Хоть она и не понимала слов, но она сразу обрадовалась, когда увидела, что кто-то с ней играл.
    Чжао Нанъю не успел долго поиграть с дочерью, как Сун Луан проснулась.
    — Отдай ребёнка кормилице, боюсь, малышка проголодалась.
    — Хорошо.
    Только с трудом Чжао Нанъю отдал дочь кормилице.
    В этом доме никто так не обожал дочь, как Чжао Нанъю. Когда он возвращался домой из дворца, он всегда держал её на руках и не желал отпускать. Однажды Сун Луан, полушутя, сказала:
    — Как же быть, когда дочь вырастет и захочет выйти замуж?
    Чжао Нанъю серьёзно подумал и ответил:
    — Пусть её избранник перейдёт к нам в семью. Так будет меньше поводов для волнения.
    Сун Луан держала её на руках и чувствовала себя беспомощной: 
    — Почему я не видела, чтобы ты так сильно любил своего сына?
    Чжао Нанъю серьезно сказал: 
    — Как могут дочь и сын быть одинаковыми?
    — Ты обязательно испортишь ее в будущем.
    — Ничего страшного в том, чтобы быть немного плохой и своенравной, чтобы ее не обманули.

    Первым человеком, которого Хуань Хуань позвала, не были ни мать, ни отец. Хотя Чжао Нанъю взял на себя труд учить ее более 800 раз в день, первое слово, которое она сказала, было «брат».
    Произношение ребенка было нестандартным. Её голос был молочным. Она ползала по земле и хватала Чжао Ши за икру. 
    Чжао Ши застыл на месте. Он не смел шевелиться и чувствовал, что мог раздавить сестру, если поднимет ногу.
    Маленькая девочка приходила в восторг, когда не получала ответа. Она кричала «кудахта», «кудаха» и «кудава».
    Чжао Ши обнимал сестру всего несколько раз. Обычно он не обнял бы ее, но в этой ситуации было бы неловко не обнять ее.
    Когда он собирался поднять сестру с колен, Чжао Нанъю сделал шаг впереди него и поднял маленькую девочку.
    Чжао Нанъю посмотрел на него очень недобрым взглядом: 
    — Не нужно всегда приходить в дом матери, если тебе нечего делать.
    Сун Луан отпрянула в сторону и хихикнула: Чжао Нанъю, вероятно, очень не хотел, чтобы первым, кого позвала бы его дочь, был бы не он.
    Сун Луан шагнула вперед. Она строго посмотрела на Чжао Нанъю и нежно обняла его за талию: 
    — Тебе следует говорить со своим сыном, как следует.
    Чжао Ши также был очень проницательным и не хотел попадаться на глаза отцу, когда тот был не в хорошем настроении: 
    — Я пойду отвезу брата домой.
    Эрбао баловали до небес, и хотя он был ещё молод, он уже стал известным в столице, как маленький бунтарь.
    Если день проходил без шалостей, ему становилось скучно.
    Сун Луан ответила Чжао Ши:
    — Возвращайся пораньше.
    Чжао Нанъю уже не так строго следил за своими двумя непослушными сыновьями. Старший казался послушным и скромным, но уже умудрился насильно держать девушку закрытой в доме.
    Видимо, он думал, что никто не знал об этом.
    Что касается младшего, он дерзкий и властный, но, к счастью, у него есть ум.
    В этом доме только Сун Луан наивно считала, что оба сына – хорошие дети.
    Дочь же – другое дело.
    Она похожа на неё. Её мягкий и сладкий нрав тоже был унаследован от матери.
    — Завтра я собираюсь с Хуань Хуань навестить мою семью. Мы уже несколько месяцев не были там. Если и дальше будем оттягивать, то ребёнок и вовсе забудет бабушку и дядю, – говорит Сун Луан.
    Чжао Нанъю ухмыльнулся:
    — Я поеду с тобой.
    — Разве ты не занят?
    — Я могу найти время.
    — Ты слишком её балуешь.
    Чжао Нанъю улыбнулся и промолчал. На этот раз его желание сопровождать их было не из-за дочери.
    В конце концов, в его жизни самым дорогим и незаменимым человеком всегда была только Сун Луан.

꧁ ⸻ Конец ⸻ ꧂

    В том году, когда Чжао Ши исполнилось шестнадцать лет, его отец наконец-то дождался долгожданной дочери.
    Маленькая сестра стала сокровищем всей семьи. Её не только родители обожали, но и бабушка с дядей тоже очень любили её.
    У сестры было красивое имя – Чжао Хуань.
    Она была очень добродушной и никогда не плакала на руках у других. Она всегда улыбалась в ответ.
    Многие любили брать её на руки, но Чжао Ши, будучи старшим братом, редко касался сестры. Он чаще всего просто стоял в стороне, скрестив руки и молча наблюдал за ней.
    Со временем Сун Луан также заметила, что старший сын, как будто не был очень привязан к младшей дочери.
    После того, как она уложила дочь спать, Сун Луан, глядя на своего сына, который уже давно стал выше неё, с улыбкой спросила:
    — Ты не любишь сестрёнку?
    Чжао Ши покачал головой:
    — Нет, не так.
    — Так почему же я никогда не видела, чтобы ты брал её на руки?
    Чжао Ши просто считал, что сестра слишком хрупкая и мягкая. Он боялся случайно её повредить.
    Он сжал губы и неловко ответил:
    Я не очень умею обращаться с детьми и боюсь, что ей будет неудобно на моих руках.
    Сун Луан моргнула:
    — Но ты же любил брать на руки Эрбао, когда он был маленьким.
    Между братом и сестрой, конечно, была разница.
    Но эти слова Чжао Ши не стал высказывать вслух перед матерью. Он знал, что всё равно не сможет переубедить её, и предпочёл молчать.
    Сун Луан всегда любила подшучивать над старшим сыном. С годами он становился всё более сдержанным и молчаливым, но к счастью, оставался послушным и никогда не доставлял ей хлопот.
    В комнате было тепло и уютно. Аромат из ладанницы располагал ко сну.
    Сун Луан с трудом заставила себя оставаться бодрой. Вдруг она осознала, что уже давно не беседовала с сыном по-настоящему.
    Она с улыбкой посмотрела на сына и спросила:
    — Чжао Ши, нет ли у тебя приглянувшейся девушки? Может, маме стоит помочь тебе в поисках?
    Она помнила двух девочек, окружавших Чжао Ши на новогоднем приёме во дворце.
    Лицо Чжао Ши покраснело:
    — Нет.
    Сун Луан немного расстроилась:
    — Ладно, раз нет, так нет. Всё равно когда-нибудь встретишь.
    Чжао Ши вздохнул с облегчением:
    — Мм. Ты, наверное, устала, мама?
    Сун Луан зевнула:
    — Да, немного устала. Иди, я здесь понянчусь с сестрёнкой ещё немного.
    — Хорошо.
    — Не хочешь ещё разок взглянуть на сестрёнку?
    — Не надо.
    В семьях других людей обычно старшие братья были особенно ласковыми к младшим сестрам, но Чжао Ши, кажется, больше любил младшего брата.
    За эти годы он действительно многое сделал для Эрбао. Он всегда помогал ему и выручал из бед, а также решал многочисленные проблемы.
    Независимо от того, насколько шаловливым был его брат, Чжао Ши никогда по-настоящему не злился на него.
    Как только сын ушёл, Сун Луан легла в кровать. Она обняла свою маленькую дочь и уснула.
    Этот сон продлился до вечера. Когда она проснулась, за окном уже стемнело, и под крышей зажглись фонари.
    Сун Луан постепенно приходила в себя. Она увидела мужчину у окна, который тихо убаюкивал ребёнка.
    Чжао Нанъю, неизвестно когда вернувшийся, осторожно держал дочь на руках, а малышка, увидев знакомое лицо, сияла от счастья.
    Сун Луан надела туфли и подошла к нему сзади:
    — Ты когда вернулся?
    Чжао Нанъю обернулся:
    — Уже давно.
    — А дочка когда проснулась?
    Она так крепко спала, что даже не заметила.
    Чжао Нанъю ответил:
    — Только недавно проснулась.
    Когда он вернулся, дочь уже была бодрствующей. Она лежала рядом с матерью, не плакала и не кричала. Она скучала и начала грызть свои пальчики.
    Когда он увидел это, его сердце буквально растаяло.
    Когда дочь наигралась с пальчиками и потянулась, чтобы схватить человека рядом, Чжао Нанъю взял её на руки из объятий Сун Луан. Он не удержался и поцеловал её в лоб, а затем тихо сказал:
    — Давай не будем будить маму, ладно?

    Мастерство Чжао Ши в шахматах было высоким, и Сун Луан не могла с ним сравниться. Чжао Ши обычно уступал ей несколько ходов, чтобы партия длилась подольше.
    Слова Чжао Нанъю немного огорчили Сун Луан, хотя она и понимала, что он прав.
    Она упрямо заявила:
    — Главное — веселье, а не победа.
    — Ладно.
    — Что «ладно»?
    Прежде чем Сун Луан успела осознать происходящее, Чжао Нанъю подхватил её на руки и, подняв плащ, накрыл её им:
    — Пошли.
    Сун Луан вспомнила, что Чжао Нанъю давно не совершал с ней таких бесстыдных поступков.
    Она, надутая от негодования, была вынуждена идти с ним во дворец. Она стояла рядом с ним и не демонстрировала никакого удовольствия.
    Чжао Нанъю пытался её развеселить, но безуспешно:
    — Ты действительно злишься?
    Сун Луан сморщила лоб:
    — Нет, не злюсь.
    У Чжао Нанъю были свои причины, но сейчас он ещё не мог ей об этом рассказать.
    Спустя некоторое время, негодование Сун Луан утихло.
    Прогуливаясь по дворцу, она вдруг увидела знакомую фигуру.
    Молодой человек выглядел высоким и стройным. Даже по его спине можно было ощутить его прохладную изысканность.
    Он был окружён двумя девушками, которые не сводили с него глаз.
    Куда бы молодой человек ни пошёл, они следовали за ним.
    Сун Луан, наблюдавшая за этой забавной картиной, не смогла удержаться от смеха. Чжао Нанъю вдруг появился за её спиной и спросил:
    — Чего смеёшься?
    Сун Луан показала в ту сторону:
    — Смотри, Чжао Ши окружён двумя девчонками. Видишь, дети подросли. Уже дошло до разговоров о любви.
    Чжао Ши в этом году шестнадцать, а рядом с ним ещё ни одной девушки не было.
    Сун Луан никогда бы не пошла на то, чтобы устраивать для сына сожительство с женщиной. К счастью, Чжао Ши обладал чистыми помыслами и, казалось, не испытывал потребности в женском внимании.
    Чжао Нанъю с невозмутимой улыбкой проговорил:
    — Если бы он захотел, никто бы не встал на его пути.
    Сун Луан вздохнула с сожалением:
    — Девушек, влюблённых в Чжао Ши, не пересчитать, но за эти годы я так и не увидела, чтобы он полюбил кого-то. Что же делать, если он будет продолжать в том же духе?
    Быть матерью – это непрерывные заботы.
    Чжао Нанъю считал, что Сун Луан излишне беспокоилась. Их оба сына были далеко не простыми мальчиками, но Чжао Ши казался более послушным и разумным.
    Тем не менее, успокаивающие слова были необходимы, чтобы Сун Луан не мучилась от лишних переживаний:
    — Не беспокойся, он просто более сдержан. Это не значит, что ему никто не интересен.
    — Хорошо.
    Сун Луан с трудом приняла его объяснение.
    Чжао Ши, кажется, тоже заметил взгляды, направленные на него сзади. Он обернулся и увидел, как мать улыбается ему.
    Он покраснел от смущения, не зная, сколько мать видела и слышала.
    Девочка, стоявшая слева от него, воскликнула, указывая на него:
    — Почему у тебя уши красные? Не стесняйся, если что, в следующий раз я просто не буду говорить, что ты мне нравишься.
    У девочки с милым круглым лицом были яркие черты и выразительное лицо.
    Чжао Ши нахмурился и направился к матери.
    Сун Луан взяла его за руку и, улыбаясь, спросила:
    — Кто эти две девочки?
    Чжао Ши честно ответил:
    — Одна – младшая дочь князя Аньнина, другая – племянница Императорской Матери.
    Сун Луан с ласковой улыбкой смотрела на него, а затем спросила:
    — А кто только что говорила?
    Чжао Ши задумался на мгновение, а потом ответил:
    Это из семьи князя Аньнина.
    Сун Луан с подтекстом произнесла:
    — Эта девочка как-то особенно привлекает.
    Сын, вероятно, испытывал некоторую симпатию к этой малышке, в противном случае он бы ни словом с ней не обменялся.
    Чжао Ши опустил глаза:
    — Да, неплохо. Но немного шумно. Слишком много говорит, от этого уши болят.
    Сун Луан заметила, как младшая дочь князя Аньнина смотрела в их сторону с надеждой, но не решалась подойти. Она стояла на месте, и, кажется, была немного обиженной.
    Она похлопала сына по плечу:
    — Иди займись своими делами.
    Чжао Ши покраснел:
    — Я пойду всё объясню им.
    — Если нравится, не нужно скрывать. Говори прямо.
    — Мне она не нравится.
    Сун Луан не верила:
    — Можешь обманывать меня, но только не обманывай самого себя.
    Чжао Ши не был уверен, нравилась ли ему младшая дочь князя Аньнина. Его немного раздражала её болтливость, но с другой стороны, присутствие такого человека рядом казалось неплохим.
    Но в его сердце была пустота. Казалось, чего-то не хватало.
    Возможно, ему не хватало ощущения влюблённости.
    Он действительно не хотел себя заставлять.
    Чжао Ши подошёл к ней и впервые сказал столько слов:
    — Маленькая принцесса, я не испытываю к тебе чувств между мужчиной и женщиной.
    Без всяких обиняков, не оставив себе пути для отступления.
    Маленькая принцесса расплакалась от его слов, а племянница Императорской Матери тоже не чувствовала себя лучше. Она видела, что этот выдающийся юноша ещё меньше обращал внимания на неё.
    После того как Чжао Ши высказался, камень на его сердце, наконец, упал. Вернувшись в главный зал и оглядываясь в поисках матери, он вдруг услышал разговоры служанок в тени.
    — Как жена Чжао Дажэня упала в обморок?
    — Не знаю.
    — Я только что проходила мимо, Чжао Дажэнь от страха был бледен, как смерть, но после осмотра врача, представляешь, что случилось?
    — Что же?
    — Похоже, она беременна.
    То, что они говорили дальше, Чжао Ши уже не разобрал.
    Его напряжённое выражение лица немного расслабилось.
    Казалось, это была хорошая новость.
    В тот момент Чжао Ши почувствовал, что между матерью и отцом действительно есть любовь.

    Зимой в доме разожгли печь. Атмосфера была теплой и уютной.
    Каждую зиму Сун Луан неохотно выходила из дома. Она предпочитала лениво укрываться в тепле, а в хорошую погоду выходила погреться на солнце во двор.
    После смены должности Чжао Нанъю стал ещё более занятым. Иногда, когда он возвращался домой, Сун Луан уже крепко спала и не замечала его прихода.
    Пробудившись, Сун Луан вспомнила, что сегодня должна была прийти Жуань Шэн. 
    Ближе к полудню, Жуань Шэн вошла в дом, ведя за руку своего маленького сына.
    Мальчик послушно стоял рядом с матерью, лицо у него было очень нежным, светлым и чистым.
    Сун Луан опустилась на колени, взяла его за руку и спросила: 
    — Почему ты не привел сюда свою сестру?
    Маленький мальчик серьезно ответил ей: 
    — Моя сестра еще спит.
    Сун Луан не мог не коснуться его головы: 
    — Тогда почему ты не разбудил свою сестру? Может быть, она тоже хочет прийти и поиграть.
    Щеки ребенка слегка надулись, и он замолчал.
    Сун Луан обнаружила, что темперамент этого ребенка действительно отличался от темперамента Чжао Вэньяня: у его отца был плохой и властный характер.
    Жуань Шэн была снова беременна. Она была уже на четвертом месяце.
    Сун Луан посмотрела на нее и подумала, что она, вероятно, живет счастливой жизнью с двумя детьми. Хотя у ее мужа иногда был плохой характер, он был к ней очень добр.
    — Ты хочешь сына или дочь? — спросила она. 
    Жуань Шэн ответила:     
    — Дочь.
    Сун Луан улыбнулась. Она сузила глаза и сказала: 
    — Мне тоже нравится дочь.
    Жуань Шэн не особо задумывалась об этом. Она посмотрела на нее и странно спросила: 
    — Раз второй невестке нравится дочь, почему бы тебе не завести еще одного ребёнка? Эрбао уже восемь лет. Даже если вторая невестка захочет позаботиться о ребенке сама, у тебя должны быть на это силы.
    Сун Луан была ошеломлена. Затем она пришла в себя и опустила голову. Она начала поигрывать пальцами: 
    — Ах, мне просто нужно подумать об этом, я боюсь боли.
    На самом деле, это было не потому, что она боялась боли. Она не могла назвать точную причину.
    Жуань Шэн кивнула и согласилась: 
    — Рожать действительно очень больно.
    Сун Луан давно не держала на руках такого воспитанного ребенка, и ее сердце смягчилось. Она схватила кусок печенья и поднесла его ко его рту: 
    — Тетя, могу ли я тебя чем-нибудь накормить?
    Ребенок не сопротивлялся и позволил ей скормить ему свои два куска.
    В комнате царила радость, и вскоре после этого Чжао Нанъю вернулся из дворца.
    Сун Луан все еще держал своего племянника. Она широко улыбнулась и спросила: 
    — Почему ты сегодня вернулся так рано?
    Чжао Нанъю взглянул на нее, а затем его взгляд упал на ребенка у нее на руках. Он тихо ответил: 
    — Сегодня вечером нам нужно пойти во дворец на банкет.
    — Ой.
    Чжао Нанъю ущипнул щечки своего племянника и спросил: 
    — Ты тоже хочешь пойти.
    Мальчик почувствовал, что глаза его второго дяди были не очень добры к нему, поэтому он сознательно упал на землю.
    Сун Луан все еще хотела подержать его, но ребенок спрятался за спину матери. 
    Повернувшись, Сун Луан не без раздражения сказала Чжао Нанъю:
    — Я не пойду, вот и всё.
    Что он мог с ней сделать? У Чжао Нанъю не было никаких способов повлиять на неё.
    В этот момент Сун Луан не особо хотела разговаривать с ним, ей больше хотелось поиграть с мальчиком ещё немного.
    Чжао Нанъю, похоже, понял её желание и доброжелательно напомнил:
    — Только не позволяй Эрбао увидеть, как ты обнимаешь другого ребёнка, а то он может разозлиться на тебя на несколько дней.
    Этот ребёнок упрямее осла, когда злится. Его невозможно было уговорить.
    Когда Эрбао злился, ему даже плакать не надо было. Он просто молчал и ни на кого не обращал внимания.
    Жуань Шэн тоже не хотела слишком долго мешать им. После встречи и разговора она собиралась уже уходить.
    Но Сун Луан настойчиво удерживала её, чтобы она осталась на немного дольше. Несмотря на прошедшие годы, Жуань Шэн, когда видела второго брата, всё ещё чувствовала некоторое беспокойство и даже страх.
    Когда Эрбао вернулся из школы и увидел своего двоюродного брата, он лишь удивлённо произнёс «Ага», не выразив ни радости, ни неприязни.
    Дети быстро нашли общий язык и начали играть вместе. К вечеру, когда Жуань Шэн собралась уходить, Эрбао не хотел расставаться со своим двоюродным братом, и перед уходом они даже договорились, что когда тот пойдёт в школу, они будут сидеть вместе.
    Увидев это, Сун Луан только улыбнулась и спросила:
    — Эрбао, тебе нравится младший брат?
    — Нравится.
    — А почему он тебе нравится?
    — Он послушный, — не дожидаясь продолжения от Сун Луан, Эрбао добавил: — Я говорю ему, что делать, и он делает. Такой умничка!
    — … — Сун Луан после размышлений всё же решила предостеречь его: — Только не обижай младшего брата.
    — Мама, не волнуйся, я не буду. Я, Чжао Чжи, никого не обижал! Я же такой хороший, правда?
    Сун Луан не знала, смеяться ей или плакать. Видимо, этот ребёнок забыл, как однажды, из-за того, что кузен отнял у него кисть, он, несмотря на свой более низкий рост, сумел повалить его на землю и изрядно отделал брата, который был старше.
    Оба ребёнка тогда получили травмы.
    У Эрбао были лёгкие повреждения, но лицо его кузена было в царапинах.
    Несмотря на все уговоры Чжао Нанъю, Сун Луан никак не хотела идти на пир во дворце.
    — Во дворце же есть твоя младшая сестра, не так ли?
    — Мы виделись в прошлом месяце. 
    — Сегодняшний пир, боюсь, затянется на несколько часов.
    — Тогда иди ты. Зачем настаивать на моём присутствии? На улице холодно.
    Чжао Нанъю вздохнул:
    — Ты точно не пойдёшь?
    Сун Луан, греясь у огня, с удовольствием прищурилась:
    — Не пойду. Я лучше останусь дома с Чжао Ши и сыграю с ним партию в шахматы.
    — Ты всё равно не выиграешь у него.

    После коротких раздумий Эрбао спросил:
    — Разве когда ты был маленьким, ты не висел на дереве?
    Чжао Ши поднял бровь:
    — Нет, я не висел.
    — Если ты не пробовал, откуда знаешь, что это не сработает? Брат, ты глупый, не учи меня плохому.
    Чжао Ши подумал, что брат все такой же милый, как и в детстве. Единственное, что огорчало, так это его шалости.

    Чжао Нанъю холодно хмыкнул и сказал:
    — Иди в кабинет и перепиши книгу десять раз. Если не закончишь, забудь об обеде.
    — Ох.
    Эрбао с обидой пошёл в учебный кабинет, а Чжао Ши собирался последовать за братом, но вспомнил, что оставил свою книгу во дворе.
    Как только он вышел, он увидел, как отец притянул мать за руку и что-то тихо шепнул ей на ухо, от чего мать покраснела и не могла выговорить ни слова.
    Чжао Ши сознательно отвёл взгляд, не желая смотреть дальше.
    Иногда он задавался вопросом, не было ли это его заблуждением? Почему он думал, что мать не любила отца?
    Если она его не любила, то зачем она оставалась с ним все эти годы?
    Но если это любовь, то почему мать кажется такой равнодушной ко всему и не проявляет интереса?
    Единственное, что её заботило, так это он и Эрбао. Обычно мать редко интересовалась делами отца. Она не спрашивала, чем он занимался и куда ходил.
    Хоть Чжао Ши и не был женат, он понимал, что отношения между мужчиной и женщиной не должны были быть такими, как у его родителей.
    Во дворе Сун Луан, надутая, стояла спиной к Чжао Нанъю и отталкивала его руку:
    — Сын наверняка всё видел.
    Чжао Нанъю пытался взять её за руку, но она решительно оттолкнула его. Он пытался уговорить её:
    — Нет, он не видел того, что не должен был видеть.
    Сун Луан топнула ногой:
    — Можешь ли ты в следующий раз не начинать при свете дня?
    Чжао Нанъю ответил:
    — Хорошо.
    Он и сам не знал, сколько раз говорил это слово.
    И ни разу это не помогло.
    Сун Луан всё ещё была зла. В её сердце Чжао Ши, хоть ему и было четырнадцать, всё ещё оставался полувзрослым ребёнком. Как же нехорошо, чтобы дети видели такие сцены!
    — Ты ведь всегда хотела посмотреть на фейерверк? Сегодня вечером на городской стене будут запускать фейерверки.
    Сун Луан уже решила, что сегодня не будет разговаривать с ним, но, услышав эти слова, она не смогла удержаться от улыбки:
    — Какой сегодня особенный день? Почему вдруг решили запустить фейерверки?
    Чжао Нанъю помолчал, а затем сказал:
    — Возможно, Император в хорошем настроении и просто так решил их запустить. Не какой-то особенный день.
    Сун Луан ответила:
    — Хорошо, я пойду одна. Не хочу идти с тобой.
    Чжао Нанъю схватил её за маленькую ладонь и с улыбкой произнес:
    — Этого мы не допустим.
    Сун Луан сухо рассмеялась:
    — Я пойду с сыном, тебя не возьму.
    — Луан Бао, как жестоко ты со мной.
    Сун Луан снова ущипнула его, без особой силы, так что это было даже не больно. Она покраснела.
    — Говори как следует.
    — Тебе не нравится, когда я так тебя называю?
    — Не нравится.
    Чжао Нанъю легко постучал по её лбу и рассмеялся:
    — Врёшь.
    Он знал, что ей это нравилось.
    И ему тоже нравилось. Произносить это имя было, как чувствовать сладкий вкус во рту.
    Луан Бао, Луан Бао, его Луан Бао.
    Когда Чжао Ши пришёл спросить у отца о домашнем задании, он снова застал родителей за милым общением. За эти годы он много раз невольно становился свидетелем подобных сцен и уже привык к ним. Он даже не краснел.
    Мать сидела на коленях отца, держа в руках кисть, и спрашивала мужчину за её спиной:
    — Так рисовать?
    Отцовский взгляд ласково скользил по её лицу.
    — Верно.
    Чжао Ши слышал, как мать нежно пожаловалась, полуигриво, полувозмущённо:
    — У меня руки устали, не хочу больше рисовать. К тому же, учиться рисовать так сложно.
    — Тогда не учись.
    Звуки из комнаты по одному достигали его ушей. Он сделал пару шагов вперёд и постучался в дверь:
    — Отец.
    — Войди.
    Сун Луан встала, увидев сына. Он уже был выше неё. Она улыбнулась.
    — Я вам налью воды.
    После консультации по урокам Чжао Ши обернулся и увидел, что мать, прислонившись к столу, уже заснула. Тёплые лучи солнца мягко ложились на её лицо, придавая ему мирное и прекрасное выражение.
    Чжао Нанъю понизил голос, обращаясь к сыну:
    — Иди, только тихо. Не разбуди мать.
    — Хорошо.
    В момент, когда дверь закрылась, Чжао Ши увидел, как обычно сдержанный и холодный отец нежно поднял мать с кресла на руки. Он ласково провёл пальцами по её щеке и поцеловал её между бровей.
    Чжао Ши понял, что любовь отца к матери не может быть никем превзойдена.

    Время пролетело незаметно и вот Чжао Ши уже почти четырнадцать.
    В семье было всего двое детей: он и его младший брат. В эти годы отец действительно задумывался о рождении дочери, но мать так и не дала своего согласия.
    За эти годы Чжао Ши заметил, что отец редко поступал вопреки желаниям матери.
    Родители казались любящими друг друга, но Чжао Ши, старший сын, видел четче: казалось, что у матери к отцу не было особых чувств.
    Отец ежедневно после придворных дел спешил в комнату матери. Хотя они казались неразлучными, он всегда чувствовал, что в глазах матери отсутствует отражение отца.
    Но об этом Чжао Ши никому не говорил, даже любимому младшему брату.
    Он был на восемь лет старше брата, которому в этом году исполнилось всего шесть.
    После школы Чжао Ши купил любимые сладости для Эрбао и только потом вернулся домой. Он нигде не видел брата, но нашёл мать, сидящую во дворе и ухаживающую за своими растениями.
    — Мама, — тихо позвал он и подошёл к ней.
    — Ах, ты вернулся из школы? — Сун Луан положила ножницы.
    — Умм, — кивнул Чжао Ши, указывая пальцем на увядающие растения. — Опять все погибли?
    — Да, я старалась изо всех сил, но всё равно они умерли. Не могу их спасти, — сказала она с расстроенным выражением.
    Чжао Ши тайно улыбнулся. Мама не знала, сколько растений она убила за эти годы. Её умение ухаживать за цветами так и не улучшилось.
    — Может, всё-таки поручить это управляющему?
    — Нет, я всё равно смогу их спасти, — упрямо отказалась Сун Луан.
    — Ладно, — согласился он, положив сладости рядом. — А где брат?
    Сун Луан указала на дерево во дворе:
    — Твой братишка на дереве.
    Чжао Ши улыбнулся, чувствуя некоторую беспомощность:
    — Как он снова забрался на дерево?
    Упомянув Эрбао, Сун Луан тоже улыбнулась:
    — В прошлом году на этом дереве было много плодов, не так ли? Твой брат залез на него и сказал, что хочет остаться на дереве до следующего года. Он думал, что так он тоже сможет быстро вырасти.
    Чжао Ши не мог сдержать улыбку:
    — Я пойду и сниму братца с дерева.
    Сун Луан покачала головой:
    — Бесполезно, я его уже звала, и он не слушает.
    Чжао Ши ответил:
    — Позвольте сыну попробовать.
    Чжао Ши был четырнадцатилетним парнем с прекрасной внешностью и стройной фигурой. Его черты лица больше напоминали его отца, а также и его молчаливый и прохладный характер.
    Чжао Ши медленно подошел к дереву и, подняв голову, посмотрел на братца, крепко держащегося за ветку:
    — Эрбао, спускайся.
    Малыш крепко обнял ветку, не собираясь сдвигаться с места. Он надул губы:
    — Я не спущусь. Я хочу вырасти! Как только я дам плоды, я стану таким же высоким, как брат.
    Пока он слушал его детские слова, Чжао Ши смеялся, но также чувствовал и бессилие:
    — Даже если ты будешь висеть здесь десять лет, плодов не будет.
    — Откуда ты знаешь? — спросил Эрбао.
    Чжао Ши уверенно ответил:
    — Просто знаю.

    Она стала немного зависимой от него, и общение между ними уже не казалось таким неловким.
    В те дни Чжао Нанъю думал, что они могут прожить всю жизнь так спокойно.
    Но вдруг наступил день родов Сун Луан. Он только что вернулся из дворца, как услышал от служанки: 
    — У госпожи начались роды.
    Акушерка и комната были подготовлены заранее.
    Чжао Нанъю стоял у двери. Он слушал крики и плач, которые доносились изнутри. Он сжимал пальцы до боли, лицо его побледнело.
    Когда небо начало светлеть, Чжао Нанъю услышал детский плач из комнаты. Он глубоко вздохнул, и его сердце, подвешенное в воздухе, наконец опустилось.
    Войдя в комнату, он даже не взглянул на ребёнка, а сразу подошёл к кровати. Он наклонился изнурённой Сун Луан: 
    — Ты устала, отдохни хорошенько.
    Когда Сун Луан уснула, акушерка поднесла к нему младенца и с улыбкой сказала: 
    — Поздравляю, господин, у вас сын.
    Он бегло взглянул на младенца, но так и не протянул руки, чтобы взять его. Он лишь произнёс: 
    — Понял.
    Ребёнок был слишком мал, чтобы можно было понять, на кого он был похож.
    Скомканный комочек, совсем не миловидный.
    После рождения ребёнка вся забота Сун Луан была сосредоточена на младенце, но если она не могла позаботиться о себе, как она могла ухаживать за ребёнком?
    Каждый день она была на нервах. Чжао Нанъю даже нашёл няньку для ребёнка, но она не хотела этого.
    В тот день, когда он вернулся с пиршества во дворце, был уже вечер. Управляющий в спешке подбежал к нему и, запыхавшись, сообщил: 
    — Госпожа… Госпожа сегодня упала в воду!
    — Как она? — спешно спросил он.
    Управляющий перевёл дыхание и ответил: 
    — К счастью, её своевременно вытащили и вызвали врача. Доктор сказал, что она скоро придёт в себя, но… но уже почти целый день, а госпожа всё не просыпается.
    Чжао Нанъю было не до упрёков. Когда он увидел её бледное лицо, лежащее на кровати, его сердце внезапно заболело.
    Он не отходил от неё всю ночь. Сун Луан, казалось, приснились кошмары. Она бормотала во сне невнятные слова, которых он не мог понять.
    Только на следующее утро Чжао Нанъю дождался, когда она наконец проснулась.
    Его голос звучал очень хрипло и неприятно: 
    — Хорошо, что ты проснулась.
    Сун Луан медленно поднялась с кровати. Её взгляд на него был странным. В её спокойствии можно было разглядеть искру ненависти.
    Чжао Нанъю подумал, что ошибся.
    Сун Луан подняла руку, коснулась его лица, и вдруг слёзы хлынули из её глаз.
    Чжао Нанъю испугался, схватил её за руку и спросил: 
    — Что с тобой?
    Сун Луан остановила свои слёзы. Её взгляд стал ещё более холодным, чем в ночь свадьбы. Она указала на дверь и сказала: 
    — Я сейчас не хочу тебя видеть, уйди.
    Чжао Нанъю помолчал, а затем сказал: 
    — Тогда отдыхай, я пойду.
    Он думал, что Сун Луан просто капризничала, но в последующие дни она не стеснялась показывать своё отвращение к нему.
    В её взгляде ясно читалась ненависть к нему.
    Она даже не хотела заботиться о ребёнке. Она оставила его на попечение няни и мамы.
    Чжао Нанъю не раз пытался сгладить обстановку. Он уговаривал её, но Сун Луан была непреклонна.
    Чжао Нанъю подумал, что, возможно, если не любишь, то и не полюбишь никогда.
    Сун Луан становилась всё беспощаднее. Не прошло и много времени, как она снова связалась с бывшим возлюбленным.
    Её новые увлечения следовали один за другим. Она унижала его резкими и язвительными словами.
    Чжао Нанъю мог терпеть всё, кроме её жестокости к ребёнку, она о нём совсем не заботилась.
    Накопленная за годы ненависть вспыхнула, когда он увидел её в объятиях другого мужчины.
    Чжао Нанъю решился на отравление. Когда он получил яд, его сердце было спокойным и онемевшим. Он усмехнулся, не понимая, чему.
    Да, наверное, он смеялся над тем, как всё дошло до сегодняшнего дня.
    Он сидел в кабинете, его полулицо было погружено в темноту. Управляющий вошёл и постучал в дверь тихо, чтобы не потревожить его.
    — Госпожа снова собирается уйти.
    Чжао Нанъю хмыкнул холодно.
    — Остановите её, не дайте ей уйти.
    Управляющий, вытирая холодный пот со лба, начал:
    — Но… но…
    Не успел он договорить, как дверь в кабинет распахнулась, и вошла женщина в алом платье с враждебным взглядом на мужчину. Она произнесла: 
    — А с какой стати ты не пускаешь меня, а?
    — Потому что я твой муж.
    — Даже если я захочу уйти, что ты мне сделаешь?
    — Попробуй, я не разрешу никому из них пускать тебя.
    — Чжао Нанъю, не переходи границы.
    — Сун Луан, — он смотрел на неё и продолжил: — Постарайся себя контролировать.
    Не стоит использовать его оставшуюся любовь, чтобы безнаказанно причинять ему боль.
    Сун Луан на мгновение замерла, а затем засмеялась: 
    — Да ладно, я и не собиралась.
    Чжао Нанъю был слегка потерянным. Он так долго не видел её улыбку в свой адрес.
    Он опустил взгляд и, как последний негодяй, тихо пробормотал: 
    — Я просто не дам тебе уйти.

    Когда Чжао Нанъю женился на Сун Луан, в его сердце не было много расчётов, но внутренняя борьба между дочерьми семьи Сун каким-то образом затянула и его, хотя в тот момент у него всё ещё была некоторая разумность и он не был полностью безумным.
    В то время женщина под ним, с красным от волнения лицом и со слезами на глазах, крепко обнимала его за шею. Она требовала его внимания и говорила, что ей было очень плохо.
    В тот момент Чжао Нанъю подумал, что если уж жениться, то эта женщина перед ним тоже неплохой выбор.
    Он не считал, что воспользовался моментом. Чжао Нанъю даже думал, что самая избалованная дочь семьи Сун тоже была заинтересована в нём.
    После ночи страсти её младшая сестра вошла с людьми.
    Он спокойно оделся, аккуратно накрыл её одеялом и искренне заявил, что возьмёт на себя ответственность.
    Обернувшись, он увидел, как женщина в одеяле плакала. Слёзы текли из её глаз и катились по щекам. Она плакала так горько, как будто не могла жить дальше.
    Чжао Нанъю вздохнул про себя. Он понял, что ошибся. Дочери семьи Сун, видимо, он не нравился. Возможно, у неё уже был возлюбленный, раз она так горько плакала.
    Но что сделано, то сделано. Даже если она в душе была против, это уже ничего не изменит.
    Тогда Чжао Нанъю действительно думал, что если они поженятся, он будет очень хорошо к ней относиться. Так хорошо, что она забудет о своём возлюбленном.
    В день свадьбы Чжао Нанъю был действительно счастлив. Он обычно сдерживал свои эмоции, и по его лицу было трудно судить об изменениях его настроения.
    Она была великолепна в свадебном наряде, несравненно прекрасна.
    Красная свадебная вуаль скрывала её лицо. Чжао Нанъю вынес её из кареты. Он почувствовал тонкий аромат, исходящий от неё.
    После церемонии поклонения небесам и земле Сун Луан была отправлена в брачный покой.
    Молодёжь дома хотела пошалить в спальне, но он их остановил.
    Чжао Вэньянь тайком подозвал его в сторону и тихо спросил: 
    — Братец, ты, должно быть, очень счастлив, правда?
    Чжао Нанъю кивнул. В уголках его глаз и губ скрывалась едва заметная улыбка. Лицо его слегка покраснело от выпитого вина и он сказал: 
    — Настроение действительно неплохое.
    Чжао Вэньянь с явной пьяной улыбкой продолжил: 
    — Все говорят, что ты не любишь невесту, что тебя заставили вступить в этот брак, но только я знаю, что она тебе нравится.
    Пьяный брат опустил голос, подкравшись к его уху: 
    — Я видел твою жену, она такая красивая. Даже красавицы столицы не сравнятся с ней.
    Чжао Нанъю сдержанно улыбнулся и ответил: 
    — Да.
    Позднее, войдя в брачный покой, он увидел, что женщина на кровати уже сама сняла свадебную вуаль. Она была не такой милой, как в тот день. она сидела с холодным выражением лица и безразлично смотрела на него.
    На Чжао Нанъю словно вылили ледяную воду. Стараясь сохранить спокойствие, он мягко спросил: 
    — Что случилось?
    Сун Луан бросила на него взгляд и резко сказала: 
    — Я не люблю тебя. Выходить за тебя замуж не было моим желанием. Не трогай меня. Давай жить каждый своей жизнью.
    Злость, обида и ревность.
    Гнев в его груди был на грани того, чтобы вырваться наружу, его сердце падало всё ниже и ниже.
    Чжао Нанъю давно не испытывал такой боли.
    Он охладел и решительно произнес: 
    — Ладно.
    У Чжао Нанъю было самоуважение. Он не видел смысла настаивать, если она не хотела. Уважение друг к другу тоже не было для него неприемлемым.
    Но вскоре после свадьбы выяснилось, что Сун Луан была беременна, и Чжао Нанъю почувствовал облегчение. Он думал, что их холодные отношения, наконец, улучшатся.
    На самом деле, узнав о беременности, Сун Луан действительно стала лучше относиться к нему.
    Редко, но она стала интересоваться его делами.
    Сун Луан была избалована с детства. Она получала всю любовь и внимание. Когда она демонстрировала свои капризы, это всегда было очень мило, в то время как Чжао Нанъю на тот момент был ещё никем во дворце. У него не было большой власти и он даже не особо обладал богатством.
    Он всё же не хотел обидеть её и предоставил ей лучшее, что мог в плане еды, одежды, жилья и средств передвижения.
    Живот Сун Луан быстро вырос, и её характер становился всё хуже. Она то и дело бросала вещи, и после очередной вспышки гнева, глядя на разбросанные по полу обломки, она плакала от собственной злости.
    Чжао Нанъю присел, собрал обломки с пола и подошёл к ней. Он долго слушал её всхлипы и молча стоял. Затем он извлёк из рукава платок, нежно поднял её заплаканное лицо и стёр ей слёзы.
    — Всё хорошо, не грусти.
    Чжао Нанъю никогда раньше никого не утешал. Его слова звучали немного неловко.
    Сун Луан внезапно бросилась ему в объятия. Хлюпая носом, она сказала: 
    — Мне так плохо, я больше никогда не хочу рожать.
    — Хорошо. Больше не будем.
    Даже спустя много лет Чжао Нанъю думал, что время её беременности было самым спокойным периодом в их жизни.

    А-Юнь остро ответила: 
    — А ты ей рассказал, как ты меня обезвредил и привёз обратно? Если бы она узнала, наверняка тоже похвалила бы тебя за смелость.
    — Я лишь отплатил тем же.
    Ведь она сбежала, ударив его и оставив без сознания.
    А-Юнь от его слов потеряла аппетит.
    Ли Хань был в хорошем настроении. Глаза его сузились, и уголки его губ выгнулись в улыбке: 
    — Почему ты опять бросаешь палочки и не ешь? Я всего лишь сказал правду. Если ты посмела это сделать, то почему теперь не можешь признаться?
    Он сделал глоток супа и притворился серьёзным: 
    — Я до сих пор не предъявил тебе счёт за это дело, ты боишься?
    Сказать, что А-Юнь не боялась, было бы неправдой. Ли Хань жесток и безжалостен. Он был способен на многое.
    Возможно, он не будет мучить её саму, но он может причинить боль людям вокруг неё.
    А-Юнь жила в тревоге ещё несколько дней, пока в столице не выпал большой снег.
    Ближе к концу года Ли Хань становился более занятым, чем обычно.
    В тот день Сун Луан пришла во дворец с ребёнком на руках. А-Юнь поняла, что она пришла забрать домой великого советника Чжао.
    А-Юнь, глядя на малыша на её руках, растаяла и не удержалась. Она легонько коснулась его щеки и спросила: 
    — Ему сколько месяцев?
    Сун Луан улыбнулась: 
    — Пять месяце. Он очень шаловливый.
    А-Юнь взяла в руки погремушку и, обращаясь к ребёнку, сказала: 
    — Ши-эр очень послушный, он даже не очень любит говорить. 
    — Так что, если его брат будет немного более шаловливым, это тоже хорошо, — мягко сказала Сун Луан.
    Малыш явно полюбил погремушку в её руках. Он широко раскрыл рот и издал звук «а-а», уголки его рта заблестели слюной.
    А-Юнь достала носовой платок, чтобы вытереть слюнки у уголков его рта. Она улыбнулась ему добродушно.
    Сун Луан, укачивая ребёнка, спросила её: 
    — Я слышала, ты снова сбежала?
    А-Юнь покраснела и кивнула: 
    — На этот раз я убежала очень далеко.
    — Как далеко?
    — Сама не знаю. — Она задумалась, а потом спросила: — Ты знаешь, где находится Юйменьгуань? Я именно туда и сбежала.
    Сун Луан задумалась на миг: 
    — Это действительно далеко.
    Когда две давние подруги не успели поговорить даже полчаса, А-Юнь увидела, как великий советник Чжао подошёл с зонтом забрать Сун Луан.
    Вид их семьи, идущей под одним зонтом по снегу, заставил А-Юнь почувствовать зависть, когда она посмотрела им вслед.
    Она всегда боялась холода. В снежные дни она неохотно выходила на улицу. Она любила укрываться в доме, держать в руках наполненную горячей водой грелку, лениво лежать на мягком диване и читать книги или дремать.
    Уже прошло время вечерней трапезы. А-Юнь думала, что Ли Хань сегодня не придёт. Она сняла обувь и одежду и забралась в кровать, которая ещё не успела прогреться.
    Бах! 
    Дверь в комнату распахнулась с силой.
    На воротнике мужчины были снежинки. Вокруг него витал холод. Он широкими шагами направился к кровати и без предупреждения откинул одеяло и вытащил её с кровати. Он сказал: 
    — Я возьму тебя на улицу, пойдём лепить снеговика.
    А-Юнь молча отобрала одеяло и раздражённо произнесла: 
    — Мне холодно, я хочу спать.
    Ли Хань, не понимая, какая муха его укусила, вытащил её из-под одеяла. Он нашёл плащ и обернул её в него, а затем, не спрашивая, взял её за руку и вывел наружу.
    Снег за окном уже покрыл землю толстым слоем. А-Юнь нехотя шла за ним. Её ноги еле двигались. Вдруг она поддалась порыву, схватила снежок и смело кинула его ему в спину.
    Ли Хань почувствовал удар, но особо не отреагировал.
    Тогда А-Юнь забросила его снежками один за другим, а затем, обрадовавшись этому, тихонько засмеялась, прикрыв рот рукой.
    Вдруг Ли Хань обернулся, схватил её за запястье и прижал к снегу. Его тёмные глаза устремились на неё.
    А-Юнь моргнула, и в тот же момент мужчина наклонился, обхватил её лицо ладонями и легко коснулся её губ.
    А-Юнь почувствовала боль от его укуса. Она невольно оттолкнула его. Она покраснела и немного задыхалась: 
    — Не целуй меня. Я ещё не простила тебя. Я ещё не хочу продолжать тебя любить.
    Ли Хань без слов снова прижал её к земле. Он схватил её за подбородок и злорадно засмеялся у её уха: 
    — Такая сладкая, такая вкусная. Больше не хочу с тобой ссориться, а только целовать тебя. Не важно, согласишься ты или нет.
    Доминирующий и властный стиль поведения Ли Ханя не изменится. А-Юнь ткнула его ножкой и тихо пробормотала: 
    — О, и ты для меня тоже не важен.
    Не могла победить его, не могла переспорить, убежать тоже не получилось.
    Так что разозлить его до смерти тоже было бы неплохо.

    Когда Ли Хань впервые увидел А-Юнь, она ему сильно не понравилась. В мороз и снег девочка была закутана в несколько слоёв. Издали она казалась пухлым шаром.
    Её держала на руках мать, её маленькое лицо было спрятано, и только после долгих уговоров она согласилась поднять взгляд на него. Она выглядела гордой.
    Что она подумала, было ясно с первого взгляда.
    Когда он поселился в их доме, А-Юнь сначала часто ставила ему палки в колёса. Хотя она была старше него всего на чуть-чуть, она говорила с ним с ноткой нравоучения, что раздражало его.
    Сначала Ли Хань думал, что она была хитрой, но оказалось, что её легко можно было обмануть. Достаточно было улыбнуться, и она верила.
    Перед возвращением из Цзяннаня в столицу он всю ночь не спал.
    На следующий день рано утром он появился у её двери. Он долго молчал, а потом всё же спросил: 
    — Ты не хочешь поехать со мной в столицу?
    Она переживала семейную трагедию, глаза её были красными. Подумав, она кивнула в знак согласия.
    Прибыв в столицу, она оказалась один на один со своими проблемами, и капризы, которые она позволяла себе дома, исчезли буквально за одну ночь.
    Она стала робкой и пугливой. Смерть родителей оставила в её сердце глубокий след. Хотя он знал, что не стоило этого делать, но Ли Хань всё же испытал облегчение.
    Она сильно зависела от него.
    В глубине души Ли Хань тоже любил её. В этой жизни он больше не испытывал чувств к другим, но дни их ссор становились всё чаще.
    Проведя в столице достаточно времени, А-Юнь постепенно обрела смелость. Её характер стал более открытым, и она каждый день стремилась завести новых друзей.
    Но А-Юнь была не очень осторожна по отношению к другим мужчинам, а её красота неизменно привлекала внимание некоторых нежелательных поклонников.
    Его терпение было невелико. Он не хотел, чтобы А-Юнь выходила из дома, но и не мог найти веской причины, чтобы ограничить её.
    В то время он был лишь недолюбленным принцем, не имевшим права решать собственные брачные дела, не говоря уже о женитьбе на ней.
    Слуга каждый день докладывал ему, что девушка снова перелезла через стену, чтобы пойти поиграть.
    Изначально Ли Хань терпел, но однажды, вернувшись из дворца, он увидел её, кокетливо стесняющуюся в укромном углу с другим мужчиной. Между ними царило нежное влечение, на которое было противно смотреть.
    Ждавший у задних ворот Ли Хань потерял терпение. А-Юнь, которая неохотно покинула компанию другого мужчины, вошла в дом и увидела его за дверью. Только тогда она испугалась.
    Она похлопала себя по груди, её щеки покраснели: 
    — Ты как тут оказался? Напугал меня.
    Ли Хань насмешливо ответил: 
    — В твоих глазах, наверное, только другие люди. Как ты могла заметить меня?
    — Ты видел? — она нервничала, но в то же время была полна надежд: — И каким он тебе показался?
    Ли Хань иронично улыбнулся ей: 
    — Ничего особенного. Если бы он действительно любил тебя, то зачем бы он стал заниматься с тобой тайными делами? Он просто воспользовался тем, что у тебя нет родителей, и решил, что ты легкая добыча.
    Тему о родителях А-Юнь затрагивать не стоило. Это была рана в её сердце.
    Она сдерживала слёзы: 
    — Только ты думаешь о людях так плохо.
    — Ты так его защищаешь, что готова за него поручиться? Девушки в столице никогда не встречаются с мужчинами наедине.
    — Я и не из столицы, неужели я не могу поговорить с ним? Я ничего плохого не сделала, зачем ты со мной так разговариваешь?
    После возвращения в столицу у Ли Ханя редко были такие детские ссоры с кем-либо. Они ссорились во всю, и никто не мог убедить другого, никто не хотел уступать первым.
    Каждая ссора только углубляла их внутреннее отчуждение.
    Позже тот мужчина, в которого была влюблена А-Юнь, женился, и она плакала, пока её глаза не опухли. Она была очень расстроена.
    Именно тогда их отношения немного улучшились.
    Всё это произошло давным-давно. Когда он стал Императором, А-Юнь даже разговаривать с ним стала реже. Каждая их встреча вызывала у неё страх.
    Весь путь А-Юнь чувствовала себя ошеломлённой. Она не знала, что Ли Хань давал ей. Каждый день она чувствовала себя, как в полусне. Она не могла открыть глаза.
    Она спала всю дорогу и пришла в себя уже в столице.
    А-Юнь уже давно не удивлялась поступкам Ли Ханя. Его низкие и подлые действия не были для неё новостью.
    Она снова обосновалась в своём дворце, и, кажется, Ли Хан знал, что она будет злиться, поэтому в течение трёх дней к ней не подходил.
    Пока она не видела Ли Ханя, А-Юнь начала есть на две тарелки больше каждый день.
    Но Ли Хань не позволил ей наслаждаться свободой долго. Он то и дело появлялся у неё, тем самым, заставив её составить ему компанию во время обеда или просто приходил поговорить.
    Однако каждый раз тон его разговоров был далек от приятного. А-Юнь не выдерживала и была готова бросить палочки после нескольких фраз.
    — Ты знаешь, Сун Луан, узнав, что ты сбежала, даже похвалила тебя за смелость.