— Хм… действительно так, — подтвердила она кивком и слегка потянула белое полотно, снова накрывая труп. В леднике было невыносимо холодно, а все они были в летних одеждах; от разговоров и осмотра руки и ноги уже заледенели. Не обнаружив ничего более, Хуан Цзыся сказала Гунсунь Юань:
— Госпожа, боюсь, пламя светильников растопит слишком много льда, лучше вам подняться наверх.
Гунсунь Юань кивнула, бросила последний безмолвный взгляд на тихо лежащую Фу Синьжуань и поднялась по ступеням.
Хуан Цзыся перешла в комнату под литерой тянь. Тело Цилэ-цзюньчжу и впрямь находилось здесь. Круглое лицо, красивые миндалевидные глаза навеки закрыты. Отравленные иглы из нее уже вынули, но тело всё еще сохраняло тот сине-черный оттенок, свидетельствующий о силе яда.
Чжоу Цзыцин позади нее произнес:
— Можешь не смотреть, умерла от яда.
Она немного приспустила ворот платья Цилэ-цзюньчжу и увидела на ее шее и груди следы от игл, превратившиеся в маленькие черные дырочки.
Чжоу Цзыцин, внимательно осмотрев их, добавил:
— Похоже, эти иглы летели стремительно и плотно, должно быть, их выпустил какой-то механизм, а не человек вонзил их вручную.
Хуан Цзыся кивнула, подумав про себя: «Ли Шубай тогда сумел увернуться от этих игл, он действительно невероятен. Или, быть может, это инстинкт, выработанный за долгие годы испытаний».
Она снова подумала об убийце, но не нашла никаких зацепок. Рассудив, что раз Ли Шубай знаком с ним, то наверняка уже обрел уверенность в этом деле, она перестала об этом размышлять и вновь осторожно накрыла тело Цилэ-цзюньчжу белой тканью.
Старик Цзян, сегодня пойманный с поличным на проступке, как раз намеревался искупить вину заслугами, поэтому заранее приготовил для них таз с водой и чай с угощениями.
Хуан Цзыся омыла руки в тазу и, удерживая Гунсунь Юань, сказала:
— Старшая сестра, отведайте с нами чаю и угощений. Касательно вашей младшей сестры у нас еще есть кое-какие дела, которые нужно у вас выяснить, поэтому просим вас не поскупиться на наставления.
Гунсунь Юань кивнула и опустилась рядом с ними у стола. Чжоу Цзыцин лично разлил им чай и услужливо подал сладости.
Гунсунь Юань же была не в духе принимать угощения. Лишь держа в руках чашу, она заговорила:
— Восемнадцать лет назад нас было шесть сестер. Восхищаясь мастерством друг друга, мы в Янчжоу стали назваными сестрами разных фамилий, пообещав друг другу поддержку и опору до конца жизни. В то время один мой старый знакомый, одним броском поставив на кон тысячу золотых, выстроил для нас Юньшаоюань, отчего в народе нас шестерых прозвали «шестью девами Юньшао».
Чжоу Цзыцин произнес:
— Об этом я тоже слышал в столице от Цзинь Ну.
— Да, Цзинь Ну — ученица моей сестры Ваньчжи. С тех пор как моя названная сестра пропала, если говорить о янчжоуской пипе, то она — первая.
Хуан Цзыся не знала, ведомо ли той о смерти Цзинь Ну, но подумала, что Гунсунь Юань наверняка не знает, что Цзинь Ну погибла от рук ее же пропавшей много лет назад названной сестры, Мэй Ваньчжи.
— У каждой из нас были свои сильные стороны. К примеру, я искусна в цзяньу1, сестра Ланьдай — в жуаньу2, а пение сестры Инь Луи в прежние годы величали непревзойденным в Поднебесной… Но А-жуань была не такой, как мы. Она не была из тех, кто выставляет голову и показывает лицо3, ведь ее мастерство заключалось в постановке танцев, — Гунсунь Юань вздохнула и тихо продолжила: — Несколько лет назад А-жуань получила приглашение от нескольких заведений песен и плясок в Шучжуне, чтобы помочь им с постановкой. Изначально договорились, что через два месяца она вернется, но кто же знал, что она встретит Вэнь Яна. Так она откладывала возвращение месяц за месяцем. Мы знали из ее писем, что жена Вэнь Яна рано ушла из жизни, и решили, что стать «новой тетивой»4 — не такая уж беда, поэтому позволили ей остаться здесь. Позже из-за того, что родители Вэнь Яна были против женитьбы сына на женщине из юэцзи5, А-жуань пришлось на несколько лет вернуться в Янчжоу. И только осенью позапрошлого года она вновь встретилась с Вэнь Яном в других краях и, узнав, что его родители скончались, последовала за ним в Шу. В прошлом месяце она прислала письмо, сообщив, что срок траура Вэнь Яна истек и они вот-вот поженятся. Мы, сестры, связались друг с другом и договорились приехать вместе. Только я, как старшая, решив прибыть пораньше, чтобы помочь ей с приготовлениями к свадьбе, тронулась в путь раньше остальных. Кто же знал, что по прибытии в Шу меня встретит горестная весть об А-жуань…
Договорив до этого места, она не смогла сдержать волнения. В ее глазах заблестели слезы, но она заставила себя не дать им упасть. Посмотрев на Чжоу Цзыцина, она сказала:
— Я слышала, господин Чжоу, что вы — назначенный самим императором бутоу округа Шу. Думаю, вы тоже сочтете это невозможным: моя сестра А-жуань ждала так долго и наконец-то должна была со своим возлюбленным стать птицами, летящими крылом к крылу. Теперь им ничто не мешало, они глубоко любили друг друга, так почему же они решили вместе покончить с собой накануне свадьбы? Я чувствую, что в этом деле скрыта какая-то тайна!
Чжоу Цзыцин кивнул и произнес:
— Это действительно идет вразрез со здравым смыслом!
Хуан Цзыся спросила вновь:
— А у Вэнь Яна вне дома случались какие-нибудь неприятности?
— Вовсе нет. Я наведалась к соседям Вэнь Яна. Говорят, что после смерти родителей и жены он вел уединенную жизнь и мало с кем общался. Поскольку его семья владела лесными угодьями, ежегодный доход был хорошим, так что дома он только читал книги и рисовал. По характеру он был человеком в высшей степени кротким. Это полностью совпадает с тем, что писала нам в письмах А-жуань.
— В таком случае, было ли что-то необычное в поведении вашей младшей сестры перед тем, как они покончили с собой?
— Не знаю… А-жуань была искусна в постановке танцев и сочинении музыки, поэтому обычно вела затворнический образ жизни. В Чэнду она лишь снимала маленький домик, и при ней была всего одна служанка. Теперь, перед вхождением в дом Вэнь, ту служанку уже рассчитали и отправили домой, ее не найти, — Гунсунь Юань, глотая слезы, покачала головой. — В нескольких заведениях песен и плясок, которым она помогала с танцами, говорят лишь то, что за два дня до самоубийства она приходила к ним попрощаться. В то время она вся светилась, вид у нее был цветущий. Просто невозможно было вообразить, что через несколько дней она решит лишить себя жизни вместе с мужчиной…
Хуан Цзыся задумчиво кивнула:
— Если рассуждать так, это и впрямь крайне подозрительно. Прождать десять лет, дождаться, когда исчезнут все преграды, и покончить с собой прямо перед свадьбой… Как ни посмотри, это за гранью понимания.
— Поэтому я надеюсь, что господин Чжоу сможет заново расследовать это дело. Гунсунь Юань будет бесконечно признательна! — Она посмотрела на Чжоу Цзыцина, и под взглядом ее полных слез глаз тот невольно кивнул:
— Будьте спокойны, как бутоу округа Шу, для меня это дело, от которого долг не позволяет уклониться!
- Цзяньу (健舞, jiàn wǔ) — «энергичные танцы», стиль танцев эпохи Тан, отличающийся быстрым темпом и четкостью движений. ↩︎
- Жуаньу (软舞, ruǎn wǔ) — «мягкие танцы», стиль танцев эпохи Тан, отличающийся изяществом и плавностью движений. ↩︎
- Выставлять голову и показывать лицо (抛头露面, pāo tóu lù miàn) — появляться на публике, вести открытую жизнь (часто о женщинах). ↩︎
- Натянуть новую тетиву (续弦, xù xián) — вторично жениться после смерти жены. ↩︎
- Юэцзи (乐籍, yuèjí). Это не просто профессия, а сословная принадлежность. Люди, занесенные в списки «юэцзи», принадлежали к категории «подлого люда» (цзяньминь). Это были потомственные музыканты, танцовщицы и артисты, обслуживающие официальные приемы и чиновников. Несмотря на то что такие женщины могли быть образованны, красивы и обладать уникальными талантами, закон и традиции запрещали знатным людям брать их в законные жены. Максимум, на что могла рассчитывать женщина из юэцзи, — роль наложницы, но никак не официальной супруги. ↩︎
