Сунь Хай поспешно сделал жест рукой, призывая её замолчать:

— Говори тише. В таком захолустье слухи разлетаются быстро. Не волнуйся и слушайся родителей: пока что обустраивайся здесь. Следствие по его делу ещё идёт, это не значит, что надежды совсем нет. Твой отец — не крупная рыба, но он — ключевое звено. Кое-кто хочет вытянуть из него сведения, поэтому на тебя тоже могут попытаться надавить. Ты должна была уехать. Цин Е, тебе нужно сохранять спокойствие.

На несколько секунд ветер коснулся сухих глаз Цин Е. Она потерла их и, словно в забытьи, тихо произнесла:

— План родителей… а разве у меня ещё есть мать?

Сказав это, она открыла дверцу и села в машину. Сунь Хай, глядя на её внезапно притихший вид, почувствовал, как сжалось сердце.

Он видел, как росла Цин Е. Она была лишь едва повзрослевшей девушкой. Всего три месяца назад умерла её родная мать, а теперь внезапно арестовали отца. Сунь Хай не мог представить, как рушится её мир и какие трудности ждут её впереди. Единственное, что он мог сделать, — это увезти её подальше от центра бури и лично передать в руки её тёти, чтобы потом вернуться и поставить всё на карту, рискнув всем в надежде на успех.

Весь остаток пути в салоне царило молчание. Цин Е, откинувшись на спинку сиденья, закрыла глаза. Ей больше не хотелось смотреть на улицы за окном. От неё веяло тяжёлой тоской, и Сунь Хаю тоже было не по себе.

Уездный городок был невелик. Расспросив дорогу, они через несколько минут нашли парикмахерский салон «Сюаньдао» («Остров сияния»). Сунь Хай припарковался, но не спешил выходить. Цин Е медленно открыла глаза и посмотрела на маленькую парикмахерскую, насквозь пропитанную духом провинциального пафоса. У входа непрерывно вращался красно-бело-синий трёхцветный цилиндр. Фасад был крошечным, а рядом стояли и болтали мужчина и женщина. У одного на голове красовалась нелепая «взрывная» завивка, другая была в широких брюках, которые считала верхом моды, — к её ремню тянулась декоративная цепь, похожая на собачью. Если бы к ним добавился ещё один человек, они могли бы прямо сейчас дебютировать как группа под названием «Помой-подстриги-высуши»¹.

Цин Е молча смотрела на парикмахерскую с пассажирского сиденья, погружённая в странное оцепенение. Сунь Хай долго колебался, но всё же не выдержал:

— Сяо Е, если рассуждать здраво, твоё положение не так уж плохо. По крайней мере, здесь спокойнее, чем в Пекине. Никто из одноклассников не будет коситься на тебя из-за дел отца. Ты сможешь сосредоточиться на подготовке к выпускным экзаменам. Свой будущий путь тебе придётся прокладывать самой, верно?

Цин Е ничего не ответила и открыла дверцу. Сунь Хай выгрузил её чемодан. Услышав шум, из парикмахерской выглянули старики и старухи, и в тот же миг наружу выскочила женщина.

Ну… как бы это сказать. Первое впечатление, которое она произвела на Цин Е, было таким же сюрреалистичным, как и этот городок. Женщине явно перевалило за сорок, но она подвела глаза синими блестящими тенями, выкрасила волосы в огненно-рыжий и бежала к ним на туфлях с пятисантиметровой скрытой платформой. Остановившись перед девушкой, она окинула её взглядом с ног до головы и уточнила:

— Ты ведь Цин Е?

Цин Е промолчала. Стоявший рядом Сунь Хай поспешно отозвался:

— Вы — тётя Цин Е, Ли Ланьфан?

Цин Е ещё не успела разглядеть лицо Ли Ланьфан, как та внезапно с жаром обняла её. В нос ударил резкий запах дешёвых духов. Женщина взволнованно запричитала:

— Как же ты выросла! Когда тебе исполнился годик, я ездила в Пекин повидаться с тобой. Ты ведь меня совсем не помнишь?

«…»

Спасибо большое, а кто вообще помнит людей с годовалого возраста?

На лицо Ли Ланьфан было нанесено неизвестно сколько слоёв пудры. Когда она отстранилась, Цин Е увидела в отражении витрины, что её правая щека немного побелела от чужой косметики. Девушка поспешно стёрла след рукой. Ли Ланьфан с энтузиазмом потащила Цин Е внутрь. Оказавшись в помещении, Цин Е остолбенела: прямо в парикмахерской поставили стол для маджонга. И за ним сидела та самая легендарная тётя.

Партнёры по игре один за другим повскакивали со своих мест, с любопытством окружив их. Ли Ланьфан радостно провозгласила:

— Это моя племянница, приехала из самого Пекина. Посмотрите, какая красавица!

Игроки закивали:

— Ли-эр-цзе, у тебя, оказывается, есть родственники в столице? Что же ты раньше не говорила?

Ли Ланьфан выпятила грудь:

— Семья занимается крупным бизнесом, люди они непростые.

Цин Е нахмурилась и высвободила руку. Ли Ланьфан наверняка знала о беде её отца, но всё равно пускала пыль в глаза, что вызывало лишь отвращение.

Сунь Хай занёс чемодан и, отведя Ли Ланьфан в сторону, коротко переговорил с ней. Цин Е осталась стоять посреди салона. Те двое «стилистов», что были у входа, зашли внутрь и уставились на неё, выпучив глаза, будто никогда не видели женщин.

Когда «Маленький ангел» завернул за угол, Панху недоумённо ткнул пальцем:

— О? Р-разве это не тот автомобиль Mercedes-Benz? Почему он стоит у твоего д-дома?

Син У тоже удивился. Остановив «Маленького ангела», он бросил Панху:

— Пойду гляну.

…

Цин Е скользнула взглядом в сторону и увидела, как Сунь Хай всучил Ли Ланьфан пачку денег. Ли Ланьфан для приличия немного посопротивлялась, но деньги приняла, расплывшись в улыбке. Цин Е не слышала, о чём они говорили, до неё долетали лишь бесконечные заверения Ли Ланьфан:

— Не беспокойтесь, всё будет в лучшем виде.

За её спиной игроки в маджонг, указывая на неё пальцами, вели оживлённую дискуссию. Воздух был пропитан едким запахом краски для волос, под ногами валялись клочья чьих-то только что состриженных прядей. Цин Е нахмурилась, в душе внезапно вспыхнула беспричинная ярость. Сколько она себя помнила, она никогда не слышала, чтобы у её матери была сестра. Что это за чертовы родственники? Родня, купленная за деньги?

В этот момент дверь парикмахерской распахнулась. Цин Е обернулась и столкнулась взглядом с парой пронзительных глаз.

Автор хочет сказать:

Привет, Лао Юань пришла издалека, как и обещала. Не думала, что при нашей следующей встрече произойдут такие масштабные перемены. Дела в мире непостоянны2. Проснувшись сегодня утром, я вспомнила, как ещё месяц назад можно было свободно ходить по торговым центрам и с удовольствием есть в «Хайдилао». Сейчас кажется, что это было не в прошлом месяце, а давным-давно.

Такие беспрепятственные прогулки теперь кажутся роскошью, но мы должны держаться, потому что впереди нас ждёт свет.

Специальное уведомление:

Из-за влияния эпидемии рукопись книги о «невесте, воспитанной в семье будущего мужа», о которой сообщалось ранее, задерживается, поэтому я временно заменила её этой историей, материала по которой накоплено достаточно.

Эта книга будет интереснее, она более приземлённая, и дальше будет очень весело, сами увидите, привяжетесь намертво.

Надеюсь, что мои слова помогут вам пережить эти трудные времена, и мы вместе встретим зарю победы.

Лао Юань с вами. Оставляйте комментарии, по старой традиции каждый день буду раздавать «красные конверты», продолжаем зажигать!

1. «Помой-подстриги-высуши» (洗剪吹, xǐ jiǎn chuī) — ироничное прозвище дешёвых парикмахерских и их работников, ставшее нарицательным для обозначения провинциальной безвкусицы. ︎

Сообщение Ослепительный — Глава 2 появились сначала на Asian Webnovels.

Колесо наехало на глубокую яму, из которой во все стороны разлетелись брызги грязи. Пятна осели на стекле, а Цин Е так тряхнуло, что она сорвала наушники и, нахмурившись, уставилась на грязные капли. Она перевела взгляд на вид за окном. Захудалые улочки, трёхколёсные электроциклы, гружённые чесноком и луком, зазывающие крики торговцев. В соседней лавке с жареными шашлычками старик в дырявом переднике, чьи руки были чёрны от копоти, время от времени отгонял грязных дворняг, снующих по всей улице. Столбы электропередач стояли вкривь и вкось, зелёная краска на почтовых ящиках почти полностью облезла. Вдалеке виднелись бетонные дома, опутанные беспорядочными сетями бельевых верёвок. Хотя дождь только что стих, весь уездный город по-прежнему казался окутанным серой дымкой.

Цин Е раздражённо посмотрела на сидящего за рулём Сунь Хая:

— Дядя Сунь, папа перед тем, как его забрали, ничего тебе не передавал?

Услышав это, Сунь Хай покосился на Цин Е и слегка вздохнул:

— Ты ещё мала, это не те заботы, что должны тебя касаться.

Цин Е стиснула зубы и, прищурившись, уставилась в окно на это место, в которое она совершенно не вписывалась. С самого съезда с автомагистрали её взгляд был полон настороженности. Этот городишко разительно отличался от столицы, где она прожила восемнадцать лет. Помимо зданий и дорог, весь уезд вызывал у неё ощущение чего-то грязного и покрытого толстым слоем пыли.

Только сейчас, когда машина въехала вглубь улиц, она поняла, что именно казалось ей странным. Здесь не было деревьев. Не было ни одного раскидистого векового дерева. Те несколько саженцев, что попадались у обочин, росли кривыми, и о каком-либо озеленении не могло быть и речи. Мусор валялся прямо у дороги, дикие кошки кучковались на свалках, а до обрушившихся стен никому не было дела. Город выглядел так, словно застрял в прошлом веке.

И ей предстояло жить в таком месте, где не видно ни зги.

Через пять минут Сунь Хай медленно припарковал машину у края узкой дороги и в недоумении потыкал в навигатор:

— Странно, почему он заставляет меня кружить по этой улице?

Цин Е холодно усмехнулась:

— Что тут странного? То, что навигатор вообще обнаружил это место, уже чудо.

Сунь Хай беспомощно произнёс:

— Ладно, выйду и спрошу дорогу.

Сунь Хай открыл дверь и побежал в маленькую лавку на противоположной стороне дороги. Цин Е тоже вышла из машины. Воздух казался пропитанным песком, небо было затянуто хмурой мглой. Обутая в безупречно чистые лакированные туфли, она ступила на бровку и принялась оглядываться. Ветер трепал её нежно-голубое платье с градиентом, обнажая стройные голени. Пожалуй, это было единственное яркое пятно на всей этой пыльно-серой улице.

Неподалёку послышался стук баскетбольного мяча. Она отошла чуть дальше от машины и заглянула за угол. Там была разбитая открытая баскетбольная площадка, рядом с которой стояло несколько мотоциклов и толпилась группа шаматэ¹ (杀马特, shāmǎtè) — китайская молодёжная субкультура, отличающаяся вызывающими причёсками и эксцентричным стилем.

Эта компания, судя по всему, заметила её издалека. Кто-то помахал ей рукой, на что Цин Е тихо выругалась:

— Идиоты.

Она отвела взгляд, поджидая Сунь Хая, но со стороны площадки донёсся рокот моторов. Шаматэ на своих мотоциклах направились в её сторону. Рёв модифицированных выхлопных труб напоминал грохот тракторов. Ещё издалека ей крикнули:

— Эй, красавица!

Цин Е с суровым лицом и пронзительным взглядом уставилась на них. Она заметила, что на один электроскутер «Маленький ангел», обклеенный стикерами с Дораэмоном, умудрились залезть сразу трое. У того, что сидел последним, Панху (Толстого Тигра), половина задницы свисала наружу. Настоящий, мать его, сюр.

Когда мотоциклы почти поравнялись с ней, зажатый посередине Хуанмао (Рыжий) восторженно свистнул. Мотоцикл внезапно прибавил скорость и рванул прямо на неё. Цин Е испугалась и инстинктивно отпрянула назад, в результате чего одна нога угодила в грязь, и блестящие кожаные туфли покрылись слоем жижи.

Мотоцикл пронёсся мимо, даже не задев её. Группа хулиганов разразилась издевательским хохотом, а Хуанмао крикнул:

— Красавица, ты туфельку запачкала!

Цин Е подняла голову и встретилась взглядом с парнем, управлявшим «Маленьким ангелом». Он был одет в чёрно-белый спортивный костюм, с короткой стрижкой «ёжик», а когда он повернул голову, стало заметно, что на виске выбрита полоска. У него были чёткие черты лица и насмешливый взгляд.

Цин Е в ярости хотела было разразиться бранью, но банда хулиганов уже шумно умчалась прочь. Даже издалека был слышен их громкий хохот.

…

— У, У-гэ (брат У), та девчонка… она ведь не из наших, не из Чжачжатинских? — заикаясь, спросил сидящий сзади Панху.

Хуанмао возбуждённо подхватил:

— У нас тут небо сухое, вещи сухие², когда это здесь водились такие девицы с тонкой кожей и нежным мясом? Не видел, что ли, рядом «Мерседес» с пекинскими номерами стоял? Стопудово к родственникам приехала, скажи же, У-гэ?

— Откуда мне, чёрт возьми, знать, — небрежно бросил Син У, мельком глянув в зеркало заднего вида. Вдалеке та светло-голубая фигурка, казалось, всё ещё в бешенстве пыталась стряхнуть грязь с туфель. Он вскинул брови и прибавил газу.

Хуанмао с усмешкой предложил:

— Погнали ко мне хого есть. Я тут раздобыл несколько фильмов из Страны восходящего солнца, главная героиня довольно сильно похожа на ту девчонку.

Вся компания грохнула со смеху. Хуанмао хлопнул Син У по плечу:

— Поедешь?

— Без разницы, — Син У повернул руль и направил скутер к дому Хуанмао.

…

Сунь Хай поспешно вышел из лавки и сказал Цин Е:

— Всё узнал, тут недалеко. Садись в машину.

Но Цин Е стояла у машины, глядя на грязную обувь пустым взглядом. Гнев, скопившийся в груди, достиг предела. Кошмарные события последних месяцев в конечном итоге привели к тому, что она начала терять самообладание. Она ненавидела это богом забытое место, ненавидела этих шаматэ, она не хотела оставаться здесь ни секунды!

Сунь Хай заметил, что с ней что-то не так, и позвал:

— Сяо Е?

Цин Е крепко сжала платье, подняла голову и в упор посмотрела на Сунь Хая:

— Мой отец — человек проницательный, он не мог не оставить себе путей к отступлению. Дядя Сунь, скажи мне, сможет ли папа выйти? Он ведь наверняка тебе что-то поручил, верно?

Сунь Хай опустил голову и со вздохом произнёс:

— Мы можем сейчас не обсуждать это? Сяо Е, всё очень сложно, сложнее, чем ты можешь себе представить. Я пытаюсь уладить дела, но препятствий действительно много. Некоторые вещи не решаются быстро, понимаешь?

— Я не понимаю! — почти выкрикнула Цин Е. Её глаза покраснели, она вцепилась в Сунь Хая взглядом, словно в последнюю соломинку. — Вы все привыкли называть его «директор Цин», но он всего лишь заместитель директора! Над ним есть совет директоров, есть законные представители. Если что-то случилось, почему те люди не несут ответственности? За что забрали его?

1. Шаматэ (杀马特, shāmǎtè) — китайская молодёжная субкультура, отличающаяся вызывающими причёсками и эксцентричным стилем. ︎
2. Небо сухое, вещи сухие (天干物燥, tiāngān wùzào) — фраза, предупреждающая о пожарной опасности. Здесь используется для описания захолустной и пыльной атмосферы. ︎

Сообщение Ослепительный — Глава 1 появились сначала на Asian Webnovels.

Сообщение Наши ослепительные дни — Трейлер появились сначала на Asian Webnovels.

Рейтинг:

Количество глав:

209

Описание:

В старшую школу «Аньчжун» переводится новенькая. Она типичная «богатая, прекрасная и заносчивая» девчонка, которая совершенно не вписывается в местную тусовку. Умная, с безупречным вкусом, высокомерная и до невозможности раздражающая.

Проблемы не заставили себя ждать. В первый же день учёбы её зажимают в углу местные хулиганы. Однако Цин Е лишь презрительно смотрит на их главаря:

— Сделаешь ещё хоть шаг в мою сторону, и мой брат позаботится о том, чтобы ты с этой улицы живым не ушёл.

Хулиган оборачивается и замечает Син У, который сидит на корточках в окружении своей банды, лениво щурится и затягивается сигаретой. От одного его вида хулиган бледнеет и мгновенно сгибается в поклоне на девяносто градусов:

— Приветствую, молодой господин У!

После этого случая за Цин Е прочно закрепляется новое прозвище — «Королева Аньчжуна».

Вот только новоиспечённую королеву дико раздражает, что за ней повсюду таскается толпа неандертальцев с фриковатыми причёсками, которые одним своим видом опускают её статус ниже плинтуса. Поняв, что имидж надо спасать, Цин Е решает взять шпану под своё крыло и повести их к светлому (и сытому) будущему: и бабла поднять, и за ум взяться.

Наша королева оказывается девицей непростой. Она не только раскручивает хайповый интернет-магазин, но и открывает подпольные курсы экстремальной подготовки к экзаменам.

И вот однажды на эти самые курсы вальяжной походкой заявляется настоящий авторитет — Син У. Вскинув бровь, он окидывает взглядом лозунг на школьной доске: «Штурмуем Бэйда, покоряем Цинхуа!».

Все присутствующие замирают от ужаса и, едва дыша, робко лепечут:

— Брат У… ты пришёл за данью за крышу?

Син У неторопливо достаёт из кармана потрёпанную тетрадь, небрежно бросает её на парту и цедит:

— Я пришёл учиться.

…

Ну да. Конечно. Учиться.

Жанры: комедия, любовный роман, драма, школьная жизнь

Посмотреть список глав и начать чтение

Другие названия:

Наши ослепительные дни

Wen Rou De Ri Zi

Yao Yan

耀眼

温柔的日子

溫柔的日子

Язык оригинала:

Китайский

Автор / авторка: 

Ши Цзюань («Далёкие вечные времена» / перевод Линь Ле) / Shi Jiu Yuan / 时玖远

Переводчик / переводчица:

Линь Ле

Год:

2022

Статус:

В работе

Сообщение Ослепительный / Dazzling появились сначала на Asian Webnovels.

Минчжу произнесла это, лёжа спиной к мужчине, поэтому не могла видеть выражения его лица. Она поглубже зарылась лицом в одеяло и добавила:

— К тому же, я больше не боюсь горечи.

Чжао Ши долго хранил молчание. Не проронив ни слова, он лишь крепче сжал ладони на её талии. Она лежала тихо и смирно. Она была в его объятиях, но не с ним.

Минчжу открыла затуманенные глаза и не удержалась от тихого ропота:

— Вы слишком сильно меня сжали. Мне тяжело дышать.

Прошло несколько мгновений, прежде чем хватка мужчины медленно ослабла.

Чжао Ши протянул руку, обнимая её хрупкое тело, и притянул к себе. Его дыхание обжигало её тонкую белую шею.

— Спи, — выдохнул он.

Минчжу сонно моргнула и вскоре, свернувшись калачиком, провалилась в сон.

Чжао Ши же не спалось. Его взгляд был неотрывно прикован к её профилю. На алебастровой коже играл легкий румянец, лицо казалось невинным и трогательным. Пальцы, судорожно сжимавшие одеяло, постепенно расслабились. Сейчас она выглядела совершенно беззащитной.

Женщина погрузилась в глубокий сон. Чжао Ши не нравилось, что она лежит к нему спиной. Он осторожно перевернул её к себе. Она что-то невнятно пробормотала во сне и снова сжалась в комочек. Её тонкие белые пальцы едва касались его пояса, а дыхание, казалось, источало нежный, сладковатый аромат.

Чжао Ши до беспамятства любил Минчжу именно такой, покорной и мягкой. Вероятно, он был из тех мужчин, чьим слабым местом навсегда становятся подобные хрупкие, нежные создания.

Иногда, видя влажный блеск в её глазах и мелькающий в них страх, он чувствовал одновременно и дискомфорт, и странное возбуждение.

Точно так же, как тогда, когда он беспощадно вырывал её шипы, он жаждал лишь её полного подчинения и желания угодить. Эта болезненная страсть была чем-то, что Чжао Ши не мог в себе обуздать.

На самом деле, в глубине души Чжао Ши был человеком холодным. Его изысканные манеры и благородство были лишь маской, необходимой для соблюдения приличий. Ради своих целей он был способен на самые низкие и бесчестные поступки.

Чжао Ши склонился и поцеловал её в лоб. Обняв её за узкие плечи, он тоже закрыл глаза и постепенно уснул.

Когда Минчжу проснулась на следующее утро, мужчина всё еще был рядом. Он редко оставался в постели до самого рассвета.

Живот у неё больше не болел, но в пояснице чувствовалась тяжесть, а во всём теле слабость.

Чжао Ши, видимо, проснулся от её шевеления. Глядя, как она одевается, он небрежно спросил:

— Всё еще болит?

— Намного лучше, — честно ответила Минчжу.

Взгляд Чжао Ши слегка похолодел.

— Неужели рецепт, который выписал лекарь, не помогает?

Минчжу уже однажды умирала, поэтому теперь ценила жизнь превыше всего и не собиралась вредить собственному здоровью. Последние месяцы она послушно пила лекарства, зажимая нос, чтобы влить в себя горькую настойку до последней капли. Но её организм был слишком истощён, а длительный прием противозачаточных снадобий окончательно подорвал силы. За один день такое не лечится.

— Наверное, скоро всё пройдет, — бросила она, пытаясь уйти от ответа.

Чжао Ши уже оделся и теперь поправлял ворот халата. Он искоса бросил на неё глубокий, пронзительный взгляд.

— Ты помнишь, что я сказал тебе вчера вечером?

Минчжу поджала бледные губы и замолчала.

— Помню. — Немного помедлив, она добавила: — Но…

Она понимала, что Чжао Ши относится к ней как к домашнему питомцу и его жажда контроля безгранична. Но что, если она забеременеет? Ей ведь придётся избавляться от ребенка.

Минчжу попыталась заговорить с ним мягко, взывая к логике:

— Ваше Высочество, подумайте хорошенько… Избавление от плода нанесёт моему здоровью куда больший вред.

Неужели он позволит ей родить, если она забеременеет? Это было исключено.

Чжао Ши уставился на неё ледяным взглядом. Температура в комнате, казалось, упала до точки замерзания, а его лицо стало мрачным, как в лютый мороз. Он больно сжал её подбородок:

— Я сказал, не смей их пить. Значит, не смей.

Больше он не добавил ни слова.

Утро началось с того, что Минчжу, по собственному ощущению, снова выставила Чжао Ши из комнаты в ярости.

Даже Биин заметила, что наследный принц ушёл в скверном расположении духа, хотя видимых причин для этого не было. Минчжу и сама не понимала, что его так взбесило. Поразмыслив, она списала всё на громкие дела о коррупции, которые в последнее время донимали Чжао Ши, решив, что она просто попала под горячую руку.

В тот день Чжао Ши пришлось разгребать проблемы своей младшей сестры. Пару дней назад он уже отчитал её, но на девушку, выросшую в атмосфере всеобщего обожания, это не подействовало. Не прошло и сорока восьми часов, как она, переодевшись в мужской наряд, отправилась в бордель. И не одна, а прихватив с собой пятнадцатилетнего двоюродного брата «повеселиться».

Какая неслыханная дерзость!

Если бы это осталось тайной, полбеды. Но её маскировка была шита белыми нитками, и её раскусили в два счета. Один из столичных повес, не зная её истинного статуса, вознамерился сотворить с ней недоброе. Однако принцесса оказалась не из робкого десятка, она отделала обидчика так, что на том живого места не осталось, распугала всех клиентов и сорвала торговлю в заведении «Чуньсян». В итоге хозяйка борделя заперла буянов у себя.

У Чжао Ши запульсировало в виске. С этой сестрой он всегда был бессилен.

Когда он, с ледяным лицом, прибыл в «Чуньсян», сестра с притворными рыданиями бросилась к нему:

— У-у-у, братец, спаси меня!

Чжао Ши одарил её холодным взглядом и отстранил её руки. Повернувшись к хозяйке, он спросил:

— Какова сумма ущерба?

— С учётом антиквариата, ваз и картин, никак не меньше пятидесяти тысяч лянов серебра.

— Ты что, грабить нас вздумала?! — огрызнулась девчонка, сверкнув глазами.

— Госпожа, я еще не посчитала плату за лечение гостя, которого вы избили. А ведь вы первая начали заваруху.

— Это он, наглец, первый полез ко мне с любезностями!

— Но теперь бедняга лежит пластом и пошевелиться не может.

Сообщение После похищения наследным принцем — Глава 60. Мне это не нравится. Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.

Чжао Ши ожидал этого, поэтому не был особо разочарован. Он слегка погладил её по голове, затем взял за руку и повёл за собой, усадив на мягкую кушетку.

Он велел принести доску для игры в го; ей отдал белые камни, а себе взял чёрные.

Минчжу держала камни в растерянности и, поджав губы, повторила:

— Я не умею играть в вейци.

Чжао Ши любил талантливых женщин, в совершенстве владеющих шестью искусствами, чьи каллиграфия и живопись не имели равных. Она же даже играть в вейци не умела, и Минчжу не понимала, какой ему смысл принуждать её к этому.

Чжао Ши сжал в руке чёрный камень и невозмутимо произнёс:

— Я научу тебя.

Вэйци — игра и сложная, и простая одновременно. Чжао Ши играл с ней, подробно разъясняя правила. Спустя одну партию Минчжу смутно начала понимать правила, но овладела ими лишь поверхностно.

Чжао Ши не поддавался и разгромил её в двух партиях подряд. Положение на доске можно было назвать плачевным. Минчжу проиграла так позорно, что её лицо запылало от смущения, ей было крайне неловко.

Чжао Ши усмехнулся:

— Может, мне уступить тебе в одной партии?

Минчжу покачала головой. У неё действительно не было интереса к вэйци, и она спросила:

— Можно мне больше не играть?

Чжао Ши положил камни обратно в чашу, вскинул бровь и сказал:

— Тогда не будем, продолжим в следующий раз.

— Хорошо.

Стоило признать, что Минчжу и впрямь была худшим игроком в вэйци из всех, кого Чжао Ши когда-либо встречал. Никакого порядка, никакой тактики. Она ходила как вздумается, и её сокрушительное поражение было вполне закономерным.

Чжао Ши пристально посмотрел на неё. Тёплый свет заходящего солнца спокойно падал на её профиль. Кожа девушки была нежной и белой, глаза ясными, а зубы жемчужными. Она была подобна яркому серпу луны в небесах. Это лицо ему чрезвычайно нравилось. Казалось, этот человек словно вырос на самом кончике его сердца.

Но, кроме этого, казалось, ни одна её черта не соответствовала тому, что выбирал Чжао Ши.

На следующий день Минчжу увидела шахматную доску на столике у кушетки и, повинуясь внезапному порыву, позвала Биин поиграть с ней в гомоку. В этой игре Минчжу была весьма неплоха. Она выиграла четыре или пять партий подряд и, немного устав, выпрямилась и потянулась:

— Продолжим после полудня.

Биин с улыбкой помогла ей убрать доску. Этот набор был ценным сокровищем из коллекции наследного принца. Сегодня на Минчжу была светлая кофта с вышитым узором в виде орхидей и юбка. В её мочках поблескивали серьги с белым нефритом. Цвет её кожи был белоснежным, а сама она была нежна, словно вода. Когда она спокойно сидела у окна, то была прекрасна, словно сошедшая с картины поэма.

Она очистила свежий гуйюань* и, обнаружив, что он очень сладкий, не удержалась и съела ещё пару штук.

*Гуйюань (桂圆, guìyuán) — плод лонгана, часто используемый в китайской медицине и кулинарии.

Служанки принесли две пиалы с тёплым отваром. Минчжу, даже не спросив, что это, выпила всё до дна.

Стоявшая за дверью Лю-момо, услышав, что та послушно выпила лекарство, не могла в это поверить. Раньше она сопротивлялась не на жизнь, а на смерть, её тошнило, ей было плохо, и она всеми способами пыталась не пить отвар, но в последние дни стала на редкость смирной.

Лю-момо также знала о её недавней неудачной попытке побега и, как и остальные, считала, что та бежала вместе с любовником, поэтому не удержалась от наставления:

— Раз уж ты последовала за наследным принцем, веди себя мирно и знай своё место. Если слишком заноситься, настанет день, когда ты не сможешь это съесть и придётся уносить в подоле.

Минчжу не стала с ней церемониться и велела Биин выпроводить её. Лю-момо не осмелилась возразить. Если бы об этом узнал наследный принц, ей бы несдобровать.

Должно быть, из-за новой встречи с Лю-момо Минчжу плохо спала во время дневного отдыха, погрузившись в смутные кошмары. Этот сон был правдоподобнее обычного, будто кто-то с силой разжал ей челюсти и влил в горло пиалу чёрного холодного лекарства.

Даже во сне боль в животе становилась всё острее. Её лоб покрылся холодным потом, уголки глаз увлажнились, а с губ срывался бред.

Минчжу проснулась от боли. Знакомые приступы внизу живота накатывали один за другим. Смертельно бледная, она слабо приподнялась на кровати, собираясь позвать Биин.

Подняв голову, она увидела Чжао Ши. Неизвестно, когда он вошёл. Он пристально смотрел на неё, снимая наручи, и спросил:

— Снова кошмар?

Чжао Ши как раз услышал её слова во сне. Она говорила, что ей больно, и просила не убивать её. А ещё он услышал имя Вэй Чиюя. Минчжу звала его «А-Юй». Эти два слова прозвучали ласково и нежно, словно в дыхании весны.

Минчжу выглядела сильно напуганной, её личико было бледным, без капли крови.

— М-м, живот болит.

Минчжу почувствовала, что у неё начались маленькие дни. Внизу разлилось тепло, и боль усилилась. Каждый раз, когда наступали эти дни, она мучилась от невыносимой боли, к тому же они никогда не приходили вовремя. С прошлого раза прошло почти два месяца.

Лекарства для восстановления организма, выписанные врачом, не давали никакого эффекта. Её тело было слабым, а конституция холодной, на исцеление ушло бы не меньше трёх-пяти лет. Единственным плюсом было то, что вероятность её беременности была крайне мала.

Чжао Ши был внимателен, как тончайшая шёлковая нить. Одного взгляда на выражение её лица хватило, чтобы понять, в чём дело. Мужчина велел служанкам принести грелку и сварить воду с тростниковым сахаром. Лишь когда он своими глазами увидел, как она выпила её, выражение его лица немного смягчилось.

Биин тихо произнесла: «Амитофо», у гунян наконец-то начались маленькие дни.

Тело Минчжу согрелось, но живот всё ещё болел.

Чжао Ши с суровым лицом велел Биин позвать врача, но Минчжу удержала его:

— Завтра всё пройдёт.

Чжао Ши обнял её сзади и, положив ладонь ей на низ живота, принялся растирать его. Он сказал:

— Впредь больше не будешь пить лекарство. Если появится ребёнок — роди его. Остальные вопросы обсудим позже.

Его границы дозволенного отодвигались всё дальше и дальше, ради неё он нарушил немало правил.

Минчжу ни капли не оценила его доброты и, кажется, превратно истолковала его слова. Она серьёзно произнесла:

— Ваше Высочество, хотя из-за холода в теле мне трудно забеременеть, всё же нужно пить лекарство для подстраховки.

Как только слова сорвались с её губ, Чжао Ши позеленел лицом.

Сообщение После похищения наследным принцем — Глава 59. Впредь больше не пей лекарств. Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.

Аромат цветов груши, подобно чистой и изящной утренней росе, мягким и густым дыханием окутывал кончик носа.

Минчжу опустила глаза. Неизвестно, о чём она думала.

Рука Чжао Ши легко обняла её за талию, прохладные тонкие пальцы легли на изящную, нежную линию стана. Он смотрел на неё сверху вниз. На самом деле она и не подозревала, что, когда лжёт, по привычке избегает его взгляда. Её глаза бегали, и он спросил:

— Правда не плакала?

— Нет.

Чжао Ши по доброте душевной не стал её разоблачать. У неё с Вэй Чиюем, видать, была судьба, раз они могли встретиться даже на дороге.

Чжао Ши не хотел спорить с ней по таким пустякам. Он приподнял её подбородок, наклонил голову и поцеловал в уголок губ, словно ему было мало. Снова повисла тишина, и мужчина внезапно поднял палец, стирая следы румян у края её глаз, и тихо вздохнул:

— О чём тут плакать.

Минчжу неловко и натянуто сменила тему:

— Ваше Высочество, почему вы не носите расшитый мешочек, который я вам подарила?

Чжао Ши помедлил мгновение и небрежно бросил:

— Забыл.

Он не любил бамбук.

Стоило упомянуть об этом, как он снова начинал втайне сердиться.

Когда она вышивала этот мешочек, не о Вэй ли Чиюе ли думала? Неужели этот человек по фамилии Вэй настолько хорош? Стоит ли он того, чтобы она помнила о нём так долго?

Чжао Ши убрал пальцы и пристально посмотрел ей в глаза, его взгляд изменился:

— Почему ты вдруг об этом спросила?

Минчжу смотрела на лицо перед собой. Его черты были всё так же прекрасны, глаза чёрны как смоль, высокая переносица. Даже с бесстрастным лицом он был очень красив.

Очнувшись, она спросила:

— Я подумала, что вы не любите такое.

Минчжу просто обронила слова, но Чжао Ши ответил вполне серьёзно:

— Действительно, мне не нравится узор с бамбуком.

Услышав это, Минчжу немного удивилась. Помолчав, она взвесила слова и произнесла:

— Тогда, Ваше Высочество, верните мне этот мешочек.

Кажется, она начала понемногу понимать характер Чжао Ши. То, что ему нравилось, он непременно должен был заполучить, а что будет потом — его мало заботило.

Раньше он заставил её вышить ему мешочек только потому, что такой был у Вэй Чиюя.

Когда вещь оказывалась у него в руках, он не обязательно её ценил.

Раз не нравится, то лучше вернуть его ей. Она и сама сможет им пользоваться, а в будущем, возможно, и продать.

Чжао Ши поднял на неё глаза, и его голос прозвучал холодно:

— Выбросил.

Помимо удивления, Минчжу почувствовала досаду. Хотя она и не вкладывала в тот мешочек всю душу, из-за спешки ей пришлось просидеть над ним несколько шичэней. На нём была отделка золотой нитью, и за него можно было выручить немало денег.

Она приоткрыла рот и тихо выдохнула:

— О.

Чжао Ши плотно сжал губы. Видя, что она никак не реагирует, он даже перестал злиться. Помолчав немного, он внезапно спросил её:

— О чём твоя цзецзе говорила с тобой сегодня, когда ты выходила?

Стоя перед ним, Минчжу казалась очень хрупкой. Послушная и мягкая, без острых углов, но её холодность ранила сильнее острого клинка.

Она честно ответила Чжао Ши:

— Цзецзе просила меня замолвить слово за третьего дядю.

Чжао Ши был немного удивлён. Из-за этого дела несколько человек из семьи Мин уже приходили к нему с просьбами, расточая похвалы и всячески заискивая, даже собирались отправить мэймэй Минчжу в его резиденцию, чтобы угодить ему.

Однако проступок третьего дяди Минчжу не был пустяком. Он присвоил десять тысяч лянов серебра, тайно занимался ростовщичеством и совершил столько злодеяний, что их не хватит бамбуковых дощечек, чтобы описать¹.

Чжао Ши, разумеется, не мог нарушить закон ради личных связей и поступил по справедливости. Этим утром он уже приказал людям из Судебного приказа схватить его и бросить в тюрьму дожидаться суда и приговора.

Немного подумав, он всё же решил объясниться:

— Твой третий дядя присвоил средства, выделенные на помощь пострадавшим от бедствия, сумма немалая. К тому же ранее он совершал бесчинства, притесняя мужчин и похищая женщин, и эти сведения стали известны гуаньфу. Все проступки вместе не позволяют ограничиться мягким наказанием.

Слушая это, Минчжу ничуть не удивилась. В её памяти третий дядя всегда был человеком, очень любившим деньги.

Она смотрела на Чжао Ши. Он впервые заговорил с ней о государственных делах.

Во взгляде Чжао Ши промелькнуло сочувствие, он коснулся её щеки:

— Напрасно ты так на меня смотришь. Я знаю, что третий дядя относился к тебе неплохо, но в этом деле нет места для поблажек.

Минчжу вздохнула и спросила:

— Жизнь моего третьего дяди…

В детстве Минчжу не слишком любила Новый год. В переднем зале было шумно и весело, но ей там места не находилось. Она не получала даже пары красных конвертов, а другие братья и сёстры пугали её петардами, заставляя, обхватив голову руками, прятаться во все стороны.

В то время только третий дядя с улыбкой давал ей красный конверт с внушительной суммой.

Третий дядя совершил ошибку, и понести наказание было справедливым. Если из-за этого он лишится жизни, ей всё же будет немного горько.

Чжао Ши смотрел в её чистые и прозрачные, словно омытые водой, глаза. Каждый раз, сталкиваясь с этим взглядом, он не мог оставаться безучастным. Он произнёс:

— Жизни он не лишится. Твой третий дядя уже вернул все деньги. Что касается остальных обвинений, Судебный приказ должен сначала провести расследование, а затем вынести решение.

Минчжу кивнула:

— Хорошо.

Чжао Ши не очень-то хотелось обсуждать с ней подобные вещи, но ни он, ни она не были разговорчивы, и затянувшаяся тишина стала тягостной.

Внезапно Чжао Ши спросил:

— Умеешь играть в шахматы?

Минчжу кивнула, а затем покачала головой:

— Я умею играть только в гомоку².

Она видела, что Чжао Ши с другими играет в вэйци (го). Она не умела, никто её не учил.

1. Не хватит бамбуковых дощечек, чтобы описать (罄竹难书, qìng zhú nán shū) — идиома, означающая, что преступления настолько многочисленны, что их невозможно перечислить полностью. ︎
2. Гомоку (五子棋, wǔzǐqí) — логическая настольная игра, в которой нужно выстроить пять камней своего цвета в ряд. ︎

Сообщение После похищения наследным принцем — Глава 58. Впредь больше не пей лекарств. Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.

Минчжу хранила молчание. Видя, что сестра не реагирует, Минжу стало скучно. Помедлив, она бросила:

— Что-то я проголодалась. Давайте вернёмся в город и пообедаем в каком-нибудь ресторане.

— Пойдемте, — подхватили остальные.

Минчжу не собиралась к ним присоединяться.

— У меня есть дела, так что нам не по пути, — отрезала она.

— И какие же у тебя могут быть дела? — со смешком осведомилась вторая мисс Лю.

Минчжу не осталась в долгу:

— Собираюсь прикупить себе красивых нарядов.

Бросив это, она ушла. Сев в повозку, Минчжу велела кучеру просто покружить по улицам. На самом деле ей не нужны были ни платья, ни украшения, да и денег у неё не было. Ей просто хотелось глотнуть воздуха свободы.

Случайность это была или злой рок, но стоило Минчжу приоткрыть занавеску и выглянуть наружу, как взгляд её замер на мужчине, стоявшем на противоположной стороне улицы.

Вэй Чиюй сегодня был в светло-голубом халате. Он стоял прямо и статно, держа в руке сверток с только что купленной пастилой из боярышника. Столкнувшись взглядом с глазами, что являлись ему в каждом сне, он смутился. Его большой палец невольно дёрнулся, и он поспешно спрятал сладости за спину.

Увидев, что он жив и здоров, Минчжу почувствовала, как с сердца упал камень. Глаза её защипало. Она задернула занавеску и охрипшим голосом приказала кучеру:

— Домой.

— Слушаюсь.

Вэй Чиюй ещё долго стоял на месте, пока сослуживец не похлопал его по плечу, заставив очнуться.

— На что засмотрелся?

— Ни на что.

Коллега с удивлением отметил его потерянный вид. Но ещё больше его поражало то, что господин Вэй, оказывается, такой любитель девичьих лакомств. Каждый день после службы он делал крюк, чтобы купить этой пастилы.

Сослуживец с улыбкой подмигнул:

— Должно быть, это для дочки вашего учителя, господин Вэй?

Вэй Чиюй покачал головой:

— Нет.

— Ну да, ну да, охотно верю, — со знающим видом коллега приобнял его за плечо. — Моя супруга раньше тоже обожала эти сладости. Чтобы угодить ей, я вставал до рассвета и бежал занимать очередь.

Он со вздохом покачал головой:

— Мы женаты уже десять лет, и в «старой паре» уже нет той пылкости, что у вас, молодых.

Вэй Чиюй мягко отстранился и упрямо пояснил:

— Между мной и дочерью учителя нет тех отношений, о которых вы думаете. Не стоит порочить её репутацию.

— Вы же обручены, к чему это излишнее приличие? — Коллега неторопливо обмахивался веером. — Вот войдёт невеста в твой дом, посмотрим, останешься ли ты таким же сухарем.

Вэй Чиюй промолчал. Лишние слова были ни к чему.

Эту помолвку он всё равно намерен расторгнуть.

Пастила в руках уже остыла. Его кольнуло горькое сожаление: она ведь такая сластёна… Нужно было сделать шаг навстречу и отдать свёрток ей.

Ведь для неё… он его и покупал.

Вэй Чиюй крепче сжал сверток, развернулся и медленно побрёл к дому.

Минчжу сидела в паланкине. Каждая встреча с Вэй Чиюем оставляла в душе тягучую печаль.

Вернувшись в поместье, она вцепилась в руку Биин, в её глазах застыла мольба:

— Пожалуйста, не говори принцу, что я сегодня видела Вэй Чиюя.

Биин с трудом кивнула:

— Хорошо.

Но если промолчит она, найдутся другие.

Минчжу села перед зеркалом и принялась вынимать из волос дорогие золотые шпильки. Умывшись, она стала похожа на чистый лотос в каплях росы. Это была нежная, прозрачная красота. Вот только веки покраснели. Природа наградила её изнеженностью, стоило уронить пару слезинок, как глаза опухали, выдавая её с головой.

Она попыталась скрыть следы слез пудрой, боясь, что Чжао Ши заметит. Лгать она не умела, а объясняться было бы слишком опасно.

Когда Чжао Ши только затащил её в свой дом, она ещё не так сильно его боялась и при каждом удобном случае норовила «укусить». Но потом он собственноручно, одну за другой, вырвал все её колючки. Боль была такой невыносимой, что она волей-неволей стала мягче.

Минчжу прилегла на стол, с досадой думая, почему ей вечно снится Чжао Ши и никогда Вэй Чиюй? Как сложится его жизнь?

Впрочем, в её снах Чжао Ши казался очень одиноким. Наверное, на вершине власти так холодно, что даже его спина выглядела бесконечно покинутой.

Чжао Ши вошёл в её комнату, когда уже стемнело. Утром он разбирался с толпой коррумпированных чиновников в суде, потом весь день был занят делами вне дворца и теперь выглядел измотанным.

Он сел и поманил её рукой:

— Подойди. Разомни мне плечи.

Минчжу, не поднимая глаз, подошла и принялась массировать его плечи, нарочно прикладывая больше силы, чем нужно.

Вскоре её собственные запястья заныли от усталости.

Чжао Ши не стал её мучить. Он притянул девушку к себе на колени и просто обнял. Уткнувшись подбородком в изгиб её шеи, он замер с закрытыми глазами, восстанавливая силы в тишине.

Когда он снова открыл глаза, его пальцы, всё еще хранившие уличную прохладу, обхватили её подбородок. Потемневшим взглядом он принялся изучать её лицо. Его внимание привлекли покрасневшие уголки глаз. Он слегка коснулся их подушечкой пальца.

— Что с глазами?

Минчжу напряглась и невольно вздрогнула.

— Сегодня сильный ветер… надуло.

Другая рука Чжао Ши всё так же властно и крепко сжимала её запястье. Из его горла вырвался низкий, вибрирующий звук, то ли вопрос, то ли утверждение:

— Хм. Красные.

А затем он небрежно спросил:

— Плакала?

Минчжу не посмела признаться.

— Нет.

Зажатая в его объятиях, она боялась пошевелиться. Тело её было словно деревянное. Из-за опасной близости она вдруг уловила исходящий от него едва заметный аромат румян.

Запах цветов груши.

Минчжу про себя подумала: «Как хорошо. У Чжао Ши наконец-то появилась новая фаворитка».

Сообщение После похищения наследным принцем — Глава 57. Плакала? Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.

Минжу лишилась дара речи от её слов. Ей было немного не по себе от того, что её маленькие замыслы разоблачили прямо в лицо, но мгновение спустя она, не меняясь в лице, проговорила: 

— Я лишь из добрых побуждений напоминаю тебе.

Минчжу отхлебнула цветочного чая. Его послевкусие было сладковатым. Она ответила:

— Не стоит.

В сердце Минчжу возникло необъяснимое раздражение. Эта глупая и слабая младшая сестра-мэймэй, рождённая от наложницы, кажется, немного поумнела и не попалась на её уловку.

Если бы Минчжу и впрямь совершила глупость и отправилась к Его Высочеству тайцзы просить за Вэй Чиюя, гнев Его Высочества тайцзы лишь разгорелся бы сильнее. Возможно, в порыве ярости он бы собственноручно убил Вэй Чиюя, а поскольку Минчжу трудно забыть старую любовь, разлад между этими двоими стал бы ещё глубже.

Весна уже вступила в свои права, погода стояла ясная. Весенний ветерок у берега озера обдал лицо Минчжу прохладой, едва утихомирив жар в её сердце.

Минчжу окинула её изучающим взглядом. Она выглядела не особо похудевшей. Видимо, за те полмесяца, что она не видела белого света, ей не пришлось сильно страдать. Терпение Его Высочества тайцзы к ней и впрямь было удивительно велико. Окажись на её месте кто-то другой, разве у наложницы, совершившей побег, после была бы хоть одна спокойная минутка?

Подул ветерок, и полы её нежно-голубой многослойной юбки заколыхались вслед за ним, придавая образу неземное изящество. В причёску девушки была воткнута шпилька из белого нефрита. Чистый и изысканный материал подчёркивал её благородство.

В тени прохладной беседки кожа Минчжу казалась безупречной. Она походила на цветы персика, сквозь белизну которых проступал розовый румянец. Лицо размером с ладонь было утончённым и красивым, а красноватые уголки глаз таили в себе едва уловимое очарование.

С тех самых пор, как Минчжу начала что-то понимать, она не выносила этого соблазнительного лица. В детстве Минчжу тоже была прелестна, эдакий белый мягкий маленький комочек, которого все обожали.

Пока её а-нян ещё не покинула этот мир, а-де тоже относился к Минчжу с большой нежностью.

Минчжу глубоко вдохнула и отступила на шаг:

— Зря я при тебе завела разговоры о подобных вещах.

Минчжу рассеянно хмыкнула в ответ.

— Разве Минжу-цзецзе сегодня после полудня не нужно заглянуть в вышивальную мастерскую? — прикрыв рот рукой, со смешком проговорила Лю-эр-сяоцзе.

Лю-эр-сяоцзе была близкой подругой Минжу и, конечно, должна была замолвить за неё словечко. Минчжу тоже поняла, что в этих словах скрыт намёк, и подняла голову, желая посмотреть, что же они задумали сказать на самом деле.

Минжу слегка улыбнулась.

— Время ещё раннее, пойдём после обеда.

Она опустила лицо, словно смутившись:

— Ты обязательно должна пойти со мной.

Тут и остальные сяогунян рассмеялись вместе с ней:

— Разумеется, мы пойдём вместе! Ведь это твой свадебный наряд, который ты наденешь на торжество, нельзя упускать ни одной детали.

Договорив, Лю-эр-сяоцзе перевела взгляд на Минчжу. В её глазах светились насмешка и издёвка, и она злорадно добавила:

— Пусть Минчжу-гунян тоже пойдёт с нами. Ты выбралась к нам с таким трудом, неизвестно, когда мы свидимся в следующий раз.

На самом деле день свадьбы Минжу был ещё не скоро. Церемонию назначили на зиму этого года, так что в запасе оставалось ещё как минимум полгода. Но Минжу, казалось, очень спешила.

Взять в жёны цэфэй и принять наложницу — вещи, разумеется, разные. Чтобы взять наложницу, достаточно лишь внести в дом маленькие носилки. А для женитьбы на цэфэй требуются три письма и шесть обрядов, и вхождение в дом сопровождается настоящим пиршеством.

Лю-эр-сяоцзе Минжу была не по душе. С одной стороны, она хотела выплеснуть гнев за свою подругу, с другой — будучи натурой гордой и высокомерной, она не могла стерпеть того, что Минчжу не обращает на неё внимания. Поэтому она добавила:

— Минчжу-гунян никогда не носила свадебного платья, и, полагаю, в будущем ей такой возможности не представится, так что будет полезно хотя бы сегодня на него взглянуть.

Они думали, что эти слова ранят Минчжу, и ждали, когда на её лице проступят печаль и одиночество.

Но реакция Минчжу была спокойной. Она нанесла ответный удар, прозвучавший совершенно невозмутимо:

— Его Высочество велел мне вернуться пораньше.

Хотя Минчжу за две жизни так и не довелось надеть свадебный наряд, она не питала на этот счёт никаких несбыточных надежд. К тому же Чжао Ши сегодня утром, уходя, передал через служанку, что она должна вернуться до захода солнца.

Лицо Минчжу застыло. Она снова хвастается тем, как сильно её балуют?

Лю-эр-сяоцзе запнулась, а затем рассмеялась:

— Уж не ешь ли ты уксус¹ из-за своей цзецзе?

Эти слова казались шуткой, но на деле всё так же были направлены против неё.

Минчжу лениво приподняла веки, не давая им возможности посмеяться над собой. Она проговорила двусмысленно:

— Его Высочество слишком привязчив. Если я вернусь поздно, он меня накажет.

Как и следовало ожидать, стоило им услышать это, их лица тут же изменились.

Минжу поднялась, из последних сил удерживая на лице улыбку:

— Раз так, то и ладно.

Она разомкнула алые губы и прошептала, чеканя каждое слово:

— В день большой свадьбы ты всё равно сможешь его увидеть.

Сказав это, Минжу почувствовала облегчение, хотя её взгляд на Минчжу по-прежнему оставался холодным.

Неужели Минчжу думает, что сможет благодаря этому лицу и этой фигуре оставаться в милости всю жизнь? Какая глупость. Для Его Высочества тайцзы она лишь мимолётная прихоть, игрушка.

Ну и что с того, что он отнял чужую невесту? Это вовсе не от большой любви.

Просто Его Высочество тайцзы с самого детства привык получать всё, что пожелает, и она не стала исключением.

Его Высочество тайцзы лучше всех понимает, какая женщина должна стать его женой.

От этих мыслей Минжу стало гораздо спокойнее.

Минчжу, услышав это, едва сдержала смех. К тому времени она уже будет далеко, и, возможно, они все будут считать её мёртвой.

1. Есть уксус (吃醋, chīcù) — идиома, означающая «ревновать». ︎

Сообщение После похищения наследным принцем — Глава 56. Плакала? Часть 1 появились сначала на Asian Webnovels.

Чжао Ши посмотрел на неё, и выражение его лица, казалось, немного смягчилось. В последние дни он действительно был очень занят и не видел её несколько дней.

Он подошёл, взял её за руку и слегка нахмурился. Её ладони были холодными как лёд.

— О чём ты? — спросил Чжао Ши.

— Я вышью вам мешочек, а вы позволите мне выйти из дома, — ответила Минчжу.

Чжао Ши не забыл об этом обещании. Он тихо спросил:

— Так быстро вышила?

От Минчжу исходил едва уловимый нежный аромат, который можно было почувствовать, только приблизившись. Она тихо отозвалась и протянула ему лежащий на ладони мешочек:

— Посмотрите.

На мешочек был вышит бамбук. Узор был простым и не требовал особого труда.

Однако даже этот кошелёк, на который ушло совсем немного времени, выглядел изящнее и красивее тех, что делали другие.

Чжао Ши взял его и окинул взглядом. Он не сказал, нравится ему подарок или нет, а просто отложил его в сторону:

— Ступай. И возвращайся пораньше.

Услышав это, Минчжу с облегчением выдохнула:

— Хорошо.

Возможность выйти и прогуляться была кстати, так она не совсем зачахнет взаперти.

Краем глаза Минчжу заметила нефритовое украшение на поясе мужчины, и её взгляд на мгновение замер. Она никогда прежде не видела этой подвески, да и шнурок был не в его вкусе. В нём чувствовалось что-то женское.

Она вспомнила слухи последних двух дней. Возможно, они были правдой.

Дождь за окном усиливался, капли с холодным звоном разбивались о ветви деревьев. Тени от свечей на западном окне, красные рукава, добавляющие аромат¹.  

Чжао Ши приобнял её за талию и, склонив голову, поцеловал в уголок губ. Его зубы слегка коснулись её мягких губ. На этот раз он сдержался и не стал кусать.

Ноги её ослабли, а к щекам прилил жар.

Хоть Чжао Ши и не насладился поцелуем сполна, он всё же отпустил её и набросил свой плащ ей на плечи:

— Я велю проводить тебя.

Уголок губ Минчжу всё ещё немного саднил. Услышав его слова, она тут же кивнула:

— Хорошо.

Служанка под зонтом из промасленной бумаги проводила её до самого двора.

Чжао Ши долго и молча смотрел на мешочек, лежащий на краю стола. У него была хорошая память, и он помнил, что на том нефритовом венце тоже был вырезан бамбук.

Чжао Ши с силой сжал в руке безделицу так, что на запястье проступили вены. Глухо усмехнувшись, он отбросил мешочек в сторону, не собираясь больше давать ему шанса увидеть свет. Глаза не видят, на душе спокойнее.

Биин очень удивилась, когда Минчжу-гунян так быстро вернулась из кабинета. Она-то полагала, что та останется там на ночь.

Войдя в комнату, Минчжу сняла плащ Чжао Ши, повесила его и велела Биин завтра же вернуть его владельцу.

Биин, прибирая одежду, осторожно спросила:

— Гунян, Его Высочество ничего не сказал?

Минчжу посмотрела в зеркало и заметила, что уголок рта снова припух. Завтра придётся хорошенько закрасить это помадой, чтобы не стать посмешищем.

— Он разрешил мне выйти, — ответила она.

— Да нет, гунян… — Биин не знала, как начать разговор. Наследный принц прежде славился своим безразличием к женщинам, но к Минчжу-гунян он всегда относился иначе. А теперь, похоже, всё стало как обычно.

Неужели та красавица из Терема весенних ароматов и впрямь завладела его сердцем?

Завёл новую любимицу и охладел к прежней.

В заднем дворе наследного принца и так было мало людей, и если он возьмёт ещё одну наложницу, никто не осмелится и слова сказать.

— Что такое?

— Ничего, — Биин покачала головой. В конце концов, Минчжу-гунян это всё равно было безразлично, так что лучше помалкивать.

Отражение в зеркале, подсвеченное тёплым сиянием свечей, казалось необычайно изящным. Минчжу сняла серьги и спросила:

— Как думаешь, что мне завтра надеть?

Биин знала, что гунян обычно предпочитает не привлекать к себе внимания и не искать неприятностей.

— Может, что-нибудь неброское?

Но Минчжу покачала головой:

— Слишком простое тоже не годится.

Биин удивилась:

— А красное не будет слишком вызывающим?

В шкафу у Минчжу всё ещё хранилась ярко-красная юбка, которая идеально подчёркивала её фигуру. В ней она выглядела ослепительно красиво, словно драгоценный камень.

Минжу пригласила её на прогулку лишь для того, чтобы поиздеваться и выставить на посмешище, но Минчжу не собиралась быть безвольной и слабохарактерной.

На следующий день Минчжу в заранее подготовленной повозке отправилась к озеру Цзинху. Когда она выходила наружу, сразу несколько пар глаз уставились на неё.

С такой внешностью неудивительно, что наследный принц души в ней не чаял.

На людях Минжу вела себя с ней весьма учтиво:

— Слышала, в последнее время ты хворала, я места себе не находила от беспокойства. Но теперь, видя, что ты поправилась, я как старшая цзецзе могу быть спокойна.

Среди тех, кто пришёл сегодня на встречу, были также законные дочери нескольких высокопоставленных чиновников. Обычно они ладили с Минжу и теперь гадали, почему она так добра к этой похожей на лисицу-соблазнительницу мэймэй.

Минчжу, казалось, почти не слушала. Она подобрала с земли опавшие ветки и своими умелыми руками легко сплела изящный венок.

На этот раз Минжу пригласила её на прогулку отнюдь не из добрых побуждений.

В беседку ворвался лёгкий ветерок. Минжу заговорила:

— Третий дядя пострадал от рук злодеев и теперь отстранён от службы. Ты делишь ложе с Его Высочеством наследным принцем, и раз уж твоё слово имеет вес, замолви за него словечко.

Минчжу взяла стоявшее перед ней пирожное и откусила кусочек.

— Моё слово ничего не значит, он меня не слушает.

Если она выдвинет Чжао Ши условия, он наверняка потребует взамен чего-то ещё более непомерного. Она не собиралась ввязываться в столь невыгодную сделку.

Минжу ожидала подобного ответа. Подавив гнев, она произнесла:

— Дело касается серебра для помощи пострадавшим в Цзяннани, и третий дядя тоже в нём замешан. Когда расследование завершится, если ты не попросишь за него, он может лишиться жизни.

Минчжу подняла голову:

— У меня нет таких способностей.

Раз он осмелился посягнуть на казённое серебро и годами присваивал плоды труда народа, то поделом ему.

Чтобы унять гнев, Минжу отхлебнула холодного чая. Спустя мгновение она опустила взгляд и произнесла:

— Вэй Чиюй тоже имел дело с этими деньгами. Как думаешь, не захочет ли наследный принц свести старые счёты и под этим предлогом просто убить его?

Взгляд Минчжу похолодел. Похоже, именно ради этих слов Минжу затеяла сегодняшний разговор.

Она была далеко не так глупа, как считала сестра, и не верила, что Вэй Чиюй способен на подобное.

— Ты хочешь, чтобы я погубила его? — спросила она.

1. Красные рукава добавляют аромат (红袖添香, hóng xiù tiān xiāng) — образное выражение, описывающее красивую женщину, составляющую компанию учёному за книгой или письмом. ︎

Сообщение После похищения наследным принцем — Глава 55. Ты хочешь, чтобы я его погубила? Часть 2 появились сначала на Asian Webnovels.