Хуан Цзыся почувствовала, как сердце её дрогнуло, но тут же вспомнила, ведь она только что видела, как Юй Сюань вышел из дворца. Значит, император пощадил его.
— Я и вправду хотел убить его, — тихо произнёс император, на миг задумавшись, а потом тяжело выдохнул. — Но когда увидел его перед собой, не смог поднять руку.
Ли Шубай молчал. Он лишь чуть склонил голову, глядя на гроб гунчжу.
— Видно, я и впрямь состарился, — продолжил император, — уже не могу разрушить юное дерево из яшмы. Ты видел этого Юй Сюаня?
— Видел. Статный, безупречный, — ответил Ли Шубай спокойно.
Го-гуйфэй долго сидела неподвижно, потом вдруг вскочила и бросилась к гробу Тунчан-гунчжу. Прижавшись к крышке, она зарыдала навзрыд.
Ли Шубай оставался невозмутим.
— Ваше Величество поступил мудро, не велев казнить его. Иначе, если бы он последовал за гунчжу в вечный покой, как бы вынес это её супруг?
Император кивнул и закрыл глаза. На лицо его легла тень усталости.
Хуан Цзыся стояла позади, молча слушая. Летний полдень гудел стрекотанием цикад. На фоне этого звона голос императора прозвучал слабым:
— Завтра Далисы проведёт открытое разбирательство. Я уже приказал, что по окончании суда преступника отвезут на казнь смертью от тысячи порезов.
Ли Шубай на миг задумался.
— Дело уже решено?
— Есть свидетели, есть доказательства.
— Если истинный виновник найден, дух Тунчан обретёт покой, — бросил Ли Шубай взгляд на Хуан Цзыся и добавил: — Я числюсь при Далисы, потому завтра непременно буду присутствовать.
— Погода слишком жаркая, — сказал император. — Линхуэй не может долго оставаться здесь. После казни убийцы я велю временно перенести её в Чжэньлин — усыпальницу моего отца, пока не завершат строительство её собственной гробницы.
— Так будет лучше, — согласился Ли Шубай.
Он заметил, что император откинулся на спинку кресла и, глядя в небо, застыл без движения. Глаза его не моргали, лишь дыхание становилось всё тяжелее.
После долгой паузы Ли Шубай поклонился и вместе с Хуан Цзыся вышел из покоев гунчжу.
Летний зной окутывал столицу. На улицах почти не было людей.
В повозке стояло ведро со льдом, вырезанным в виде горы. Но жара уже растопила изящные фигурки бессмертных и деревьев, оставив лишь грубый силуэт. Вода капала тихо, почти не слышно.
Даже сидя рядом со льдом, Хуан Цзыся чувствовала жар; по спине стекала тонкая струйка пота. Она ощущала на себе пристальный взгляд Ли Шубая и не могла избавиться от напряжения. В такой ситуации, когда знаешь себя, но не знаешь другого, невозможно удержать контроль. Чтобы не потерпеть поражение, она первой заговорила:
— Я хочу задать Вашему Высочеству вопрос.
Он чуть удивился.
— Какой?
— Можно ли заставить человека видеть то, чего не было? Чтобы ему казалось, будто он сам был свидетелем несуществующего?
Ли Шубай покачал головой.
— Невозможно.
— Но когда я встретила Юй Сюаня, он сказал, будто в день гибели моих родителей я держала в руках свёрток с мышьяком и странно улыбалась.
Имя Юй Сюаня, едва сорвавшись с её губ, всколыхнуло сердце, но в ту же секунду волнение угасло, словно круги на воде.
Ли Шубай немного помолчал.
— Возможно, потому он и уверен, что убийца — ты. Он видел в тебе тогда что-то необычное.
— Но я не делала этого! — воскликнула Хуан Цзыся.
— Он ошибся? Или ты забыла?
— Ошибся, — ответила она без колебаний.
— Или, может быть, он солгал.
— Но… зачем бы ему лгать мне, участнице тех событий? — спросила Хуан Цзыся растерянно.
— Ты сама не знаешь, — холодно произнёс Ли Шубай. — Откуда же мне знать? К тому же вы ведь условились встретиться в Ичжоу. Там спросишь и разберёшься.
Хуан Цзыся уловила ледяную ноту в его голосе и умолкла.
Капли талой воды звенели в тишине. Повозка замедлила ход и остановилась, они прибыли в резиденцию Куй-вана.
Когда Хуан Цзыся вышла наружу, волна зноя ударила в лицо, словно ощутимая стена. Она пошатнулась. Ли Шубай, шедший следом, успел поддержать её.
Она выпрямилась, хотела поблагодарить, но он уже отпустил её руку и, не оборачиваясь, прошёл мимо, направляясь в дом.
Хуан Цзыся постояла, глядя ему вслед, потом повернула к конюшням.
Не оборачиваясь, будто чувствуя её движение, Ли Шубай произнёс холодным голосом:
— Куда ты идёшь?
— Во дворец Тайцзи, — ответила она, обернувшись. — Хочу попытаться спасти служанок и евнухов, что прислуживали гунчжу.
***
— Давненько не виделись, как поживаешь? — Императрица Ван только что проснулась после дневного отдыха. В зале стояла прохлада и полумрак. Её кожа, безупречно белая, казалась прозрачной под лёгкими, как облако, одеждами; на ней не лежало ни следа летнего зноя.
Хуан Цзыся, напротив, выглядела усталой: волосы выбились на лоб, на носу блестели капельки пота, одежда, наскоро поправленная после скачки, оставалась небрежной.
Императрица Ван жестом велела всем удалиться, взяла со стола вышитый платок и протянула его Хуан Цзыся.
— Что заставило тебя так спешить?
Хуан Цзыся приняла платок, промокнула пот и тихо сказала:
— Поздравляю, Ваше Величество. Возвращение во дворец Дамин уже близко.
