В бильярдной почти все были мужчины. Лишь за столом Су Вэй и Инь Го числились женщины, зарегистрированные для участия в турнире. Ещё один стол, где играли две светловолосые девушки, предназначался лишь для развлечения. Су Вэй, наполовину смешанного происхождения, была ростом ближе к местным, а две местные девушки отличались длинными ногами и плавными линиями фигуры. Среди четырёх женщин в зале только Инь Го казалась миниатюрной. Когда она впервые появилась здесь, кто‑то даже спросил, не собирается ли она записаться в юниорскую группу до четырнадцати лет. Но вскоре подобные вопросы исчезли. Её мастерство, пусть и не позволявшее сразу обыграть региональных чемпионов и звёзд зала, ничуть не уступало им. Бильярдный стол не лжёт. К тому же в этой игре нет возрастных различий: в регистрационных правилах существовали лишь верхние границы: старше четырнадцати нельзя было участвовать в юниорском дивизионе, старше двадцати одного — в молодёжном, чтобы сохранить равные условия. Нижнего предела не существовало. Старший брат Мэн Сяотяня, Мэн Сяодун, начал выступать в профессиональной категории, когда ему было всего четырнадцать.
В тот день Инь Го задержалась из‑за послеобеденного чая и хотела продлить аренду стола до восьми вечера. Но планы редко совпадают с действительностью. Чуть позже шести Берри уже собрался и, сияя энтузиазмом, позвал Су Вэй и её поужинать где‑нибудь рядом с Флашингом — районом, где селились азиаты и китайцы, который нередко называли новым Чайна‑тауном. Инь Го там ещё не бывала, место находилось далековато. Зато у Су Вэй там жил парень, и она могла остаться у него, не возвращаясь. Это означало, что Инь Го придётся возвращаться одной, уже в темноте, а это казалось небезопасным.
— Слушай, — оживлённо сказал Берри, — во Флашинге есть сычуаньский ресторан. У них потрясающая говядина в остром бульоне.
Говядина в бульоне — блюдо, прославившее китайскую кухню по всему миру. У Инь Го мгновенно проснулся аппетит. Она уже больше недели находилась здесь и ни разу не ела ничего родного, вкус привычных блюд почти стёрся под натиском западной еды. Но всё же ехать так поздно не стоило, можно было сходить в другой день.
Заметив её сомнение, Берри наклонился к Су Вэй и что‑то тихо сказал. Та нашла новый способ соблазнить подругу:
— Он говорит, что из‑за Открытого турнира сегодня собираются игроки. Там будут профессионалы со всех стран, сможешь увидеть их заранее.
Попала в цель. Инь Го не смогла устоять. Она тут же уточнила у Мэн Сяотяня в WeChat, где он находится, и напомнила ему вернуться в гостиницу пораньше. Потом убрала кий в чехол, закинула его на плечо и последовала за подругами.
Дорога заняла немало времени. Когда они добрались до китайского ресторана, Су Вэй только начала делать заказ, как Берри получил семь или восемь звонков подряд, его настойчиво звали в бильярдную. Пришлось отказаться от говядины и ограничиться жареным рисом. Сделав лишь несколько поспешных глотков, они расплатились и отправились дальше.
Вечерняя встреча проходила в бильярдной, принадлежавшей китайцу. Хозяин когда‑то был известным игроком в снукер, но после ухода из спорта открыл это просторное заведение, где собирались завсегдатаи. Вход находился на углу улицы. Когда они подошли, у мусорного бака стояло несколько человек, куривших сигареты. Один из них узнал Берри, затушил окурок и, улыбнувшись, показал внутрь:
— Иди, посмотри, что там творится.
Берри сразу понял, о чём речь, толкнул стеклянную дверь и повёл девушек за собой.
Ряды бильярдных столов тянулись от входа до самого конца зала. Большинство были зелёными, несколько синими, стояли они на расстоянии примерно двух метров друг от друга, чтобы удобно было делать удары. По обе стороны располагались ряды коричневых кресел. Едва они вошли, как заметили, что на столах остались недоигранные партии, все игроки покинули свои места и сгрудились у синего стола в глубине. В воздухе стоял оживлённый гул, явно готовились к матчу.
Берри громко спросил друзей, кто играет. Кто‑то ответил, что региональный чемпион поставил на кон три тысячи долларов.
— Кто именно? — уточнил Берри.
Услышав имя, он оживился, улыбнулся, поставил на пол рюкзак и кий и тут же исчез в толпе. Судя по его реакции, речь шла о местной знаменитости.
Инь Го прислонила чехол к стене и ещё не успела снять капюшон пуховика, как через просвет между двумя мужчинами увидела — неужели это он?
Мелькнувший силуэт сразу бросился в глаза, среди местных легко было заметить другого китайца. Чёрные короткие волосы, тот же чёрный худи, что и днём, рукава закатаны до локтей, спина повернута к ней. Неужели ошиблась?
Берри заметил, что девушки подошли, и, улыбнувшись, отодвинул двух приятелей, чтобы им было лучше видно. Инь Го оказалась прямо у переднего ряда, напротив знакомой фигуры. Игра ещё не началась. Он натирал наконечник кия мелом, медленно поворачивая маленький голубой кубик, равномерно распределяя порошок — движения уверенные, точные, привычные мастеру.
— Сегодняшний предел ставки — пять тысяч долларов, — сказал он по‑английски, обращаясь к незнакомым зрителям. — У меня собрано только три. Если кто‑то хочет добавить — пожалуйста.
Это был он. Несомненно, он. Тот самый голос, что днём рассказывал ей забавные истории о писателях. Но теперь всё изменилось — и слова, и интонация, и весь облик. В нём чувствовалось спокойное превосходство, словно он заранее знал, что победа будет за ним, и всякий, кто поставит на него, не проиграет.
Он положил мел на край стола, повернул голову. Его взгляд остановился на ней.
Да, это был Линь Иян.
Позже, вспоминая тот вечер, Инь Го всегда считала именно этот миг началом их настоящего знакомства. Здесь, в китайской бильярдной, она впервые увидела подлинного Линь Ияна — ленивого, блестящего, непокорного, того, кто побеждал с лёгкостью, будто исход партии не имел для него значения.
Линь Иян держал кий в правой руке, медленно опираясь на край стола. Он взял два шара, один бросил сопернику — региональному чемпиону.
— Ну что ж, — сказал он. — Покажи, на что способен.
Он не ужинал и весь день был в мрачном настроении, но теперь — теперь всё было иначе.
