…Заклинание… пробуждение после заклинания…
Лицо Грэйта потемнело. Где, к демонам, анестезиолог? Кто вообще проводил обезболивание?
Ах да, анестезиолог — он сам. Ну тогда всё ясно…
Такого с ним ещё не случалось. Раньше при лёгких операциях хватало местного обезболивания и «Гипноза», при тяжёлых — накладывал «Успокоение», и пациент спал до конца процедуры, не просыпаясь, пока заклинание не снимут.
Впрочем, он ведь никогда не оперировал самостоятельно высокоуровневого мага…
С рыцарями всё проще — у них сопротивляемость магии невелика, «Успокоение» действует безотказно. А вот магов всегда сопровождали архимаг Байэрбо или другие целители высшего ранга — именно они брали на себя анестезию.
Выходит, впредь, накладывая обезболивающее заклинание, нужно учитывать магическую устойчивость пациента? Значит, придётся искать группу высокоуровневых магов для испытаний… или хотя бы несколько магических чудовищ?
Эти мысли вихрем пронеслись в голове Грэйта. Он ещё не успел их упорядочить, как Сайрила шагнула вперёд, с нетерпением подняла ладонь и взглянула на него:
— Оглушить его?
— …
— …
Нет уж!
Палкой по голове — это была шутка, а не руководство к действию!
— Кхм… во время операции ты что-нибудь чувствовал? Больно было? — Грэйт обратился к Сисойену, одновременно быстро накладывая «Очищение», смывая грязь и лекарственную мазь с ран, поливая их священным физиологическим раствором.
— Боли не было… просто странное ощущение. Будто в животе кто-то копается, переворачивает всё внутри…
Грэйт облегчённо выдохнул. Слава богам, боли нет — уже хорошо. Закончив очистку, он наложил «Обнаружение магии», проверил, не осталось ли в теле посторонних частиц, и перешёл к исцеляющему заклинанию:
— Хочешь, наложу «Успокоение»? У тебя плечо и нога повреждены серьёзно… Или попробуем «Гипноз» — только не сопротивляйся, сосредоточься.
— Лучше «Гипноз», я помогу… Эй, не выбрасывай всю мазь! Она дорогая!
— Дорогая, говоришь? — фыркнул Грэйт, не останавливая рук, и снова метнул «Очищение». — Эта мазь, если её не снять, при лечении пустит корни прямо в тело! Хочешь, чтобы у тебя из раны вырос куст?
Он уже довёл технику очищения до совершенства: пыль, грязь, мелкие камешки — всё исчезало под действием заклинания, словно смытое невидимой волной.
Вспомнив прошлую жизнь, когда приходилось часами вычищать рану пинцетом и ватой, пока пациент стонал от боли, он не удержался от мысли:
всё-таки магия — великая вещь!
— Но… но…
— Никаких «но»! Пока ты «но»каешь, я уже всё закончил!
Каждый хирург, видя, как пациенты мажут раны чем попало — белым порошком, золой, даже землёй из очага, — испытывает острое желание кого-нибудь прибить.
Если уж нужно остановить кровь, лучше перевяжите конечность выше раны или прижмите чистой тканью. В крайнем случае — вот, возьмите хотя бы женскую прокладку, она тоже впитает кровь…
Конечно, в этом мире есть мази с мгновенным лечебным эффектом, но прежде чем накладывать «Исцеление», рану всё равно нужно очистить!
Щёлк, щёлк — швы, сосуды, мышцы. Очистка, соединение, восстановление.
Щёлк, щёлк — стрелу вынуть, сосуды и ткани вернуть на место, кожу сомкнуть.
Когда Айши Месяцепесня, устав ждать, уже собиралась вновь обратиться в чёрную пантеру и точить когти о силовое поле, стена операционной наконец исчезла. Грэйт махнул им рукой, зевнул и выдохнул:
— Готово…
— Великолепно! Ты жив! — Айши Месяцепесня вспыхнула радостью, подбежала к Сисойену, осмотрела его с ног до головы, даже обошла кругом, прежде чем представить:
— Это Грэйт Нордмарк, одиннадцатого уровня жрец Природы и маг того же ранга… Грэйт, держись!
— Не хочу держаться. Хочу спать…
Он взмахнул рукой — и операционный стол мгновенно очистился: кровь, растворы, грязь, обрывки трав исчезли без следа. Сам Грэйт пошатнулся, едва не рухнув на тот же стол.
Ночная вылазка, полёт на древней лозоптице через сотни ли, бой, потом операция… пусть хоть немного поспит, голова гудит, заклинания путаются…
— Хорошо-хорошо, спи, — поспешно сказала Сайрила.
Стол послушно опустился, стал мягким, под ним выросла подушка, свет погас. Вокруг сгущилась приятная полутьма — не «Тьма», но что-то похожее, чтобы ничто не тревожило сон мага.
— …
— …
— Так трудно было уложить его спать в лозоптице? — пробормотал Бернард.
Грэйт проспал больше десяти часов. Когда он, пошатываясь, выбрался наружу, едва ступил на землю, как на него обрушился звонкий крик Сайрилы:
— Разбогатели! Разбогатели! — Грэйт, ты проснулся! Скорее, смотри — мы богаты!
Он сотворил шар холодной воды и вылил себе на голову. Потоки стекли по лицу, и он тут же наложил «Очищение» — смыл сон, жир, неприятный запах изо рта.
Сайрила, конечно, ничего этого не заметила. Сереброволосая драконица вихрем подлетела, схватила его за руку и потащила вперёд:
— Смотри! Сколько золота! Сколько серебра! Сколько, сколько, сколько!
Грэйт едва удержался на ногах, когда она остановилась на открытой площадке. Перед ними сияло настоящее море сокровищ.
Сотни ящиков стояли ровными рядами, крышки распахнуты. Внутри — слитки чистого серебра, ослепительно белые, отражающие солнце так, что приходилось щуриться.
В центре — груда из десятка ящиков, откуда лился густой золотой свет.
А впереди, под прозрачным куполом силового поля, лежала целая россыпь драгоценных камней — рубины, сапфиры, турмалины, жемчуг, всё переливалось и сверкало.
Бернард, Аппа, господин Хоусон и леди Молли стояли рядом, не в силах отвести взгляд. Грэйт отчётливо услышал, как Хоусон бормочет:
— Я сплю? Это сон?
Лицо Айши Месяцепесни выглядело чуть спокойнее, но лишь чуть. Один лишь Сисойен не поддался блеску золота — стоял, заложив руки за спину, и смотрел в сторону деревни.
Там, у ворот, тянулся ряд высоких шестов, на каждом висело безжизненное тело, к которому уже подбирались вороны.
Дальше, на поляне, сотни солдат из Старого Континента сидели на земле, дрожа от страха.
А по другую сторону, смуглые, обожжённые солнцем аборигены с пустыми глазами молча занимались делом — носили воду, готовили пищу, ухаживали за мулами.
— Значит, мы ограбили караван, перевозивший золото и серебро? — пробормотал Грэйт, но, вспомнив, как Сисойена преследовали, тут же поправился:
— Или это караван, который, перевозя сокровища, заодно грабил местных?
— Они действительно нападали на аборигенов, — ответил Сисойен, подходя ближе. — Насиловали женщин. Я не выдержал и вступился, но их предводитель бросился за мной. Не догнал — тогда стал убивать местных, чтобы вынудить меня вернуться. Если бы не вы…
Грэйт тяжело вздохнул.
Зачем? Ради чего всё это?
Прошли бы спокойно — и добрались бы живыми. А теперь предводители мертвы, солдаты пленены, золото… ну, золото вот оно.
— Мне всё равно! — громко заявила Сайрила. — Всё это теперь наше!
Она раскинула руки, очерчивая в воздухе огромный круг:
— Кто добыл — тому и принадлежит! Мне часть, тебе часть, Грэйт, и…
На лице сереброволосой драконицы мелькнула тень сожаления, голос стал тише:
— Айши тоже доля положена. И этому эльфу — ведь он первый вступил в бой и пострадал сильнее всех…
Разумеется, о размере долей ещё предстояло поговорить: ведь именно она с Грэйтом всю ночь управляли лозоптицей и сражались до изнеможения.
— Мне ничего не нужно, — Айши Месяцепесня мягко улыбнулась и подняла ладонь. — Шутите? Спорить о деньгах с драконом, пусть даже серебряным? Я уже счастлива, что осталась жива. Да и зачем мне золото — прятать под корнями деревьев?
— И я не возьму, — добавил Сисойен. — Вы спасли мне жизнь. Но если вам неловко оставлять всё себе, прошу об одном: помогите этим людям. Потеряв такое богатство, они обречены. Солдаты, может, ещё выживут, а вот рабы — нет. Их казнят. Нужно решить, что с ними делать.
— Э-э… — Сайрила быстро кивнула, но тут же растерялась и повернулась к Грэйту:
— Что скажешь?
— Кроме солдат и рабов, есть ещё местные жители, — нахмурился Грэйт. — Потеря такой суммы не останется без последствий. Нам придётся уйти на сотни ли, чтобы губернатор Пелу не смог их отыскать…
