— Грэйт! — Анайри Лингэ то сердилась, то невольно улыбалась.
Перед ней стояли десятки сосудов с древесной смолой, настоями, порошками, плодами, цветами и минералами — всё это она собирала по крупицам десятки лет. Некоторые редкости не росли ни в Лесу Изобилия, ни в Лесу Песен Дождя, и ради них приходилось обмениваться с другими эльфами.
Изначально эти сокровища предназначались для пробуждения дара у одного из местных жителей, которого она хотела сделать своим учеником. Но теперь, если ими воспользуется Грэйт — ничего страшного. В конце концов, в его жилах течёт наполовину эльфийская кровь, да и талант у него редкий, а сердце чистое: он искренне стремится помогать больным.
Если только он сумеет освоить всё это — пусть пользуется, не жалко.
Из бадьи доносилось ровное «хр-р… хр-р…».
Проблема заключалась в том, что Грэйт не только не вошёл в Изумрудный Сон, но и, свернувшись клубком, сладко посапывал в купели. Сон его был тих и ароматен, дыхание ровное, и Анайри Лингэ даже не решалась его разбудить.
Тем временем волны магии, исходившие от зелья, от рунного круга и от благовоний, постепенно стихали — всё это он, кажется, поглощал без остатка.
Да ты же губка, а не человек!
Такую мощную магическую силу — и всё в себя!
Или, может быть, его развитие в человеческом мире было искажено, и теперь, попав в Лес Изобилия, он, наконец, получил доступ к истинным эльфийским источникам и жадно впитывает их, восполняя утраченные части?
С этой мыслью Анайри Лингэ успокоилась и даже ощутила лёгкую нежность. Она выровняла дыхание, расправила нити сознания и попыталась ощутить состояние Грэйта.
Нет, в Изумрудный Сон он не вошёл. Если бы вошёл, тело его пребывало бы в глубоком покое, а разум — в бурном движении.
Духовное состояние того сна особенное: оно и спокойно, и стремительно, и безмерно, и тонко.
Это похоже на то, как безоружный человек, не владеющий ни силой воина, ни магией, стоит на верхушке дерева и взирает на бескрайнюю равнину под собой, где парят орлы, бегут звери, рычат львы и тигры.
Слияние с природой приносит и восторг, и трепет, оставляя в душе первого путника по Изумрудному Сну неизгладимый след.
Тот, кто ведёт ученика, по этой реакции сразу понимает — врата сна открылись.
Но Грэйт, очевидно, не достиг этого состояния. Анайри Лингэ покачала головой и села рядом ждать. Ничего не поделаешь: Изумрудный Сон — вещь глубоко личная, у каждого он свой.
Она лишь шестнадцатого уровня и может только направлять снаружи; втянуть Грэйта в собственный сон — такое под силу лишь легендарному мастеру, её учителю…
— Ну как? — раздался рядом спокойный голос.
Анайри Лингэ вздрогнула и обернулась: старейшина Фахим уже стоял возле неё, улыбаясь, глядя на Грэйта.
— Этот малыш никак не поддаётся, — вздохнула она. — Сколько ни учу — всё без толку.
Фахим рассмеялся, покачал головой и, всё ещё улыбаясь, сказал:
— Упрямец, что и говорить. Ты ведь никогда не направляла зрелого жреца Природы, вот и не знаешь, в какой момент вмешиваться. Не беда, потом я сам его поведу.
Грэйт спал безмятежно до самой темноты.
Когда магическая сила настоя иссякла, а зелье утратило действие, ему стало прохладно, и он, зевая, выбрался из купели.
Стоя на полу, он чувствовал себя странно — словно стал и тяжелее, и легче одновременно, и даже хотел от души потянуться и зевнуть:
— А‑о‑о‑о…
— Проснулся? — к нему наклонилось улыбающееся, румяное лицо старейшины.
Грэйт моргнул, поднял взгляд, всё ещё не до конца проснувшись:
— Старейшина?..
— Твоя идея имеет смысл, — сказал Фахим. — Но проверять её нужно в реальности. И бактерии с клетками тоже следует наблюдать там — в Изумрудном Сне достоверных выводов не получишь.
Глаза Грэйта вспыхнули. Прекрасно! Значит, можно будет проводить исследования — пусть даже в ограниченной форме.
— Старейшина, а насчёт… — начал он.
— Изумрудного Сна? Знаю, научу, — Фахим погладил бороду и с весёлым прищуром оглядел Грэйта сверху донизу, словно редкого детёныша, вытащенного из логова высшего чудовища. — А пока скажи, после столь долгого сна и такого количества поглощённой магии чувствуешь ли ты изменения в теле? Дай‑ка я проверю…
Как именно он собирался проверять?
Заклинанием «Обнаружение магии»?
Или взять каплю крови?
А может, заставить Грэйта колдовать до полного истощения?
Грэйт с ожиданием смотрел на него. Фахим обошёл его полукругом, потом вернулся и снова прошёлся:
— По идее, после воздействия Изумрудного Сна твоя связь с природой должна была усилиться. Попробуй‑ка превращение, посмотри, стало ли оно легче.
Грэйт подчинился. Его тело опустилось на четыре лапы, и через миг перед старейшиной стоял чёрный медведь, который сделал вокруг него пару кругов.
Фахим кивнул, потом покачал головой:
— Скорость прежняя, и размер не изменился. Попробуй колдовать в звериной форме.
Медведь взмахнул лапой — раз, другой, третий. Когти рассекали воздух, но ни малейшего магического отклика.
Фахим вздохнул:
— Ладно, попробуй стать леопардом. И не возвращайся в человеческий облик — переход от медведя к леопарду должен быть плавным.
Но сколько он ни старался, ничего не выходило. Мышцы на спине дрожали, волны силы пробегали по телу, а результата не было.
В конце концов Грэйт снова стал человеком, потом кое‑как превратился в леопарда и неловко побежал, спотыкаясь на каждом шагу.
Нет, природная гармония не усилилась, — подумал Фахим, задумчиво крутя бороду на пальце.
Он поднял глаза и заметил, как Грэйт, вернувшись в человеческий облик, украдкой взглянул на Сайрилу, а та, поймав его взгляд, поспешно отвернулась.
— Что это вы оба притихли? — спросил старейшина.
— …
— …
Маленькая сереброволосая драконица и юный ученик упрямо смотрели в разные стороны.
Бернард, выходя из лаборатории с охапкой одежды для Грэйта, оглядел их и вдруг сказал:
— А ведь хозяин умеет превращаться в дракона!
— Правда? — Фахим и Анайри Лингэ одновременно оживились.
Грэйт помолчал и тихо покачал головой:
— Сил не хватает. Получается слишком маленький… чуть беды не вышло.
Он говорил, но взгляд его невольно скользнул к лаборатории — в нём светилось желание.
Глаза дракона способны видеть сквозь преграды, различать особые излучения…
Если бы только можно было взглянуть — только разок, и без риска…
Главное — безопасность. Никаких сбоев, никаких уродливых превращений, из которых не вернёшься. И ещё — чтобы Сайрила не кинулась его обнимать сразу после превращения.
— Не бойся, я присмотрю! — весело заявил Фахим. — Давай, попробуй обернуться драконом, посмотрим, насколько у тебя это выходит. Пока я рядом — ничего не случится!
