Цянь Гуаньсо стоял на коленях, словно окаменев. Его лицо подёргивалось судорогой, будто мышцы не слушались. Хуан Цзыся, глядя на него, ощутила жалость и боль, вздохнула и отвела взгляд, не могла больше видеть это страдание.
— Ты всё твердил, будто у тебя есть дочь во дворце у гунчжу, — произнёс кто-то из судей. — Но ни у одной из девушек там нет родимого пятна, о котором ты говорил. Как ты докажешь свои слова?
— Но… но я ведь видел её! — голос Цянь Гуаньсо дрожал. — Она показала мне руку из-за ширмы, я сам видел! Бледное пятно, словно маленький заяц. Если это не Синэр, то кто же тогда? Я видел свою дочь…
Его сбивчивые слова — наполовину мольба, наполовину оправдание — прервал резкий удар молотка.
— Цянь Гуаньсо! — голос Цуй Чунчжана прозвучал, как гром. — Этот чиновник спрашивает: после того как ты сговорился с Вэй Симинем и похитил сокровища из дворца гунчжу, зачем ты убил саму Тунчан-гунчжу? Когда она увидела в твоих руках шпильку Девяти Фениксов, как ты её убил? Говори правду!
Цянь Гуаньсо побледнел, затряс головой.
— Нет! Нет, я никого не убивал! Моя дочь во дворце гунчжу…
Судья из Далисы кашлянул и произнёс:
— Доказательства против обвиняемого очевидны, но он всё ещё не признаётся. Похоже, без пытки не обойтись, господин заместитель министра.
— Хм, — Цуй Чунчжан бросил дощечку с приказом. — Уведите его. Двадцать ударов для начала!
Чжоу Цзыцин вскочил, пытаясь перехватить дощечку, но не успел, она упала на пол. Стражники уже схватили Цянь Гуаньсо и потащили прочь. Чжоу Цзыцин, оступившись, задел ногой стул и рухнул вместе с ним. Гулко ударившись, он вызвал переполох: стражники в смятении отпрянули, в зале воцарился хаос.
Цуй Чунчжан нахмурился.
— Цзыцин, что ты творишь?
— Господин заместитель министра, — Хуан Цзыся поднялась и почтительно поклонилась, — хотя вы ведёте это дело, Его Величество поручил и нам с Цзыцином участвовать в расследовании. Есть несколько вопросов, которые мы хотели бы обсудить с вами наедине.
Цуй Чунчжан прислушался к доносившимся из соседней комнаты стонам Цянь Гуаньсо, потом оглядел растерянных стражников.
— Хорошо. Перейдём в задний зал, пусть здесь наведут порядок.
Трое прошли в задние покои. Когда слуги подали чай, Цуй Чунчжан сразу спросил:
— Что вы хотите сказать?
Хуан Цзыся посмотрела на него внимательно.
— Господин заместитель министра, вы и вправду считаете, что Цянь Гуаньсо — настоящий убийца?
Цуй Чунчжан нахмурился.
— Судя по нынешним уликам, подозрение велико, не так ли? Он подарил Вэй Симиню редкие благовония, тот в ту же ночь пришёл к нему и исчез, а наутро сгорел заживо. Сунь Лайцзы, должно быть, либо был сообщником, либо случайно узнал о преступлении — вот Цянь и убил его, а потом, будто бы пьяный, «нашёл» тело. Кроме того, если он смог украсть золотую жабу из сокровищницы гунчжу, то и шпильку Девяти Фениксов мог похитить оттуда же. К тому же рядом есть водный ход, по которому он мог уйти. Говорят, он сам проверял этот ход за несколько дней до происшествия…
Хуан Цзыся покачала головой.
— Но если Вэй Симинь погиб из-за того, что они вместе украли золотую жабу, и Цянь Гуаньсо убил его, чтобы замести следы, то шпилька Девяти Фениксов была похищена уже после смерти Вэй Симиня. Без его помощи как Цянь Гуаньсо мог снова проникнуть во дворец?
Цуй Чунчжан задумался, нахмурив брови.
— Может быть, та кухарка, о которой он упоминал?
Хуан Цзыся вздохнула.
— Господин заместитель министра, Вэй Симинь был близок к гунчжу, он мог что-то украсть. Но кухарка весь день в кухне. Как она могла похитить шпильку?
— Но евнух Ян не может отрицать, что Цянь Гуаньсо связан с делом, — возразил Цуй Чунчжан. — Все три происшествия переплетены. И ещё одно: лошадь, из-за которой пострадал фума, была продана Управлению Гвардии Цзиньу именно Цянь Гуаньсо! Столько подозрений вокруг одного человека, разве он может быть невиновен?
Он тяжело вздохнул и понизил голос:
— К тому же вы знаете, как император любил Тунчан-гунчжу, берег её, словно жемчужину. Теперь она мертва. Три судебных ведомства — Далисы, Синбу и Цензорат — все под ударом. Даже столичная стража, два ямэня и десять армейских управлений — кто уйдёт от вины? Несколько придворных лекарей уже забиты насмерть, а я слышал, что император намерен казнить и их семьи. Скажите, если гунчжу убили одним ударом, разве врачи виноваты? Если мы не найдём убийцу немедленно, кто выдержит гнев государя?
Хуан Цзыся нахмурилась. Чжоу Цзыцин поспешил спросить:
— Тогда, по-вашему, господин заместитель министра, кто подозрительнее — Лю Дицуй или Цянь Гуаньсо?
— Цзыцин, ты шутишь. По сравнению с Цянем, на Лю Дицуй почти нет тени подозрения. Если бы она не призналась сама и не подписала протокол, мы бы её уже отпустили.
Чжоу Цзыцин немного успокоился.
— Господин заместитель министра, мне кажется, с делом Цянь Гуаньсо нужно быть особенно осторожным. Всё-таки речь идёт о человеческой жизни…
Цуй Чунчжан нахмурился, но кивнул.
— Не тревожься. Я, как заместитель министра Далисы, знаю, когда следует проявить осторожность…
Он не успел договорить, как вбежал чиновник, запыхавшись:
— Господин заместитель! Господин заместитель Цуй!
Цуй Чунчжан нахмурился, глядя на сияющего от возбуждения служащего.
— Что случилось?
— Только что пришла весть: под домом Сунь Лайцзы проходит водный канал!
— Что? Правда? — Цуй Чунчжан вскочил. — Цянь Гуаньсо знал об этом ходе?
— Знал! За несколько дней до происшествия в столице чистили каналы. Рабочие под началом Цяня трудились именно там, и он сам приходил осматривать место!
— Истинно, небесная сеть широка, но ничего не упускает! — воскликнул Цуй Чунчжан. — Ещё одно доказательство!
Он торжествующе повернулся к Хуан Цзыся и Чжоу Цзыцину.
— Видите? Цянь Гуаньсо и есть убийца! Он воспользовался этим ходом, чтобы проникнуть в дом Сунь Лайцзы, убил его, а потом спустился обратно в канал. Затем собрал людей и повёл их внутрь, будто бы случайно нашёл тело — вот и алиби!
Чжоу Цзыцин нахмурился.
— Господин Цуй, когда Сунь Лайцзы только погиб, я осматривал место. Пол в доме был ровный, без следов, будто никто не входил и не выходил через сточные люки…
Цуй Чунчжан нахмурился, услышав это.
— Ах, вот почему он потом и собрал столько людей, чтобы вместе с ними «обнаружить» тело Сунь Лайцзы! — воскликнул Цуй Чунчжан. — Когда в доме Сунь Лайцзы толпилось столько народу, земля, где он был зарыт, неизбежно утрамбовалась, и следы исчезли. У этого человека ум, как лезвие, всё просчитано до мелочей. Хитёр до крайности!
— Но… всё же что-то не сходится… — начал Чжоу Цзыцин, но Цуй Чунчжан поднял руку, прерывая его, и направился к переднему залу.
— Цзыцин, Ян-гунгун, — произнёс он, не оборачиваясь, — я уже достаточно ясно вижу суть дела. Вам больше не стоит тревожиться. Оставьте это мне. Завтра я сам выведу всё на свет!
