Игроки двух лагерей помогали своим боссам перебраниваться друг с другом. Она порылась в сумке и взяла с собой веер, подаренный Ли Аем.
Ду Минцюань тоже был топовым красавчиком в «Шанхайских ветрах»: белая кожа, простодушный вид, соотношение головы и тела как у модели. Чтобы выглядеть грубее, он специально зачесал волосы в стиле «старого кадрового работника».
Так как он не знал ни одного большого иероглифа, в сумке всегда лежал словарь. Как только началась ссора, Ду Минцюань достал этот словарь, а Хань Ицю рассмеялся и указал на Ху Сю:
— Ну-ка, почитай вашему боссу, что это за словарь.
Ху Сю пригляделась. «Словарь Китайской Известной Республики». Разве это не позор, с самого начала оказаться в проигрыше?
Она обратным движением сунула словарь обратно в сумку Ду Минцюаня, с шумом раскрыла веер, взглянула на него и перевернула другой стороной. Красный иероглиф «Шуанси» ярко сиял.
— Ну и что, что нет культуры? Зато у нашего босса есть любовь! Шэнь Лин, кинозвезда. Начальник Хань завидует?
Хань Ицю прищурился:
— Ду Минцюань, ты и правда взял себе хорошего ученика.
— Хватит ссориться… — Ду Жошэн стукнул тростью об пол. — Вы оба мои сыновья, я не могу видеть, как вы ругаетесь. Борьба из-за женщины — это то, что стыдно выставлять напоказ.
Хань Ицю пригладил волосы, его взгляд резанул путь от Ду Минцюаня до Ху Сю, затем он открыл дверь и вышел.
Ду Минцюань встряхнул рукавами:
— У этого Хань Ицю печень огнем горит — вспыльчивый до невозможности. Его в ранние годы отправили учиться в Японию, но по странному стечению обстоятельств воспитали как убийцу, а когда он вернулся, то отказался признавать меня приемным отцом. Вместе с ним поехал еще один человек, он тоже здесь, в этой концессии, вот вы постепенно и выясните, кто это.
Закончив говорить, он взглянул на Ху Сю:
— У тебя есть особое задание, вернись сюда чуть позже и найди меня.
Ду Жошэна схватили из-за конфликта с отделом разведки. Ду Минцюань передал ей нитку бус:
— Хань Ицю арестовал Ду Жошэна. Вижу, ты смышленая, отправляю тебя забрать старика обратно. В Хань Ицю ни уговоры, ни доводы не входят, но он ценит чувства. Возьми эти бусы и пусти в ход сладкие речи. Не хвастайся, насколько они дорогие, он презирает деньги, говори о великом долге перед родиной и отцовской милости. Иди.
Ху Сю с этими бусами в руках постучала в дверь. Хань Ицю сидел на месте в отделе разведки, напротив него был прикованный к стулу Ду Жошэн.
Ху Сю подумала: «Если бы это была настоящая история, разные позиции отца и сына в смутные времена, это действительно было бы захватывающе».
Сейчас главное — спасти человека. Хань Ицю откинулся назад:
— Что за дело…
— Я пришла спасти главу банды.
— Спасти? С твоей-то помощью?
Под его пристальным взглядом Ху Сю внезапно запаниковала:
— У меня тут есть нитка бус…
Хань Ицю усмехнулся, плотно закрутил ручку в руке, положил на стол и приготовился смотреть, как она будет рассказывать историю.
Ху Сю вдруг поняла, что в этой сцене между отделом разведки и мафией к нему каждый раз приходят игроки. В этот раз он точно знал, что это будет Ху Сю, и специально ждал её здесь!
Время шло секунда за секундой, сцена становилась всё более натянутой. Хань Ицю склонил голову и посмотрел на неё:
— Время драгоценно. Если дела нет, прошу возвращаться обратно. Голову Ду Жошэна хочешь не только ты, японцы и американцы ждут в очереди за дверью.
За дверью пробегали игроки, время утекало. Ху Сю думала: фон событий — 1941 год, место — американская концессия, нитка бус, импровизация, цель — спасти криминального авторитета Ду Жошэна…
Она подняла бусы:
— У этих бус есть история. Если начальник Хань дослушает меня до конца, то поймет, почему я пришла умолять вас.
— Говори…
— Я опустившаяся светская львица, сбежавшая из Жунчэна. Когда-то мы любили друг друга с министром финансов Жунчэна Цинь Сяои, но из-за странного стечения обстоятельств не смогли пожениться.
Хань Ицю закрыл глаза, уголок его рта явно скривился.
— Цинь Сяои обещал мне, что мы будем вместе всю жизнь, но отдал сердце Линь Цюмэй. Он дал мне лишь эту нитку бус как залог любви и обещал, что мы встретимся в другой день. Позже случилась мутация, я села на поезд и сбежала из Жунчэна. Семь лет скитаний привели меня в Шанхай, и эти бусы всегда были со мной. Странно сказать, но они отлично сохраняют жизнь. Думаю, это может быть сила любви…
Даже актер, игравший Ду Жошэна, не удержался и открыл глаза. Что несёт этот игрок?
— Продолжай… — Хань Ицю, однако, стал серьёзен.
