Ли Шубай больше ничего не сказал, подав знак следовать за ним. Вскоре впереди показался павильон Дуньчунь — место, где сейчас временно проживал Ли Шубай.
Дуньчунь был путевым дворцом, который император Сюань-цзун приказал возвести после прибытия в Шу, спасаясь от мятежа Ань-Ши1. Однако дворец ещё не были достроены, когда новый император Су-цзун уже почтил его титулом тайшан-хуана2 и вернул в Чанъань, отчего дворец Дуньчунь так и остался на стадии планирования. Его размеры уменьшили, и после завершения строительства переименовали в павильон, превратив в казённый сад земель Шу. На этот раз, в связи с прибытием Куй-вана, власти поспешили обновить здание ремонтом, чтобы предоставить ему временное жилище.
Ван Юнь последовал за Ли Шубаем внутрь сада. Когда подача чая завершилась, все удалились, и даже Чжан Синъину велели уйти.
Дворцовые фонари ярко сияли, освещая их двоих. Оба знали о помыслах друг друга, но никто не желал раскрывать их прямо, поэтому они лишь с молчаливого согласия обсуждали кое-какие пустяковые дела при дворе. Например, то, что Тунчан-гунчжу на днях была погребена в усыпальнице, и похоронная процессия растянулась более чем на двадцать ли; некоторые придворные говорили, что пышность похорон превзошла установленные правила, однако император всё равно пожаловал ей титул Вэйго Вэньи гунчжу3 и лично вместе с Го-гуйфэй горестно плакал у дворцовых ворот, провожая процессию, после чего никто более не смел подавать увещеваний.
— А что с семьями тех врачей из Тайюиюань? — спросил Ван Юнь.
Из-за смерти Тунчан император выместил гнев на придворных лекарях за то, что те не успели её спасти. После того как Хань Цзуншао, Кан Чжунъинь и другие врачи были казнены, более трёхсот их родственников были взяты под стражу и брошены в тюрьму. Ли Шубай, ссылаясь на то, что в законах Великой Тан нет подобных прецедентов, добился того, чтобы Далисы не занимался этим делом, и тогда император передал его главе столичного округа Вэнь Чжану, велев ему непременно применить закон о круговой поруке.
— Цензорат не смеет подавать голос, а чэнсян4 Лю Чжань лично просил Его Величество о милосердии, но был с позором изгнан и ныне уже смещён с поста и сослан чиновником в Линнань. Вэнь Чжан приговорил те триста с лишним человек к ссылке, но недавно на него донесли, будто он взял взятку и потому вынес мягкий приговор. Полагаю, император не проявит снисхождения, — небрежно рассказывал Ли Шубай. Хотя он находился в Шу, он, разумеется, узнавал о положении дел при дворе раньше всех.
Ван Юнь вздохнул:
— Великие дела двора подобны переменчивым облакам и ветру, всяческие волнения воистину невозможно предугадать.
Ли Шубай небрежно взял чайную чашу, чтобы приготовить для него дяньча5, и с улыбкой произнёс:
— Ныне при дворе хоть и переменчивы ветер и облака, однако всё остаётся в пределах моих ожиданий. Лишь одна вещь ставит меня в тупик.
Ли Шубай в своё время задавал моду в столице: в дяньча, цзюцзюе, цзицюй и прочем он был мастером. Пена при взбивании чая у него получалась ровной и нежной и долго не оседала. Ван Юнь тремя пальцами поддерживал чашу, разглядывая и любуясь ею, и спросил:
— Не знаю, что же именно Ваше Высочество не может предугадать?
— Я ещё помню осенний день три года назад. Вскоре после того, как я стал известен, мы впервые встретились у пруда Цюйцзянь. Тогда я думал, что ты примешь участие в государственных экзаменах в следующем году, но кто же знал, что ты, прослышав о моём походе в пограничные земли для отражения Хуэйху6, захочешь последовать за мной в армию.
Семья Ван из Ланъя всегда была чиста и благородна, привыкнув поступать на службу по гражданской части, и Ли Шубай тогда тоже был весьма изумлён, спросив: «Зачем идти в солдаты? С твоим происхождением и поддержкой семьи ты при дворе чувствовал бы себя как рыба в воде».
— Я не хочу идти по великому пути Янгуань7, который вымостили для меня другие. Возможно, пройти по той тропе, которую предки намеренно избегали, будет куда интереснее.
В тот раз под ярким солнцем ранней осени Ван Юнь был ещё юношей, но выражение его лица было таким, будто он уже видел тот берег, к которому в конце концов придёт его жизнь.
В списке сопровождающей охраны, поданном ко двору, появилось имя Ван Юня. В середине осени они достигли края великой пустыни и с сигнальной башни вглядывались в тянущуюся на тысячи ли границу. Среди увядшей травы и лучей заходящего солнца одинокий дым поднимался прямо в небо, а длинная река извивалась вдалеке.
Они скакали на конях по пескам в рядах войска, преследуя напавших воинов Хуэйху. Однажды, увлекшись погоней, они продолжали бой до восхода луны, и несколько десятков всадников в ночи, омытые кровью, вернулись в лагерь. В землях варваров уже в восьмом месяце летит снег; в небе ещё висел серп луны, а в пустыне уже вовсю разыгралась метель, и холодный блеск железных доспехов пробирал до костей. Скакавший впереди всех Ли Шубай обернулся, замедлил бег коня, отвязал от седла бурдюк с вином и издалека бросил его Ван Юню.
После глотка крепкого вина кровь во всём теле начала жарко гореть. Холод рассеялся, и благодаря недавней победе дух людей был необычайно приподнят; они радостно и громко запели в бесплодной степи своими охрипшими голосами.
Ван Юнь не мог подпевать им, он лишь ехал верхом, глядя на небо, и следовал за ними в лагерь. Стан уже виднелся вдали, и беглый вяз у входа в лагерь едва различался в снегу. Ван Юнь смахнул с себя снежинки и вдруг, поддавшись чувству, произнёс строку: «Над заставами и горами как раз летит снег, сигнальные огни прерваны, дыма нет».
— Поэтому после того раза, когда мы разбили Хуэйху и с триумфом вернулись в столицу, я больше не брал тебя на поле боя, — медленно проговорил Ли Шубай. — У каждого есть своё место, и ты в этой жизни — чистый и благородный наследник семьи Ван из Ланъя, главный среди цветов процветающего мира. Редкий драгоценный меч, каким бы острым он ни был, на поле боя уступает самому обычному хэндао8. Песок, ветер и кровь лишь сотрут его остроту или даже сломают этот прекрасный клинок.
Ван Юнь молча опустил глаза и сказал:
— Но то время, проведённое рядом с Вашим Высочеством, позволило клинку обрести заточку. Только после этого я вступил на этот путь, и пусть я прошёл до гвардии императора, я по крайней мере освободился от той дороги, которую уготовили мне отцы. В этой жизни… я всегда буду благодарен Вашему Высочеству за протекцию и поддержку.
— Я знаю, что твои слова искренни, но в этом мире всегда есть вещи, которые заставляют нас поступать вопреки своей воле. К примеру, раз уж ты принял задание убить меня, ты должен исполнять свой долг и приложить все силы, чтобы лишить меня жизни, — тон Ли Шубая был непринуждённым, будто он всего лишь беседовал с ним о ночном виде за окном.
Выражение лица Ван Юня слегка застыло, и пальцы, держащие чашу с чаем, невольно сжались. Чаша слегка наклонилась, пена внутри ещё не разошлась, и пара капель выплеснулась наружу.
Он медленно поставил чашу, поднял голову и посмотрел на Ли Шубая.
Тихая тёмная ночь, едва уловимый аромат корицы. В день их первой встречи у пруда Цюйцзянь тоже стоял такой аромат корицы; он поклонился Ли Шубаю и сказал: «Ван Юнь из Ланъя, по имени Юньчжи. С сегодняшнего дня желаю следовать за Вашим Высочеством по всей Поднебесной и защищать горы и реки Великой Тан».
Слова ещё звучали в ушах, но ныне они сидели друг против друга в тишине ночи, и всё уже доведено до предела.
Ван Юнь неторопливо опустил чашку с чаем, поднял глаза на Ли Шубая, и на его лице проступила вымученная улыбка:
— Ван Юнь, будучи солдатом, исполняет приказ и не властен над собой. Прошу Ваше Высочество простить меня.
- Мятеж Ань-Ши (755–763 гг.): Одно из самых кровавых событий в истории Китая. Именно из-за него император Сюань-цзун бежал из Чанъаня в Шу. ↩︎
- Тайшан-хуан (太上皇): Титул «Императора-наставника» или «Верховного императора», который давали монархам, ушедшим на покой (часто вынужденно). Сын Сюань-цзуна, Су-цзун, фактически лишил отца реальной власти, пока тот был в Шу, и вернул его в столицу уже как «почётного пенсионера». ↩︎
- Вэйго Вэньи гунчжу (卫国文懿公主, Wèiguó Wényì Gōngzhǔ):
Вэйго (卫国): «Княжна государства Вэй». Обычно это первая часть титула, указывающая на владение (часто номинальное) определенной территорией.
Вэньи (文懿): Посмертный или почетный титул, состоящий из двух значимых иероглифов: Вэнь (просвещенная, культурная) и И (добродетельная, прекрасная). Это высшая оценка качеств женщины.
Гунчжу (公主): Принцесса. ↩︎ - Чэнсян (丞相, chéngxiàng): Канцлер или первый министр. Самый высокопоставленный чиновник в стране. ↩︎
- Дяньча (点茶, diǎnchá) — сунская техника приготовления чая, при которой чайный порошок взбивается венчиком в густую пену. ↩︎
- Хуэйху (回鹘, Huíhú): Уйгурский каганат. В эпоху Тан они были то союзниками, то опасными противниками на северных и западных границах. Поход против них — это серьезная военная кампания, а не простая прогулка. ↩︎
- Великий путь Янгуань (阳关大道, yángguān dàdào) — образное выражение, означающее широкий, надёжный и светлый жизненный путь. ↩︎
- Хэндао (横刀, héngdāo) — прямой однолезвийный меч, состоявший на вооружении регулярной армии династии Тан. ↩︎
