— Четырнадцатый дядя, следи за словами… — нахмурившись, начала Чай Инло, но Вэй Шубинь одновременно с ней выпалила вопрос:
— Откуда ты знаешь? И кто ты вообще такой?
Этот юноша в пурпурном халате, который на каждом шагу всем противоречил и затевал ссоры, действительно вызывал раздражение, и Вэй Шубинь не смогла сдержаться. Видя ее выражение лица и слыша ее тон, Чай Инло, у которой все еще были красные глаза, вдруг прыснула со смеху и попыталась сгладить ситуацию:
— Виновата, по рассеянности забыла представить. Это четырнадцатый брат нынешнего Шэншана1, Его Высочество У-ван. Сегодня он выступает в роли посажёного отца и провожает племянницу Инян замуж. Четырнадцатый дядя, ты уже встречался с первой сяонянцзы из дома шичжуна Вэя?
Что?.. Неужели это брат императора, циньван2?.. Вэй Шубинь на мгновение остолбенела.
Как это она отчитала этого юношу при первой встрече? «В таком юном возрасте попридержи язык ради накопления добродетели»?
У-ван Шисы-лан, похоже, тоже чувствовал себя неловко. Он никак не отреагировал на представление Чай Инло, лишь едва заметно кивнул и с нажимом произнес:
— Инян не повесилась сама. Я уже обнаружил четыре подозрительных момента, которых достаточно, чтобы доказать: ее удавили, а затем инсценировали самоубийство через повешение. Она…
— Нянцзы Ян!
Снаружи, у дверей теплого павильона, кто-то громко вскрикнул. Люди внутри обернулись и увидели, как тот рослый юноша, Ян Синьчжи, наклонился, поддерживая женщину средних лет, одетую в ди-и.
Вэй Шубинь не знала, кто это, но услышала, как Чай Инло крикнула: — Четвертая тетя! — встала, вышла наружу, распоряжаясь, чтобы ту увели, а затем спросила: — А где да-цзюму3? Она должна узнать об этом.
Чай Инло была дочерью гунчжу Пинъян, третьей дочери Тайшан-хуана. Бывший тайцзы Ли Цзяньчэн приходился ей старшим дядей, а бывший Ци-ван Ли Юаньцзи — четвертым дядей. Ли Ваньси, старшая дочь Цзяньчэна, выходившая сегодня замуж, была дочерью ее да-цзюму, госпожи Чжэн. После всей этой суматохи весть о смерти уже должна была разнестись по всему двору. Почему же мать до сих пор не появилась?
Едва Вэй Шубинь подумала об этом, как услышала ответ служанки снаружи:
— Нянцзы Чжэн все время стояла на коленях, читая сутры в зале Будды. Здоровье у нее слишком слабое; кто-то передал ей новости, да сказал слишком прямо, и нянцзы Чжэн тут же упала в обморок. Ее только что отнесли в комнату, люди из западного двора говорят, что пригласили Шанчжэнь-ши осмотреть ее.
Вот оно что, горе ударило в сердце, и она лишилась чувств.
Чай Инло вздохнула, отозвалась:
— Я сейчас приду, — затем повернулась к находящимся в теплом павильоне: — Парни, пришедшие встречать невесту, должно быть, заждались, да и люди у ворот Фанлиньмэнь и в городских кварталах, те, что в засаде готовились к чжанчэ и похищению невесты, все еще ждут, чтобы забрать новобрачную. Идите сначала и уладьте эти дела. Абинь, если ты не хочешь видеть родителей, то тебе придется пока остаться в этой комнате и подождать. Не страшно?
Вэй Шубинь взглянула на труп на кровати рядом с собой; ей действительно было немного страшно, но по сравнению с тем, чтобы родители забрали ее домой и продали замуж…
— Я… я не боюсь, Ин-цзе, иди занимайся делами…
Чай Инло кивнула, бросила:
— Я позову Цзин-нян побыть с тобой, — и, повернувшись к мужчинам, сказала: — Давайте закончим текущие дела, а когда вернемся, обсудим все подробно.
Она говорила дело, сейчас действительно было не время для детального разбора обстоятельств. У-ван Шисы-лан тоже кивнул в знак согласия и дернул все еще потерянного Чай Чжэвэя:
— Пойдем сначала разберемся с делами.
Этот новобрачный с тех пор, как вошел в теплый павильон, все время просто стоял, тупо глядя на труп невесты и не произнося ни слова. Теперь он тихо отозвался, повернулся, собираясь уходить, но вдруг вернулся, наклонился, потянул одеяло на кровати и, накрыв им искаженное лицо Ли Инян, осторожно закрыл его.
Что-то в сердце Вэй Шубинь нежно дрогнуло.
У Чай Чжэвэя и Ли Инян вряд ли были глубокие чувства. Конечно, эти жених и невеста были двоюродными братом и сестрой и могли бы расти вместе с детства, но после того дворцового переворота девять лет назад сестер Инян заточили в этом буддийском монастыре, и после этого она, должно быть, больше не виделась с двоюродным братом.
На самом деле, когда несколько дней назад она сопровождала мать, придя с поздравлениями, то слышала, как люди обсуждали отношение клана Чай к этому браку. Ли Инян была помолвлена с Чай Чжэвэем в годы девиза правления Удэ; тогда она еще была старшей дочерью тайцзы и в будущем наверняка получила бы титул гунчжу, а Чай Чжэвэй, хоть и был старшим сыном гунчжу Пинъян, но его мать уже скончалась, во дворце некому было замолвить слово, и монаршая милость постепенно угасала, так что по сравнению с ней он был немного ниже положением.
С наступлением эры Чжэнгуань положение двух семей перевернулось с ног на голову: Инян стала сиротой преступника, и нашлись люди, советовавшие фума Чай Шао расторгнуть помолвку сына, говоря: «С родословной, происхождением и талантами старшего сына вашей семьи нетрудно будет просить руки гунчжу нынешнего государя». Чай Шао наотрез отказался: «Наша семья не станет делать таких безнравственных и постыдных вещей. Дары и брачные документы уже переданы, сяонянцзы уже считается невесткой нашего дома. Ее отец совершил преступление, но кара не распространяется на выданную замуж дочь; эту невесту наша семья точно примет».
Фума гунчжу Пинъян, Чай Шао, еще при династии Суй прославился в Гуаньчжуне своим благородством и рыцарством. Отец и сын, брат и сестра, объединив усилия, с помпой принимали попавшую в беду гунчжу прошлой эпохи — если подумать, это должна была быть красивая история, но теперь все хлопоты пошли прахом, все обратилось в ничто.
Единственное, что Чай Чжэвэй мог сделать для своей несостоявшейся жены, — это прикрыть ее мертвый лик.
Вздохнув, Чай Чжэвэй выпрямился и вдруг произнес:
— Что это?
Вэй Шубинь уже встала с кровати и, стоя рядом, смотрела, как он протянул руку, ухватил уголок бумаги, торчащий из-под подушки, и вытащил его.
Это оказалась сложенная вчетверо простая бумага для писем; Чай Чжэвэй развернул ее, поднес к свету лампы — лист был испещрен иероглифами.
Бегло прочитав написанное, Чай Чжэвэй поднял голову и посмотрел на У-вана с мрачным видом:
— Четырнадцатый дядя, ты ошибся. Инян действительно повесилась сама. Это… ее предсмертное письмо.
- Шэншан (圣上, Shèngshàng). Это еще один синоним к слову «Император».
Буквальный перевод: «Священный Вышестоящий» или «Божественный Государь». Если Шэнжэнь — это более уважительное «Мудрец», то Шэншан — это официальное обращение к действующему монарху как к высшей власти. В тексте они могут чередоваться. ↩︎ - Циньван (亲王, qīnwáng). Это высший титул для мужчины в империи после самого императора. Буквальный перевод: «Принц крови» или «Великий князь».
Этот титул могли носить только сыновья или родные братья императора. ↩︎ - Да-цзюму (大舅母, dà-jiùmǔ). Цзю (舅) — это брат матери. Му (母) — здесь в значении «жена». Да (大) — старшая. Это супруга самого старшего брата матери (старшая тетя по материнской линии). ↩︎
