Ван Линь говорил, что Чэн Цзиньсю уже покинул столицу вместе с Сюэсэ. Он всегда был добр и мягок. Понимая, что станет для неё лишь обузой, он спрятал чувства глубоко и ушёл.
На миг Ван Шао почувствовала, что обидела его. Но потом подумала, неужели он не обидел её так же?
Внезапно в ночной тишине, в коридоре раздался тихий плач. Ван Шао позвала Юн Линь, но та не ответила. Плач становился всё громче, раздражая и вызывая беспомощность. Ван Шао поднялась с постели, взяла шелковый фонарь и открыла окно.
Зимний ветер пронёсся по коридору, сухой и холодный. Через пруд, покрытый тёмной рябью, медленно плыла бледная фигура.
Ван Шао сняла шелковый абажур с фонаря и спокойно задула пламя.
В темноте белая фигура стала яснее. Мерцающие отражения на воде колыхались, неясные и зловещие, показывая силуэт женщины в белом.
Расстояние и мерцающий свет не позволяли разглядеть детали. Она видела лишь, как фигура медленно вращается и покачивается на воде.
Лицо было без черт, кожа бледная, как воск, как и одежда.
Стоя в тишине, окутанная темнотой, Ван Шао ощутила смертельную тишину.
Она глубоко вздохнула и сдавленным голосом, словно вырванным из груди, крикнула:
— Кто-нибудь! Помогите!
Ответа не последовало. Она бросила фонарь в стену и подняла глаза. В тусклом свете белая фигура медленно вращалась, покачивалась на воде, зловеще танцуя, прежде чем исчезнуть под поверхностью.
Юн Линь и несколько служанок поспешили из соседней комнаты, встревоженно спрашивая:
— Госпожа, что случилось? Вам приснился кошмар?
Ван Шао указала на пруд, дрожа так, что не могла говорить.
Юн Линь обернулась и увидела, как белая фигура медленно погружается в воду. Она побледнела и оперлась на стену.
Ван Шао дрожащим голосом сказала:
— Вы… пойдите и посмотрите…
Остальные покачали головой, испуганные, не желая приближаться. Только служанка по имени Фанфэй, дрожа, наклонилась над перилами и протянула руку к призраку.
Белая фигура полностью погрузилась, рука схватила пустоту, ладонь ударила по воде, подняв брызги.
Ночные евнухи уже прибыли с фонарями. Под мерцающим светом все заглянули вниз. Вода была прозрачной до дна, где лишь несколько испуганных кои метались в панике. Больше ничего не было.
Ван Шао посмотрела на Фанфэй, заметив, что рукава её одежды промокли, затем медленно обернулась к Юн Линь, которая опиралась на стену.
Её лицо было смертельно бледным, губы шептали что-то под нос.
Ван Шао напряглась, пытаясь расслышать, но слова были одни и те же, повторяющиеся:
— Это снова происходит…
В ту же ночь Юнь-ван поспешил к ней, чтобы утешить.
— Я в порядке… — прошептала она, но крепко держалась за его руку, бессознательно прижимая её к животу.
Юнь-ван ощутил волну нежности в груди. Он крепко обнял её, позволяя опереться на себя, и тихо сказал:
— Не волнуйся, я тебя защищу. Посмотрим, какой призрак осмелится тревожить этот дом!
Она глубоко вздохнула, прижавшись к нему с нервной улыбкой.
— С таким высоким покровительством, как у вас, как тут могут быть призраки? Наверное, это просто плод моего воображения, вызванного тревогой…
Он мягко рассмеялся, проводя пальцами по её гладким длинным волосам, и прошептал:
— А-Шао, ты не станешь как А-Фу, никогда!
Ван Шао закрыла глаза и крепче прижалась к нему.
После ухода Юнь-вана Ван Шао лениво перелистывала книги из близлежащего кабинета, разворачивала свитки и складывала книги, но не находила того, что искала.
Она не спешила. Теперь, когда она носила ребёнка и признаки уже начали проявляться, всё случится в своё время. Нет нужды торопиться.
Одиноко лежа на кушетке, она медленно листала сборник стихов и невзначай спросила у Юн Линь:
— Куда тебя направляли до того, как ты стала служить мне?
Юн Линь, занятая вышивкой рядом, тихо ответила:
— Эта служанка была из дворца, сопровождала Его Высочество, когда он создавал свой дом. После того, как Его Высочество взял госпожу Ван в наложницы, её перевели сюда. Когда госпожа Ван умерла, она осталась.
Ван Шао слушала рассеянно, перелистывая страницу с закладкой из кленового листа.
На полях мелкими плотными буквами были записаны слова:
«Прошлой ночью ветер и дождь не давали мне спать. Тусклый свет мерцал за окном, вода была неспокойна, поднимались призраки. Но ребёнок в моём чреве шевелился, тело застывало. Я могла лишь молиться, чтобы это был сон — не смотреть, не слушать, не идти…»
Почерк становился всё более неразборчивым, остальное было нечитаемо.
Она кивнула и спросила:
— А остальные четыре служанки?
— Они были из разных частей дома — кто швеёй, кто в библиотеке служил. Когда вы пришли, управляющий выбрал самых спокойных для вашей службы.
— Фанфэй кажется воспитанной. Её обучали?
— Не совсем, но её старшая сестра служит рядом с госпожой Го, так что она, должно быть, многому у неё научилась.
Ван Шао слегка улыбнулась, аккуратно закрывая книгу.
— Целыми днями лежать скучно. Скажи, как моя сестра, госпожа Ван, проводила время во время беременности?
Юн Линь немного замялась, увидев её решительный взгляд, и вздохнула:
— Госпожа Ван была хрупкой и красивой, чистой и нежной, как лотос. К сожалению, она была тихой и замкнутой по натуре, и здоровье у неё было слабым. Во время беременности её мучили ночные кошмары и даже злые влияния.
