— Да, сразу после того, как в семье управителя Хуана случилась беда, а его дочь Хуан Цзыся пустилась в бега. Всем в Чэнду было известно, что Хуан Цзыся и Юй Сюань были близки, и никто не мог помыслить, что после трагедии с управителем Хуанем именно Юй Сюань выступит с доносом на Хуан Цзыся. И никто не ожидал, что после того как она сбежала, и её местонахождение стало неизвестным, Юй Сюань в день похорон управителя Хуана покончит с собой прямо перед его могилой. И уж тем более никто не ожидал, что спасёт его Ци Тэн, с которым он, казалось, обычно и вовсе не общался. — Чэнь Луньюнь вздохнул. — Об этом знаем только мы, несколько человек из поэтического общества. Поскольку Юй Сюань и Ци Тэн — наши друзья, мы, хоть и узнали об этом, никому не рассказывали.
Хуан Цзыся почувствовала тупую боль в груди и смогла лишь растерянно откинуться на спинку стула, не проронив ни слова.
— Однако Юй Сюань пролежал в беспамятстве несколько дней, прежде чем пришёл в себя. Не знаю, не повредилось ли что-то внутри… Вам не кажется, что его характер совершенно изменился?
Услышав слова остальных, Чэнь Луньюнь тоже кивнул:
— Да, изначально он был человеком столь возвышенным и отрешённым от мира, но после тех великих потрясений стал каким-то рассеянным. Ему будто на всё наплевать, и в то же время он преисполнен подозрений ко всем вокруг. К тому же то, что он говорил нам накануне, на следующий день часто забывает…
— И ещё, если мы случайно упоминали при нём что-то вроде резиденции управителя, у него начинала болеть голова. Сперва я думал, что это от горя из-за смерти его приемного отца, но кто же знал, что он будет так мучиться, весь покрываясь холодным потом и теряя силы до изнеможения, едва не умирая снова. Поэтому мы… в его присутствии ведём себя крайне осторожно, боясь вновь бередить его сердечные раны. — Остальные тоже закивали, выражая недоумение.
— С точки зрения медицины такое случается. Например, если удар слишком силён, при повторном упоминании определённых вещей человек подсознательно отвергает их, не в силах вынести, и тогда возникает бурная реакция. — Чжоу Цзыцин, стоя в стороне, рассуждал весьма складно. — Есть и другое: когда он пытался покончить с собой, возможно, внутри него была задета какая-то струна, и с тех пор характер изменился. Такое тоже бывает. К примеру, в старинных книгах я читал об одном подобном случае…
Все вместе принялись изучать различные слухи и примеры изменения личности после возвращения с того света или тяжёлых потрясений. Хуан Цзыся долго слушала их, но больше ничего полезного услышать не могла. Она пропускала слова мимо ушей, сидя на стуле и внешне оставаясь спокойной, пока в уме обдумывала переплетения и связи всех улик этого дела.
Время шло, становилось поздно, а Юй Сюань, который тоже состоял в поэтическом обществе, так и не пришёл.
Чжоу Цзыцин, видя, что всем больше нечего сказать и присутствующие лишь неловко сидят на местах, произнёс:
— Благодарю всех за то, что развеяли мои сомнения. Я, пожалуй, пойду. Когда в следующий раз соберётесь в Цинъюань, дайте мне знать, я тоже приду приобщиться к изящному.
— О, господин бутоу прибыл из самого Чанъаня, ваши речи остроумны, а суждения незаурядны! То, что вы не пренебрегаете нами, деревенскими жителями, — великая честь для нас!
— Да-да, господин бутоу оказывает нам почтение, это истинная удача для нас!
Чжоу Цзыцин в очередной раз проявил свою способность заводить друзей повсюду: после порции пустой болтовни он стал добрым приятелем для всех членов поэтического общества.
Несколько человек проводили их, скрепя сердце прощаясь.
Цинси изначально была большой горной долиной. Посреди густых лесов чистый поток у входа в долину разделялся камнями и рельефом на три-четыре ручья, а в конце долины они вновь сливались в один, стремительно текущий вперёд.
Когда они на конях выехали из леса к выходу из долины, то обнаружили, что на противоположном берегу Цинси одиноко бредёт человек.
Это был Юй Сюань. Услышав топот копыт, он повернул голову и посмотрел в их сторону. По ту сторону ручья он стоял один в тени леса, позволяя водному ветру развевать полы его одеяний, и лишь молча взирал на неё.
Хуан Цзыся помедлила, увидела, что едущий впереди Чжоу Цзыцин обернулся к ней, и сказала ему:
— Поезжай вперёд, я, кажется, что-то обронил, нужно вернуться и поискать.
Чжоу Цзыцин издал короткое «о» и огляделся по сторонам. Но рядом с ним высился огромный валун, который как раз скрывал фигуру Юй Сюаня на другом берегу. Видя лишь сумрачный лес и журчащий ручей, в которых не было ничего необычного, он ответил ей:
— Тогда поторапливайся.
Когда он выехал из леса на тракт, Хуан Цзыся направила коня вброд через ручей, подъехала к Юй Сюаню и спешилась.
Она услышала его голос — тихий, с ноткой усталой хрипотцы. Было неясно, как долго он здесь простоял:
— А-ся…
Снова услышать это обращение было подобно встрече в иной жизни.
Сколько раз в Чэнду, в стенах её бывшего дома, он вот так тихо звал её: «А-ся».
Он бывало ворчал: «А-ся, ты снова с головой ушла в расследование и забыла поесть?» — а затем с улыбкой доставал из-за спины ещё тёплую еду.
Он бывало радостно говорил: «А-ся, вчера вечером я помог тебе просмотреть все бухгалтерские книги, связанные с делом, и наконец нашёл одну неверную запись за апрель позапрошлого года».
Он бывало с тревогой произносил: «А-ся, я очень беспокоюсь о маленьком сыне, оставшемся после покойного. Давай снова тайком навестим его и принесём чего-нибудь вкусного?»
Прошлое обрушилось на неё нескончаемым потоком. Те заботливые наставления, которые когда-то казались ей скучными и утомительными, те мелочи, которые виделись бессмысленными, теперь, когда она вновь стояла перед ним, пробуждали в ней глубокую печаль.
Он негромко спросил её:
— Появились ли у тебя зацепки по вчерашней смерти Ци Тэна?
Столь знакомые слова, в точности как в тех прежних делах, когда он невзначай задавал подобный вопрос.
Хуан Цзыся опустила глаза, намеренно не глядя на выражение его лица:
— Пока неизвестно. С виду он кажется человеком, у которого не было причин умирать — он был приветлив со всеми, к тому же служил судебным секретарем в резиденции военного губернатора, и со всеми, казалось, был в добрых отношениях…
Юй Сюань рассеянно нахмурился, вторя её словам:
— Да… кто же мог убить его?
— Да, на первый взгляд все были с ним в прекрасных отношениях, но кто знает на самом деле… Возможно, у многих были причины желать его смерти, просто они ещё не всплыли на поверхность. — С этими словами Хуан Цзыся подняла на него глаза и медленно, очень тихим голосом произнесла: — К примеру, недовольство его женитьбой — быть может, кто-то не хотел, чтобы молодая госпожа Чжоу выходила за него замуж. Или же он преградил кому-то путь в службе, став препятствием для чужого возвышения. Или же… быть может, когда-то он совершил поступок, за который перед ним остались в долгу, или, например, в какой-то момент прилюдно унизил другого человека.
Лицо Юй Сюаня мгновенно побледнело, он в изумлении широко раскрыл глаза и, не веря своим ушам, уставился на неё. Лишь спустя долгое время он горько усмехнулся и спросил:
— Ты видела?
— Да… Я в тот момент как раз была рядом, — вполголоса ответила Хуан Цзыся.
Юй Сюань долго смотрел на неё, а затем снова спросил:
— Значит, ты подозреваешь, что убийца — я?
— Пока истина не открылась, убийцей можешь быть ты, может быть Чжоу Цзыцин, Чжан Синъин или даже я… Обо всём пока судить трудно.
Юй Сюань вглядывался в выражение её лица, пытаясь найти в нём хоть тень прежних чувств к себе, но тщетно: её лицо оставалось спокойным, не выдавая никаких эмоций.
Какие-то чувства? Держи карман шире. Сам же первый оклеветал свою невеста, принес доказательства её вины… И конечно, чувства к нему должны были остаться… Нет, Юй Сюань. Небожители и простые люди находятся по разные стороны от горы. (Но… Надеюсь, Автор всё же не сделала Юй Сюаня страшным гадом, может его опоили чём-то, вот он и натворил подлостей, и письмо Цзыся показал всему миру. Вот поэтому у него забывчивость и провалы в памяти..) Благодарю за перевод!