Под руководством Лопэй Хуан Цзыся направилась на кухню, чтобы разыскать Чанпу.
Чанпу в это время составляла меню на следующий день, распоряжаясь перед несколькими поварами и слугами:
— У гунчжу недомогание, блюда должны быть лёгкими. Уменьшите порции курицы, утки, рыбы и мяса, но непременно приготовьте четыре вида блюд, укрепляющих кровь и ци. Я ведь говорила, что гунчжу по вкусу молодые побеги годжи, почему до сих пор не купили?
Слуги зашептались в ответ, один не удержался и пробурчал:
— Побеги годжи хороши только в сезон. Теперь они уже грубые, старые, да и достать их быстро трудно.
Чанпу тяжело вздохнула и с силой ударила ладонью по столу:
— Не хочу ничего слышать! Раз гунчжу пожелала, достаньте хоть из-под земли. Иначе завтра сдеру с вас шкуру живьём!
Снаружи раздался голос Лопэй:
— Тётушка Чанпу!
Чанпу обернулась, увидела вошедших и, махнув рукой, отпустила остальных. Поднялась, натянуто улыбнулась:
— Ян-гунгун, опять что-то понадобилось?
Хуан Цзыся вошла и села напротив.
— В прошлый раз я уже расспрашивал вас, но остались сомнения. Не откажетесь прояснить ещё пару вещей?
Чанпу устало закатила глаза:
— Опять про Вэй Симиня? Я ведь говорила, что в тот день меня там не было. Мы с ним спорили всего раз, и не я одна ссорилась с ним. В прошлом месяце Чжуй Юй тоже сцепилась с ним…
— Нет, речь не о нём.
— Тогда что же?
Хуан Цзыся встретила её взгляд прямо:
— Тётушка Чанпу, расскажите ещё раз, с самого начала, откуда взялось то благовоние — лунный ладан, о котором вы упоминали.
Чанпу опешила.
— Лунный ладан? При чём оно тут?
— Не могу сказать. Я лишь исполняю поручение судьи Цуя из Далисы.
Чанпу опустила голову:
— Его мне передал человек извне, не из дома гунчжу.
— Кто именно?
Чанпу прикусила губу, потом нехотя призналась:
— Хозяин конюшни и извозного двора «Цянь», Цянь Гуаньсо.
Хуан Цзыся не ожидала, что этот коренастый лавочник окажется связан с поварихой гунчжу. Её брови мгновенно сдвинулись.
Вэй Симинь спорил с Чанпу из-за лунного ладана, в доме, где умер Сунь Лайцзы, Ван Юнь уловил его запах, Цянь Гуаньсо был тем, кто выломал дверь в тот дом, и тем же, кто продал чёрного коня, из-за которого пал супруг гунчжу…
Как всё это переплеталось? Какая невидимая нить связывала их?
— Тётушка Чанпу, простите за любопытство, — сказала Хуан Цзыся, — но вы ведаете кухней гунчжу, а Цянь Гуаньсо торгует лошадьми. Как вы познакомились?
— Мы встретились лишь в начале этого года, — тихо ответила Чанпу, опуская глаза и водя пальцем по столу. — Тогда его люди чинили водостоки в резиденции гунчжу. На кухне труб больше всего, вот я и обсуждала с ним расположение. Так и разговорились. Он, хоть и невысок, да плотен, но человек добрый. Однажды я оступилась в грязь, он сам принёс воду, вымыл мои башмаки и только потом отдал.
На её лице проступил лёгкий румянец. Хуан Цзыся напомнила:
— В его возрасте у него, должно быть, уже есть жена и дети.
— Да, жена, наложница и трое сыновей.
Хуан Цзыся не стала развивать тему, лишь уточнила:
— Значит, господин Цянь подарил вам лунный ладан, вы передали его гунчжу, а та — Вэй Симиню?
— Так и было! А этот жадный Вэй Симинь решил, будто я припрятала часть для себя, и стал требовать ещё. Когда я сказала, что ничего не осталось, он осмелился просить адрес господина Цяня, мол, пойдёт и возьмёт у моего «любовника», — Чанпу вспыхнула от возмущения. — Что за вздор! Слушать противно, будто между мной и господином Цянь что-то есть!
— Не сердитесь, тётушка, — мягко сказала Хуан Цзыся. — Впрочем, евнух Вэй не совсем уж безосновательно подумал так. Лунный ладан — редчайшее благовоние, кто бы поверил, что господин Цянь подарит вам столь ценную вещь?
— Вздор! Я ведь помогала ему не раз, и сама рисковала… — Чанпу осеклась, будто поняла, что сказала лишнее. Но слова уже сорвались, и она лишь беспомощно замолчала.
Хуан Цзыся молча смотрела ей в глаза, не отводя взгляда. Под этим взглядом Чанпу тяжело вздохнула и нехотя продолжила:
— Господин Цянь рассказывал, что когда-то у него была дочь. Если бы жила, ей теперь было бы лет семнадцать-восемнадцать. В голодные годы он с семьёй бежал к окраинам Чанъаня. От холода и голода они едва держались на ногах. Не имея иного выхода, он продал старшую дочь, семилетнюю девочку, за пять струн монет. На эти деньги семья выжила, а он начал торговать кормом. Потом встретил покровителя, тот познакомил его с владельцами конных дворов за заставой. Дела пошли в гору, сыновья выросли, но он говорил, что всю жизнь в долгу перед той дочерью и, пожалуй, уже никогда её не найдёт.
Хуан Цзыся кивнула:
— В таком случае ему следовало обратиться в Министерство налогов. Зачем же к вам?
— Покупателем его дочери был евнух, вроде бы посланный из дворца для набора служанок. Он решил, что девочка либо в самом дворце, либо в каком-то из домов ванов. Но он всего лишь торговец, какие у него связи? А я всё же служу в резиденции гунчжу, могу поговорить с её людьми. Они порой бывают во дворце или в других владениях и могли бы разузнать хоть что-то. Шансов мало, но всё же надежда.
— Вы, конечно, помогли ему, — сказала Хуан Цзыся. — Вы ведь добрая душа.
Чанпу смутилась:
— Тут вышло странное совпадение. Он искал дочь, и оказалось, она здесь, в резиденции гунчжу.
Хуан Цзыся удивилась не меньше. Среди дворца, резиденций ванов и гунчжу служанок тысячи. Какова же вероятность, что именно здесь найдётся та, кого он искал? Слишком уж невероятное совпадение.
