— Наше местоположение — примерно в пятидесяти ли от восточного побережья… У выхода Золотого тракта есть небольшой порт, там стоит гарнизон… Если пройти от него на десять ли к югу или к северу — начнётся сплошной лес…
— Самое сильное магическое растение поблизости — людоедская лиана. Я не решаюсь подходить к ней, но, к счастью, если не тревожить, она не проявляет враждебности…
— Зато можно воспользоваться ядовитым древом: оно само выпускает отравленные шипы, и звери, проходящие мимо, часто погибают от случайного выстрела. А опутавшая его кровавая лоза плодоносит ароматными ягодами, приманивает добычу и потом утаскивает её обратно…
— У самого берега есть пещера, очень глубокая. Во время прилива вход полностью заливает водой. Там живут две электрические мурены — самец и самка, сейчас они как раз выкармливают потомство…
Сисойен присел на корточки, чертил на земле метки и негромко рассказывал. Вокруг него плотным кольцом стояли люди, вытянув шеи, чтобы не пропустить ни слова.
Грэйт сидел в центре, передавая все сведения в медитативное ядро и отмечая их на мысленной карте.
— Итак, — произнёс он, — где и когда нам действовать? С кем объединиться?
Сисойен взглянул на него с горячим ожиданием. Пусть Грэйт и выглядел человеческим ребёнком, но именно он, почувствовав бой за сотни ли, собрал всех и поспешил на выручку. Его природная чуткость, доброжелательность к эльфам и врождённое умение владеть магией не оставляли сомнений — перед ними был истинный вождь.
— Пока не спешим, — мягко сказал Грэйт, глядя в глаза зрелому эльфу. Он покачал головой, успокаивая, и, выпрямившись, устремил взгляд туда, где бушевал небесный рыцарь. — Противник силён, и в лобовом бою мы не устоим. Чтобы победить и при этом потерять как можно меньше, нужно ослабить врага и укрепить себя.
Он говорил спокойно, но в голосе звучала твёрдая решимость:
— Надо заставить его метаться, изматывать, лишать покоя, расходовать силы и внимание. А потом — заманить туда, где местность будет на нашей стороне.
— Враг наступает — мы отступаем; враг замирает — мы тревожим; враг устал — мы бьём, — Грэйт прищурился, сжал кулак и добавил: — Враг отступает — мы преследуем.
— Как волчья стая, — пояснил он, и даже варвары сразу поняли замысел. Бернард кивнул:
— Когда волки охотятся на оленя, один не справится — его просто затопчут. Потому они гонят добычу всем скопом, не давая отдышаться.
Он показал руками, как это происходит:
— Олень не может ни пить, ни есть, ни остановиться. Когда силы покидают его, стая бросается и рвёт.
— Но кто станет этими волками? — нахмурился Сисойен. — Противник слишком силён. Луна‑Песнь, может, и сумеет уйти, Сайрила — тоже, а остальные погибнут. Он ведь быстр, не успеем вымотать его, как сами падём…
— Возможно, нам и не придётся самим, — спокойно ответил Грэйт.
— Что? — не понял Сисойен.
— Я слышал стоны леса, чувствовал ярость природы, — Грэйт поднял голову, вспоминая ту ночь, когда в медитации ощутил бурю природного гнева. — Может, стоит поговорить с лесом, попросить его о помощи. Ведь тот рыцарь всё равно прорубит себе дорогу, срубит каждое древо на пути. Так пусть лучше деревья не гибнут напрасно…
— Это… не слишком ли дерзко? — неуверенно спросил Сисойен.
— Вовсе нет, — покачал головой Грэйт. — Мы не приказываем, а просим. Пусть решают сами. Мы лишь зовём союзников, предупреждаем, что всем грозит беда, и просим встать плечом к плечу.
— Но ты сможешь? — вмешалась Эйши Луна‑Песнь. Опытная хранительница леса окинула Грэйта внимательным взглядом, в котором тревога перевешивала сомнение. — Связаться сразу с таким огромным лесом… даже в Плодородных чащах это под силу лишь старейшинам. Грэйт, я знаю, ты одарён, но не перенапрягайся!
— Конечно, один я не справлюсь! — весело развёл руками Грэйт. Прежде чем Эйши успела возмутиться, он улыбнулся: — Поэтому и прошу вашей помощи. Найдите древнейшее, самое могучее дерево поблизости, лучше цветущее. Пусть оно передаст весть дальше.
— Ну… пожалуй, можно, — пробормотала Эйши. — У меня как раз есть старинный магический круг, он поможет…
— Отлично! Тогда действуем вместе!
Через полчаса Грэйт стоял под исполинским деревом с густой кроной, опираясь лбом о шершавую кору. В руке он держал дубовый посох, из которого беззвучно потянулись корни и вонзились в землю. На вершине дерева одиннадцать листьев засияли изумрудным светом, колыхаясь без ветра.
Позади, по обе стороны от него, Эйши Луна‑Песнь и Сисойен заняли два угла пентаграммы. Их копья и луки превратились в деревянные жезлы, глубоко вонзённые в почву. На других вершинах стояли леди Молли и Аппа, а Сайрила — напротив Грэйта, через ствол.
На земле извивались линии круга, выведенные смесью кристальной пыли, минералов, растительных соков и крови магических зверей. Бернард и господин Хоусон держались подальше, боясь случайно нарушить рисунок.
— Начинаем, — коротко приказал Грэйт. Он выровнял дыхание, сосредоточился и обратился к древу:
— Враг идёт… он близко… помоги мне, помоги нам. Передай весть братьям и сёстрам в чаще, пусть все встанут на защиту…
Голос его становился всё глубже:
— Вы чувствуете? Боль, когда ствол срубают, скорбь падения, страх, когда крона отделяется от тела… Он убьёт ещё многих, всех, кого найдёт сильным и древним!
Грэйт ощутил, как неведомая сила поднимает его всё выше. Он видел под собой дерево, лес, далёкую береговую линию. На миг закружилась голова, но мягкая волна энергии из круга поддержала его, наполнила свежестью.
От дубового посоха и старого дерева расходилось ровное сияние — тихое, как горный ветер, мягкое, как лунный свет.
— Слышите ли вы меня? — звал он. — Понимаете ли? Ответьте! Откликнитесь!
В глубине сознания одно за другим вспыхивали зелёные огни. Ветер завывал, трава шептала, и древние деревья впервые ясно ответили:
— Мы слышим! Мы понимаем! Враг леса — наш враг! Тот, кто губит братьев, губит и нас! Мы вступаем в бой! Что нам делать?!
На своём месте серебряный олень низко зарычал. Леди Молли сжала кулаки, а Сайрила, стоявшая напротив, невольно втянула воздух.
— Вы погибнете, — тихо произнёс Грэйт. Его лицо потемнело, и скорбь, вина и решимость отразились в ментальном пространстве. — Многие из вас умрут…
— Уже многие пали! — донёсся ответ. — Мы слышали их крики! Враг идёт! Идёт! —
— Раз уж всем суждено погибнуть, лучше сражаться! —
Сотни древних, разумных растений наперебой посылали ему свои мысли.
Грэйт глубоко вдохнул, сосредоточился и обратился к самому далёкому огню:
— Покажи себя! Подай знак! Привлеки его внимание!
Зелёная точка вспыхнула ярче. В его восприятии далеко‑далеко взметнулся столб изумрудного света. Почти сразу белое сияние двинулось навстречу, стремительно приближаясь. Лес содрогнулся от волн страха:
— Он идёт! Враг идёт! —
— Спрячься! — крикнул Грэйт мысленно, но зелёный огонь не послушался. Он сиял всё ярче, пока белое пламя не ослепило всё вокруг. Потом свет угас — и точка исчезла.
Грэйт не позволил себе скорби. Он подавил дрожь, собрал волю и обратился к другому далёкому свету:
— Покажи себя!
На горизонте взвился вихрь, и зелёное сияние вновь прорезало небо.
Адриан Лопес резко обернулся. Полдня он мчался по лесу, то бегом, то в полёте. В воздухе было легче: не кусали мошки, не ползли ядовитые твари, не падали с ветвей пиявки, не цеплялись за лицо листья. Но полёт имел и обратную сторону — каждый шорох, каждый вздох леса отзывался в его слухе.
Там он срубил дерево — тут поднялся ветер; здесь всё спокойно — а чуть дальше вспорхнула стая птиц. Так он носился туда‑сюда, по сотне ли за раз, семь или восемь раз за день, и даже без божественных чар это выматывало.
— Выйди! — прогремел его голос над кронами. Он сжал меч, и гул прокатился по лесу. Но в ушах Грэйта этот рёв уже не звучал столь уверенно, как прежде.
— Что за детские уловки?! — раздражённо бросил Адриан. — Думаете, это меня остановит?!
