Вечером Дацзюнь позвал Ли Ифэя в ресторан «South Beauty».
Войдя в комнату, Ли Ифэй сразу спросил:
— Чего это ты сегодня выбрал такое тихое местечко?
Дацзюнь ответил:
— Хотел спокойно и обстоятельно обсудить с тобой кое-какие дела.
Ли Ифэй сказал:
— Так пошли бы ко мне, там лучше. У той бой-бабы сегодня в меню жареные баклажаны, куда вкуснее здешней еды!
Дацзюнь чуть не поперхнулся и посмотрел на него с ужасом:
— Молодой господин, да вы, я погляжу, чем дольше живете, тем неприхотливее становитесь!
Ли Ифэй пнул его ногой:
— Говори быстрее, что за дело.
Дацзюнь взял палочки:
— Дай сначала перекусить немного, — он подцепил кусочек отварной рыбы и отправил в рот. — В этом заведении только эту рыбу и можно есть!
Ли Ифэй тоже взял палочки, подцепил кусок рыбы и попробовал.
Прожевав, он повернул голову и обнаружил, что Дацзюнь смотрит на него с разинутым ртом и ошалелым видом, а его пальцы разжались, и палочки упали на стол.
— Я забыл подождать, пока ты отложишь еду в свою пиалку, прежде чем лезть палочками! Но вопрос в другом: брат, какая муха тебя укусила? Почему сегодня ты стал есть из общего блюда после того, как я туда залез?! Ты же никогда не ешь то, к чему прикасались чужие палочки!!! Что с тобой? Кто тебе по голове дал? Быстро скажи мне, это ты? Или в твоё тело вселился инопланетянин?!!!
От этих слов Ли Ифэй невольно остолбенел.
Если бы Дацзюнь не сказал, он бы и не заметил. В последнее время дома он, похоже, действительно перестал откладывать еду в свою пиалку, а вместе с той бой-бабой тыкал палочками в одну тарелку с жареными баклажанами.
Когда это он успел сойтись с ней так близко, словно с родным братом, что перестал брезговать? Он и сам этого не заметил.
Он принял невозмутимый вид, вскинул бровь и сказал:
— Чего ты панику развел? Я просто на мгновение забылся! — Он положил палочки и спросил Дацзюня: — Говори скорее, зачем звал!
Дацзюнь перестал паясничать и стал серьезным:
— Фэй-Фэй, давай замутим что-нибудь вместе. Сейчас деньги в банке — это разве деньги? Обесцениваются быстрее, чем чистая бумага! Вроде можно было бы вложиться в недвижимость, но говорят, скоро введут налог на жилье, так что квартиры станут горячей картошкой! Я тут прикинул: нельзя же сидеть сложа руки и смотреть, как юани в объятиях Родины день за днем необратимо дешевеют. Надо же что-то делать, а?
Ли Ифэй закатил глаза:
— С этим иди к другим. Старик выгнал меня из дома, у меня нет стартового капитала.
Дацзюнь закинул руку ему на плечо:
— Я не буду советовать тебе идти к папаше, канючить деньги и все такое, а то ты меня точно побьешь. Давай так: капитал с меня, а с тебя — идеи, как заработать. Потом поделюсь прибылью, заработаешь себе на карманные расходы, чтобы позлить старика!
В душе Ли Ифэя что-то шевельнулось.
— Идет. Я потом хорошенько все распланирую.
Дацзюнь расслабился:
— С делами покончили, теперь давай обсудим то, что важнее дел! Братан, как у тебя с той девушкой, Цзинь Тянь?
Ли Ифэй отправил еду в рот и причмокнул:
— Неплохо. Милая, красивая, понимающая, не навязчивая.
Дацзюнь подмигнул и спросил:
— А по сравнению с твоей «настоящей любовью»?
Ли Ифэй хмыкнул:
— Та раньше тоже не была такой, как сейчас. Тоже была понимающей, красивой и ненавязчивой милашкой. Кто ж знал, что стоит вернуться на родину, как начнутся ежедневные скандалы.
Дацзюнь покачал головой и зацокал языком:
— Знаешь, как это называется? Бедной паре любые дела в тягость. Раньше ты разве заставлял ее работать? Кстати говоря, нанял бы ты тетушку-домработницу для уборки, и дело с концом. Зачем каждый день ругаться из-за ерунды вроде уборки так, что предки в гробу переворачиваются? Даже если ты сейчас на мели, такие-то деньги у тебя найдутся!
Ли Ифэй посмотрел на него и, вскинув бровь, сказал:
— Вообще-то нанять домработницу не проблема. Но я хотел узнать, сколько трудностей сможет вынести женщина, живя со мной. И каков итог? Немного работы по дому — и она сбежала в постель к другому мужику, ха!
Ли Ифэй бросил палочки, кусок в горло не лез.
— Иногда я правда ненавижу нашего старикана. Он всех видит насквозь. Сказал, что Гуй Лили не годится — и она правда не годится. Сказал, что она может только разделять со мной удовольствия, но не трудности — и так оно и вышло. А еще он сказал, что я без него ни на что не годен! Я так хотел доказать, что он тоже может ошибаться, но события одно за другим лишь подтверждали его правоту. Теперь осталось только его утверждение о моей никчемности. Я должен выстоять, чего бы это ни стоило, нельзя позволить ему снова оказаться правым! Я не могу позволить собственному отцу смотреть на меня свысока!
Дацзюнь давно не видел Ли Ифэя таким: в его непокорности и цинизме проскальзывала серьезность. Приглядевшись, он понял, что непокорность и цинизм Ли Ифэя стали другими, не такими, как раньше. Раньше они опирались на врожденное положение в обществе и богатство, а теперь исходили из глубины души, из гордости и желания доказать, что он способен сам завоевать свое место под солнцем.
Дацзюню показалось, что в этот момент Ли Ифэй просто запредельно крут.
— Братан, у меня к тебе просьба: не делай больше при мне такое серьезное лицо, а то я боюсь сменить ориентацию!
Не успел Дацзюнь договорить, как Ли Ифэй прыснул водой ему в лицо:
— Ты помрёшь, если не будешь паясничать?!
Цянь Фэй вдруг почувствовала, что ужинать в одиночестве немного одиноко.
Как только эта мысль промелькнула, она внутренне содрогнулась. Если у нее появилась эмоциональная зависимость от квартиранта, это очень плохо.
Во время мытья посуды она вспомнила те грязные намеки, что делал Ху Цзинин.
Похоже, продолжать жить под одной крышей с Ли Ифэем, когда они — одинокий мужчина и одинокая женщина, — уже не совсем прилично.
Она решила, что пришло время официально обсудить с Ли Ифэем вопрос его переезда.
Как только Ли Ифэй вернулся домой, он почувствовал, что с Цянь Фэй что-то не так.
Она вела себя нерешительно и постоянно запиналась, словно совершила какой-то неблаговидный поступок.
Переодевшись в пижаму, Ли Ифэй сел на диван в гостиной смотреть телевизор.
Цянь Фэй, словно призрак, выплыла из комнаты, доплыла до дивана, остановилась, хихикнула и сказала ему:
— Ты вернулся, ха! — затем умолкла, застыла и с выражением лица, как при запоре — мучаясь выбором между «сказать» и «да ну его», — уплыла обратно в комнату.
Когда она выплыла во второй раз, то сказала:
— Пора кушать, ха! — а затем, с таким же мучительным видом, словно сдерживала дерьмо, ушла обратно.
В третий раз она произнесла:
— Наелся, ха! — помучилась и ушла.
В четвертый раз, едва она успела сказать «Вкусно поел?» и, прежде чем она успела уплыть обратно, потерявший терпение Ли Ифэй схватил её.
— Ты хоть знаешь, что уже несколько раз маячила у меня перед глазами, растрёпанная, как призрак в тапочках? Говори, ты уже сделала или только собираешься сделать какую-то гадость по отношению ко мне?
Цянь Фэй вздрогнула.
Что ни делай — всё равно получишь удар. Рано или поздно этот момент, когда придется разорвать отношения и выгнать его, должен был настать, и она решила пойти ва-банк!
Она набрала побольше воздуха и, решившись на болезненный, но необходимый шаг, только собралась открыть рот, как…
— Ты ведь не замышляешь какие-нибудь кривые ходы, чтобы меня выгнать, а? — Ли Ифэй неожиданно перехватил инициативу и задал вопрос первым.
Цянь Фэй тут же сдулась.
— Откуда ты узнал, что я собираюсь сказать?..
Ли Ифэй недовольно отмахнулся от нее:
— Не загораживай мне телевизор! Иди сама посмотрись в зеркало, у тебя на лице ясно написано: «Ли Ифэй, проваливай к чёртовой матери». Я же не слепой.
Цянь Фэй ошеломлённо уставилась на свою руку.
Он только что отодвинул её, как ни в чем не бывало, словно отодвинул какой-то лишний предмет, даже не взглянув на неё…
И в тот момент, когда он это сделал, темой их обсуждения было то, что она, как хозяйка квартиры, хотела, чтобы он, как жилец, съехал…
Цянь Фэй разозлилась!
— Ли Ифэй, так когда ты съедешь? — Она встала перед телевизором.
Ли Ифэй откинулся на спинку дивана, лениво не желая вставать, и, вытянув длинную ногу, подцепил ее, отодвигая в сторону:
— Я же сказал тебе, не загораживай мне телевизор! Как только накоплю на виллу, так и съеду.
Нога Ли Ифэя оттеснила Цянь Фэй в сторону.
Она на мгновение опешила, с горечью осознавая неустойчивость своей позиции.
Она снова вернулась на место:
— Ли Ифэй, если ты продолжишь тут жить, от моей репутации в глазах людей и мокрого места не останется! Найди ты себе другое жилье, хорошо?
Ли Ифэй крайне неохотно закатил глаза:
— Почему тебе обязательно нужно загораживать телевизор? Ты знаешь, что меня это очень бесит? Не съеду — значит, не съеду! Я уже привык здесь жить!
Глядя на его наглое поведение, Цянь Фэй просто закипала от злости:
— Ты привык, а я нет! У меня большие проблемы, брат! Люди говорят, что я содержу альфонса, дорогой ты мой! Нет, ты можешь сначала отвлечься от телевизора? Я говорю, Ли Ифэй, ты что, хочешь вынудить меня встать перед тобой на колени, и только тогда согласишься съехать?
Ли Ифэй порылся в кармане пижамных штанов и неожиданно извлек оттуда семьдесят с лишним юаней. Протянув деньги Цянь Фэй, он сказал:
— Умница, и не говори, что я не щедрый, вот тебе на расходы после того, как постоишь на коленях.
Цянь Фэй тяжело задышала:
— Ли Ифэй, что нужно сделать, чтобы ты наконец съехал?
Ли Ифэй снова вытянул ногу, отодвигая ее в сторону:
— Будь благоразумной, дай мне спокойно посмотреть телевизор, а я тебе в будущем буду каждый месяц доплачивать за аренду!
Цянь Фэй прорычала:
— Повышение платы не поможет! Даже если повысишь, всё равно должен съехать! Повысишь… А если повысишь, то на сколько?
Глядя в телевизор, Ли Ифэй произнёс:
— Девятьсот.
Цянь Фэй фыркнула:
— За квартал, что ли? Мне такое даром не сдалось!
Ли Ифэй даже не взглянул на неё:
— Девятьсот в месяц.
Цянь Фэй опешила, а затем спросила:
— Ну это, что ты хочешь завтра на ужин?
Ли Ифэй склонил голову и недовольно зыркнул на неё:
— Больше не выгоняешь?
На лице Цянь Фэй отразилась неподдельная праведность:
— Зачем же тебя выгонять? Чистая совесть не боится клеветы! К тому же, такой приятный глазу красавчик каждый день радует меня своим присутствием бесплатно, это же мне только в плюс!
Ли Ифэй прищурился и, глядя на неё с самодовольным видом, восхищённо поцокал языком:
— Гляньте-ка, чей это такой ребенок, и откуда у него такой хороший вкус!
