Его взгляд, устремлённый на меня, был полон удивления и пытливости. Я знала, что мой нынешний макияж делает меня похожей на Ван Юньцы. Я устала, выбилась из сил, и мне было лень объяснять или скрывать что-либо.
Я вышла из императорского дворца посреди густого снегопада. Сяо Янь всё время молча следовал за мной, отставая на полкорпуса, а бамбуковый зонт над моей головой так и не убрали.
По возвращении в ванфу Сяо Янь велел служанкам приготовить горячую воду, чтобы помочь мне омыться и переодеться, а сам тоже отправился в купальню, чтобы привести себя в порядок.
Я приняла горячую ванну, смыв с себя холод и усталость. Вернувшись в комнату, я обнаружила, что на мягкой кушетке лежит парчовая коробка. Края узора с бабочками обтрепались. Очевидно, её часто поглаживали руками.
Я открыла парчовую коробку. Внутри лежала деревянная Шкатулка девяти изгибов. Когда-то у меня была точно такая же шкатулка с секретом, которую мне подарил Гунсунь Шу, советник клана Ван из Ланъя.
Наследники семьи Гунсунь славятся искусными механизмами. Эта Шкатулка девяти изгибов соединена переходами, подобными сумеркам, а её секрет скрыто соответствует Небесным стволам, Земным ветвям, Пяти стихиям и Восьми триграммам. Открыть её грубой силой невозможно. Но для меня это было легко, как перевернуть ладонь1, и не составило труда.
Сегодня восьмой день Холодного месяца года Динмао. Судя по часам, сейчас первая стража часа Сюй. Соотнося это со слоями механизма на шкатулке, я быстро задвигала пальцами, и девять замков открылись один за другим под непрерывные звуки «ка-ка».
Шкатулка с секретом открылась, явив лежащую внутри маленькую нефритовую печать. Два иероглифа «Юньцы» на ней были вырезаны собственноручно моим отцом.
Имя Юньцы взято из стихотворения Ван Яня «На день рождения Линь Баовэня»: «Воля Небес хранит сей народ, ты же один таишь в себе милосердие» (фраза, содержащая иероглифы, составляющие имя героини «Юньцы». Это же имя отец дал мне при рождении.
Сяо Янь, переодевшись в домашний синий простой халат, появился в спальне и молча смотрел на разобранную шкатулку с секретом и нефритовую печать в моей руке.
Я вспомнила.
Семь лет назад я ещё ждала, когда мне нарекут взрослое имя в женских покоях2, отец был жив и занимал в столице должность тайфу.
В весенний день, когда лепестки абрикоса падали дождём, а цветы груши напоминали облака, я взяла младшего брата Дабао на прогулку на гору Вэньфэншань, что близ Ичжоу. Неожиданно по дороге нам встретились разбойники.
Бандитов было много, и в суматохе они схватили Дабао, но, к счастью, проходивший мимо сяши3 спас его.
Тот человек был облачён в чернильно-синий парчовый халат, был худым и высоким, с длинной шеей, а на голове его была шляпа с вуалью, скрывавшая лицо. Владея выдающимися боевыми навыками, он отбил нападение бандитов, спас Дабао и передал его мне.
Я только хотела поблагодарить его, как его тело пошатнулось, и он упал передо мной. Я, с быстрыми руками и зоркими глазами, успела подхватить его.
Когда он упал в мои объятия, я обнаружила, что его тёмно-синяя одежда пропитана кровью. Пятна были темно-фиолетовыми и засохшими. Оказалось, что он был тяжело ранен ещё до того, как спас Дабао.
К нам подлетела группа всадников-стражников. Фигуры у них были мощные, лица скрыты вуалями. Предводитель громко крикнул:
— Видели ли вы раненого мужчину в синей одежде?
Я спряталась за спинами стражников нашей резиденции, укрыв того человека в своей повозке, и только потом, отодвинув охрану, вышла к отряду и сказала:
— Мой отец — нынешний тайфу. Кто здесь шумит и преграждает путь этой сяоцзе?
Те люди, опасаясь чина моего отца, препирались некоторое время, но в итоге не посмели обыскивать мой экипаж, и я привезла раненого в нашу резиденцию.
Я разместила его в потайной комнате в резиденции, нашла лекарства и перевязала его раны. На его груди и поясе было несколько довольно серьёзных колотых ран от меча. Преследователи явно намеревались лишить его жизни и били без пощады.
Я была благодарна ему за то, что он спас Дабао, будучи таким тяжело раненым, и лечила его ещё усерднее. Перевязав раны и видя, что он потерял слишком много крови, я принесла укрепляющее снадобье, чтобы напоить его. Когда мои пальцы коснулись его шляпы с вуалью, он протянул руку и остановил меня. Неизвестно, когда он очнулся, но теперь он смотрел на меня сквозь вуаль, пристально, не отрывая взгляда.
Он не хотел, чтобы я видела его лицо, и я не стала настаивать. Поставив лекарство перед ним, я вышла из потайной комнаты.
В конце концов, я была девушкой, и мне не подобало ухаживать за ним, поэтому я поручила Дабао ежедневно носить ему лекарства и еду, а сама появлялась лишь тогда, когда нужно было сменить повязки. У Дабао был простой и детский нрав. Несколько раз я слышала от него, что они с тем человеком прекрасно ладят.
Тот человек пробыл в потайной комнате более десяти дней и, как только раны немного зажили, поспешил уйти. Перед уходом он договорился о встрече со мной, но шляпу с вуалью так и не снял, лишь пообещал мне:
— Гунян спасла мне жизнь, и мне нечем отплатить за эту милость. Если в будущем я понадоблюсь гунян, я непременно пойду в кипяток и в огонь и не откажусь.
Он не пожелал назвать своё имя и даже лица не дал увидеть, но говорил о благодарности. Это было поистине смешно, и я не придала этому значения.
— Гунцзы не стоит благодарить, в тот день вы тоже спасли моего брата, мы в расчёте.
Но тот человек возразил:
— Спасение вашего брата было для меня лишь усилием поднятия руки, а милость гунян подарила мне вторую жизнь. — Он достал из-за пазухи нефритовую подвеску с древним узором и протянул мне. — Эта нефритовая подвеска — божественный предмет глубокой древности. Носи её с собой, и она сохранит тебя в безопасности.
Ого, всё это выглядело словно обмен залогами любви. Узнай об этом отец, он бы меня до смерти выпорол! Я поспешно отказалась:
— Нефритовая подвеска гунцзы слишком драгоценна, я не смею её принять.
Он силой вложил подвеску мне в руку:
— Гунян, дайте и мне какую-нибудь вещь, чтобы у меня остался предмет от моей спасительницы. Глядя на вещь, я буду думать о человеке и всегда помнить о милости гунян.
Я была тогда молода и застенчива, с мужчинами дел не имела, поэтому, услышав его слова, протянула ему Шкатулку девяти изгибов, которой развлекала Дабао:
— Пусть будет так. Гунцзы, возьмите эту шкатулку с секретом. Во всей Поднебесной, кроме мастера, создавшего её, только я одна могу её открыть, так что это довольно диковинная вещица.
Он принял шкатулку, спрятал её за пазуху, повернулся, чтобы уйти, но глубоко посмотрел на меня сквозь вуаль и ни с того ни с сего сказал:
— Жди меня!
После его ухода я вертела в руках подаренную им нефритовую подвеску и обнаружила, что она не только тёплая зимой и прохладная летом, но и что насекомые избегают меня, когда я держу её в руках. Похоже, это и впрямь был чудесный предмет, поэтому я положила его в шкатулку для украшений и доставала, когда было много комаров, надевая на себя. Она действовала лучше, чем полынь для отпугивания насекомых.
А ещё пропала моя любимая нефритовая печать. Я спросила Дабао, и он, поморгав глазами, задумался на некоторое время:
— О, в тот день, когда сестрица открыла Шкатулку девяти изгибов, я положил ту печать внутрь.
Эх, шкатулка — дело житейское, я попрошу Гунсунь Шу сделать новую, но мне было гораздо жальче ту нефритовую печать. На ней отцом было собственноручно вырезано моё домашнее имя, и то, что она попала в руки постороннего человека, было совсем не подобающим. Впрочем, мысль о том, что тот человек всё равно не сможет открыть Шкатулку девяти изгибов, немного меня успокоила.
Кто бы мог подумать, что спустя семь лет, пережив смерть отца, замужество, собственную гибель и перерождение, я вновь буду держать эту нефритовую печать в своих руках.
- Легко, как перевернуть ладонь (易如反掌, yì rú fǎn zhǎng) — очень легко, не требует усилий. Восходит к трудам великого философа Мэн-цзы. В трактате «Мэн-цзы» описывается беседа философа с правителем. Мэн-цзы утверждал, что если истинно мудрый правитель захочет навести порядок в государстве и сделать народ счастливым, это будет так же легко, как «перевернуть ладонь». ↩︎
- Ждать взрослое имя в женских покоях (待字闺中, dài zì guī zhōng) — идиома, означающая незамужнюю девушку, которая еще не была сосватана. Выражение уходит корнями в «Ли Цзи» (Книга обрядов), один из главных канонов конфуцианства, описывающий правила жизни в Древнем Китае. В древности девочкам давали только домашнее имя. Второе, «взрослое» имя (цзы, 字), девушка получала только в 15 лет во время обряда совершеннолетия (цзи-ли) или в момент помолвки. ↩︎
- Сяши (侠士, xiáshì) — странствующий воин, мастер боевых искусств. В отличие от обычного солдата, сяши следует кодексу чести «Ся», защищая слабых и восстанавливая справедливость. ↩︎
Ого, какой интересный механизм-внутри, видимо часы(? но как они заводятся, чтоб отсчитывать время) и код открытия каждый час разный, а ещё и 9 замков.. Я о таком даже не слышала. И печать отгоняющая насекомых тоже классная вещь. Я б от такой не отказалась))) Автор новеллы, видимо, тоже) Благодарю ❤️❤️