Она поймала предмет и увидела, что это половина серебряного слитка, квадратного, тяжёлого, весом примерно в десять лянов, словно кто-то разрубил целый слиток надвое. Хуан Цзыся легла на пол, лениво постукивая серебром по плиткам и прислушиваясь к звукам под ними. Она ничего не обнаружила. Она даже приподняла ковёр и стала поочерёдно простукивать синие кирпичи под ним сама. Ли Шубай оставался безучастен. Когда она проползла под его ногами, он лишь поднял чашку с чаем и пересел на противоположную парчовую подушку, не удостоив её взглядом.
Устав и ничего не добившись, Хуан Цзыся поднялась и села напротив Ли Шубая. Положив половину слитка обратно на стол, она спросила:
— С чего бы Вашему Высочеству носить с собой серебряный слиток, да ещё и надломленный?
— Разумеется, я не ношу, — небрежно ответил Ли Шубай, указывая на три опрокинутые чайные чашки. — Он лежал на низком столике, прикрытый чашками. Я нашёл его, когда поднял одну, чтобы попить.
— Странно. Кто бы стал оставлять на столе половину серебряного слитка? — Она перевернула его в ладонях. На обороте, как водится, были выбиты имена: «Заместитель посланника Лян Вэйдун… Посланник казначейства Чжан Цзюньи, отлив серебра два» и другие.
Ли Шубай взял слиток и повернул к ней сторону с именами.
— Чтобы избежать подмены сплава или недовеса, при отливке всегда выбивают имена одного посланника и трёх заместителей, так обеспечивается ответственность.
— Знаю, — кивнула Хуан Цзыся. — Значит, на недостающей половине должны быть имена двух других заместителей и надпись «десять лянов». Это, должно быть, казённый слиток, отлитый в императорском казначействе.
Она взвесила серебро на ладони. Ли Шубай постучал пальцем по двум именам.
— Однако эти имена не принадлежат никому из чиновников, ведающих отливкой золота и серебра при дворе.
— Но ведь в казначействе столько людей, разве можно помнить всех?
— Случайно так вышло, что раньше там всплыло дело о хищениях. Мне поручили возглавить десятки аудиторов из Министерства доходов и провести ревизию императорских счетов за многие годы. Я просмотрел все записи об отливке золота, серебра и монет с основания династии. Помню каждое имя, даже надзирателей местных кладовых.
Она знала о его пугающе совершенной памяти. Держа половину слитка, Хуан Цзыся задумчиво пробормотала:
— Неужели это частная отливка?
Но тут же покачала головой.
— Если бы это было частное серебро, на нём стояло бы имя владельца, а не поддельные титулы казённых посланников, разве что это одна из тех свинцовых подделок, что попадаются на рынке.
— Нет. Слиток разломан ровно, излом чистое серебро, и вес точен.
Видя её растерянность, Ли Шубай поднял четыре пальца.
— Похоже, у нас появился ещё один любопытный штрих, загадочная половина серебряного слитка.
— Почему только половина? — тихо произнесла Хуан Цзыся. Ей казалось, что эта нить пока слишком тонка, чтобы за неё ухватиться. Она положила слиток рядом с золотой шпилькой и подняла взгляд. — Что вы намерены делать дальше?
— К слову, мне нужно кое-что подготовить. Завтра в столицу прибудет тибетское посольство, и Министерство обрядов просит меня помочь с приёмом, — сказал он, вставая и отряхивая рукава. — С самого начала я говорил, что это дело целиком в твоих руках. Теперь мы действительно дошли до худшего исхода, которого опасались. Тебе придётся довести расследование до конца, хотя бы выяснить, как она исчезла.
Хуан Цзыся тоже поднялась.
— Одной?
— Вмешаются и Внутренний двор1, и Далисы. Когда начнут действовать, я устрою так, чтобы ты участвовала на каждом этапе. Ах да, если наткнёшься на… тело, обратись к Чжоу Цзыцину.
Губы Хуан Цзыся невольно дрогнули. Его невеста, с которой свадьба назначена через семь дней, исчезла прямо у него на глазах, а он первым делом говорит о возможности найти труп. Что это за человек?
Перед ней раскинулась путаница нитей, множество следов, но каждый упирался в глухую стену. Она не знала, с чего начать.
Вернувшись в зал Юнчун, Хуан Цзыся обыскала каждый угол, перебрала десятки способов, как кто-то мог незаметно выбраться через окна или двери. Она снова и снова прокручивала в памяти весь ход событий, но безрезультатно.
Танмэй императрицы и будущая ванфэй дома Куй-вана исчезла в стенах дворца, и Внутренний двор оказался в полном замешательстве. По приказу императрицы Ван стража обыскала не только зал Юнчун, но и весь дворец Дамин. Как и ожидалось, ничего не нашли. Разбирать сам зал, конечно, не позволили, но даже когда вынесли всю мебель и украшения и осмотрели каждый чи, результат остался тем же.
Вскоре прибыл заместитель главы Далисы Цуй Чунчжан с группой следователей и писцов, чтобы начать полное расследование. По указанию Ли Шубая Хуан Цзыся отправилась к нему.
Она уже встречала Цуй Чунчжана во время «Дела четырёх сторон». Тридцатилетний, родом из знатного рода Цуй, он был молод, умен и держался с уверенностью человека, привыкшего к власти. Увидев его, Хуан Цзыся невольно вспомнила Ван Юня, между ними было нечто общее.
Так как она принадлежала к дому Куй-вана и прежде раскрыла трудное дело, Цуй Чунчжан встретил её с почтением и пригласил присесть.
— Хотя вы молоды, ваши способности к рассуждению поистине редки, — сказал он с улыбкой. — Его Высочество Куй-ван просил вас участвовать в расследовании. Надеюсь, вы окажете нам содействие.
— Если смогу быть полезен, — ответила Хуан Цзыся, — сделаю всё, что в моих силах.
- Внутренний двор (内廷 / Nèitíng). Евнухи и Секретариат. Во второй половине династии Тан (860-е годы) «Внутренний двор» — это не просто место, а мощная политическая сила. Это личная администрация императора, состоящая из влиятельных евнухов и доверенных секретарей. Они конкурировали с «Внешним двором» (министерствами и чиновниками). Если Ли Шубай говорит, что «вмешается Внутренний двор», это значит, что дело приобрело статус государственной важности и за ним будет следить лично император через своих доверенных лиц. ↩︎
