С двух до шести утра — самое тонкое время ночи. Стоит случиться бессоннице, как проваливаешься в самобичевание, панику и бесконечный самоанализ. Наружу выползают постыдные воспоминания, заставляя сгорать от стыда, а неопределенная любовь толкает на безумные мысли.
Неспящей Ху Сю казалось, будто у нее из груди выкрали все органы. Она села, достала диск с концертом, который всегда носила с собой, и включила видео с лирической балладой. Ее пальцы скользили по столешнице в такт мелодии — это был привычный способ унять тревогу.
Словно душа покинула тело и наблюдала со стороны за девушкой, сидящей за столом: растрепанные волосы, потерянный вид, взгляд расфокусирован, классическое состояние разбитого сердца. С момента знакомства с Цинь Сяои она впервые пала духом настолько сильно.
Пора перестать называть его Цинь Сяои. Он — Дяо Чжиюй, двадцатидвухлетний выпускник театральной академии, красивый и полный жизни. В интерактивном театре он был проникновенным и в то же время неприступным, с легкостью добиваясь обожания. Если оглянуться назад, то все эти дергания за струны души можно описать двумя словами: актерское мастерство и эмоциональный интеллект.
Чтобы завладеть чувствами такого парня, одного искреннего сердца явно недостаточно. С первой встречи Ху Сю неправильно определила свое место. Он — актер, она — игрок. И то, что в театре иногда «разрушают четвертую стену», вовсе не значит, что в зрительном зале она сидит одна.
Обычным людям приходится идти на хитрости, чтобы завоевать чье-то расположение. «Обычная». Какое точное слово, объясняющее, почему не удается добиться красавца. Одной фразой раскрыта вся горькая правда.
Ху Сю с силой мотнула головой. То, что Цинь Сяои держал над ней зонт в дождь. Он просто не мог смотреть, как девушка мокнет. То, что вынес ее на руках из «Дома с привидениями» — инстинктивная забота. То, что он проводил домой — это обычная вежливость в поздний час.
Если это действительно игра, то иметь столько коварства в таком юном возрасте — значит обладать невероятно мрачной душой. Но тот Цинь Сяои, которого знала она, точно был не таким. Его нежность, скорее всего, была врожденным даром, машинальной привычкой, как поправить упавший стул.
Ей двадцать семь лет, и даже если сейчас она жаждет его внимания, ей придется притвориться ничего не знающей. Нужно затаиться и не предпринимать активных действий, а слова Нин Цзэчэня пропустить мимо ушей.
Небо за окном постепенно светлело. В утренних лучах сквозило нечто хрупкое и двусмысленное, совсем как в самой Ху Сю, лежащей на балконе. Многим нужно испытать пронзающую сердце боль и пережить бессонницу, чтобы наступило пробуждение.
Ей не хотелось спать, но сердце билось слишком часто. Спустившись, чтобы пойти на работу, она осознала, что это давящее ощущение в груди — страх. Шанс того, что они с Дяо Чжиюем будут встречаться один на десять тысяч, но она все равно боялась его потерять.
Просидев час перед компьютером, Ху Сю почувствовала, что символы на экране начинают расплываться. Расплата за бессонную ночь прибыла по расписанию. Планерка грозила затянуться, так что ей просто необходимо было улизнуть за двойным кофе.
Она как раз выжидала момент, чтобы выскользнуть, когда коллега окликнула ее:
— Сяо Ху, приехало начальство из района Хуанпу, сейчас начнется собрание. Материалы распечатаны?
— Начальство? На прошлой неделе об этом ничего не говорили.
— Внезапная инспекция, это же больница. Впрочем, просто все подготовь и садись в последний ряд, нас это особо не касается.
