Привратник усадьбы Чжоу сразу просиял, увидев их.
— О, Ян-гунгун, вы пожаловали? А это… — он с улыбкой кивнул на Ли Шубая.
Ли Шубай, не спешивший спешиться, коротко сказал:
— Идите. Я подожду снаружи.
Хуан Цзыся слезла с лошади и небрежно привязала повод к кольцу у ворот. Привратник, всё так же приветливый, с улыбкой добавил:
— Молодой господин велел передать, что впредь можете проходить прямо к нему. Пойдёмте, я покажу дорогу.
Хуан Цзыся поблагодарила и последовала за ним. Они прошли через сад в уединённый уголок, где плющ густо оплетал стены небольшого двора. Ворота двора были распахнуты настежь; под виноградной лозой двое юных слуг играли в фаньшэн1, перебирая между пальцами красную нить.
Из дома доносился приглушённый голос Чжоу Цзыцина, который окликнул А Би и А Яня, чтобы они подошли и помогли ему что-то удержать.
— Молодой господин, не то чтобы мы не хотим, — лениво отозвался один, не поднимая головы, — просто штука эта жутковатая. Как нам её трогать?
Оба продолжали возиться с ниткой, не обращая внимания на хозяина.
— Бездельники! — донёсся раздражённый голос Чжоу Цзыцина. — Лучше будете играть в девчачьи забавы, чем помогать своему господину… Ай! Кажется, кости переломал!
Привратник, привыкший к подобным сценам, спокойно улыбнулся Хуан Цзыся и удалился.
Хуан Цзыся вошла во двор и громко окликнула:
— Чжоу Цзыцин! Выходи скорее, дело срочное!
Изнутри послышался радостный вопль, будто узник услышал весть об освобождении:
— Чунгу! Спасай! Скорее, чрезвычайное происшествие!
Хуан Цзыся бросила взгляд на двух слуг, всё ещё занятых своей игрой, и направилась к боковой комнате, откуда слышался голос. Там она увидела Чжоу Цзыцина, придавленного к полу двумя бронзовыми статуями — мужской и женской. Он корчился от боли, но при этом крепко прижимал к груди белоснежный череп, не желая выпустить.
Хуан Цзыся, не разобравшись, что произошло, шагнула вперёд и с трудом оттащила тяжёлые статуи в сторону. Они оказались твёрдыми и очень тяжёлыми. Отдышавшись, она присела.
Чжоу Цзыцин был сегодня в сычуаньском парчовом халате — зелёном, с вышитыми пурпурными пионами и с ярко‑алым поясом. Даже покрытый пылью, наряд слепил глаза. Он вскочил, облегчённо поглаживая череп.
— Слава Небу, не повредился! А то бы я не пережил. Двадцать лян серебра отдал, чтобы достали мне этот целый череп юноши. Посмотри, какие плавные линии, какие ровные белые зубы, какие глубокие глазницы…
Хуан Цзыся не выдержала и спросила, как он вообще умудрился оказаться под статуями.
Чжоу Цзыцин с нежностью посмотрел на череп и ответил, что хотел достать вот эту кость, да поскользнулся. Статуи рухнули, он бросился спасать своё сокровище, не щадя себя. Хорошо, что он не велел отливать их сплошными, иначе сегодня лежал бы под ними мёртвым.
Хуан Цзыся взглянула на безупречно белый череп и вдруг ясно поняла, почему этот весёлый, здоровый сын высокопоставленного чиновника до сих пор не женат: ни одна женщина не согласилась бы делить объятия мужа с черепом. Вероятно, именно поэтому его и поселили в самом дальнем углу усадьбы.
— Кстати, Чунгу, зачем ты пришёл? — спросил он.
— Помнишь тех нищих, умерших от сока дерева ядовитых стрел? — спросила Хуан Цзыся.
Чжоу Цзыцин мгновенно вскочил, прижимая череп к груди.
— Конечно! Как можно забыть! Я непременно выясню, отчего они погибли!
— У меня уже есть зацепки. Хочешь узнать, помоги мне.
Хуан Цзыся подала знак, чтобы он отложил череп, поднялась и направилась к выходу. Она сказала, чтобы он только переоделся во что‑нибудь простое, поношенное и не смел выходить в этом пёстром парчовом безумии.
Чжоу Цзыцин вывел из конюшни лошадь, и трое — он, Хуан Цзыся и Ли Шубай — поскакали на северо‑восток Чанъаня.
Проехав немного, Чжоу Цзыцин подъехал ближе и спросил, неужели Хуан Цзыся уже догадывается, почему умерли те нищие.
— Да. Осталось дождаться одного человека, — спокойно ответила она.
— Кого именно? Это кто‑то важный?
— Думаю, да. Если я не ошибаюсь, как только она появится, дело, мучившее нас столько дней, почти решится.
— Она? Кто же это может быть? — удивился он.
Хуан Цзыся лишь слегка улыбнулась и сказала, что пока это только предположение. Она даже не видела её.
Чжоу Цзыцин недоумённо посмотрел на неё, но она больше ничего не объяснила.
Диэ, вспыльчивый, вырвался вперёд; Нафуша последовал за ним. Лошадь Чжоу Цзыцина послушно трусила позади. Три всадника ехали один за другим по улицам Чанъаня.
Вдруг Чжоу Цзыцин хлопнул себя по лбу и громко крикнул, что знает, кого она ждёт.
Хуан Цзыся обернулась в изумлении. Чжоу Цзыцин, держа поводья одной рукой, другой возбуждённо махал, глаза его сияли.
— Это женщина, верно?
— Хм… да.
— Девушка лет шестнадцати–семнадцати?
— Верно.
— Шестнадцати–семнадцати лет, к тому же необычайной красоты!
— Ну… наверное, красивая, — неуверенно ответила Хуан Цзыся.
— Я так и знал! — Чжоу Цзыцин схватил её за рукав. — Так когда же прибудет Хуан Цзыся?
— Что? — она была поражена.
— Та самая красавица, которая одним своим появлением раскроет всё дело! Кто же ещё, если не она?
Ли Шубай, ехавший впереди, не обернулся, но Хуан Цзыся заметила, как его плечи едва заметно дрогнули, будто он с трудом сдерживал смех.
- Фаньшэн (翻绳 / fānshéng) — это игра, в которой на пальцы надевается замкнутая в кольцо нить или веревочка, и игроки по очереди переснимают её, создавая различные геометрические узоры. ↩︎
Да уж, ни одна девушка не захочет делить объятия Цзыцина с костями или черепом. Но как ни странно Цзыся бы ему подошла, по крайней мере она его понимает. А он уж и подавно бредит ею!
Вступаем в клуб шипперов Цзыцина и Цзыся. Ещё несколько глав Автор даст нам возможность побаловаться. А затем, скорее всего, Мгг возьмётся за ум, и будет делать всё для успешного расследования Цзыся.