Она не думает о себе, значит, о ней буду думать я.
Я всё решил, рано или поздно она станет моей.
В любом случае, только моей.
— Цзян Лужан
С наступлением сумерек, когда темнота дюйм за дюймом поглощала город, улицы наполнялись прохожими. Двое шли по выложенной камнем дорожке вдоль берега озера.
Су Цзайцзай искоса взглянула на Цзян Лужана, который уже долгое время хранил молчание.
— Может, вернемся? — предложила она.
Услышав это, Лужан окинул взглядом окрестности:
— Проголодалась?
Цзайцзай приложила ладонь к животу и покачала головой:
— Нет.
— Тогда пойдем. — Он на мгновение задумался и добавил: — Если проголодаешься позже, я выйду и куплю тебе что-нибудь.
Она заулыбалась:
— Договорились!
Он вывел её к дороге, поймал такси и назвал адрес отеля. Сев в машину, Лужан по-прежнему был немногословен. Он смотрел в окно с невозмутимым выражением лица.
Цзайцзай придвинулась ближе и игриво ткнула его пальцем в щеку. Когда он повернулся, она, словно извиняясь, нежно поцеловала то самое место.
Глаза Лужана, глубокие и темные, заблестели; в этом сиянии плескалось что-то неуловимое, смесь чувств, которым трудно было дать название. Он взял её за руку, переплетя свои пальцы с её тонкими пальчиками, и медленно произнес:
— Су Цзайцзай.
Его голос звучал низко и хрипло, в нем чувствовалась предельная серьезность. Она машинально отозвалась, глядя на их соединенные руки. Через мгновение она подняла глаза.
— Если я что-то делаю не так, ты должна мне говорить, — он смотрел прямо ей в глаза, не отводя взора. — Я всё исправлю.
Он будет меняться, шаг за шагом, пока не станет для неё идеальным.
В салоне автомобиля негромко звучала нежная песня о любви. Такси замерло на светофоре; водитель мерно постукивал пальцем по рулю. Вскоре загорелся зеленый, и машина тронулась. Пейзаж за окном замелькал, сливаясь в пеструю ленту, но всё внимание Цзайцзай было приковано к его словам и ощущению его широкой ладони.
Спустя долгое время она крепче сжала его руку и лукаво сощурилась:
— А я и не знаю, что в тебе менять.
Что в нем может быть не так? Су Цзайцзай искренне не понимала.
В отеле они подошли к стойке регистрации. Лужан назвал свое имя и протянул администратору их документы. Оплатив залог, он взял карту-ключ и, не выпуская руки Цзайцзай, направился к лифту.
Пока они ждали, девушка смотрела на сменяющиеся цифры на табло и вдруг невинно спросила:
— Ты забронировал номер с раздельными кроватями?
Лужан уже собирался кивнуть, но внезапно вспомнил совет «быть решительнее». Он замялся, коснулся шеи и ответил:
— Оставались только такие.
Цзайцзай не ожидала, что он может соврать, и несколько секунд пристально смотрела на него. Заметив, что он начал чувствовать себя неловко, она медленно отвела взгляд и, опустив голову, тихонько прыснула.
Они вошли в номер. Лужан приложил карту к замку, толкнул дверь и вставил её в слот для электричества. Оставив вещи на столе, он прошел в ванную. Настроив температуру воды, он вышел к ней.
Су Цзайцзай сидела на одной из кроватей, доставая сменную одежду. Лужан остановился рядом.
— Иди в душ, — наконец сказал он.
Цзайцзай подняла на него глаза и тут же отвела их:
— Иди ты первый.
Лужан не стал спорить. Он достал из своего багажа банные принадлежности и скрылся в ванной. В тесной комнате воцарилась тишина. Сквозь матовую дверь ванной едва угадывались очертания его тела. Цзайцзай не удержалась и бросила короткий взгляд, тут же вернувшись на место. Слушая шум воды, она нервно сглотнула.
Она посмотрела на кровать, на которой сидела, там лежал её рюкзак. Поразмыслив и окончательно решившись, она выудила из вещей заветную коробочку, достала одну упаковку и, подойдя к другой кровати, спрятала её под подушку. Убедившись, что место скрытое, но удобное, она с чувством выполненного долга залезла на свою постель и уткнулась в телефон.
Десять минут спустя Лужан вышел. Он вытирал волосы полотенцем; на ресницах еще дрожали капли воды, а кожа в свете ламп казалась необычайно бледной. На нем были шорты и футболка, которая из-за влаги слегка липла к телу, подчеркивая рельеф мышц.
У Цзайцзай перехватило дыхание, а кончики ушей мгновенно вспыхнули. Вся её былая смелость испарилась без следа. Она суетливо подхватила вещи:
— Теперь я… в душ.
Лужан, не зная, что ответить, лишь опустил глаза и продолжил сушить волосы.
Через полчаса Цзайцзай закончила. Глубоко вдохнув, она повернула ручку двери. Медленно спускаясь со ступеньки перед ванной, она обернулась и увидела, что Лужан, скрестив ноги, сидит на кровати, прислонившись к изголовью, и листает ленту в телефоне.
…На той самой кровати, где лежал её рюкзак.
Она моргнула, проверяя, не ошиблась ли, и, пребывая в некотором трансе, подошла к выключателю и погасла основной свет. Боясь, что она споткнется в темноте, Лужан потянулся и включил настольную лампу. Её тусклый свет окутал комнату зыбкими тенями. Половина его лица осталась в тени, делая выражение глаз загадочным.
Цзайцзай застыла на месте. От её решимости «соблазнить его» осталось едва ли половина. Пока она колебалась, Лужан небрежно бросил:
— Иди сюда.
Она облизнула губы и забралась на кровать. Первым делом она бесцеремонно перебросила свой рюкзак на соседнюю постель. Видя, что она легла рядом, Лужан выключил лампу.
— Спи, — тихо сказал он.
Он снова уставился в телефон. Холодный свет экрана выхватывал его резкие, точеные черты лица.
Когда я лечу к тебе — Список глав
