Сайрила нахмурилась, глядя на клетки перед собой. Внутри — две кролика и белка, все трое выглядели вялыми и безжизненными. Сереброволосая драконица сжимала в ладонях магическую модель, что дал ей Грэйт, и, не переставая, подстраивала силу заклинания, раз за разом бросая его в клетку.
— Ай! Этот кролик не выдержал! «Лечение ран»! Ещё раз! Ещё раз!
— Ай, опять не получилось! «Лечение тяжёлых ран»! «Лечение смертельных ран»! «Снятие яда»!
— Ай, снова не то!… Грэйт, что это за заклинание ты мне дал? Оно будто нарочно — не лечит, а добивает!
— Сайрила, не горячись! — Грэйт поспешил её успокоить. — Помоги мне проверить: может, дело в силе заклинания? Если снизить интенсивность, всё наладится. Я пока схожу к старейшине Тайпроса…
Учитель Фахим и его ученик стояли рядом, оба с одинаково мрачными лицами. Грэйт щедро открыл им доступ к своему собственному, только что созданному заклинанию — тому самому «направленному уничтожению». Он показал модель, объяснил детали, указал, где можно вносить изменения, даже те, что не вошли в его трактат, а были лишь в примечаниях к обмену заклинаниями.
Заклинание это — и простое, и сложное одновременно. Простое — потому что любой жрец Природы восьмого круга мог бы его создать и быстро обучить всех своих учеников. Но сложное — потому что требовало филигранной точности: уничтожать бактерии и вирусы, не задевая здоровые ткани, ограничивать воздействие крошечной областью, меньше кулака, а лучше — ещё меньше, и, главное, не задеть сосуды.
Даже легендарному мастеру, каков был старейшина, оказалось непросто овладеть им с первого прочтения. Учитель и ученик, склонившись над схемой, разбирали её снова и снова.
— Ай, опять ошибка!
— Ай, снова не то!
Самое трудное — зафиксировать внимание на нужных клетках. Все они похожи, но ни одна не одинакова. Стоит чуть промахнуться — и вот уже кроличье ухо провалилось, словно кто-то вырезал из него кусок.
— Э-э… не уничтожай здоровые клетки! — поспешно вмешался Грэйт. — Сначала взгляните в эту книгу…
Он объяснил, что прежде чем лечить, нужно знать основы — медицинскую физику, химию, органику, гистологию, биохимию, патологию. Тот, кто изучал «Гистологию и эмбриологию», знает, как различать клетки, и может точно направить заклинание на нужный тип.
Но старейшина видел клетки лишь под оптическим кристаллом, тогда как Грэйт помнил и световые, и электронные микрофотографии, и тщательно прорисованные схемы. Разница в восприятии — разница в результате: ментальное наведение работало у них по-разному, и эффект, конечно, отличался.
Пока что Грэйт мог использовать только те образы, что видел под обычным световым кристаллом: крошечные кружки с тёмными точками ядер. Чтобы получить чётче — нужно дождаться, пока учитель и сестра Филби создадут магический аналог электронного микроскопа.
Когда старейшина, нахмурив брови и усы, ушёл с книгой, Грэйт тяжело вздохнул, взял нового кролика и продолжил опыты. На этот раз он действовал осторожнее, сосредоточенно. Он уничтожал опухоль по частям, стараясь не задеть сосуды.
— Уничтожить… уничтожить… уничтожить…
Кролик был крошечный, а опухоль в его печени — и вовсе с горошину. Грэйт сжимал волю, ограничивая область воздействия до размера зелёного боба. Пот струился по его лбу.
— Пожалуй, достаточно… Осталась лишь часть, что примыкает к крупному сосуду…
Он глубоко вдохнул, собрался, метнул заклинание уничтожения и тут же наложил «Лечение ран». Затем активировал магический ультразор.
— Хм… хорошо, на этот раз без кровотечения…
Он облегчённо выдохнул, вернул кролика в клетку и взглянул на магический монитор жизненных показателей — всё спокойно. Подумав, он достал из клетки капибару и начал заново: побрил шерсть, сделал УЗИ, подготовил к лечению. Но не успел приступить — приборы на клетке с кроликом завизжали тревогой.
Грэйт бросился туда. Старейшина Фахим и его ученик подлетели следом.
— Он умирает!
— Знаю! — Грэйт вцепился взглядом в пульсограмму. Его собственное сердце билось в унисон с кроличьим. Частота зашкаливала, давление росло, дыхание сбивалось, началась рвота. Что это за симптомы?
— Ему плохо! Сознание мутнеет! Я не могу с ним связаться! — воскликнула Анайри Линго.
Грэйт нахмурился, взял немного крови и наложил «Определение родословной — изменённое». Заклинание вспыхнуло, и перед глазами побежали строки данных.
— Повышенная кислотность… высокая мочевая кислота… калий, фосфор — зашкаливают, кальций низкий… странно… Если бы можно было измерить креатинин и печёночные показатели…
Старейшина метнул одно «Лечение» за другим. На экране линии выравнивались, но стоило сделать паузу — снова начинались судороги.
— Ай! — Грэйт хлопнул себя по бедру. — Глупец! Это же синдром лизиса опухоли!
Он вспомнил: при разрушении злокачественной опухоли клетки гибнут, их содержимое выбрасывается в кровь, и организм не успевает переработать токсины — отсюда почечная недостаточность и прочие осложнения. Почти то же самое, что при рабдомиолизе — когда после чрезмерной нагрузки мышцы разрушаются, и продукты распада отравляют тело.
Он распахнул клетку, не успев даже вынуть кролика, выдавил немного глицерина и втер в живот. Кролик едва дышал, не сопротивлялся. Грэйт провёл УЗИ.
— Мочевой пузырь… почки… нет мочи!
Значит, почечная недостаточность — подтверждена. Он перевёл дыхание и обратился к старейшине:
— «Снятие яда»!
— Какого… яда? — растерялся Фахим. — Он ведь ничего не ел, не пил, воздух чистый… откуда яд?
Тем не менее старейшина послушно наложил заклинание. Свет пробежал по телу кролика — без изменений. На мониторе линии снова дрогнули, сердце слабело.
Разумеется, для старейшины вещества вроде калия, фосфора, мочевины не считались ядами. Тело само не воспринимало их как токсины — вот и не реагировало.
Грэйт вздохнул. Придётся читать курс физиологии и биохимии. Но сейчас не время. Он собрался, сосредоточился и произнёс:
— «Снятие яда»!
Он очистил кровь от мочевины и креатинина, затем быстро прикинул, сколько нужно снизить калий и фосфор, и повторил заклинание. После этого приготовил раствор хлорида кальция и осторожно ввёл его в вену.
— Старейшина, «Лечение»! Сосредоточьтесь на почках!
После долгих усилий кролика удалось вернуть к жизни. Старейшина выдохнул с облегчением и посмотрел на Грэйта с удивлением:
— Как ты это сделал? Что за яд ты снял?
Объяснять всё с основ биохимии у него не было сил. Грэйт выбрал простое объяснение:
— Старейшина, опухоль у кролика выросла из-за влияния загрязнённой зоны. Когда мы убили клетки, всё, что в них было, вылилось в тело — вот он и не выдержал.
— Вполне возможно, — кивнул старейшина, поглаживая бороду.
Грэйт воспользовался моментом:
— А можно ли сделать так, чтобы после уничтожения клеток всё это можно было вывести наружу? Как «Очищением» — чтобы внутри стало чисто?
— «Очищение» не подойдёт, — покачал головой старейшина. — Оно не действует сквозь кожу. Разве что вскрыть тело. Но если ты готов к операции, зачем тогда магия?
Грэйт энергично закивал. Старейшина задумался, перебирая в уме все известные заклинания. Но прежде чем он успел заговорить, Сайрила высунулась из-за его плеча:
— А если окаменить?
— Что?! — в один голос спросили оба.
Сайрила оживлённо замахала руками:
— Ну, превратить человека в камень! Потом вырезать отверстие, вынуть всё плохое — и ничего не вытечет!
Фахим и Анайри переглянулись. Настоящая сереброволосая драконица — её мысли летали, как молнии. Только тот, кто никогда системно не изучал магию, мог придумать нечто столь безумное.
— Это… неожиданно, — протянул Грэйт. — Но, Сайрила, «Окаменение» так не работает. Если начать долбить по каменному телу, можно повредить ткани, а то и расколоть статую.
— Вот как… — Сайрила опустила плечи.
Грэйт мягко коснулся её руки и повернулся к старейшине:
— Тогда подумаем иначе. Старейшина, можно ли создать плёнку, которая пропускает одни вещества, а другие — нет?
