После долгого пребывания на пожарище мужчины чувствовали себя сносно, но горло Хуан Цзыся пострадало от дыма, и она, прижимая руку к груди, непрерывно кашляла. К счастью, Чжоу Цзыцин уже велел хозяину сварить большую миску груш с мушмулой, чтобы все выпили это перед едой для снятия жара.
— Чунгу, тебе хуже всех, пей побольше! — Чжоу Цзыцин настойчиво подливал ей отвар.
Хуан Цзыся, выпив целое море воды, почувствовала дискомфорт и под предлогом того, что нужно позвать Гунсунь Юань, сбежала от чрезмерного рвения Чжоу Цзыцина.
Когда Гунсунь Юань в сопровождении Хуан Цзыся вошла в зал, они заметили, что за ними следует другая женщина лет тридцати. Она была миниатюрной и хрупкой, и за величественной Гунсунь Юань казалась незаметной служанкой.
Лишь когда она подошла, поклонилась и подняла голову, они увидели, что ее лицо подобно едва распустившейся хайтану и мягко сияет в свете ламп. Даже окутанное печалью, оно хранило особое очарование.
— Это моя четвертая сестра, Инь Луи, она сегодня прибыла в Чэнду. Раньше я оставила записку в усадьбе А-жуань в переулке Сунхуа; Луи приехала в Чэнду и отыскала нас по ней.
Тут Чжоу Цзыцина осенило:
— О, так та записка на дверях была оставлена вами для сестер? А я-то гадал, что это за бумажный змей.
Гунсунь Юань кивнула и усадила Инь Луи рядом. Инь Луи была молчалива, а остальные всё еще переживали из-за смерти Цзин Ю, поэтому трапеза проходила в гнетущем молчании. Лишь под конец Чжоу Цзыцин спросил Инь Луи:
— Интересно, в чем заключается ваше мастерство, госпожа?
Услышав вопрос Чжоу Цзыцина о своих талантах, Инь Луи промолчала. Она лишь повернула ладонь, и между ее пальцами внезапно появился цветок граната.
— О? Откуда цветок? — изумленно воскликнул Чжоу Цзыцин, потянувшись к нему. Инь Луи неуловимым движением спрятала руку, потерла ладони и снова протянула их ему. Теперь на ее ладони лежал плод граната — золотистый с розовым отливом, круглый и очень милый.
Чжоу Цзыцин выхватил гранат и с восторгом спросил:
— Так вы умеете показывать фокусы?
— На праздничных пирах в Янчжоу приглашение Луи с ее фокусами считается событием, будоражащим весь город, — сказала Гунсунь Юань, забирая у него гранат и разламывая его на дольки, чтобы раздать всем.
Гранат был свежим, словно только что сорванным с дерева, кисло-сладким на вкус. Только Инь Луи, сжимая в руке кусочек, смотрела со слезами на глазах и не могла заставить себя съесть его.
Гунсунь Юань вздохнула и сказала ей:
— Я знаю, ты всегда была впечатлительной, но мертвых не вернуть. А-жуань ушла вместе со своим возлюбленным, и в глубине души она наверняка счастлива. Стоит ли так сильно убиваться по ней?
— Да… это я не могу смириться, — промолвила Инь Луи, всё еще пребывая в оцепенении.
— Я чувствую, что в смерти А-жуань кроется какая-то тайна, поэтому попросила молодого господина Чжоу провести расследование, — Гунсунь Юань с надеждой посмотрела на Чжоу Цзыцина. — Теперь мы, сестры, полагаемся на бутоу. Пожалуйста, выясните истинную причину самоубийства А-жуань… Мы должны знать, что с ней случилось, почему она не обратилась к нам за помощью, а выбрала смерть.
— Данян, не беспокойтесь, — заверил ее Чжоу Цзыцин, ударив себя в грудь. — Раз уж я назначен лично императором, я расследую все дела, происходящие здесь, и не оставлю ни одной неясности!
Инь Луи подняла на него взгляд и только хотела что-то сказать, как Гунсунь Юань уже с благодарностью обратилась к Чжоу Цзыцину:
— Огромное спасибо, Чжоу-бутоу! Справедливость для моей сестры теперь целиком зависит от вас!
Чжоу Цзыцин охотно согласился и вспомнил еще об одном:
— Кстати говоря, завтра в ямэне Чэнду будет пир, не могли бы вы прийти и развлечь гостей?
Гунсунь Юань и Инь Луи переглянулись.
— Раз Чжоу-бутоу просит, мы, конечно, придем завтра на пир. Только для кого он устраивается и как нам следует развлекать гостей?
— Не скрою, завтра военный губернатор генерал Фань почтит своим присутствием резиденцию управителя округа Шу. Во-первых, чтобы пообщаться с новоназначенным управителем, который только что прибыл в Шу. Во-вторых, по случаю помолвки судебного секретаря резиденции военного губернатора Шу Ци Тэна с моей младшей сестрой. Губернатор — человек военный, ему наверняка придется по душе танец с мечами, а это как раз ваше коронное искусство, данян.
Как вариант, сама императрица Ван могла желать смерти всей семьи Цзыся. А раз так, то вот вам и королевский яд, и всё мерзавцы в округе до кучи. Благодарю за перевод!