Кольцо кровавого нефрита — Глава 8. Дух Белого Тигра, сгубивший трех внуков императора. Часть 2

Время на прочтение: 4 минут(ы)

Оставшись лишь в нательной рубахе и распустив черные волосы, Чай Инло подошла, легла в постель и с улыбкой спросила Вэй Шубинь:

— О чем думаешь, глядя на меня?

Вэй Шубинь немного смутилась. Подождав, пока та укроется одеялом, она протянула палец и ткнула в красное пятнышко под ключицей на груди подруги:

— Ин-цзе, твое детское имя произошло от этой метки?

— А как же. У моей нян¹ на шее тоже есть это красное пятнышко, и у моей бабушки по материнской линии тайхоу² Му тоже было. Хоть размер, форма и место немного отличаются, но выглядит это как настоящее наследие крови. Поэтому в восьмой год Дае, когда моя нян вернулась в родительский дом рожать и произвела меня на свет, бабушка взяла меня на руки, с одного взгляда приметила мою шею и рассмеялась: «Опять эта отметина, что передается дочерям, а не сыновьям! На этот раз она превратилась в нить ожерелья-инло бодхисаттвы Гуаньинь»³…

Чай Инло действительно слишком устала; болтая с Вэй Шубинь на подушке, она говорила все неразборчивее. Вэй Шубинь не решилась больше ее беспокоить и перестала отвечать, и вскоре увидела, что та крепко уснула.

А вот Вэй Шубинь уснуть не могла. Она тоже устала, но еще больше была опечалена и встревожена. В сердце, полном тоскливой жалости к самой себе, примешивались благодарность к Чай Инло и отчаяние перед будущим. На этот раз она жестоко оскорбила отца. Неужели теперь она до конца жизни не сможет вернуться домой?

Ей всего пятнадцать лет, неужели она действительно решила отныне практиковать самосовершенствование и ляньдань⁴ в даосской обители, не интересоваться мирскими делами, а учиться врачеванию и писать книги вместе с этой даоской?

Похоже… это не такая уж неприемлемая перспектива?

Вэй Шубинь тихо лежала на кровати, слушая ровное дыхание лежащей рядом даоски и ощущая тепло, исходящее от ее молодого тела, и на душе у нее постепенно становилось спокойно.

Это положение чем-то напоминало то, как они с лучшей подругой Су Линъюй оставались на ночлег в обители Цзысюй.

Обитель Цзысюй, которой управляла Чай Инло, как и храм Ганъе, находилась в императорском парке Цзиньюань. Всякий раз, когда открывалось нюйсюэшэ, всем участницам приходилось выезжать из города и входить в парк. Путь был неблизкий, и если обсуждения затягивались, наступал комендантский час, и вернуться домой в тот же день становилось трудно, поэтому в обители Цзысюй круглый год держали гостевой двор и комнаты, где можно было заночевать.

Шичжун Вэй Чжэн и мишу-чэн⁵ Су Дань дружили семьями. Если супруги и дочери двух семей оставались на ночлег в нюйсюэшэ, Вэй Шубинь непременно ложилась на одно ложе с Су Линъюй, и две девушки шепотом поверяли друг другу сокровенные тайны. К слову… об истории замужества настоятельницы обители Цзысюй Чай Инло ей однажды ночью поведала именно Су Линъюй.

Она уже забыла, кто первой упомянула: «Слышала, хуанхоу тоже собирается посетить нюйсюэшэ, чтобы послушать диспуты, а заодно присмотреть тайцзы-фэй⁶». Тогда еще ничего не ведавшая о своей судьбе Су Линъюй со смехом заметила: «Интересно, что на душе у Шанчжэнь-ши, когда она помогает хуанхоу выбирать жену сыну?»

Видя недоумение Вэй Шубинь, она добавила:

— Шанчжэнь-ши изначально была предназначена в тайцзы-фэй Великой Тан, разве ты не знала?

Вэй Шубинь действительно не знала. Позже, поразмыслив, она поняла: дело касалось бывшего тайцзы Восточного дворца Ли Цзяньчэна. В ее собственной семье к подобным темам относились с опаской, поэтому никто ей об этом не рассказывал.

Су Линъюй не любила распускать сплетни, но не устояла перед настойчивыми расспросами снедаемой любопытством Вэй Шубинь и, понизив голос, поведала подруге на подушке:

— Первая супруга Тайшан-хуана, фужэнь Доу, та, что ныне посмертно наречена Му-хуанхоу, скончалась рано и не дожила до основания Тан. Примерно за год или два до ее кончины ее родная третья дочь — будущая гунчжу Пинъян — вернулась в родительский дом для родов и произвела на свет первенца-дочь, Чай Инло. Фужэнь Доу, конечно же, души не чаяла в единственной родной внучке. В то время старшему сыну Тай… бывшего тайцзы Цзяньчэна было уже четыре или пять лет. Фужэнь Доу своей волей обручила детей, пожелав, чтобы внучка стала чжунфу внука в доме Тан-гогуна⁷.

Подобное родство поверх родства в те времена было делом обычным. Вэй Шубинь едва уразумела суть, как вдруг почувствовала нестыковку:

— Как старшему сыну бывшего тайцзы Цзяньчэна могло быть четыре-пять лет еще до основания государства? Я слышала, что десять маленьких принцев, убитых после дворцового переворота девятого года Удэ, были малы, и самому старшему не исполнилось и девяти лет? Возраст не совпадает.

— Бывшему тайцзы при основании государства было уже двадцать девять лет. Подумай сама: в таком возрасте, будучи шицзы⁸ Тан-гогуна, как он мог не иметь жены и детей? — В нежном голосе Су Линъюй звучала скорбь. — Это поистине человеческая трагедия. Тайшан-хуан и нынешний Тяньцзы подняли восстание в Тайюане, а бывший тайцзы, взяв с собой лишь четвертого брата, бывшего Ци-вана, тайно бежал из родового гнезда в Хэдуне в Тайюань. Остальных же членов семьи схватили суйские чиновники и отправили в столицу. Когда Тайшан-хуан с боями пробивался к Чанъаню, оборонявшие город военачальники Вэй Сюань, Гу И, Инь Шиши и другие, дабы выказать верность Суй и укрепить решимость солдат, обезглавили малолетних сыновей и внуков Тайшан-хуана прямо на городской стене. Они не пощадили даже женщин из рода Ли…

Вэй Шубинь содрогнулась:

— Убили даже маленьких детей и женщин?

— Да, в смутные времена жизнь человека подобна траве⁹, кому есть дело до законов! — вздохнула Су Линъюй.

— В тот раз бывший тайцзы лишился всех детей, и законной жены, и наложниц. Тайшан-хуан хотел, следуя ритуалу посмертного пожалования титулов Третьего и Пятого сыновей, даровать титулы ванов и бедным убиенным внукам, но бывший тайцзы решительно воспротивился. Он наговорил много всего о том, что негоже тревожить скорбь деда из-за малолетних недорослей, что это непочтительно, и с тех пор вел себя так, словно тех сыновей никогда и не рождалось. Брачный договор сяонянцзы из семьи Чай, естественно, тоже утратил силу. Позже бывший тайцзы взял в жены нынешнюю нянцзы Чжэн. Во втором году Удэ у них родился сын. Тайшан-хуан был несказанно рад, нарек старшего внука от старшего сына именем «Чэнцзун» и пожаловал ему титул Тайюань-ван по месту возвышения династии. Любому было ясно: к нему относились как к хуан-тайсуню¹⁰, собираясь в будущем передать ему трон.

Загадочное дело дворца Тан: Кольцо кровавого нефрита

1. Нян (娘, niáng). В данном контексте — это «мама». В эпоху Тан дети в знатных и императорских семьях часто называли мать именно «нян» или «а-нян». Это тёплое, домашнее обращение, в отличие от официальных титулов вроде «матушка-наложница» или «императрица-мать». ↩︎
2. Тайхоу Му (母太后, mǔ tàihòu) — Вдовствующая императрица. Это мать ныне правящего императора или его мачеха. У неё была огромная власть, и она считалась главой императорского рода. ↩︎
3. Нить ожерелья-инло бодхисаттвы Гуаньинь. 
   Инло (璎珞, yīngluò). Это традиционное китайское нашейное украшение, напоминающее массивное ожерелье или пектораль. Отсюда и имя гкроини. Изначально инло пришли в Китай из Индии вместе с буддизмом. Это были драгоценные украшения, которые носили принцы и божества. Оно состоит из металлических обручей (золотых или серебряных), соединенных цепочками, украшенных драгоценными камнями, жемчугом и колокольчиками. В отличие от обычных бус, инло — символ высочайшего статуса и святости.
   Бодхисаттва Гуаньинь — богиня милосердия в китайском буддизме. На изображениях и статуях она почти всегда носит инло на груди и шее.
   Упоминание Гуаньинь здесь подчеркивает женственность и благородство этой отметины.
   Смысл фразы: «превратилась в нить ожерелья».
   Здесь автор использует метафору, чтобы описать, как выглядит родимое пятно:
   Пятнышко — это не просто точка. Оно имеет форму тонкой линии или цепочки, которая изящно огибает шею, напоминая нить драгоценного ожерелья. То, что отметина «превратилась в инло Гуаньинь», намекает на божественное покровительство или особую, почти священную судьбу обладательницы. Это уже не просто дефект кожи, а «небесное украшение». ↩︎
4. Ляньдань (炼丹, liàndān) — это внешняя алхимия, практика создания «эликсира бессмертия». Для пятнадцатилетней девушки в даосской обители это означает не просто молитвы, а серьезные занятия мистической химией и метафизикой. Создание «Золотой пилюли»: Буквально это варка снадобий в специальном треножнике (печи). Алхимики смешивали минералы (ртуть, киноварь, свинец) и травы, пытаясь получить вещество, дарующее вечную жизнь или сверхспособности. ↩︎
5. Мишу-чэн (秘书丞, mìshū chéng) — это высокая государственная должность в эпоху Тан, которую можно перевести как заместитель начальника (или помощник директора) Государственного Секретариата. «Мишу-шэн» (Секретариат) ведал хранением императорских указов, классических книг и государственных архивов. На этой должности Су Дань занимался проверкой и редактированием официальных документов, хроник и ритуальных текстов. Это была должность 5-го ранга (верхнего уровня). Для сравнения: Вэй Чжэн (Шичжун) занимал пост 2-го или 3-го ранга, что делало его начальником гораздо выше, но «мишу-чэн» был очень престижным постом для интеллектуала и литератора. ↩︎
6. Тайцзы-фэй (太子妃, tàizǐfēi) — это официальный титул главной жены наследного принца (тайцзы). ↩︎
7. Чжунфу (冢妇, zhǒngfù). Это почетный и очень важный титул. Он означает «жена старшего внука по прямой линии». Чжун (冢) — великий, старший, главный. Фу (妇) — жена, невестка.
   В традиционном Китае это не просто невестка, а будущая хозяйка всего клана. Она должна была в будущем принять ключи от дома и руководить всеми женщинами семьи, а также совершать важные ритуалы поклонения предкам.
   Тан-гогун (唐国公, Táng guógōng). Это титул Ли Юаня (будущего основателя династии Тан) до того, как он стал императором. Гогун — «государственный гун» (высший титул знати, часто переводится как «герцог»). Тан — название его удела. Следовательно, «дом Тан-гогуна» — это резиденция и семья будущего императорского рода Ли. ↩︎
8. Шицзы (世子, shìzǐ) — это официальный титул законного наследника титулованного дворянина (в данном случае — наследника Тан-гогуна). Титул «гогун» (герцог) передавался по наследству, но только одному сыну — самому старшему от главной жены. Чтобы все знали, кто «следующий в очереди», этому сыну еще при жизни отца даровали статус шицзы. ↩︎
9. Жизнь человека подобна траве (人命如草, rénmìng rú cǎo) — китайская идиома, означающая ничтожность человеческой жизни в смутные времена. ↩︎
10. Хуан-тайсунь (皇太孙, huángtàisūn) — это официальный титул имперского наследного внука. Если «тайцзы» — это наследник первой очереди (сын), то «хуан-тайсунь» — это законный преемник через поколение (внук от старшего сына). ↩︎