Говоря это, она сняла плащ и направилась к высокому столу у окна.
Губы Сюй Ли-эр дрогнули, она уже собиралась остановить её.
Но именно в этот момент случилось непредвиденное.
Сверкнул серебряный свет, и ловкая фигура, разбив окно, ворвалась внутрь, устремившись прямо в лицо Сюй Ли-эр.
— Осторожно! — инстинктивно крикнула Жун Шу, швырнув в человека в чёрном маленькую ручную грелку, которую держала.
Раздался резкий скрежет. Человек в чёрном отмахнулся от грелки и пронёсся мимо неё, а острое лезвие прорезало дыру в её рукаве.
Из-за вмешательства Жун Шу движения нападавшего на мгновение замедлились, но он всё же ловко бросился с клинком на Сюй Ли-эр.
Жун Шу схватила шкатулку с благовониями, намереваясь снова бросить её, но вдруг почувствовала, как её талию крепко сжали.
Гу Чанцзинь одной рукой обнимал её, а другой вцепился в плечо человека в чёрном; лицо его было суровым и холодным.
Двое мужчин вступили в схватку.
Гу Чанцзинь крепко держал Жун Шу за талию. Куда двигался он, туда и она, отчего обстановка комнаты быстро вращалась перед её глазами, доводя до головокружения.
Раз уж он вступил в драку, не мог ли он сначала отпустить её в сторону, чтобы она укрылась?
Её вот-вот стошнит…
Заметив краем глаза всё ещё стоящую в оцепенении Сюй Ли-эр, она сдержала подступающую тошноту и громко крикнула:
— Сюй-гунян, прячьтесь скорее!
Этот человек в чёрном явно пришел за Сюй Ли-эр!
Едва она это произнесла, как перед глазами снова всё поплыло.
Жун Шу: «…»
Желудок готов был взбунтоваться.
К счастью, в этот момент поспешно подоспел Чан Цзи с несколькими солдатами. Гу Чанцзинь толкнул Жун Шу в сторону Чан Цзи, развернулся и продолжил схватку с человеком в черном.
Избавившись от такой обузы, как Жун Шу, он постепенно взял верх.
Поняв, что дело проиграно, человек в чёрном решительно отступил к окну, выхватил что-то из-под курильницы и стремительно выпрыгнул наружу.
— Чан Цзи!
— Слушаюсь!
Чан Цзи, заслонявший собой Жун Шу, легко сорвался с места и тут же бросился в погоню.
В комнате царил полный беспорядок. Лицо Гу Чанцзиня было мрачным, как тёмная вода. Он окинул Жун Шу взглядом с головы до ног, затем поднял с пола плащ, набросил на неё и сказал:
— Уведи Сюй-гунян отсюда.
Жун Шу не стала тратить время на ответ, накинула плащ на Сюй Ли-эр и поспешно вывела её из почтовой станции.
Чан Цзи не смог догнать человека в черном и с виноватым видом доложил Гу Чанцзиню:
— Хозяин, он ушёл.
— Неважно, сначала вернёмся в переулок Утун.
Сказав это, Гу Чанцзинь, пригнувшись, сел в повозку. Он помедлил, снова взглянул на сидевшую напротив Жун Шу, и раздражение в его сердце вспыхнуло с новой силой.
Сюй Ли-эр, сидевшая рядом с Жун Шу, посмотрела на Гу Чанцзиня и испуганно произнесла:
— Дажэнь ранен!
Только тогда Жун Шу заметила, что рука Гу Чанцзиня порезана. Рана казалась довольно глубокой, и кровь уже пропитала одежду.
Сегодня они ехали в её повозке с богато украшенным навесом. Она помнила, что Ин Юэ положила сюда аптечку, поэтому поспешно пошарила под столиками по бокам и действительно нашла коробку с лекарствами.
— Ланцзюнь, сначала нанесите лекарство.
Но Гу Чанцзинь посмотрел на неё и сказал:
— Подойди.
Жун Шу подумала, что Гу Чанцзинь хочет, чтобы она обработала его рану, и на мгновение заколебалась. Но, подняв взгляд и заметив его всё более мрачнеющие глаза, она почувствовала, как сердце ёкнуло, и была вынуждена послушно пересесть к нему, прижимая к себе коробку.
Гу Чанцзинь забрал у неё коробку, порылся внутри, достал флакон с мазью от ран и, кивнув на её левое предплечье, произнёс:
— Обработай сама.
Жун Шу опустила глаза. Оказывается, она тоже ранена. На рукаве виднелось пятнышко крови, совсем небольшое. Должно быть, это всего лишь царапина, оставленная лезвием, когда оно разрезало ткань.
Но даже маленькая ранка причиняла боль, а она с детства ужасно боялась боли.
В детстве, стоило ей удариться или ушибиться, мама всегда всячески утешала её, из-за чего она выросла особенно чувствительной к боли и весьма изнеженной.
По правде говоря, если бы Гу Чанцзинь не напомнил ей, она бы, скорее всего, и не заметила этой раны. Но стоило ему сказать, как она тут же почувствовала боль.
Жун Шу закатала рукав и действительно увидела на внутренней стороне белого предплечья тонкий длинный порез. Рана была несерьёзной, кровь уже почти остановилась, но если посыпать её лекарством, наверняка будет щипать.
Жун Шу колебалась. Глядя на неё, Гу Чанцзинь почувствовал, как необъяснимое раздражение готово выплеснуться наружу.
Обычно он не был человеком, не умеющим сдерживать эмоции, но в этот момент, глядя на тонкий порез на её предплечье, одному Небу было известно, каких усилий ему стоило промолчать и не отпустить пару язвительных замечаний.
Такая крошечная ранка, неужели так сложно нанести лекарство?
Неужели она не может быть проворнее и поскорее обработать эту проклятую рану?
Почувствовав его тяжелый взгляд, Жун Шу с запозданием вспомнила, что он тоже ранен, и, вероятно, ждёт лекарство.
Неудивительно, что на его обычно бесстрастном лице проступило нетерпение.
Конечно, она не хотела задерживать лечение другого человека, поэтому, слегка вздохнув, посыпала рану порошком. Тут же возникла жгучая боль, но она стерпела, лишь её длинные ресницы слегка дрогнули.
Когда боль утихла, она выдавила слабую улыбку и сказала Гу Чанцзиню:
— Я закончила, ланцзюнь, вы тоже поскорее нанесите лекарство.
Она медленно пододвинула к нему флакон, но сама не сдвинулась с места, не выказывая ни малейшего намерения помогать ему с перевязкой.
Жун Шу была весьма тактичной и прекрасно знала своё место.
Нанесение лекарства — дело слишком интимное. И без лишних раздумий было ясно, что ему это точно не понравится, да и она сама этого не хотела.
Гу Чанцзинь хмыкнул и взял флакон, но не спешил обрабатывать рану. Вместо этого он перевёл взгляд, пристально посмотрел на Сюй Ли-эр и внезапно спросил:
— Сюй-гунян, что же именно было спрятано под той курильницей?
