Взгляд императора остановился на Цуй Чунчжане. Тот поспешно склонился, бледнея от страха.
— Разгадка этого дела целиком заслуга Куй-вана. Мы виноваты, патрулировали лишь восточную часть города и не последовали его указаниям. Именно Куй-ван отправился один на место преступления, схватил настоящего убийцу и раскрыл всё.
Лишь тогда император перевёл взгляд на Ян Чунгу, стоявшего позади Ли Шубая.
— Четвёртый брат, — спросил он, — этот молодой евнух за твоей спиной… не припомню, чтобы видел его прежде?
— Государь, — ответил Ли Шубай, — именно он раскрыл дело. Потому я не смею присваивать себе заслугу и привёл его, дабы вы воздали ему должное.
Все взгляды разом обратились к Ян Чунгу. Молодой евнух имел лицо удивительно тонкое и чистое, но ресницы его оставались опущены, выражение лица было спокойным, ни один волос не выбился из причёски.
Император улыбнулся.
— Здесь, во внутреннем дворце, я обычно неформален с братьями. Как видишь, сегодня лишь они со мной: Чунчжан — племянник наложницы Цуй, министр Ван — дядя императрицы. Не стоит тебе, юный евнух, быть столь скованным. Как твоё имя?
— Раб ваш, Ян Чунгу, приветствует государя, — ответил он, шагнув вперёд и преклонив колени.
Молодой и пылкий Кан-ван Ли Вэнь не удержался от любопытства.
— Так это ты раскрыл дело? Я всё голову ломал! Скажи скорее, ведь говорили, что убийства следуют четырём сторонам света. Почему же три первых — на юге, западе и севере, а последнего не оказалось на востоке?
Ян Чунгу взглянул на императора. Тот кивнул. Тогда он спокойно объяснил:
— Это было лишь заблуждение ума. Когда соединили понятие о «Четырёх благородных истинах» с убийствами на юге, западе и севере столицы, все решили, будто преступник следует четырём сторонам света. Но на деле он лишь прикрывался этой идеей. Третья жертва погибла в юго-западном районе Чанъаня, а не на чистом западе. Тогда я понял, что искать логику в сторонах света — ошибка с самого начала.
Чжао-ван Ли Жуэй подхватил:
— Но ведь потом говорили, что в первый день ты предсказал убийство на юго-востоке, а во второй — в северо-западном районе Пунин. Почему так?
— Дело было запутанным, — ответил Ян Чунгу. — Всё началось с ошибочного чтения сутры наставником Чжуанчжэнем. В тот день, во дворце Цзяньби, когда я услышал рассказ ванов, меня поразило, что во время праздника Уланьбань1 наставник читал длинные сутры, и убийца заметил одну-единственную оговорку. Если он не монах, значит, ревностный мирянин, хорошо знающий буддийские тексты. А раз в столице действовал комендантский час, убийце приходилось ночевать поблизости от мест преступлений. Но в тех кварталах не было храмов, и монах там сразу бы вызвал подозрение. Следовательно, это был мирянин. Однако человек, убивающий многих, не может быть истинным буддистом, его сбили с пути лжеверия. Суеверные всегда ищут опору, и, раз догадка о сторонах света оказалась ложной, я подумал о другой привычке суеверных: они сверяются с календарём.
Проверив календарь, я увидел, что направления убийств совпадали с указаниями «великого благоприятствия»2 на те дни. В день третьего убийства стояло: «Великое благоприятствие — юго-запад». В предыдущие дни — «север» и «юг». Совпадение было точным. Значит, убийца следовал не сторонам света, а указаниям календаря. Куй-ван Ли Шубай сразу понял то же. Поэтому, когда настал день с пометкой «Великое благоприятствие — северо-запад», мы вдвоём устроили засаду у дома беременной женщины в квартале Пунин.
— Вот как! — воскликнул Ли Вэнь. — Но откуда ты знал, что он выберет именно этот дом? И почему жертвой должна была стать беременная женщина?
— Среди первых трёх жертв один был старым ночным сторожем, другой — средних лет кузнецом. Их можно было бы не связывать, но третий — ребёнок из приюта, хилый, почти умирающий. Даже без убийцы он бы не прожил долго. Почему же преступник выбрал его? — Ян Чунгу на миг задумался. — Потом я заметил, что кузнец погиб в лечебнице, то есть был убит, когда пришёл лечиться.
Ли Вэнь нахмурился, размышляя, а Ли Жунь, державший кубок с вином, тихо произнёс:
— Четыре страдания жизни: рождение, старость, болезнь и смерть.
— Верно, — кивнул Ян Чунгу. — Один стар, другой болен, третий мёртв. Оставалось лишь «рождение». А та женщина в северо-западном Чанъане была единственной, кто должен был родить в тот день. Если убийца решился действовать, он непременно выбрал бы её. Когда он пришёл, роды уже начались, и он возликовал, решив, что само небо помогает ему завершить «рождение».
Цуй Чунчжан тяжело вздохнул.
— После совместного допроса Далисы и Синбу преступник признался без сопротивления. Оказалось, его семья погибла один за другим, и за месяц он остался единственным в живых. В отчаянии он примкнул к секте из Западных земель — ереси, изгнанной оттуда, но проникшей в Поднебесную. Их учение утверждало, что несчастье можно переложить на других. Ослеплённый этим, он верил, что, убив четырёх, избавится от страданий рождения, старости, болезни и смерти и обретёт безбедную жизнь. Даже теперь, сидя в темнице, он не раскаивается, твердит, что спасал души, следуя буддийским писаниям. Безумец!
В зале наступила тишина. Император взмахнул рукой.
— Нет нужды ждать осени3. Раз признался и вина доказана, зачем держать такого злодея в живых? Завершите дело как следует, чтобы оно больше не смущало народ.
— Преступление несомненно заслуживает смерти. Какова воля государя?
— Казнить рассечением пополам4.
Так завершилось кровавое дело, державшее столицу в страхе многие месяцы. Когда все, вспомнив о погибших, вновь взглянули на стройную фигуру юного евнуха — ему было не больше шестнадцати или семнадцати, и он стоял, как гибкий побег ивы, — в зале надолго повисла тишина.
— Этот маленький евнух и впрямь умен и сообразителен, — рассмеялся Чжао-ван Ли Жуэй. — Не удивительно, что в прошлый раз, когда я просил Четвёртого брата отдать его мне, тот не смог расстаться.
— Девятый брат говорит вздор, — мягко улыбнулся Ли Шубай. — Я ведь тогда вовсе не отказал.
— Верно, я могу подтвердить, — подхватил Кан-ван Ли Вэнь.
Император, пребывая в хорошем настроении, с улыбкой наблюдал за их шутками. В этот момент вошла нюйгуань5 и тихо что-то прошептала ему на ухо. Император рассмеялся.
— Четвёртый брат, у тебя на пороге сразу два радостных события. Позволь мне первым устроить семейное пиршество в твою честь. А в день свадьбы мы с императрицей лично прибудем в твой дом, чтобы поздравить тебя.
Все лица озарились радостью.
— Четвёртый брат уже выбрал себе супругу? — первым не выдержал Ли Вэнь. — Из какого она рода?
Император улыбнулся.
— Золотой указ и нефритовое свидетельство6 будут обнародованы совсем скоро. Потерпи немного, не томи себя любопытством. Можешь быть спокоен: супруга Четвёртого брата — одна из самых знатных и добродетельных девушек Поднебесной, достойная пара, чтобы сиять рядом с ним, как два созвучных светила.
- Праздник Уланьбань (盂兰盆节 / Yúlánpén jié) — это буддийский День поминовения усопших, также известный как Фестиваль голодных духов.
Праздник отмечается в 15-й день 7-го лунного месяца. Считается, что в это время врата загробного мира открываются, и души умерших посещают мир живых.
Слово «Уланьбань» — это китайская транскрипция санскритского термина Ullambana, что означает «спасение от висения вниз головой» (аллегория избавления душ от мучений в аду).
В этот день в монастырях и при дворе проводились масштабные службы. Наставники/мастера (монахи) читали длинные священные тексты — сутры, чтобы облегчить страдания духов и очистить карму живых. ↩︎ - Великое благоприятствие — это перевод китайского понятия Дацзи (大吉 — dàjí). Это ключевой элемент традиционного китайского календаря и системы гадания (геомантии/фэншуй). В древнем Китае каждый день в календаре сопровождался предсказаниями. Дацзи («Большая удача» или «Великое благоприятствие») указывало на самый удачный час или на самое удачное направление в этот конкретный день. Считалось, что если человек отправится по делам в направлении «великого благоприятствия», его ждет успех.
В тексте убийца использует этот календарь как «почерк» или ритуал: он совершает преступления именно в тех частях Чанъаня, которые в этот день отмечены в календаре как благоприятные. Для обычного человека календарь — способ избежать беды. Для убийцы — это способ придать своим действиям сакральный смысл или «замести следы», следуя логике судьбы. ↩︎ - «Нет нужды ждать осени» (不必等到秋后 — bù bì děng dào qiū hòu) — это прямое указание на древний юридический обычай «осенней казни» (秋后问斩).
В древнем Китае (начиная с эпохи Хань и особенно в эпоху Тан) казни за большинство преступлений проводились строго осенью или зимой. Это было связано с философией Инь и Ян и природными циклами. Весна и лето — время жизни, роста и цветения, когда казнить считалось нарушением гармонии неба. Осень — время увядания, засыпания природы и «карающего холода», что считалось подходящим для исполнения смертных приговоров.
Смертные приговоры, вынесенные в течение года, обычно пересматривались и утверждались императором, а затем исполнялись массово после осеннего равноденствия.
Когда император Ли Цуй говорит «Нет нужды ждать осени», он проявляет высшую степень гнева и решительности. Это означает немедленную казнь (斩立决 — zhǎn lì jué) за «чудовищное» или угрожающее основам государства преступление. Здесь преступник лишен последнего шанса на пересмотр дела, который обычно давала задержка до осени. ↩︎ - Рассечение пополам (腰斩 / yāozhǎn / яочжань) – казнь через разрезание туловища в области талии. В отличие от обезглавливания, эта казнь была намного мучительнее, так как жизненно важные органы (сердце и легкие) оставались нетронутыми, и осужденный некоторое время оставался в сознании, испытывая невыносимую боль.
Именно из-за её жестокости «яочжань» применялась только за самые тяжкие государственные преступления или деяния, вызвавшие личный гнев императора. В эпоху Тан окончательное утверждение смертной казни (особенно такой жестокой) было прерогативой исключительно императора.
В китайской литературе часто упоминается, что после такой казни преступник мог написать кровью несколько иероглифов перед смертью, что подчеркивало ужас этого наказания. ↩︎ - Нюйгуань (女官 / nǚguān) – это были образованные женщины, которые занимали официальные посты в женской части императорского дворца. В отличие от наложниц, их ценили за интеллект, навыки управления и грамотность. Они вели канцелярию, следили за этикетом, управляли дворцовым имуществом, обучали принцесс или помогали императору с государственными документами во внутренних покоях. У них была своя иерархия (ранги), жалованье и форменная одежда. Самые влиятельные из них могли иметь власть, сопоставимую с высшими чиновниками-мужчинами. ↩︎
- Золотой указ (金榜 — Jīnbǎng / 金诏 — Jīnzhào). Речь идет об официальном императорском указе, написанном на желтом (золотом) шелке. В данном случае это указ о помолвке или назначении супруги. В древнем Китае брак принца (вана) не был частным делом — он оформлялся государственным актом, который обладал силой закона. Назвать его «Золотым» подчеркивает торжественность и неоспоримость воли императора.
Нефритовое свидетельство (玉牒 / Yùdié) – один из самых важных терминов для понимания структуры власти в Поднебесной.
«Юй-де» — это родословная (генеалогическое древо) императорской семьи, которая записывалась на тонких пластинах из драгоценного нефрита или хранилась в специальных свитках.
Когда говорят, что свидетельство будет «обнародовано» или имя будет внесено в него, это означает официальное включение девушки в состав правящего клана Ли. Пока имя супруги не вписано в «Нефритовое свидетельство», она юридически не является частью императорской семьи. ↩︎
