— Вкусно? — спросила его Шан Чжитао.

Он вспомнил один из своих прежних выводов о сути брака — она заключается во взаимном восхищении, поэтому слегка кивнул:

— Вкусно, ешь побольше. — Затем он взглянул на завтрак Няньтао: лапша была сварена сносно.

Трое человек и собака принялись за еду. Маленькая Няньтао ела так, словно сражалась: к концу трапезы половина лапши оказалась в нагруднике, а руки и лицо были перепачканы едой. Ей это казалось забавным, и она даже пыталась размазать остатки по волосам и шее. Услышав, как Шан Чжитао отчитывает её, она лишь заливисто рассмеялась, думая, что мать с ней играет!

Шан Чжитао немного рассердилась:

— Сяо Няньтао, у тебя очень плохие привычки. Ты переводишь продукты и нарочно пачкаешься.

— А ты в год с небольшим уже могла полностью себя обслуживать? — Луань Нянь был недоволен. Он вынул Няньтао из-за стола: — К тому же она всё ещё болеет! — Враньё: недомогание Сяо Няньтао как быстро пришло, так и ушло, она уже выздоровела.

Няньтао поняла, о чём речь, и надула губы, глядя на Луань Няня, словно говоря: «Мать такая злая».

Шан Чжитао не на шутку разозлилась на них обоих и сердито взглянула на Луань Няня:

— Не нужно постоянно ей потакать, правила следует устанавливать с малых лет.

— Родители говорили, что в детстве тебе не устанавливали никаких правил, ты росла как тебе вздумается.

— Враньё…

— А может, мне сказать родителям, что ты ругала Няньтао за то, что она перепачкалась, пока ела сама?

— …

Луань Нянь подмигнул Няньтао:

— Пойдём, отец отведёт тебя принять тёплую ванну. А ты, ничего страшного, что испачкалась за едой, главное, чтобы сегодня температура снова не поднялась.

Шан Чжитао чувствовала, что Луань Нянь чересчур балует ребёнка, и шла следом, собираясь сказать ещё пару слов, но Луань Нянь внезапно остановился у лифта, обернулся и поцеловал её в лоб:

— Не ревнуй.

Он намекал на то, что Шан Чжитао ругает Няньтао только из-за ревности к ней — до чего же возмутительно! Луань Нянь, довольный собой, придержал ногой дверь лифта:

— Не зайдёшь?

— Зайду.

Вдвоём они раздели Няньтао и посадили в ванну. Малышка была в восторге: она нарочно хлопала ладошками по воде, и когда слышала преувеличенное «ой!» от Шан Чжитао и Луань Няня, смеялась ещё радостнее. Шан Чжитао смахнула капли воды с лица и наконец перестала изображать строгую мать с суровым лицом. Они вдвоём играли с Сяо Няньтао, разбрызгивая воду повсюду.

Одежда Шан Чжитао тоже намокла.

Луань Нянь, повернув голову, увидел кружевное бельё, просвечивающее сквозь её белую футболку, и его взгляд потемнел. Шан Чжитао завернула Няньтао в банное полотенце и, заметив выражение лица Луань Няня, прикрыла глаза дочке рукой, потянулась к нему, поцеловала в губы и тут же отстранилась.

Няньтао подумала, что Шан Чжитао играет с ней в прятки, сама притворно закрыла глаза, потом открыла и произнесла:

— Няо. — Она ещё не выговаривала «мяу».

…

Когда приехали врач Лян и Луань Минжуй, он повёз Шан Чжитао в супермаркет за покупками. Перед самым магазином машина внезапно свернула с дороги, и Шан Чжитао оторопела:

— Куда мы едем?

Луань Нянь ничего не ответил, доехал до загородного отеля и сказал Шан Чжитао:

— Выходи.

— Наш дом всего в десяти километрах отсюда, — напомнила ему Шан Чжитао.

— Дома люди.

Луань Нянь целую неделю был в командировке, а на прошлую неделю пришлись критические дни Шан Чжитао, и он чувствовал, что не дождётся вечера. А когда наступала ночь, он не смел издавать ни звука, и ему всегда казалось, что чего-то не хватает.

Он немного торопился, прильнув зубами к её груди; услышав нежный вскрик Шан Чжитао, он тут же ощутил во всём теле блаженство. Оба они давно не чувствовали себя так свободно; на мгновение показалось, что они вернулись в те времена, когда Шан Чжитао ещё не была беременна, и стало даже лучше, чем тогда.

Жизнь — это вечно ворох пустяков, и такие редкие моменты самозабвения кажутся своего рода наградой. Им обоим это нравилось. Луань Нянь тихо спросил её:

— Хочешь отправиться в путешествие?

— Только вдвоём?

— Да.

Он чувствовал, что им нужен короткий побег от реальности, пусть даже всего на два или три дня, чтобы ни о чём не думать, а просто быть вместе — это было бы чудесно.

— А как же Няньтао? — Шан Чжитао задала вполне резонный вопрос.

— Оставим дома.

Как Луань Нянь сказал, так и сделал. В следующие выходные он улетел с Шан Чжитао на юг, в места, где он родился. Шан Чжитао никак не могла успокоиться и, когда самолёт взлетал, всё ещё спрашивала Луань Няня:

— Не обидится ли на нас Няньтао? Будет ли Лу Кэ по нам скучать?

— Ты берёшь отпуск всего на три дня в году и при этом всё ещё оглядываешься по сторонам?

Хотя Луань Нянь очень любил Няньтао, он всё же жаждал побыть наедине с Шан Чжитао. Старшее поколение с обеих сторон души не чаяло в Няньтао, так что он был совершенно спокоен. Он просто считал, что каждый год им нужно проводить два или три дня только вдвоём, как раньше, отбросив все заботы — делать то, что хочется, и не делать того, чего не хочется.

Городок, в котором родился Луань Нянь, давно уже перестал быть прежним.

За эти годы он возвращался сюда лишь изредка, на праздник Цинмин, чтобы прибраться на могилах предков, и каждый раз ему казалось, что город примерил новый наряд. Лишь одна старинная улочка у реки всё ещё хранила тени прошлого. Бабушка Луань Няня по отцовской линии жила в одном конце этой улочки, а бабушка по материнской — в другом.

Они гуляли по старой улице, держась за руки, и Луань Нянь рассказывал Шан Чжитао о своём детстве. Казалось, детства у него почти и не было — всё, о чём он вспоминал, сводилось к дракам с мальчишками или лазанью по деревьям; большую часть времени он был предоставлен самому себе. Из-за его нелюдимости врач Лян не раз тайком плакала.

Но он любил рисовать, у него хватало на это терпения; дедушка учил его живописи и хвалил за талант.

Однако больше всего Луань Няню запомнилось не это, а вьющийся каждый вечер над старой улицей дымок из кухонь и доносящиеся из-за дверей ароматы домашней еды.

Шан Чжитао слушала рассказы Луань Няня о прошлом и думала, что его детство было тихим и не по годам взрослым, в то время как её — шумным и по-детски непосредственным. Но люди со временем неизбежно меняются. Так и жизнь — она не может всегда быть полна потрясений и постепенно возвращается в спокойное русло.

И самое ценное — это когда после наступления тишины мы всё ещё готовы время от времени пускаться в авантюры, делать это вместе с любимым человеком. Именно это стало для Шан Чжитао самым дорогим.

В тот вечер они сидели у окна в отеле, глядя на прохожих внизу, когда Луань Нянь, словно фокусник, достал маленький тортик с двумя свечками. Шан Чжитао смотрела на него пару секунд, прежде чем вспомнила, что сегодня её день рождения.

Дни летели слишком быстро — настолько, что человек, который раньше листал календарь в ожидании праздника, теперь мог о нём забыть.

Луань Нянь встал:

— Выступление для Шан Чжитао с песней «С днём рождения тебя». — Слегка покачиваясь в такт, он спел забавную поздравительную песенку. Шан Чжитао залилась смехом, внезапно вспомнив, как много лет назад он пел на сцене.

Что именно изменило в них время, они не могли сказать точно.

Сейчас, глядя друг на друга, они оба чувствовали, что пыль улеглась и всё наконец обрело покой.

— Загадай желание, — сказал ей Луань Нянь. Шан Чжитао сложила ладони вместе, закрыла глаза и искренне загадала желание. Оно было крошечным, но очень настоящим — тем, чего она больше всего жаждала в глубине души после всех прожитых лет.

— Что ты загадала? — спросил Луань Нянь.

Шан Чжитао слегка улыбнулась:

— Чтобы каждый год в этот день всё было так же.

В год их встречи они были слишком далеки друг от друга; она любила смиренно, не смея и надеяться на будущее. Это время подарило им трудности и мужество идти им навстречу; подарило хаос и совесть, стремящуюся к чистоте; подарило горечь разлук и радость встреч; подарило ненастье и ясные дни.

Как же хорошо сейчас.

Пусть каждый год в этот день всё у нас будет так же.

И пусть у каждого из вас будет своя ясная погода ранней весной.

Сообщение Ясная весна — Глава 305. Тоска по Тао. Часть 16 появились сначала на Asian Webnovels.

— Ты же говорил, что вернёшься завтра? — Шан Чжитао потянула Луань Няня за собой в постель и, раскинув руки и ноги, улеглась на него сверху.

— Как только закончил, сразу вернулся, — Луань Нянь обхватил её ступни ладонями, согревая их. — Спи.

— Хорошо.

Шан Чжитао ответила «хорошо» и долго лежала с закрытыми глазами, пока не услышала, как Луань Нянь шевельнул рукой — должно быть, проверял температуру у Няньтао. Она улыбнулась: — Какие же мы с тобой безнадёжные!

— Это ты безнадёжная, меня не приплетай.

— Тогда почему ты не спишь? Тоже ведь из-за Няньтао переживаешь.

— Мне просто не хочется спать.

Луань Нянь упрямился, и Шан Чжитао давно к этому привыкла. Она просто села и уставилась на него.

— Что такое?

— Кое-кто в меня влюбился.

— ? — фыркнул Луань Нянь.

— Я серьёзно. — Шан Чжитао и самой это казалось странным: она замужем, родила ребёнка, а от назойливых ухажёров всё нет отбоя. Сначала она думала, что клиент просто слишком дружелюбен, пока днём, когда она была у него, он вдруг не вытащил коробочку с украшением и не протянул ей. Шан Чжитао, разумеется, отказалась, но Луми сказала ей: — Скорее расскажи об этом мужу! Пусть этот упёртый осёл почувствует угрозу!

— Угу. И? — спросил Луань Нянь.

— И поэтому я нарасхват. — Лицо Шан Чжитао было крайне серьёзным. Если бы Луми узнала, что Луань Нянь сохраняет это своё бесстрастное выражение, она бы точно сказала: «Твой муж — стопроцентный сухарь».

— Поздравляю с тем, что в твои средние годы ты всё ещё не растеряла обаяние. — Луань Нянь тоже сел. — Только один?

— …А сколько их должно быть?

— С десяток, чтобы сравняться со списком моих поклонниц? — Луань Нянь прекрасно понимал, что Шан Чжитао пытается его поддеть, и в этот момент он не мог просто так сдаться. Ему нужно было дать жене понять, насколько он востребован, и слегка сбить с неё спесь. Он вытащил телефон и бросил его Шан Чжитао: — Давай, смотри.

Шан Чжитао раньше редко заглядывала в телефон Луань Няня, но этим вечером у неё внезапно проснулось любопытство. Взяв мобильный, она сказала Луань Няню: — Я смотрю, правда смотрю!

Луань Нянь вскинул брови: — Смотри сколько влезет.

Шан Чжитао открыла телефон. У Луань Няня в телефоне было не слишком интересно, но диалог с ней был закреплён в самом верху, а следом шли группы «Мы все любим Няньтао» и «Семья Тао Тао». В первой группе были Да Чжай, Лао Шан, доктор Лян, отец Луань и они двое — там хранились все записи о том, как растёт Няньтао. Во второй группе были Луань Нянь, Да Чжай, Лао Шан и сама Шан Чжитао. Ниже располагались закреплённые рабочие чаты. Шан Чжитао пролистала дальше и, наконец, увидела нечто иное. Аватарка у девушки была очень симпатичной. Она открыла чат и увидела, что та просится в друзья к Луань Няню, а затем пишет ему: «Лу Кэ, была очень рада знакомству с вами. Если в следующий раз будете в Шанхае, позвольте пригласить вас на ужин. Или просто посидим на ночной набережной Вайтань?»

Луань Нянь ответил: «Не стоит, я женат».

Шан Чжитао скривила губы. Пролистав ниже, она увидела ещё пятерых-шестерых девушек. Она швырнула телефон Луань Няню и фыркнула. Луань Нянь, развивая успех, добавил: — Это те, кого я ещё не заблокировал. Хочешь посмотреть чёрный список?

— Тебе обязательно нужно победить, да?

— В таких делах проигрывать не стоит.

Луань Нянь был предельно честен. Он никогда не рассказывал Шан Чжитао о том, с какими искушениями сталкивается, потому что в этом не было нужды. Он разбирался с любыми знаками внимания быстро и решительно, не давая ни единого шанса. В командировках он был по горло занят работой, вернувшись в отель — шёл в спортзал, а закончив дела, первым же рейсом возвращался домой. Даже если наступала глубокая ночь, он не хотел оставаться до следующего дня. А когда командировок не было, он спешил домой сразу после работы, потому что в мыслях стремился поскорее увидеть Няньтао. Он не ждал, что Шан Чжитао будет приходить домой рано: её филиал только начинал работу, и то, что она могла провести выходные дома, уже было большой редкостью.

Увидев, что Шан Чжитао всё ещё дуется, он подзадорил её: — Ну что? Признаёшь поражение?

— Это несправедливо, у меня только один.

— У тебя с головой не всё в порядке. Разве в таких делах меряются количеством? — Луань Нянь фыркнул, совершенно позабыв, что сам же и затеял это соревнование. — Тут совершенно нечем хвастаться. Любое признание в любви, которое нельзя превратить в историю, — это всего лишь эпизод, который можно вырезать в любой момент. Если ты вздумаешь соперничать со мной в таких вещах… — Луань Нянь запнулся, — я тебя убью.

В этой жизни они наверняка столкнутся с бесчисленными искушениями. Брак может отсеять часть из них, но всё равно найдутся те, кто будет упорствовать, преследовать корыстные цели, искать острых ощущений или просто играть. Нельзя же привязать партнёра к себе, пытаясь приручить и ограничить, и тем самым потерять собственное «я».

Он ткнул её пальцем в лоб, повалив обратно на подушку: — Спи давай. — Он повернулся и потрогал Няньтао. Температура спала, и малышка больше не хныкала во сне. Он взял её поильник и тихо позвал: — Попей воды, Сяо Няньтао. — Няньтао, не просыпаясь, сделала два глотка тёплой воды, перевернулась на другой бок и снова уснула.

Только тогда Луань Нянь лёг обратно и, заметив, что Шан Чжитао всё ещё не спит, притянул её к себе: — Что случилось?

— У тебя столько искушений, не наступит ли день, когда ты не сможешь устоять?

— Наступит, — Луань Нянь притворно посерьёзнел. Шан Чжитао изо всех сил ущипнула его за руку: — Только попробуй ещё раз так сказать!

Луань Нянь охнул от боли и по привычке ущипнул её за щеку: — У кого это ты научилась так щипаться?

— У Луми.

Луми, поссорившись с Уиллом, оставила ему на руке огромный фиолетовый синяк. Днём она рассказывала об этом Шан Чжитао и добавила: — И не говори, прямо душу отвела.

Эти двое обсуждали абсолютно всё: пошёл ли дождь, пробки на дорогах, чьи-то измены и даже то, как подрались муравьи — обо всём могли перекинуться парой слов.

— Учись хорошему. И выбирай, с кем дружить. У Луми с головой непорядок, как бы она тебя плохому не научила.

— Глупости! — Шан Чжитао возмутилась его словам, прильнула к нему и заснула с закрытыми глазами. Она тоже была вымотана: узнав днём, что Няньтао заболела, она перепугалась до смерти. Поспешила домой, к десяти вечера уговорила свёкров уехать и после этого не отходила от Няньтао. Только когда ребёнок заболел, она по-настоящему поняла, чего больше всего боится любая мать: болезни своего чада. Теперь Луань Нянь вернулся, ей стало спокойнее, и она, наконец, смогла уснуть.

Она чувствовала, как Луань Нянь несколько раз вставал за ночь. Когда на следующее утро она открыла глаза, то увидела, что Луань Нянь уснул, прислонившись к изголовью кровати и обнимая Няньтао. Шан Чжитао на цыпочках спустилась вниз, выгуляла Лу Кэ, а затем принялась готовить завтрак.

Луань Нянь не любил присутствия посторонних в доме и по-прежнему не жаловал еду, приготовленную чужими руками. Помощница приходила каждый день только для уборки и сразу уходила. Шан Чжитао никогда не ссорилась с ним из-за этого: брак — это путь самосовершенствования, на котором нужно проявлять взаимное понимание. Она мирилась с его странным характером, а Луань Нянь ценил её труд. Постепенно их совместная жизнь наполнялась новыми, значимыми плодами.

Шан Чжитао всё так же плохо готовила, поэтому просто пожарила яйца и стейки. Яичницу она посыпала смесью соли и перца, которую Луань Нянь обжарил заранее, соус для стейков тоже был его приготовления. Няньтао на завтрак полагалась лапша с помидорами и яйцом — почти без масла и соли, посыпанная крошкой из водорослей нори. Остальные перекусы, которые Шан Чжитао и Луань Нянь пекли вместе, лежали в маленьком контейнере, там ещё немного осталось. Для Лу Кэ она приготовила вяленую курицу и сухой корм.

К тому времени, как завтрак был готов, Луань Нянь и Няньтао проснулись. Луань Нянь вёл за руку всё ещё покачивающуюся при ходьбе Няньтао, спускаясь на лифте. Увидев Шан Чжитао, малышка обрадовалась, отпустила руку Луань Няня и побежала к ней: — Мама, мама!

— Горишь ещё? — Шан Чжитао потрогала её лоб: жар у малютки спал.

Луань Нянь подошёл к обеденному столу и увидел, что Шан Чжитао приготовила завтрак. Он отрезал кусочек стейка и отправил в рот. Потрясающе: полная прожарка, даже чересчур.

Сообщение Ясная весна — Глава 304. Тоска по Тао. Часть 15 появились сначала на Asian Webnovels.

Глава 149. Экстра 15: Няньтао

Луань Нянь с самого детства был мерзавцем.

Стоило кому-то его спровоцировать, как он тут же проявлял крайнюю агрессивность. Когда дети дерутся, они обычно просто толкают друг друга, и это выглядит безобидно. Но не он. В драке он прижимал противника к земле и с силой бил его по голове.

В маленьком городке в Цзяннани при одном упоминании имени пяти-шестилетнего Луань Няня все бледнели. Наставления старших детям часто заканчивались фразой: «Держись от Луань Няня подальше» или «Не связывайся с Луань Нянем».

Будучи ребёнком, с которым лучше не связываться, Луань Нянь часто держался особняком. Его это совершенно не беспокоило — одиночество ему нравилось, да и играть с теми детьми он не любил. Ему казалось очень странным, что они плачут и капризничают по любому поводу.

Больше всего ему нравилось проводить время в комнате в доме дедушки.

Дедушка умел рисовать, в молодости он учился у именитых мастеров. Заметив, что Луань Няню это по душе, он тоже стал учить его живописи. Луань Нянь с малых лет умел сохранять усидчивость и мог просидеть за картиной полдня. Все называли его странным: как такой задира может быть настолько спокойным?

Луань Няню с детства недоставало сострадания. Он не мог понять, почему люди испытывают такие сильные эмоции. Порой, проходя по городку, он видел, как кто-то сидит у дороги и горько плачет из-за какой-то беды, а рядом сидят сочувствующие и утирают слёзы. Он лишь хмурился, находя это крайне странным.

Казалось, у такого человека, как он, никогда не было настоящего детства.

После встречи с Шан Чжитао он начал проявлять «внимание». Раньше он редко кем-то интересовался, возможно, дело было в том, что ему не понравилось, как Шан Чжитао появилась в его жизни. Во время телефонного интервью она не проявила себя практически ничем выдающимся, однако Трейси дала ей зелёный свет. Луань Няню стало любопытно, почему всегда справедливая Трейси дала шанс такому посредственному человеку. Поэтому своё внимание к Шан Чжитао он списал на обстоятельства её появления.

Впервые в жизни он так пристально наблюдал за кем-то.

Он оказывал на неё давление с труднообъяснимым даже для него самого настроем: хотел посмотреть, когда эта девушка сдастся. Но она оказалась невероятно стойкой — трепеща от страха и пребывая в постоянной тревоге, она тем не менее обладала восхитительным упорством. Она просто отказывалась так легко признавать поражение.

Как вообще мог существовать такой человек?

Неуклюжая, но при этом милая; трусливая, но порой способная выпустить когти; обычная, но порой обладающая притягательной красотой, которую сама в себе не замечала.

Когда в чайном ресторанчике в Гуанчжоу он увидел её белоснежную, полупрозрачную кожу и слегка покрасневшее лицо, в нём внезапно проснулся дикий инстинкт мужчины.

Постепенно он обнаружил, что «общение с кем-то тоже может быть комфортным». У него было лишь несколько близких друзей, а со всеми остальными он держал дистанцию. Даже состоя в отношениях, он не любил, когда в его дела слишком вмешивались. Он ненавидел узы. В общении с людьми он был придирчивым и вредным: он не нравился другим, и другие не нравились ему, поэтому найти комфортное состояние в компании другого человека ему было трудно. У Шан Чжитао же не было острых углов, она просто цвела сама по себе, ничего не требуя от окружающих и не заходя в тупик в своих мыслях.

Луань Няню такое комфортное общение казалось чем-то в новинку.

Позже Луань Нянь постепенно начал учиться жалеть её. В её жизни царил хаос, но она всегда улыбалась. Казалось, всё это для неё — лишь прохождение уровней в игре. Проиграв одну партию, можно начать заново, и она могла себе позволить проигрыш. Когда её обманывали чёрные риелторы, когда к ней приставали посторонние или когда её использовали коллеги, Луань Нянь думал: «Если вы даже на такого человека руку поднимаете, люди вы после этого или нет?»

Что это за человек? Наверное, такой, как Шан Чжитао — всегда светлый и искренний.

Луань Нянь знал, что он мерзавец.

С детства он был хладнокровным, жестоким и ничего не смыслил в любви. Для такой девушки, как Шан Чжитао, подобный мерзавец стал настоящим роковым испытанием. У Луань Няня никогда не было совести, но по отношению к Шан Чжитао в нём зародилось чувство вины.

Для тех, кто ему безразличен, не имело значения, какой он человек и насколько плох его характер — из-за редких или отсутствующих контактов это не причиняло им вреда. Но с Шан Чжитао всё было иначе: они провели вместе столько времени, и она из-за него страдала.

Луань Нянь осознавал это постепенно. Он был благодарен Шан Чжитао за её любовь; любовь изменила его.

Луань Няню как-то пришло на ум слово « ».

Те малозначительные в моменте события постепенно накапливались, наполняя пустую оболочку человека, делая его живым, чувствующим, из плоти и крови — это было похоже на спасение.

С самого начала она была особенной.

С самого начала он был невыносим.

Позже, глядя на то, как Сун Цюхань общается с Линь Чуньэр, Луань Нянь постепенно понял, в чём заключалась проблема между ним и Шан Чжитао.

Любить кого-то совсем не стыдно, это чувство должно быть открытым. Должно быть подлинное восхищение, уважение и равноправное общение. А он во всём этом в корне ошибался.

Луань Нянь был готов учиться и был благодарен Шан Чжитао за то, что она дала ему шанс. Всё яркое и прекрасное со временем превращается в обыденную жизнь, но драгоценные качества будут сиять вечно. Шан Чжитао и была тем человеком, который сияет всегда. Прожив половину жизни, Луань Нянь наконец нашёл принадлежащие ему старомодную романтику и нежность.

Если бы всё можно было начать сначала, он бы во многие важные моменты встал рядом с ней и сказал: «Ты молодец. Так держать».

Так держать, Шан Чжитао.

И ещё, не стыдись больше того, как всё у нас начиналось — это я первым полюбил тебя.

===

Когда Сяо Няньтао исполнилось тринадцать месяцев, она впервые в жизни заболела.

В тот день Луань Нянь был в командировке, а Шан Чжитао — на встрече с клиентом. Врач Лян позвонила Шан Чжитао и сказала:

— Ты не волнуйся. Я сбила ей температуру физическими методами, но она, скорее всего, снова поднимется. Я просто обязана была тебе сообщить.

— Я знаю, нян.

Шан Чжитао вернулась от клиента и поехала домой. Она увидела, что на лбу у Сяо Няньтао приклеен жаропонижающий пластырь, а сама малышка лежит на Лу Кэ. Возможно, шерсть Лу Кэ была мягкой и теплой — она обнимала пса за шею и ласково уговаривала его, подражая словам, которые взрослые обычно говорили ей:

— Хороший.

Слова она выговаривала ещё нечётко, и у неё всё ещё текли слюнки.

Луань Минжуй сидел рядом с мрачным лицом, явно сердясь.

— Что случилось? — шепотом спросила Шан Чжитао у Лян Му.

— Не обращай на него внимания, — ответила Лян Му. — Хотел повезти Няньтао в больницу, а я не согласилась. Я сама врач, зачем он лезет не в своё дело!

— Ох.

Шан Чжитао вымыла руки и взяла Сяо Няньтао на руки. Малышка была довольно бодрой:

— Мама, мама.

— Заболела, да?

Сяо Няньтао похлопала себя по лбу и показала на бабушку:

— Бабушка.

— О-о, бабушка о тебе позаботилась. Мама поняла. А ты поблагодаришь бабушку за заботу?

— Спасибо, — Сяо Няньтао сложила ладошки и поклонилась бабушке.

— А как же дедушка? — напомнила ей Шан Чжитао.

— Спасибо.

Ребёнок нечётко выговаривал слова, и это «спасибо» прозвучало забавно. Луань Минжуй улыбнулся, но тут же негромко хмыкнул. Он всё ещё был недоволен тем, что ребёнка не повезли в больницу делать снимки.

К полуночи у Няньтао, как и ожидалось, снова поднялась температура. Шан Чжитао, следуя указаниям Лян Му, сбивала жар, и в разгар этих хлопот послышался лай Лу Кэ. Луань Нянь вернулся.

От него веяло уличным холодом. Сняв пальто внизу, он присел, чтобы поговорить с Лу Кэ:

— Ты почему ещё не спишь? В твоём возрасте не стоит засиживаться допоздна.

— У-у-у, — Лу Кэ в ответ что-то проворчал, вероятно, возражая, что он и не думал засиживаться.

Луань Нянь усмехнулся и крепко потрепал его за морду:

— Пойдём проведаем мэймэй. Мэймэй заболела.

Поднявшись наверх, он первым делом умылся, вымыл руки и переоделся, чтобы окончательно согреться, и только тогда подошёл к кроватке Сяо Няньтао:

— Снова жар?

— Да.

— Иди поспи, я присмотрю за ней.

— Ничего, завтра выходной.

Шан Чжитао измерила температуру у Сяо Няньтао: она немного спала, и мать слегка успокоилась.

Сообщение Ясная весна — Глава 303. Тоска по Тао. Часть 14 появились сначала на Asian Webnovels.

Потому что на третий год появился один по-настоящему мерзкий человек, от воспоминаний о котором мне до сих пор тошно. Я видела, как Китти заходила к нему в номер, а он в это время слал мне сообщения, к тому же он донимал и других коллег-женщин — он был просто отвратителен. Коллеги из Чэнду дрожали от страха при упоминании его имени. В тот год мне часто снились кошмары, и в них всегда было его уродливое лицо. Друзья научили меня собирать доказательства и убедили заявить на него. Я так и поступила и ни о чём не жалею.

Знаешь, Луань Нянь, я ни капли не жалею. Я очень рада, что в тот год обнаружила, что могу быть храбрым человеком. Человеком, который осмелился пойти против авторитета.

В тот день, когда ты вошёл в его кабинет и схватил его за горло, моё сердце разрывалось. Странно, мне было жаль и себя, и тебя. Я знала, что твоя печаль была искренней. Луань Нянь, именно тогда я убедилась, что у тебя очень мягкое сердце. Просто оно скрыто за твёрдым панцирем, которого другие не видят, да и ты сам порой не замечаешь.

А ещё мне безумно понравился тот коктейль «Храброе сердце», который ты для меня приготовил. Правда, это был самый вкусный коктейль в моей жизни.

На четвёртый год я наконец-то перешла в отдел планирования к Грейс. В то время Грейс была замечательным человеком, просто я тогда недооценивала сложность человеческой натуры. Весь тот год, как и в первый, я не переставала учиться. У меня осталось не так много воспоминаний о том времени, но я помню, как позвонила тебе с гор Утайшань и совершенно серьёзно спросила, хочешь ли ты быть со мной. У нас начались обычные отношения.

А ты мне отказал.

Я до сих пор помню ночной вид на гавань Виктория, там было действительно красиво.

На пятый год я уехала на северо-запад. Я думала, что, отправившись туда, вряд ли увижу тебя снова. Но ты приезжал почти при каждой возможности. Городок был маленький, мы боялись встретить знакомых, поэтому просто сидели в моей съёмной квартире день или два напролёт. Ветер на северо-западе действительно сильный, такси в городке очень дешёвое, а люди там просто чудесные. Тот проект на северо-западе шёл у меня как по маслу.

— Почему ты приезжал каждую неделю? — внезапно спросила его Шан Чжитао.

— Потому что мы договорились отправиться в приключение вместе, а я держу своё слово.

Они лежали лицом друг к другу и разговаривали уже очень долго. Шан Чжитао не чувствовала усталости, ей ещё многое хотелось сказать.

— На пятый год мы вместе поехали в Тибет, — сказал Луань Нянь.

— Да.

Я люблю Тибет.

В Лхасе чудесное солнце, у людей на улицах тёплые улыбки, молочный чай ароматный, а владелец того фотоателье — настоящий мастер своего дела.

Мне правда понравилась та поездка, я даже думала, что после неё мы будем вместе вечно.

Шан Чжитао прикусила губу.

Шестой год был для неё самым мучительным. Если и был в её жизни год, через который она не могла перешагнуть, то это шестой. Неудача в конкурсе на должность была не такой болезненной — это был лишь удар по самолюбию. Самым тяжёлым было то, что в день, когда закат был так прекрасен, я же потеряла лучшую подругу.

Луань Нянь сжал её руку.

В полумраке воцарилось долгое молчание. Это молчание тоже было своего рода лекарством, исцеляющим пёстрые раны в её сердце. Сначала раны были глубокими, затем покрылись коркой, которая со временем отпала; они становились всё бледнее, пока не сделались почти незаметными. Но если провести по ним рукой, всё равно чувствуется, что кожа там не такая, как вокруг. Там явно была перенесена великая боль.

Слеза Шан Чжитао упала на ладонь Луань Няня:

— В тот год я ушла от тебя.

Я очень рада, что по-настоящему ушла. Даже если я не захотела бы пережить такую боль во второй раз. Когда я вернулась, была зима, в Ледяном городе шёл огромный снег, а в душе было пусто, и эту пустоту ничем не получалось заполнить. Каждую ночь я выходила на улицу и долго гуляла по снегу, слушая в наушниках всякую музыку. Однажды в лобби отеля недалеко от моего дома я увидела мужчину в чёрном кашемировом пальто — он держался высокомерно, а со спины казался отчуждённым. Я подумала, что это ты, и чуть не сорвалась.

— Это был я, — тихо произнёс Луань Нянь.

Но я тогда не посмела проверить, боясь, что все мои усилия пойдут прахом.

На седьмой год я начала свой бизнес.

Основать своё дело было невероятно трудно. Бессонные ночи, приёмы, колоссальное давление — в какой-то момент моё здоровье пошатнулось. У меня то не было месячных, то они не прекращались по полмесяца. Однажды я зашла в офис, и Фу Дун, увидев меня, вздрогнул. Он сказал: «Босс, сегодня в вас совсем нет жизни».

Характер у меня испортился, я часто плакала украдкой.

К счастью, дела постепенно пошли в гору, и я наконец-то отпустила тебя, начав совершенно новую жизнь.

В ресторане, который я открыла для родителей, каждое блюдо было моим любимым, тем, что я ела с самого детства. Мне нравилось водить друзей в это старое заведение. Чтобы никто не заблудился, я повесила у входа фонарики. Эти фонарики на фоне снега в Ледяном городе выглядели так празднично. Сунь Юй и Луми, когда впервые увидели их, сказали: «Это и правда мир людей среди снегов».

Мне нравится это выражение — «мир людей среди снегов». Оно заставляет меня чувствовать, что все радости и горести — лишь часть самой жизни, а страдание — это фонарик в снегу, способный осветить путь впереди алым светом.

На десятый год я снова встретила тебя.

— Дальнейшую историю я знаю, — Луань Нянь убрал прядь волос с её щеки. — С тех пор я участвовал в каждом твоём дне.

— Спасибо, что относишься ко мне с добротой.

— И тебе спасибо за то, что согласилась полюбить такого, как я.

Это были мои десять с лишним лет. Я пролила бесчисленное множество слёз, и каждая слезинка — это медаль, дарованная мне жизнью, я ни о чём не жалела. Сегодня на церемонии разрезания ленточки ты сказал мне: «Шан Чжитао, добро пожаловать обратно в Пекин». Все эти годы мгновенно всплыли в моей памяти. Я приехала в Пекин с мечтами, а уехала с разбитым сердцем, думая, что никогда не вернусь. Даже если и приеду, то лишь как гость, не задерживаясь надолго. Но всё же я вернулась. Я всегда буду помнить свой первый день в Пекине: пусть я и была в плачевном состоянии, это было лучшее время в моей жизни.

Если бы мне пришлось выбирать снова, я бы снова прошла этот путь — он был по-настоящему прекрасен. Лишь изредка я жалею о том, как быстро летит время и как спешат путники рядом с нами, — нам всегда приходится прощаться.

— Луань Нянь, ты, наверное, хочешь спать? Прости, я сегодня слишком много говорила. Если ты устал, давай ложиться, — сказала ему Шан Чжитао.

— Я не хочу спать. Ещё даже не рассвело, — ответил Луань Нянь. Шан Чжитао лежала у него на плече, Няньтао крепко спала в колыбели, Лу Кэ растянулся у двери, а в комнату проникал луч лунного света — какое чудесное время.

— Тогда и я расскажу тебе о себе, — предложил Луань Нянь.

— О чём же?

— О самосовершенствовании одного подлеца.

— Хорошо. Мы можем говорить до рассвета и даже до следующего рассвета. Мне кажется, этот подлец иногда не такой уж и подлец. Он — джентльмен старой закалки в обличье мерзавца, с той самой старомодной нежностью. Я до безумия люблю этого подлеца и готова путаться с ним и дальше, до самой смерти.

Что ж, тогда давай ещё поговорим!

Сообщение Ясная весна — Глава 302. Тоска по Тао. Часть 13 появились сначала на Asian Webnovels.

— Луань Нянь, я хочу начать с моего первого года в Пекине, — Шан Чжитао взяла Луань Няня за руку. — Ты ведь не против, что я так много болтаю? Мне сегодня очень хочется поговорить с тобой.

Я приехала в Пекин, когда мне было двадцать два. До сих пор помню тот день — мой первый день в Пекине. Шёл дождь, я тащила чемодан из здания вокзала и видела бесконечные толпы людей. Все куда-то спешили, никто и взгляда на меня не бросил. В руках я держала карту, на которой было выписано несколько строк — маршрут от вокзала до съёмного жилья, который я разузнала заранее. Стоя одна на незнакомом вокзале в незнакомом городе, я вдруг почувствовала огромную тревогу. Я не знала, что меня ждёт; мне было немного страшно, но в то же время я была полна ожиданий.

Больше всего я рада тому, что смогла поселиться в той комнате, ведь именно там я познакомилась со своими друзьями: Сунь Юй, Чжан Лэй и Сунь Юаньчжу, чьё имя я до сих пор не решаюсь произносить вслух.

Летом того года, в мой первый рабочий день, я сидела на первом этаже «Линмэй» и ждала оформления документов. Ты вышел из дверей кофейни, словно древнее божество. Тогда я подумала: как в мире может существовать такой мужчина? Но этот мужчина в первый же день знакомства посоветовал мне уволиться, и, что самое важное, я почему-то посчитала, что он прав.

С самого детства я не была человеком с великими амбициями. Но этот негодяй пробудил во мне боевой дух. Эй, не щипай меня за щёку, я говорю правду. В то время я действительно считала тебя несносным типом.

Коллеги в разговорах смешивали китайский и английский, многого я совсем не понимала. Моя паника росла, я думала: если я не справлюсь с языковым барьером, меня рано или поздно вышвырнут! К счастью, у меня были Лу Ми и Трейси, они всегда меня подбадривали. Мой друг нашёл мне учителя английского в своей альма-матер. У этого учителя было очень властное китайское имя: Лун Чжэньтянь.

Лун Чжэньтянь многому меня научил, по выходным мы вместе обходили все пекинские улочки и переулки. Правда, не каждые выходные, ведь иногда мне приходилось работать сверхурочно. В свою первую командировку я поехала вместе с тобой и Лу Ми, а ещё с Грейс — мы отправились в Гуанчжоу. Потом в течение нескольких лет так случалось, что именно в это время года я оказывалась в Гуанчжоу, и этот город стал моим любимым.

В тот год работа казалась мне слишком трудной. Я ничего не смыслила, ничего не умела, всему приходилось учиться с нуля. А ты… ты всегда смотрел на меня таким взглядом, будто хотел сказать: «Ну как можно быть такой глупой?»

И всё же я в тебя влюбилась. В «Линмэй» многие девушки были в тебя влюблены, Китти тоже. Как-то раз мы с Лу Ми гуляли внизу и услышали, как Китти говорит по телефону: «Мне нравится мой босс». Мне не было стыдно за это чувство, ведь сама по себе любовь — это нечто прекрасное.

Первый год был полон суматохи, я была совсем неопытной. Многие вещи, которые тогда казались катастрофой вселенского масштаба, сегодня кажутся пустяками. В тот Новый год я сидела в старом доме в Ледяном городе, смотрела на огни в окнах тысяч домов и вдруг ужасно по тебе заскучала. Ты заставил меня почувствовать одиночество.

Незаметно наступил второй год.

Жизнь во второй год пошла как будто немного легче, да и я стала крепче. Произошло несколько событий, которые подарили мне ощущение счастья. В тот год было много «первых разов».

У нас с друзьями состоялась первая совместная поездка. Мы отправились на гору Тайшань. Начали восхождение посреди ночи и карабкались до самого рассвета. В тот день нам повезло: мы увидели восход. Плывущее море облаков было неземной красоты. Мы с друзьями сделали много фотографий, я храню их до сих пор. Знаешь, иногда я пересматриваю те снимки, смотрю на себя нынешнюю и вижу следы, оставленные годами. Тогда мы были ещё молоды, нам не нужны были роскошные наряды или яркий макияж, чтобы быть красивыми. Я очень полюбила то путешествие.

В том же году я впервые поехала за границу — с коллегами на Пхукет. Там мы с тобой вместе смотрели на море. Рассвет был великолепен. Я бы хотела до конца жизни встретить с тобой бесчисленное множество рассветов и закатов. Тогда мои чувства к тебе были как у человека, который никогда прежде не любил. Я подносила тебе своё сердце — целиком и полностью.

Всё в том же году мой первый начальник сменил работу и хотел переманить меня с собой. Ты сказал, что я нужна ему только потому, что «дешёвая и послушная». Мне было очень больно это слышать долгое время. Но именно тогда я вдруг поняла: мне нужно правильно оценивать себя и нести ответственность за каждое своё решение.

В том году я столкнулась с чёрными риелторами. Я была страшно напугана и даже начала немного сомневаться в этом мире: как могут существовать такие злые люди? Мы с соседями пошли с ними драться, но мы, наивные, совершенно не знали, насколько опасна жизнь. В итоге тебе снова пришлось помогать. О, точно, Лу Ми собиралась разгромить их контору ради меня.

Самым радостным событием того года стало появление у меня Лу Кэ. Да, я знаю, ты уже в курсе — я назвала его Лу Кэ, потому что любила Лу Кэ, и Лу Кэ был моим сокровищем, которое никто не мог заменить. Лу Кэ в детстве был таким милым, ты помнишь, каким он был? Бежал к тебе, как маленький снежный ком, и тёрся о твои брючины. А ещё он надул у тебя дома, и тогда ты его просто терпеть не мог. Но я никогда не злилась на Лу Кэ, я так его любила. Он понимал каждое моё слово и всегда был рядом, что бы ни случилось. Иногда я ворчала на него, а он? Он всегда высовывал язык и улыбался мне. Лу Кэ — единственное в жизни существо, которое принадлежало мне целиком, я слишком сильно его любила. Когда тебя не было рядом, Лу Кэ был моим Лу Кэ. Но мне бывает и грустно. Больше всего меня печалит, что Лу Кэ с каждым днём стареет. Я знаю, что ему осталось недолго, и как только думаю об этом, не могу сдержать слёз.

Шан Чжитао опустила голову и смахнула слёзы. По мере того как человек проживает всё больше, его сердце под гнётом лет притупляется. Но всегда найдутся люди или события, способные легко заставить тебя плакать. Мы называем таких людей и такие события теми немногими «уязвимыми местами», что остались в наших душах.

Луань Нянь протянул ей салфетку и сказал:

— Я водил Лу Кэ на обследование, и доктор Лян его осматривал. Он сказал, что внутренние органы в порядке, ещё четыре-пять лет проживёт без проблем.

— Не утешай меня, я и сама знаю. Я каждый день проверяю информацию о продолжительности жизни крупных собак.

Луань Нянь замолчал. Все знали, что у него есть пёс-сын. Людям было трудно представить, что такой человек, как он, может так сильно любить собаку. Но он действительно очень любил Лу Кэ.

Прошло много времени, прежде чем Шан Чжитао перестала плакать.

— Мне не очень нравится третий год.

Сообщение Ясная весна — Глава 301. Тоска по Тао. Часть 12 появились сначала на Asian Webnovels.

— Я очень рад, что Няньтао характером не в меня, — внезапно произнёс Луань Нянь. Он знал, что с ним всегда было непросто, в его натуре было много ершистого и твёрдого; он был тем самым «занудой», как называли его другие. Пока Шан Чжитао была беременна, он думал: если Няньтао пойдёт характером в него, это тоже будет неплохо — по крайней мере, она вырастет девушкой, которую «не стоит задевать». Но в то же время Луань Нянь расстраивался, полагая, что ей будет трудно заводить друзей, и боялся, что она будет одинока. Лучше быть как Шан Чжитао: не лезть на рожон, а упорно и тихо трудиться, не завидовать, не жаловаться и обладать невероятной тягой к жизни. Таким людям проще найти искренних друзей.

— Я тоже рада, что она не в тебя, — тихо усмехнулась Шан Чжитао в темноте. Если бы у дочери был его характер, то ей пришлось бы справляться с двумя упрямцами, и это было бы слишком прискорбно. Иногда, глядя, как Луань Нянь заботится о Няньтао, она думала, что самым большим вызовом в его жизни, пожалуй, стало то, как самому не поддаться влиянию дочери.

Он, вероятно, и сам не замечал, какой чертовски нежный становился рядом с Няньтао.

Луань Нянь просунул руку под её пижаму и ущипнул за талию:

— Повтори-ка?

— Не буду, — Шан Чжитао, почувствовав лёгкую боль, замолчала. Ощутив его прикосновение, она почувствовала, как его ладонь медленно скользит вверх по её коже; лёгкие мозоли на его руке касались её тела, вызывая приятный зуд.

Тёмная ночь по-настоящему завораживала.

Под одеялом они оба не смели издать ни звука, от жары лица и головы покрылись испариной. Шан Чжитао попыталась откинуть одеяло, но Луань Нянь снова накрыл её. Не сбавляя напора, он прошептал:

— Не шуми, не буди мою дочь.

— Твою дочь громом не разбудишь.

— Всё равно нельзя.

Луань Нянь накрыл её губы своими, отчего ей показалось, что она вот-вот задохнётся. Жар и наслаждение поочерёдно мучили её, делая немного раздражённой. Наконец она прикусила плечо Луань Няня:

— Я не хочу под одеяло.

Луань Нянь встал с кровати, подхватил её на руки, отнёс в ванную и, закрыв дверь, сказал:

— Теперь можешь кричать.

Шан Чжитао почувствовала, что Луань Нянь слишком предвзят:

— Ты любишь только Няньтао.

— Неужели? — Луань Нянь усмехнулся. — Глупости.

Немного пошумев и приняв душ, они вернулись в постель и, едва закрыв глаза, крепко уснули.

***

Филиал компании Шан Чжитао наконец-то начал работу.

В день официального открытия Сунь Юй организовала для неё скромную церемонию разрезания ленточки — как говорится, на удачу.

Шан Чжитао чувствовала себя неловко из-за такого пафоса, но не смогла устоять перед натиском друзей, и церемония всё же состоялась.

В тот день она специально нанесла лёгкий макияж и красиво оделась. Зрителей было немного: помимо десятка уже нанятых сотрудников, пришли только друзья. Ей показалось, что компания выглядит слишком скромно, и она пригласила друзей вместе разрезать ленту.

— Так не пойдёт, — отказалась Линь Чуньэр. — Это твоё важное событие. Мы лишь зрители и мелкие акционеры. Но я советую тебе пригласить вашего тайного мажоритарного акционера разрезать ленту вместе.

Речь шла о Луань Няне — Шан Чжитао воспользовалась его деньгами.

Луань Нянь стоял в стороне, набивая себе цену: он явно хотел поучаствовать, но ждал, когда Шан Чжитао сама его пригласит. Глядя на его гордый и невыносимый вид, Шан Чжитао фыркнула от смеха и спросила:

— Директор Луань, не окажете ли вы нам честь?

— С неохотой.

Луань Нянь улыбнулся и встал рядом с ней.

Шан Чжитао поставила Линь Чуньэр и Сунь Юй по бокам — они тоже вложили немного денег.

Спустя девять с лишним месяцев Шан Чжитао наконец почти вернулась в форму, которая была у неё до беременности. Нежная Линь Чуньэр, деловитая Сунь Юй и статный Луань Нянь стояли там, и этот вид был прекраснее всего на свете.

Ножницы были подняты. Фотограф скомандовал:

— На счёт «три» господа боссы начинают резать. — Затем он взглянул на часы, выжидая удачный момент.

Луань Нянь внезапно повернул голову и сказал Шан Чжитао:

— Шан Чжитао, с возвращением в Пекин.

Сердце Шан Чжитао дрогнуло. В этой фразе, казалось, уместились последние десять с лишним лет её жизни. С того самого дождливого дня, когда она с чемоданом вышла с Пекинского вокзала, до момента её отъезда и последующего возвращения.

Ей казалось, что её лучшие годы уже позади, и в то же время — что они всё ещё в самом разгаре.

Она была переполнена чувствами.

На праздничном ужине тем вечером Сунь Юй и Чжан Лэй много выпили. В какой-то момент они подошли к Шан Чжитао и отвели её в сторону. Чжан Лэй поднял бокал к небу:

— За братьев.

— За юность, — Сунь Юй слегка покраснела глазами.

— За прожитые годы, — сказала Шан Чжитао.

Годы — вещь одновременно осязаемая и нет.

Осязаемая — в уголках твоих глаз и на висках, где появляются мелкие морщинки и первая седина. Неосязаемая — в сердце, в людях, которых ты встретил, в событиях и воспоминаниях, которые можно воскресить в памяти, но нельзя потрогать.

Путь Шан Чжитао никогда не был гладким: одна преграда сменяла другую, жизнь никогда не текла по маслу, но она была довольна.

Умение быть довольной судьбой было её привычным состоянием. И только благодаря этой благодарности она не пропускала ни единой, даже самой крошечной и незначительной крупицы сладости в жизни.

В тот вечер маленькая Сяо Няньтао легла спать рано. Шан Чжитао сидела на кровати, скрестив ноги, а Луань Нянь сидел напротив. Она сказала ему:

— Я хочу с тобой поговорить.

— О чём?

— О моих последних десяти с лишним годах.

Шан Чжитао хотела начать с самого первого года. Ей было немного неловко, потому что предстоящий рассказ обещал быть долгим, и она могла показаться болтливой.

— Ты не посчитаешь меня слишком многословной? Не станешь раздражаться? Или, может, ты устал? Если ты устал, можешь лечь спать, мы поговорим как-нибудь потом.

— Шан Чжитао, — позвал её Луань Нянь по имени, — я готов говорить с тобой до самого рассвета.

До следующего рассвета и до того, что будет за ним.

Всё хорошо.

Пока нам есть о чём поговорить.

Сообщение Ясная весна — Глава 300. Тоска по Тао. Часть 11 появились сначала на Asian Webnovels.

Филиал Шан Чжитао расположился в том же парке, где находилась компания Линь Чуньэр.

В этом парке полагались правительственные субсидии, к тому же там было много бизнес-инкубаторов, поэтому аренда стоила сравнительно дёшево. Она сняла трёхэтажное офисное здание, и арендная плата вместе с ремонтом поглотили большую часть её сбережений. Ей советовали взять кредит для бизнеса, но, долго размышляя, она всё же решила отказаться от этой затеи.

Ремонт в офисе начался ещё раньше. Поскольку Шан Чжитао было неудобно часто ездить из Бинчэна, Сунь Юй, Луми и Линь Чуньэр по очереди приглядывали за работами, а Луань Нянь заходил проверить, когда возвращался в Пекин. Шан Чжитао чувствовала неловкость, но Луми лишь посмеивалась над тем, что та никак не научится жить проще:

— Разве друзья не для того нужны, чтобы их утруждать? А иначе зачем? В обычное время вместе развлекаться, а как что случится — в кусты? Это совсем не по-человечески.

Аренда съела львиную долю денег. Шан Чжитао поняла, что средства — вещь совсем недолговечная: не успела оглянуться, как их почти не осталось, поэтому ремонт она сделала очень простой. Линь Чуньэр называла это «индустриальным минимализмом». Зато офисную мебель Шан Чжитао закупила качественную. Затраты на персонал в Пекине были довольно высокими, к тому же требовалось внести страховой залог для ведения деятельности — её денег катастрофически не хватало.

Тем вечером, перед началом набора сотрудников, пока Луань Нянь учил Няньтао различать цвета, она несколько раз прошла мимо него.

Она колебалась, на душе было неспокойно, но она никак не могла решиться заговорить.

Шан Чжитао никогда не просила денег у Луань Няня. Даже после свадьбы она считала, что его деньги — это его деньги.

Когда ночью Няньтао уснула и они вдвоём легли в постель, Луань Нянь спросил, как продвигаются дела, и она подробно ему всё рассказала.

— Тебе есть что мне сказать? — Луань Нянь видел, как она весь вечер ходила туда-сюда.

Шан Чжитао не знала, с чего начать. Она долго водила пальцем по его груди, рисуя круги, и только потом произнесла:

— Ты не мог бы одолжить мне немного денег?

— Сколько?

— Примерно миллион двести тысяч. — Она уже попросила Санни помочь с расчётами: на первом этапе она планировала нанять двадцать пять человек, и миллиона на зарплаты хватило бы на три месяца. А что будет по истечении этого срока, зависело уже от удачи и обстоятельств.

— Не одолжу. — Луань Няню претило слово «одолжить». Ему казалось, что использование такого слова между супругами создаёт ненужное отчуждение. Он никогда не собирался вести с Шан Чжитао раздельные счета — за столько лет их жизни так переплелись, что всё равно ничего не высчитать. А раз не высчитать, то пусть и дальше всё будет общим до конца жизни, так даже лучше.

— О. Тогда я придумаю что-нибудь другое.

— И что же ты собралась придумать? — спросил Луань Нянь.

— Спрошу у Сунь Юй? У Луми? У Чуньэр? У меня так много богатых друзей…

— Ты в своём уме?

Луань Нянь сел в постели и уставился на неё. Некоторое время они молча мерились силами в тусклом свете ночника. Затем Луань Нянь взял телефон и отправил ей файл.

— Что это? — спросила Шан Чжитао, прежде чем открыть файл.

— Завещание.

— ? Ты в своём уме? — Шан Чжитао терпеть не могла подобные шутки. Слово «завещание» показалось ей почти зловещим, она смотрела на Луань Няня, тяжело дыша от возмущения.

Луань Нянь взял её телефон, открыл файл и поднёс к её глазам. Это действительно было завещание. Он пролистал пальцем вниз — там был подробный перечень всего текущего имущества и описание его распределения.

— Оно заверено, — сказал он. — Если что, обратишься к Сун Цюханю и Линь Чуньэр, у нас общий юрист.

У Шан Чжитао брызнули слёзы:

— Что ты творишь? Зачем ты написал завещание? Зачем тебе это?

— Госпожа Шан Чжитао, я сейчас не удержусь от насмешек, — Луань Нянь взял её за подбородок. — Ты чего плачешь? Я же не умер! Это просто такой образ жизни, сейчас это сплошь и рядом. Я увидел, что Сун Цюхань этим занимается, и тоже решил не отставать. Чэнь Куаньнянь тоже написал, и Тань Мянь.

Шан Чжитао вытирала слёзы, не забыв подколоть Тань Мяня:

— Он же одинок как перст, кому он оставит столько денег?

— Пожертвует в определённые фонды, — Луань Нянь грубовато вытер ей слёзы. — Наплакалась? А теперь послушай меня.

Луань Нянь обхватил лицо Шан Чжитао ладонями:

— Я хочу состариться вместе с тобой, но жизнь непредсказуема, и заранее всё продумать — это правильно, согласна? И ещё я хочу сказать: мне не нравится, когда после свадьбы всё так чётко делят. Может, ты и думаешь, что так проще расстаться, если всё разделено. Но я считаю иначе. Я хочу, чтобы у нас была настоящая семья. Вся моя жизнь и всё моё состояние в твоих руках, это опора для тебя и Няньтао. Понимаешь?

— Не надо мне этого. Я сама могу заработать. — Шан Чжитао не любила такой трагизм. После рождения Няньтао она стала ужасно бояться болезней. Раньше она не слишком дорожила жизнью, а теперь не смела засиживаться допоздна. Раньше была безрассудной, а теперь стала осторожной.

Она начала бояться потерь и не могла их допустить.

Луань Нянь долго смотрел на неё, затем уложил обратно и выключил свет.

В темноте они оба лежали с открытыми глазами.

— Я не одолжу тебе миллион. Потому что ты имеешь право распоряжаться всеми моими деньгами. Если тебе так непривычно, считай это нашим общим семейным фондом. Когда дела пойдут в гору, вернёшь обратно.

— Хорошо.

Шан Чжитао крепко прижалась к Луань Няню.

Этот вечер произвёл на неё слишком сильное впечатление. Она знала, что Луань Нянь любит её и любит Няньтао, но в чём же на самом деле кроется истина брака? Кто-то говорит, что брак — это компания, которой управляют двое: если направление верное, стратегия жизнеспособна, а обязанности распределены, то она просуществует долго. Раньше Шан Чжитао была согласна с этим мнением, но теперь ей казалось, что их брак с Луань Нянем — не компания. Это скорее семя, зарытое в землю. Двое усердно поливают его, удобряют, оберегают от вредителей и ждут, когда оно вырастет. Это не требует великих амбиций, как при создании фирмы, — нужно просто заботиться об одном семени.

Сообщение Ясная весна — Глава 299. Тоска по Тао. Часть 10 появились сначала на Asian Webnovels.

Его поцелуй был стремительным, влажные губы захватили её мочку уха, а кончик языка проник внутрь. Ноги Шан Чжитао подкосились, и она упала в его объятия.

Прошло слишком много времени, и оттого возникла тень робости; она уткнулась лицом в изгиб его шеи и издала тихий, беспомощный звук:

— Няньтао.

— Я знаю.

Луань Нянь прошептал ей на ухо:

— Потише.

Опустив Шан Чжитао на диван, он почувствовал её напряжение, когда навис сверху, и остановился, пристально глядя на неё.

Он снова принялся осыпать её губы короткими поцелуями, один за другим, пока её напряжение не исчезло бесследно. Ещё одно касание — и Шан Чжитао обхватила его за шею.

Она не осмеливалась издавать звуки, голова утонула в диванных подушках, грудь часто вздымалась. Луань Нянь накрыл её ладонью — она стала ещё полнее, чем раньше.

— Шан Чжитао, — позвал он её на ухо. — Мне нравится.

Он сдерживал порывы, заставляя себя замедлиться и быть нежнее, чтобы Шан Чжитао было легче. Ощутив его заботу, Шан Чжитао крепко обняла его:

— Луань Нянь, пусть всё будет как раньше, хорошо? Я справлюсь.

— Вот так?

Шан Чжитао издала тихий стон, рука, прикрывающая губы, слегка дрожала, а глаза повлажнели.

Ей это слишком нравилось.

— Ещё один раунд? — кончики пальцев Луань Няня скользили по её спине; плотину прорвало, и хотелось выпустить весь поток на волю.

Его руки переместились туда, куда должны были, дыхание Шан Чжитао сбилось, она откинулась на диван, глядя ему прямо в глаза.

Волна жара накатила бесконтрольно, тоска проявила себя в полной мере. Это было похоже на прекрасный, пропитанный потом сон.

Малышка Няньтао всё ещё спала, они лежали в обнимку и тихо переговаривались. Луань Нянь спросил её:

— Ты грустила после родов?

— Бывало, — Шан Чжитао указала на свой живот, который ещё не до конца восстановился. — Когда я вижу это, чувствую тревогу. Мне кажется, я стала некрасивой. Был период, когда я не могла принять себя.

Луань Нянь положил руку ей на живот и слегка ущипнул — довольно забавно.

— Тебе всегда нравилось всё яркое и безупречное. Я думала, что после родов я стану тебе неинтересна, — поделилась Шан Чжитао своими мыслями.

— Ты больная, — Луань Нянь прикусил её плечо. — Ты сейчас очень красивая.

— Врёшь! Моя фигура испортилась, — Шан Чжитао немного расстроилась.

Луань Нянь приподнялся и посмотрел на неё: с того ракурса, как она лежала на боку, она выглядела чудесно, словно на картине маслом, обладая мягкой, чувственной красотой.

Луань Нянь не стал спорить о её фигуре, лишь крепче прижал её к груди — соприкосновение тел было его ответом.

Между супругами о многом не нужно говорить слишком ясно.

Интерес Луань Няня к Шан Чжитао никуда не делся, и после долгого перерыва он, казалось, только усилился.

Им обоим очень понравился этот день.

Шан Чжитао могла не скрывать свои страхи, а Луань Нянь мог не подавлять своё желание — между ними царила полная искренность.

— Если тебя что-то будет беспокоить, обязательно говори мне. Не держи всё в себе. Мы пройдём через этот период вместе, твоё здоровье — и душевное, и физическое — важнее всего. — Луань Нянь немного опасался послеродовой депрессии у Шан Чжитао, поэтому после рождения ребёнка он сам на себя не был похож. Он изо всех сил заботился о Няньтао и о ней, надеясь, что она чувствует себя счастливой.

— Хорошо, спасибо тебе.

Когда Няньтао исполнилось семь месяцев, Шан Чжитао передала дела компании в Ледяном городе Санни. Луань Нянь за рулём автомобиля вместе с Шан Чжитао, малышкой Няньтао и Лу Кэ отправился в Пекин.

Процесс регистрации её филиала завершился, и ей нужно было надолго остаться в Пекине, чтобы наладить работу.

Лу Кэ, очевидно, очень нравилось это путешествие; он даже понимал, куда они едут, и всю дорогу сидел, разглядывая пейзаж за окном.

Время от времени он радостно тявкал.

Луань Нянь поглядывал на него в зеркало заднего вида и изредка поддразнивал:

— Глупый пёс.

Малышка Няньтао прекрасно спала в детском кресле, а если просыпалась, то играла сама с собой, не капризничая и не шумя, — с ней было на редкость легко.

Шан Чжитао постоянно оборачивалась на неё. Заметив взгляд матери, девочка вскидывала личико и, пуская слюни, неразборчиво произносила:

— Нян.

Каждый раз Луань Нянь оставался недоволен:

— С самого твоего рождения де вынянчил тебя, а ты первым делом зовёшь нян. Совсем нет совести?

Няньтао заливисто смеялась и снова принималась с аппетитом сосать кулачок.

Втроём с собакой они на одном дыхании доехали до Пекина.

В квартире Луань Няня давно никто не жил. Лян Му, беспокоясь, что им будет неуютно, взяла отгул в лаборатории на два дня и наняла людей, чтобы те всё до блеска вычистили. Ещё до этого, узнав об их возвращении, она обустроила для малышки Няньтао игровую комнату. В гостиной на первом этаже она также постелила коврик для ползания, установила манеж и купила маленькую палатку.

Войдя в дом, они обнаружили, что стиль жилища Луань Няня разительно изменился: прежде холодный интерьер теперь выглядел нежно-розовым. Луань Нянь нахмурился, убеждая себя, что это выглядит свежо, и заставляя себя смириться.

Шан Чжитао, заметив выражение лица Луань Няня, тут же наябедничала:

— Нян, Луань Няню не нравится.

— Раз Луань Няню не нравится, он может съехать! — фыркнул Луань Минжуй, взглянув на спящую Няньтао. — Ладно, отдыхайте. Мы придём завтра.

— Спасибо вам, де и нян. Не уходите сегодня вечером, — с тревогой сказала Шан Чжитао.

— Водитель отвезёт. Всё в порядке. Побудьте втроём! — Лян Му похлопала Шан Чжитао по руке. — Завтра вместе пообедаем.

— Спасибо, нян.

Устроив Няньтао, Луань Нянь вышел выгулять Лу Кэ. Вернувшись на свою старую территорию, пёс вдруг стал очень важным, словно помолодел на пару лет; он гордо вышагивал по жилому комплексу, бросаясь во все стороны.

Он метил территорию раз за разом, обозначая свои границы. А потом гавкнул на Луань Няня: «Не домой! Давай ещё погуляем!»

Луань Нянь рассмеялся над его глупым видом и, поддавшись, пробежал с ним пару кругов по территории, прежде чем вернуться.

Когда он вошёл в дом, на его теле ещё блестели капли пота.

Поднявшись на второй этаж и приняв душ, он увидел, что Шан Чжитао уже переоделась и лениво прислонилась к изголовью кровати. Тонкая бретелька ночной сорочки сползла, обнажая изящное плечо. Луань Нянь внезапно вспомнил бесчисленные безумные ночи, проведённые в этой комнате; эти мгновения вихрем пронеслись в его голове и сосредоточились в одной точке его тела.

Их взгляды встретились, и обоим стало немного не по себе — оказалось, не один Луань Нянь предавался воспоминаниям.

Он опустился на одно колено у края кровати, обхватил её лодыжку, прижался губами к подошве, взял в губы палец на ноге и медленно начал подниматься выше.

Туда, куда он так стремился.

Шан Чжитао откинулась на подушки, и когда она закрыла глаза, прошлое и настоящее причудливо слились воедино.

И она расцвела перед ним, совсем как прежде.

Сообщение Ясная весна — Глава 298. Тоска по Тао. Часть 9 появились сначала на Asian Webnovels.

Путь восстановления после родов очень долог.

Шан Чжитао начала восстанавливать силовые тренировки и лёгкие кардионагрузки после послеродового обследования.

Врач Лян, узнав, что она собирается тренироваться, составила ей рацион и велела строго его придерживаться. Приведение тела в форму и сжигание жира взял на себя Луань Нянь.

Как же хорошо иметь дома такого фитнес-тренера, как Луань Нянь: в тренировках он разбирался лучше любого обычного инструктора, выдавая одну теоретическую выкладку за другой.

В день первой силовой тренировки Луань Нянь сначала провёл разминку. Устроившись в маленьком спортзале Шан Чжитао, Луань Нянь не упустил случая подразнить её:

— Теперь понимаешь, что большой дом — это хорошо?

— Вполне.

— Завтра пойдём смотреть планировки.

— Ты разве ещё не выбрал?

— У тебя есть право всё изменить. В конце концов, покупать будем на твоё имя.

— О. То есть ты хочешь сказать, что даришь мне дом?

Шан Чжитао слишком хорошо знала Луань Няня. Она не представляла, сколько именно у него денег, но отлично изучила его манеру делать подарки. Сейчас он стал чуть деликатнее, но по сути лишь сменил отвар, не меняя лекарства.

— Угу, — отозвался Луань Нянь, заставляя Шан Чжитао делать растяжку с согнутыми коленями. Заметив, что движение не совсем верное, он легонько стукнул её по колену деревянной палочкой: — Ты чем занята? Тренируйся как следует!

Либо не тренироваться вовсе, либо делать это на совесть.

Шан Чжитао поспешила собраться и начала прилежно выполнять упражнения вслед за тренером. Когда Луань Нянь присел на одно колено, Шан Чжитао заметила его верхнюю трапециевидную мышцу. В душе что-то зазудело, и она не удержалась — ткнула в неё кончиком пальца.

Луань Нянь обернулся и поднял на неё взгляд. Этот взгляд был очень глубоким. Прошло несколько секунд, прежде чем он спросил:

— Тренируемся или нет?

— Тренируемся.

Луань Нянь тоже был немного рассеян.

Процесс вынашивания жизни — это счастье, но омрачалось оно тем, что нельзя было потакать своим желаниям. Луань Нянь знал себя: в постели он никогда не был подобен ласковому ветру и тихому дождю, поэтому попросту их избегал. Со временем его сердце начинало метаться, словно обезьяна, а мысли неслись, точно кони, и он каждый день разрывался между «Шан Чжитао нужно восстановиться» и «овладеть ею прямо сейчас». Первое неизменно побеждало. Потому что он действительно считал, что ей нужно окрепнуть.

Оба занимались спустя рукава. В конце концов Шан Чжитао не выдержала и сказала:

— Может, я сама немного позанимаюсь на эллиптическом тренажёре?

— ?

— Когда ты рядом, у меня не получается тренироваться.

Шан Чжитао зацепилась кончиком пальца за его палец. Это ожидание было мучительным, Шан Чжитао боялась даже вздохнуть. Ей казалось, что она вернулась в те времена, когда они только познакомились, — в голове то и дело всплывали мысли, которыми не поделишься с посторонними.

— Если мы займёмся чем-то другим, сможешь тренироваться нормально?

— Возможно.

— Мечтай больше.

Луань Нянь развернулся и ушёл. Он и так ждал слишком долго, неужели ещё немного не потерпит?

К сотому дню Няньтао уже подросла. Стоило кому-то позвать её, как она заливисто смеялась. Когда она смеялась, её глазки превращались в щёлочки — пухленькая девчушка была невероятно очаровательной.

Обычно Луань Нянь был суров, но Няньтао проявляла к нему особую нежность: стоило ей его увидеть, как она начинала махать ручонками и хохотать. Луань Нянь был брезглив; поначалу, когда он менял Няньтао подгузник, его даже дважды стошнило, но постепенно он привык.

И всё же однажды Няньтао описала его. Он замер на несколько секунд, держа малышку за подмышки и не шевелясь. Шан Чжитао, заметив неладное, спросила:

— Что случилось?

— Сначала забери Няньтао и поменяй ей штанишки.

— О. — Шан Чжитао взяла дочку и увидела, что домашние брюки Луань Няня насквозь промокли. У Няньтао дела обстроили не лучше. Она даже начала обижаться на то, что де промедлил со сменой штанишек, скривила ротик и громко расплакалась.

У Луань Няня всё внутри перевернулось, он поспешил в ванную, и его вырвало.

Он там мучился, а Няньтао здесь плакала — сцена была комичной. Успокоив дочку, Шан Чжитао заглянула в ванную к Луань Няню. Он полоскал рот, лицо его немного покраснело.

— Няньтао не решит, что де её не любит, из-за твоей брезгливости. Ты и так справляешься отлично. Просто иногда что-то выбивает из колеи, — сказала ему Шан Чжитао.

Луань Нянь щёлкнул её по лбу и пошёл к Няньтао. Он мог проводить с ней всё время и ничуть не скучать. Няньтао, увидев, что де пришёл, словно немного застеснялась из-за мокрых штанишек, и, посасывая кулачок, улыбнулась ему. Через некоторое время она вытащила руку изо рта и протянула её Луань Няню, будто говоря: «Де, ты тоже попробуй».

Странное поведение ребёнка казалось Луань Няню чем-то удивительным.

Ему даже казалось, что в голове рождается множество блестящих идей.

….

Но Луань Нянь всё равно убирал её руку и со строгим лицом отчитывал:

— Не облизывай постоянно руки, это плохая привычка.

Няньтао думала, что Луань Нянь так с ней играет, и заливалась смехом, то затихая, то снова начиная хохотать, как маленькая глупышка. Луань Нянь, раззадоренный её весельем, легонько ущипнул её за щёчку:

— Тебе так весело?

Сяо Няньтао издала звук «о», словно подтверждая: «Весело».

Вернись она на десять лет назад, Шан Чжитао ни за что бы не поверила, что Луань Нянь станет таким отцом. Тогда ей казалось, что он, возможно, никогда не женится и не захочет детей.

Она сидела на диване в гостиной и наблюдала, как Луань Нянь приседает, держа Няньтао на руках.

Малышке нравились такие игры, она вовсю дрыгала ножками и ручками, и каждый раз, когда он выпрямлялся, она вскрикивала, словно требуя: «Ещё!»

Луань Нянь никогда не давал себе поблажек и даже присматривая за Сяо Няньтао, выполнял несколько подходов. Шан Чжитао смотрела, как он приседает, любуясь красивыми линиями его ягодиц, и внезапно почувствовала, как в горле пересохло.

Она залпом выпила стакан воды, стоявший под рукой, но жажда не прошла. Взгляд скользнул по его спине, опустился ниже и замер на бёдрах, когда Луань Нянь внезапно обернулся и поймал её с поличным.

— На что это ты смотришь? — спросил он.

Шан Чжитао, подражая ему, вскинула бровь и приложила указательный палец к губам:

— Тс-с. — Няньтао была рядом, нужно было следить за языком и не говорить того, что детям знать не положено.

Луань Нянь одной рукой держал Няньтао, а другой достал телефон и отправил ей сообщение:

— Следи за своим взглядом.

— Нет.

Шан Чжитао отбросила телефон, подошла к нему и забрала Няньтао. Малышка тёрла глазки — она уже утомилась. Няньтао всегда спала хорошо и почти не доставляла родителям хлопот. Засыпала она тоже быстро: попила молока, отвернулась и засопела. Уложив её в кроватку, Шан Чжитао подошла к дверям спальни и замерла, молча глядя на Луань Няня.

Ещё даже не стемнело! — сказала она себе, ища хоть какой-то, пусть и неубедительный, предлог.

Луань Няню было всё равно, светло на улице или темно.

Он подошёл к ней, притянул в свои объятия и прошептал:

— Если мы сегодня ничего не предпримем, это действительно выставит меня беспомощным.

Сообщение Ясная весна — Глава 297. Тоска по Тао. Часть 8 появились сначала на Asian Webnovels.

Сообщение Ясная весна — Глава 296. Тоска по Тао. Часть 7 появились сначала на Asian Webnovels.