Се Вань и Мяо Аньпин стояли в полном замешательстве.
Мяо Аньпин и вовсе выдохнул, почти в панике:
— Э… э как же теперь быть?..
Телохранитель тяжело вздохнул:
— Государь требует — подданный должен умереть. Отец велит — сын не вправе ослушаться. Наш господин наследник может быть сколь угодно грозным снаружи, но перед главой гунского дома он всё равно остаётся сыном. Весь его бунт — это максимум, на что он способен. Повозмущается — и всё.
Мяо Аньпина будто ветром подхватило — он от радости схватил Се Ваня за рукав и потащил назад в поместье.
А вот сам Се Вань замешкался.
Он вообще согласился быть сватом в этом браке лишь ради одного: надеялся, что через это дело сможет познакомиться с Сун Мо — зятем семьи Доу из Бэйлоу. А какое ему дело до второго сына гуна Ин?
А теперь — и вовсе всё испортилось: церемония помолвкаи ещё даже не началась, а Сун Мо уже ушёл, возмущённый до глубины души. Стоит ли ему теперь вообще появляться в доме Мяо?
Но уезд маленький, круг узкий. А Мяо Аньпин подгонял, не скрывая нетерпения. К тому же носильщики, не смея ослушаться — ведь Мяо теперь породнились с гуном Ин! — быстро подняли носилки и повезли их обратно.
Когда Се Вань наконец пришёл в себя, повозка уже остановилась у самых ворот поместья Мяо.
Ему ничего не оставалось, как сойти с носилок.
На встречу ему с оживлённой суетой выбежали все старшие мужчины из семьи Мяо — отец, дядя и старший дядя Мяо Аньсу. Всё было очень торжественно и чинно.
Се Вань, приобрёл уверенность, с видом важной персоны прошёл под аркой ворот.
А тем временем Мяо Аньпин поспешно отвёл отца в сторону, за гранатовое дерево.
— Отец, слушайте: я только что столкнулся с самим господином наследником из поместья гуна Ин! — возбуждённо зашептал он и быстро пересказал всю сцену, что произошла у чайной. — Видите, какой он мягкий внутри — настоящий «мягкотелый в доме»! А раз уж он сегодня не будет присутствовать, как думаете, может, нам стоит пересмотреть сумму за выкуп и приданое?
У отца тут же затрепетало сердце — предложение сына казалось ему весьма здравым.
Он сразу отправился звать старшего брата —Мяо Аньсу.
Тот долго молчал, размышляя, а затем наконец выдал:
— Конь не жиреет без ночной травы, человек не богатеет без неожиданного богатства. Попробуем. Не выйдет — тогда и будем думать дальше.
Господин Мяо и Мяо Аньпин закивали, соглашаясь.
Втроём они направились в приёмный зал.
Там они вежливо пригласили Се Ваня выпить чаю, чтобы скоротать время — и в этот момент прибыли представители гуна Ин с формальным визитом на помолвку.
Сватов со стороны семьи Сун представляли два человека: старший писарь по имени Цяо Лу из военного управления Пяти армий Уцзюнь, и некто Ли Вэнь — старый товарищ Сун Ичуня по экзаменам на сюцай, начального учёного титула.
Стоило вспомнить об этом прошлом, как у Сун Ичуня внутри закипела обида и раздражение.
Первоначально Сун Ичунь хотел пригласить зятя императора, женатого на третьей принцессе Ши Чунлана стать главным сватом на церемонии. Кто бы мог подумать, что тот откажется под предлогом: «Я, мол, никогда прежде таким не занимался» — и как ни упрашивали, брать на себя роль свата он категорически не пожелал.
Пришлось искать компромисс. Тогда он обратился к хоу Аньлу, но и тут не повезло: тот, как оказалось, всё ещё затаил обиду на Сун Мо за давнюю историю, когда тот выставил его в невыгодном свете. Не только отказал, но и прилюдно осыпал насмешками — прямо в своей резиденции.
Сун Ичунь вернулся домой, злой как чёрт, чуть ногами не топал от ярости, разразился громкой бранью в адрес Сун Мо, вымещая досаду.
Затем он вспомнил о своём дяде — Лу Фули. Но тот, покряхтывая, сослался на возраст и слабость, сказал, что не выносит шума и суеты, и посоветовал найти кого-нибудь помоложе.
Вот так, с одной неудачей за другой, всё затянулось, и в итоге пришлось наскоро выбрать кого попало: одного из своих подчинённых и одного знакомого со времён экзаменов, с которым были когда-то в одной экзаменационной группе.
Се Вань, увидев этих двоих, невольно вздёрнул бровь — от возмущения у него даже уголок глаза подёрнулся.
Он ведь всё-таки — цзиньши обоих туров, двойной лауреат императорских экзаменов, а теперь, что ж, пить за одним столом с простыми ямэньскими чиновниками и деревенскими сюцаями?!
Под этим благовидным предлогом Се Вань прижал ладонь ко лбу и с надрывом выдохнул:
— Продуло меня сквозняком…
Тут же всю ответственность он ловко свалил на сяньчэна Ма Хао — а сам юркнул в паланкин и умчался, не оборачиваясь.
Но надо сказать, что и Ма Хао, несмотря на звание помощника уездного начальника, тоже был двойным цзиньши — ведь Ваньпин всё же считался столичным уездом.
Он сначала порадовался, что пришёл просто в качестве сопровождающего и особо участвовать не придётся… но тут вдруг понял: всё — теперь он главный представитель стороны невесты, а вся тяжесть церемонии — на его плечах. Лицо его вытянулось.
Он предпочёл запереться в восточном флигеле, откуда вежливо беседовал с присланными, но так и не вышел поприветствовать гостей официально.
Семья Мяо пребывала в смятении. Однако они были вынуждены принять двух сватов от семьи Сун, которых пригласили в западный флигель. Там их встретили с уважением, усадили за стол, и начались традиционные приветственные беседы и обмен речами о предстоящем союзе семей, которые вели почтенные свахи.
Следом были вручены дары вэньдин ли, торжественные подарки по случаю помолвки:
— ободок-ошейник из красного золота, щедро усыпанный драгоценными камнями,
— серьги с рубинами размером с рисовое зёрнышко,
— тяжёлые браслеты из витого красного золота,
— массивное кольцо формы «копыто лошади» из яркого, солнечного золота.
Глаза у госпожи Мяо, увидевшей эти украшения, засияли так, что превратились в узкие щёлочки от довольной улыбки.
В качестве почтенной свахи от семьи Сун прибыла сама третья госпожа Сун.
Именно она лично надела на Мяо Аньсу все украшения — золотой ободок-ошейник, серьги с рубинами, браслеты, кольцо.
На лице невесты наконец промелькнула лёгкая улыбка. С опорой на руку служанки она поднялась и, строго по обряду, поклонилась и отбила земной поклон перед третьей госпожой Сун.
Третья госпожа Сун вручила ей в ответ две парчовые носовые платочки с золотой вышивкой — это был ответный дар по обычаю поклонного подарка на помолвку.
Затем один из молодых слуг принёс дары для всех старших в доме семьи Мяо — так называемые ли пин, ответные подарки, полагающиеся каждой старшей ветви.
На этом церемония официального вручения дара на помолвку была формально завершена.
Старшая госпожа Мяо и третья госпожа Сун направились в главное помещение, чтобы обсудить детали: сумму выкупа за невесту, размер приданого и назначить дату свадьбы.
Тем временем, в женской половине, вбежала приближённая служанка Мяо Аньсу, весело сообщая:
— Молодая госпожа, я всё разузнала! У Сунов среди даров — чай и вино! А четвёртый господин сказал, что чай — это настоящий верхний сорт сиху лунцзин (знаменитый «Драконов колодец» из Сиху), а вино — подлинное густое чоуцзю из Шэньбэй!
Мяо Аньсу сдержанно улыбнулась, не скрывая удовольствия.
Мать строго зыркнула на неё и полушутя отчитала:
— Ну что, теперь довольна?
Мяо Аньсу, прильнув к её рукаву, начала кокетливо капризничать и хихикать, как любящая дочь.
А тем временем в главном зале, куда вошла третья госпожа Сун, её лицо постепенно мёрзло всё сильнее — в глазах читался холод, будто ранний иней лёг на румяное яблоко.
Третья госпожа Сун опустила взгляд, сделала глоток чая, медленно поставила чашку обратно на подставку — и только тогда спокойно произнесла:
— В народе говорят: «У жениха — выбор, у невесты — честь». Для молодого человека важно найти достойную пару, а для девушки — выйти замуж. В нашем роду гуна Ин, чтобы объявить о помолвке, нужно приготовить тридцать шесть носилок с подарками, а выкуп составляет десять тысяч лянов серебра. Для нас это немалая сумма. Когда женился господин наследник, количество подарков достигло ста двадцати четырёх носилок, а расходы составили двадцать тысяч.
Она сделала короткую паузу — и продолжила, уже с оттенком упрёка:
— Но ведь родня господина наследника, то есть родительский дом невесты, в ответ прислали сто двадцать шесть носилок. Из них только две были целиком из серебряных банкнот по десять лянов каждая. Всего — сорок тысяч. А если считать общую стоимость всех даров — то свыше ста тысяч лянов.
Она откинулась немного назад, с лёгкой полуулыбкой добавила:
— Так что если следовать обычаям, то и ваше почтенное семейство должно бы приготовить приданое не менее чем на тридцать тысяч лянов.
Кажется, лошади семьи Мяо не получат, таки, ночной травы)))) Благодарю за перевод!!!
Автору нужно отдать должное.
Проделана просто колоссальная работа относительно традиций, ритуалов, обычаев.
Переводчикам – СПАСИБИЩЕ за настолько трудоёмкий перевод.