сотрудники ее собственной фирмы.

Обнимая букет за букетом, она испытывала очень сложные чувства. Она смотрела в небо и сокрушалась. Не направила ли она свои усилия не в ту сторону? Тот, кто должен был отреагировать, никак не реагировал, а у тех, кому реагировать не следовало, гормоны бурлили бесконечным потоком.

Однако, непонятно с какого дня, странным образом она перестала получать цветы от тех мужчин.

В те дни она пристально разглядывала себя в зеркало, пытаясь понять, не стала ли она вдруг уродливой.

Но как ни посмотри, она всё еще была трепещущей цветочной ветвью; почему же она больше не обладала свойством привлекать пчел и бабочек?

Она была по-настоящему озадачена, подавлена, и у нее буквально сжималось сердце от тоски.

Лу Цзэ наблюдал, как Яо Цзинцзин каждый день, словно цветущая ветвь, мельтешит перед его глазами, и находил это зрелище весьма радующим сердце и глаз.

Он холодно наблюдал за тем, как она ежедневно ломает голову, придумывая способы пококетничать перед ним; хотя на лице его ничего не отражалось, в душе он испытывал невероятное тайное удовольствие.

Ему все больше казалось, что эта любительница поесть очень интересная, и ему всё меньше хотелось так быстро переходить ту черту, за которой слова становятся лишними. Ему было особенно уютно и забавно наблюдать, как она каждый день меняет стили от холодного к горячему, от кислого к сладкому — и изо всех сил пытается привлечь его внимание.

Однако его уют и веселье вскоре сменились раздражением и недовольством.

Она вдруг начала получать цветы от других мужчин, причем не по одному букету.

Глядя на эти цветы, он ощутил гнев от того, что кто-то посягает на принадлежащую ему вещь.

Он велел на ресепшене: если кто-то снова пришлет ей цветы, нести их прямиком к нему.

А затем, когда никто не видел, он выбросил все эти цветы.

После этого он вернулся к своей уютной жизни, полной тайного удовольствия.

Впрочем, досадно было то, что не успел он понаслаждаться и нескольких дней, как его проблемная бывшая девушка вдруг явилась к нему.

Сообщение Мы живём вместе — Глава 190. Экстра 1. Яо Цзинцзин. Часть 10 появились сначала на Asian Webnovels.

Перед тем как отправиться в Далянь вместе с Лу Цзэ, Яо Цзинцзин действительно побежала в штаб-квартиру Группы Цяньшэн, подкараулила там Ван Жухая и жестоко его отругала.

Лу Цзэ не помогал ей придумывать слова, но выступил в роли её водителя. Он привез её к Ван Жухаю на своём крутом Ferrari, позволив ей тоже появиться очень эффектно.

В какой-то момент Ван Жухая прижали к стенке, и он, указав на Ferrari, выпалил Яо Цзинцзин:

— Посмотри на себя, разве ты сама не пристроилась к богачу? Разве ты не стремишься к лучшей жизни? Разве ты тоже не хочешь для себя лучшего? Какое же право ты имеешь обвинять меня?

В этот миг Яо Цзинцзин чуть не взорвалась от злости. Она не ожидала, что Ван Жухай сможет огрызнуться в такой ситуации.

Пока она тряслась от гнева, Лу Цзэ вышел из машины.

Он подошел прямо к ним, встал перед Ван Жухаем и с невероятно крутым видом сказал:

— Я поправлю твои слова: она не пристроилась ко мне, это я переманиваю ее высокой зарплатой. И еще: если ты мужчина, не сравнивай себя с женщиной, это роняет цену.

Сказав это, он отвел ее обратно в машину.

Оглянувшись, Яо Цзинцзин увидела, что Ван Жухай с мертвенно-бледным лицом стоит на месте и вдыхает их выхлопные газы. Она тут же почувствовала, как внутри у нее все ликует.

Две недели спустя Яо Цзинцзин взвалила на плечи рюкзак и вслед за тухао Лу Цзэ спешно отправилась на север, в город, где она никогда не бывала, осваивать новую территорию и пробиваться сквозь трудности.

Работая с Лу Цзэ, Яо Цзинцзин старалась изо всех сил. Иногда, когда наваливались дела, в перерывах между смертельной пахотой она совершенно не могла вспомнить, каково было ее первоначальное намерение приезда сюда.

Вообще-то она приехала не для того, чтобы становиться маленьким героем офиса, она приехала покорять тухао…

На работе она словно обрела новую жизнь; Лу Цзэ давал ей достаточно пространства и свободы, позволяя в полной мере проявлять и разворачивать ее мысли и таланты — смелые, вольные, не знающие узды.

Лу Цзэ высоко оценил ее рабочие способности и возлагал на нее все более ответственную ношу.

Жизнь Яо Цзинцзин шла так, словно она одним движением руки могла поднять ветер и вызвать дождь¹, как никогда раньше. Однако, неизвестно почему, иногда ей всё же казалось, что есть еще что-то, что доставляет ей дискомфорт.

Она чувствовала, что в Лу Цзэ есть какая-то черта, которая особенно раздражает. Он все никак не прояснял с ней, есть ли у них какие-то отношения помимо рабочих, его отношение было туманным и неясным, словно он подвесил ее на крючок и дразнит ради забавы.

Этот его раздражающий вид пробудил в ней бесконечный боевой дух. Во время перерыва она вышла в коридор, чтобы поговорить по телефону с Цянь Фэй.

Яо Цзинцзин, скрежеща зубами, говорила Цянь Фэй в трубку:

— Да чтоб его, разве он не играет со мной? Ладно, я поиграю с ним! Вот увидишь, я заставлю его стать послушным!

Цянь Фэй на том конце провода помолчала, а затем спросила:

— Ты завелась?

Яо Цзинцзин ответила:

— Да, завелась! Я не верю, что с моим богатым опытом на любовном фронте, начавшимся еще в детском саду, я не смогу управиться с одним взрослым мужиком с параличом лицевого нерва!

Цянь Фэй с таким выражением лица, будто ей стало неловко за собеседницу, спросила ее:

— Ты так с ним соревнуешься, но в итоге-то, он тебе нравится или нет?

Яо Цзинцзин подумала и сказала:

— Я думаю, сейчас вопрос «нравится или не нравится» не важен, важно то, что я хочу исправить свое невыгодное положение, в котором я вечно нахожусь снизу!

Цянь Фэй спросила:

— И как ты планируешь исправить невыгодное положение?

Яо Цзинцзин без колебаний ответила:

— Я решила, что тоже буду играть с ним и дразнить его!

Цянь Фэй молча вытерла пот, пожелала ей удачи и попрощалась.

А Яо Цзинцзин, повесив трубку и повернувшись, чтобы вернуться в офис, вздрогнула от испуга.

Лу Цзэ с бесстрастным лицом стоял в двух шагах от неё.

Она вздрогнула. Сколько из ее телефонного разговора он услышал?

Она вопросительно произнесла:

— Красавчик, как долго ты тут стоишь и ждешь, чтобы кого-нибудь напугать?

Лу Цзэ посмотрел на нее; его лицо, словно после инъекции чрезмерной дозы ботокса, было настолько твердым, что в нем не осталось ни капли человечности:

— Только подошёл.

Яо Цзинцзин успокоилась.

Этот мужчина был диким, высокомерным, крутым, властным и холодным. Он никогда не снисходил до того, чтобы говорить что-либо, кроме правды. Раз он сказал «только что», значит, он определенно не успел услышать содержание ее телефонного разговора.

Она спокойным шагом вернулась в офис, решив твёрдо придерживаться первоначального плана реализации стратегии «поиграть с ним».

1. Призывать ветер и вызывать дождь (呼风唤雨, hū fēng huàn yǔ) — китайская идиома: «призывать ветер и вызывать дождь», то есть легко управлять ситуацией и добиваться своего. Первоначально это выражение описывало способности бессмертных даосов, магов или мифических существ (например, драконов), которые могли управлять погодой с помощью заклинаний. В древнем аграрном Китае умение «вызвать дождь» считалось высшим проявлением божественной власти. ︎

Сообщение Мы живём вместе — Глава 189. Экстра 1. Яо Цзинцзин. Часть 9 появились сначала на Asian Webnovels.

Во время третьего свидания Лу Цзэ задал Яо Цзинцзин очень серьёзный вопрос. Он спросил, кем именно она работает.

Яо Цзинцзин ответила:

— Изначально я изучала финансы, но после того как наш руководитель обнаружил во мне особые таланты и дарования, он, заявив, что способный человек должен трудиться больше, поручил мне заодно курировать еще два направления.

— Каких? — спросил Лу Цзэ.

— Продажи и кадры, — сказала Яо Цзинцзин.

Лу Цзэ вскинул бровь:

— Не знал, что ты у нас мастер троеборья.

Яо Цзинцзин скопировала его движение бровью:

— Не верь так легко тому, что видишь глазами: зрение может обмануть тебя и заставить принять великого человека за ничтожество.

Лу Цзэ, глядя, как подрагивают кончики ее бровей, прищурился:

— Ты сказала, что руководитель обнаружил твои особые таланты и дарования. Что ты имела в виду?

Яо Цзинцзин снова скопировала его прищур и сказала:

— По словам моего начальника, у меня хороший характер и высокая выносливость, и я, словно гуньдаожоу¹, способна справиться и с добром, и со злом.

Лу Цзэ поднес кулак ко рту и кашлянул.

— Тебе же хочется смеяться? — тут же спросила Яо Цзинцзин. — Точно хочется! Я уже заметила: когда тебе хочется рассмеяться, но ты изо всех сил сдерживаешься, чтобы сохранить маску холодного безразличия, ты начинаешь кашлять! Но, братец, что же тебе показалось таким смешным? Расскажи мне, я тоже хочу порадоваться!

Лу Цзэ опустил руку, на его лице не отразилось никаких эмоций.

— Ничего, просто подумал, что твой руководитель очень хорошо тебя знает.

Спустя мгновение он снова заговорил:

— Я задам тебе вопрос. Ответь, как бы ты поступила в такой ситуации.

Яо Цзинцзин захлопала ресницами:

— А если отвечу правильно, будет награда?

— И чего бы тебе хотелось? — вскинул бровь Лу Цзэ.

Яо Цзинцзин задумалась и сказала:

— Парня моей лучшей подруги уличили в измене, и я должна пойти и задать ему трепку!

Лу Цзэ нахмурился:

— Хочешь, чтобы я помог тебе с ним разобраться?

— Не-не-не! — Яо Цзинцзин покачала пальцем. — Я должна сделать это сама, чтобы ощутить истинное удовольствие от того, что «своими руками добываешь себе пропитание»! Я собираюсь его отругать, но не знаю, какие слова будут самыми убойными. Ты же мужчина, вот я и подумала: может, поможешь мне подобрать жесткие словечки с мужской точки зрения?

Взгляд Лу Цзэ на мгновение расфокусировался, а когда он снова посмотрел на нее, то удивленно поднял бровь:

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе составить список ругательств для него?

Яо Цзинцзин кивнула и щелкнула пальцами:

— В точку!

Лу Цзэ долго смотрел на нее, потом скривил губы и усмехнулся:

— Твой руководитель прав, у тебя действительно есть особый талант и дар быть как гуньдаожоу.

— Значит, ты согласился, да? — расплылась в улыбке Яо Цзинцзин. — Ладно, давай скорее задавай свой вопрос!

Лу Цзэ посмотрел на нее и спросил:

— Представь, что ты пришла в новую компанию и еще ни в чем не ориентируешься. Твой коллега постоянно сваливает на тебя свою работу. Ты очень устаешь, но этот коллега выше тебя по должности, и ты не можешь отказать. Если такая ситуация затянется, что ты будешь делать?

Этот вопрос он задавал многим соискателям. Ответы были разными, но ни один из них не удовлетворил его полностью.

Кто-то отвечал, что пойдет жаловаться руководству и попросит восстановить справедливость. Кто-то предлагал потерпеть, пока сам не займешь должность выше, и тогда тот коллега больше не посмеет так помыкать тобой. Были и те, кто говорил, что можно перепоручить часть работы тем, кто ниже по рангу, а если таких сотрудников нет — стажерам, потому что в офисной жизни нужно следовать правилам: слабый подчиняется сильному.

Лу Цзэ очень хотел услышать, какой ответ даст Яо Цзинцзин, чей ход мыслей так сильно отличался от обычного.

— Ой! — Яо Цзинцзин хлопнула ладонью по столу. — Разве это проблема? Будь я на том месте, я бы просто наладила хорошие отношения с его начальником и подружилась бы с ним. Я бы каждый день крутилась возле его босса, мило беседовала и болтала о том о сем. Посмотрела бы я тогда, посмеет ли он снова заставлять меня работать за него!

Лу Цзэ посмотрел на нее, на мгновение остолбенев.

Ее ответ действительно был нестандартным, простым и грубым, но нельзя не признать — это и правда действенный метод.

Он подумал и возразил:

— Но можешь ли ты гарантировать, что обязательно подружишься с его руководителем?

— Получится или нет — на самом деле неважно, — ответила Яо Цзинцзин. — Я сделаю так, чтобы ему казалось, что я уже подружилась с его начальством. Если не выйдет по-настоящему, я создам видимость. В общем, главное — припугнуть его, и моя цель будет достигнута!

Глядя на нее, Лу Цзэ начал думать, что у ее начальника действительно неплохое чутье.

— Мой ответ засчитывается? — спросила Яо Цзинцзин.

Лу Цзэ ответил невпопад:

— Через какое-то время я поеду в Далянь, чтобы подготовить открытие филиала.

— О, — протянула Яо Цзинцзин. — И что? Ты собираешься поручить мне управление бизнесом в Пекине?

Лу Цзэ кашлянул и сказал:

— Я больше склоняюсь к тому, чтобы использовать такого универсального специалиста, как ты, разбирающегося в финансах, продажах и кадрах, для освоения новых территорий.

Яо Цзинцзин замерла.

— То есть ты хочешь забрать меня с собой?

Лу Цзэ кивнул:

— Я пробуду в Даляне долго. Тебе интересно поехать и помочь мне?

Яо Цзинцзин рассмеялась:

— Так ты что, только что проводил со мной собеседование?

— Можно и так сказать, — вскинул бровь Лу Цзэ.

Яо Цзинцзин рассмеялась еще веселее:

— Выходит, я прошла его неплохо?

Лу Цзэ снова повел бровью:

— Мгм, неплохо.

Яо Цзинцзин расцвела в улыбке:

— И сколько ты планируешь мне платить?

— Назови свою цену, — предложил Лу Цзэ.

Яо Цзинцзин задумалась:

— Зря ты даешь мне возможность «разинуть львиную пасть»! Я же не смогу сдержать свои аппетиты и заломлю заоблачную цену!

Лу Цзэ слегка кашлянул:

— Можешь не сдерживаться.

Яо Цзинцзин хлопнула по столу:

— А если я запрошу пятьсот тысяч годовых, дашь?

Лу Цзэ посмотрел на нее и спокойно ответил:

— Я дам тебе в два раза больше.

Яо Цзинцзин опешила, ее рот округлился, став похожим на чайное яйцо:

— О? В два раза? — Затем она снова хлопнула по столу, нацепив на лицо великое выражение готовности служить народу: — Гендиректор Лу, я прямо сейчас пойду проверять прогноз погоды в Даляне! Скажете, когда отправляемся, и я тут же схвачу чемодан, сорвёмся с места в любой момент!

1. Гуньдаожоу (滚刀肉, gǔndāoròu) — упрямец, «непробиваемый» человек, с которым трудно справиться. ︎

Сообщение Мы живём вместе — Глава 188. Экстра 1. Яо Цзинцзин. Часть 8 появились сначала на Asian Webnovels.