Казалось, что, рассказав об их отношениях лучшей подруге, Инь Го наконец вывела их связь на свет, признала её существование. До этого всё напоминало тайную игру: поцелуи и прикосновения без определённости, словно они блуждали в тумане между «да» и «нет».
— Если он теперь твой настоящий парень, — сказала Чжэн И, — советую не ломать голову. Выключи телефон, отбрось одеяло и действуй. Он ведь уже твой, грех не воспользоваться. С мужчинами, чем старше, тем дороже каждая возможность, не воспользуешься — потеряешь.
— Ты можешь хоть раз говорить серьёзно?
— Ладно, серьёзно, — вздохнула Чжэн И. — Что бы ты ни делала, только не забудь о защите.
— До свидания.
— Подожди! Я, между прочим, выскочила из кафе и сижу на тротуаре, ловлю сигнал ради этого звонка! Вернись! Не смей засыпать! Если он так спешит затащить тебя в постель, значит, не настроен серьёзно!
— Чем быстрее мужчина добивается этого, тем вернее, что он уже тысячу раз представлял это в голове, — продолжала она, не унимаясь. — Чем проще всё случается, тем проще и кончается — закон природы.
— Он не спал со мной…
— Поцелуи, прикосновения? Пустяки. Молодые парни — они такие, просто ищут близости.
— До свидания.
Инь Го тихо стянула одеяло с лица и положила телефон на край журнального столика. Вдруг что-то завибрировало, едва коснувшись её руки, — телефон Линь Ияна. Сердце дрогнуло. Мужчина рядом не пошевелился, должно быть, спал крепко. Она положила свой телефон рядом с его. В темноте два прямоугольных экрана один за другим погасли.
Проснулась она от резкого звона будильника. Полусонная, Инь Го машинально решила, что на соседней кровати лежит девушка из клуба.
— На сколько ты поставила будильник? Слишком рано…
Ответа не последовало. Звон не смолкал. Она нахмурилась, губы сложились в недовольную складку. Потянула одеяло — не двигается. Что-то щекотало нос. Распахнув глаза, она увидела перед собой белую хлопковую футболку без надписей. Ту самуя, что вчера была на Линь Ияне…
Он выключил будильник и понял, что она проснулась. Сам только что очнулся, потянулся за телефоном, и замер, встретившись с её взглядом. Память вернулась не сразу: прошлой ночью, не обговаривая ничего, он просто оставил её у себя.
Он посмотрел на девушку, делившую с ним подушку, и хрипло спросил:
— Проснулась?
Голос звучал так, будто он всю ночь курил. Горло ещё болело, пересохшее, но уже не воспалённое.
Инь Го смотрела на его кадык, потом на небритую линию подбородка. Неужели сила воли всегда слабеет сразу после пробуждения? Воздух в комнате стал плотнее, чем ночью, то ли из-за закрытого окна, то ли от запаха свечи, то ли от смешанного дыхания. Ткань его футболки касалась её носа, щекотала, но она не отстранилась.
— Который час?
— Семь, — ответил он, почти касаясь губами её лба.
Линь Иян лежал над ней, разделённый лишь одеялом. Он ясно чувствовал, что это желание настоящее, не продиктованное разумом. Влечение к женщине, которая тебе нравится, не знает понятий «правильно» или «неправильно» — только честный отклик тела.
Сначала Инь Го не поняла, что происходит. Секунда, другая и осознание пришло. Она чуть сдвинула ногу влево. Напрасно, стало только очевиднее, что выхода нет. Движение лишь подлило масла в огонь. В глазах Линь Ияна вспыхнуло пламя. Он молча сел, опершись спиной о стену.
— Поспи ещё немного.
Инь Го сонно пробормотала «угу». Его кадык снова дрогнул. Он медленно вытащил из-под себя край одеяла, чтобы ей было удобнее укрыться.
Она притворялась спящей. Линь Иян повернулся, встал и вышел из комнаты.
К восьми утра он уже был в супермаркете, едва тот открылся. Купил новую зубную щётку и полотенце. Среди металлических стеллажей выбрал маленькую голубую щётку и подобрал к ней полотенце того же цвета. Перед кассой заметил розовый кабель для зарядки — аккуратный, приятный на вид — и взял его для её телефона.
Дома он вскипятил воду, чтобы простерилизовать покупки. Опустил руки в горячую воду, достал размякшее полотенце, выжал, повесил на чистую вешалку и вынес на металлические перила у ванной. Когда всё было готово, постучал в дверь спальни.
— Когда проснёшься, иди в ванную. Щётка и полотенце новые.
Изнутри донёсся приглушённый ответ. Он стоял, глядя на дверь комнаты, где спал каждую ночь. Впервые он оказался снаружи, а внутри — кто-то другой, только что проснувшийся, неумытый, голодный. Всё это казалось нереальным.
Он вспомнил, как младший брат, напившись в день свадьбы, звонил ему из-за границы и умолял: «Найди себе дом, брат».
Дверь сдвинулась, и Инь Го выглянула наружу. Их взгляды встретились. В его зрачках мелькнуло беспокойство, а её виноватое выражение только усилило этот жар.
— Что смотришь? — спросил он хрипло.
— Боюсь, вдруг сосед по комнате вернётся, — пробормотала она, торопливо придумывая оправдание.
Под его взглядом Инь Го растерялась ещё больше.
— Отойди, дай пройти.
Линь Иян не двинулся. Он хотел спросить: жалеешь? Теперь, когда увидела, как он живёт — бедный студент без блеска и удобств, — не пожалела ли? Он считал, что она имеет право на выбор, на решение, принятое с открытыми глазами. Даже в браках по договорённости семьи обменивались сведениями и оценками. Но спросить он не смог.
Когда он промолчал, Инь Го, вспомнив их утреннюю неловкость, решительно оттолкнула его и проскользнула в ванную. Уже закрыв дверь, она выглянула снова:
— Просто покажи, как живёшь обычно. Не нужно ничего особенного.
И добавила:
— Без дорогих ресторанов и прогулок.
Она боялась, что он станет тратить на неё деньги. Под её серьёзным взглядом Линь Иян улыбнулся и кивнул. Он тоже хотел показать ей свой мир.
Когда она привела себя в порядок, он повёл её в метро. Они проехали больше десяти станций, вышли, прошли всего несколько минут и остановились у невысокого красного здания — молодёжного хостела. Внутри кипела жизнь: люди входили и выходили, смех, шаги, голоса.
Он провёл её к лифту в северо-западном углу первого этажа и нажал кнопку подвала. Когда двери открылись, воздух наполнился звоном бильярдных шаров. Половина столов была занята. У стойки у входа темноволосый парень, протирая холодильник, поднял голову и, увидев Линь Ияна, широко улыбнулся.
— Ян-гэ.
Этот оклик заставил всех в зале обернуться, кроме…
Для двух столиков, за которыми сидели иностранные путешественники с рюкзаками, он стал словно старым знакомым, один за другим молодые парни окликали его, голоса сливались — Ян-гэ, Ян-гэ. Как и в бильярдной Нью‑Йорка, казалось, здесь каждый его знал. Но всё же чувствовалась разница: не просто приятельская близость, а почти родственное тепло. В клубе Северного города обычно так же приветствовали Мэн Сяодуна.
Линь Иян ответил на приветствия лёгким кивком.
— Позавтракайте, — сказал он, кладя кий Инь Го на стойку. — Освободите стол для «девятки».
