Стоило ей об этом подумать, как любовь мужа и все эти интриги во внутреннем дворе словно стали совсем незначительными. Ей даже было лень пытаться угодить Цзян Шэнлиню, ведь она всё равно не могла разыгрывать из себя ту немощную маленькую птичку, прильнувшую к человеку1.
Именно за эти дни в семье Цзян её мысли о некогда величественном и мужественном фуцине изменились.
Снова анализируя распри между фуцинем, диму и а-нян, она была вынуждена признать, что Жун Шу права. Она не смогла бы проявить даже такое великодушие, как диму.
Диму никогда не мешала фуциню и а-нян, не создавала трудностей залу Цююнь и даже не пыталась забрать её и а-ди у а-нян.
До замужества она всегда считала, что а-нян обделена, но после свадьбы, оказавшись в схожем с диму положении, она вдруг почувствовала, что обделена не только а-нян, но и диму.
Задумавшись об этом, Жун Вань невольно спросила:
— Почему сегодня не видно муцинь?
— В семье Шэнь кое-что случилось, и а-нян вернулась туда, чтобы во всём разобраться, — Жун Шу, обнимая грелку для рук, посмотрела на увядший пруд с лотосами и тихо произнесла: — Если ты несчастлива в семье Цзян, то уходи. Я скажу то же, что и раньше. Тебе не нужно жертвовать всей своей жизнью ради будущего Чэнань-хоуфу. Процветание семьи не зависит от помощи вышедших замуж дочерей. Такая помощь если и поддержит на время, то не сможет поддерживать вечно.
Разве в прошлой жизни было не так?
Как только в Чэнань-хоуфу случилась беда, семья Цзян первой оборвала все связи, а Жун Вань даже лишили свободы навестить фуциня и муцинь в тюрьме Далисы.
Снег падал всё сильнее, плащ на плечах Жун Шу громко хлопал на ветру.
Она отвела взгляд от сухих веток и павших листьев в пруду и серьёзно посмотрела на Жун Вань:
— Чэнань-хоуфу не стоит того, чтобы ты губила ради него свою жизнь.
Жун Вань ничего не ответила.
В отличие от Жун Шу, её с детства любили лаофужэнь и фуцинь, поэтому её чувства к Чэнань-хоуфу были гораздо глубже, и ей с малых лет внушали чувство долга, жертвовать собой ради семьи.
Несмотря ни на что, она не станет разводиться через хэли с Цзян Шэнлинем. Она не может, как Жун Шу, полюбить и выйти замуж, а разлюбив — разойтись.
К слову сказать, если бы Жун Шу не развелась, она бы сейчас была тайцзыфэй.
— Гу Чанцзинь теперь стал тайцзы, не будет ли у тебя из-за этого проблем? — спросила Жун Вань. — Когда вы разошлись через хэли, весь Шанцзин судачил о том, что это он пресытился тобой и потому расторг брак.
Жун Шу и не думала, что Жун Вань будет беспокоиться, не станет ли Гу Чанцзинь искать с ней ссор.
Она усмехнулась и сказала:
— Слухам нельзя верить. Не волнуйся, Гу-дажэнь не станет доставлять мне хлопот. Самое позднее весной следующего года я покину Шанцзин.
Сказав это, она внезапно остановилась и добавила:
— Если настанет день, когда Чэнань-хоуфу падет, не пытайся его спасать, просто живи своей жизнью. — Её голос звучал на редкость торжественно.
В душе Жун Вань тут же возникло дурное предчувствие, и она поспешно спросила:
— Я всё забывала спросить а-цзе, почему ты специально послала человека за мной, чтобы я вернулась в хоуфу? Неужели в хоуфу что-то случилось?
Жун Шу немного подумала и кивнула:
— Кое-кто в Чэнань-хоуфу переметнулся к семье Ци.
При упоминании «семьи Ци» лицо Жун Вань мгновенно изменилось.
В последние дни все избегали семьи Ци, словно чего-то нечистого.
Даже обычно общительная пожилая лаофэнцзюнь из дома Ин-гугуна заперлась за закрытыми дверями, не устраивая приёмов и не посещая их, боясь оказаться втянутой в дела семьи Ци и вызвать гнев Его Высочества.
Если бы императрица Ци внезапно не признала тайцзы, род Ци, скорее всего, даже не смог бы сохранить преемственность жертвоприношений.
И теперь Жун Шу говорит, что в хоуфу кто-то переметнулся к семье Ци. Если об этом станет известно, нетрудно представить, какая участь ждёт хоуфу.
В горле у Жун Вань пересохло, и она спросила:
— Кто именно переметнулся к семье Ци?
Хэань.
Там Жун-лаофужэнь, выслушав доклад старого управляющего о словах Жун Шу, нахмурилась так сильно, что её брови стали похожи на извивающихся червей.
— Что за новую каверзу она задумала? Она вместе со своей а-нян прячется в Минлуюань, мало того что целыми днями дома не показываются, так ещё и на людей, посланных из хоуфу, внимания не обращают! Совсем ни во что хоуфу не ставят, воистину, становятся всё более беззаконными!
Пока Жун-лаофужэнь говорила, пламя гнева в её душе вспыхивало всё ярче.
С тех пор как Шэнь-ши покинула хоуфу, она полностью забросила управление чжункуй.
Раньше все расходы хоуфу покрывались за счёт приданого Шэнь-ши, и всё — от еды до вещей — было самого лучшего качества. Теперь же, когда Шэнь-ши вернула ей управляющий, Жун-лаофужэнь только сейчас осознала, сколько серебра нужно тратить, чтобы жить так же комфортно, как прежде.
- Маленькая птичка, прильнувшая к человеку (小鸟依人, xiǎoniǎoyīrén) — образ хрупкой, зависимой и милой женщины. ↩︎
