Эксперимент Грэйта шёл своим чередом, без спешки, но не останавливаясь ни на миг.
Он вскрыл щитовидную железу кролика, измельчил её, растёр, растворил в дистиллированной воде и, воспользовавшись магическим кругом, созданным господином Норвудом, приступил к извлечению йодида калия.
— Вот оно! Вот это! — Сайрила, едва взглянув на круг, сразу указала на сборный контур. — Здесь свет ярче всего! Стоит собрать его — и вокруг свет гаснет!
Грэйт только молча выдохнул.
Да, иметь рядом дракона — это поистине благословение.
Как же удобно!
Ты бы возился с приборами, проверял, перепроверял, боялся упустить хоть малейшую ошибку. А если метода нет — изобретай его заново.
А здесь достаточно, чтобы Сайрила просто посмотрела.
Грэйт работал стремительно, так же быстро заносил результаты в журнал:
«Известно: магический круг, созданный господином Норвудом, способен извлекать лишь то вещество, которое задано в настройках. Если целью установлен йодид калия, то и полученное вещество непременно будет йодидом калия.
Извлечённый из таблеток йод и йод, содержащийся в щитовидной железе кролика, представляют собой одинаковые кристаллы — тёмно‑фиолетовые, легко возгоняющиеся и столь же легко оседающие вновь…
Проверка химических свойств: реакция с металлами, с неметаллами, с водой… наблюдаются различные степени окисления от –1 до +7. Следовательно, оба образца йода обладают одинаковыми химическими свойствами.
Физические свойства…»
На этом месте перо замерло. Сердце Грэйта забилось чаще.
Йод из морских водорослей и йод из щитовидной железы — их главное различие в том, что один не радиоактивен, а другой излучает.
Почему?
В прежнем мире он знал ответ: ядро атома содержит одинаковое число протонов, но разное число нейтронов.
А здесь маги только‑только подошли к понятию атома и дальше пока не продвинулись. По крайней мере, в трудах, опубликованных Магическим советом до его отъезда из Страны Орла, о строении ядра речи не шло.
Если удастся доказать, что существуют элементы с одинаковыми химическими свойствами, но разной радиоактивностью, — это значит, что дверь в тайну атомного ядра приоткрыта наполовину.
Он задержал дыхание, установил магический круг и приступил к измерению физических свойств нового вещества: температура плавления… кипения… растворимость… плотность…
Плотность различается!
Показания круга были ясны: радиоактивный и нерадиоактивный йод отличались совсем немного, но различие было несомненным.
«…Используя приведённые методы, можно доказать: один и тот же элемент способен существовать в разных формах атомов. Например, обнаруженный автором вариант йода непрерывно испускает лучи…
Поскольку их химические свойства совпадают и место в ряду элементов одно, автор временно называет такие сходные вещества изотопами…
Надеюсь, дальнейшее изучение изотопов позволит приоткрыть ещё больше тайн внутреннего строения элементов…»
Пальцы Грэйта всё крепче сжимали «Бесконечные чернила».
Владыка Грома уже научился ощущать электроны; следующий шаг — почувствовать их движение внутри атома.
Если он получит изотоп и воспримет излучение собственными чувствами — лишь бы не вздумал делать это без защиты! — возможно, этот легендарный маг сумеет осознать существование протонов и нейтронов.
Что тогда произойдёт с миром, где рядом существуют магия, божественные силы и легендарные чародеи?
Кто знает — может, учитель, копаясь в опытах, однажды сотворит ядерный взрыв собственными руками.
Сайрила бродила у лаборатории, то отходя, то возвращаясь. Ей ужасно хотелось заглянуть через плечо Грэйту и увидеть, что он пишет, но она сдерживала себя.
По его лицу было видно — он занят чем‑то важным, возможно, пишет научный труд.
Подумаешь, подождать немного — не беда. Главное, не мешать.
— Сайрила, что ты тут делаешь? — издали позвала её госпожа Молли, улыбаясь и махая рукой.
Последние дни господин Хоусон, получив напутствие от Юдиана перед отъездом, словно нащупал порог нового уровня и тренировался без устали. Молли же, освободившись, помогала старейшине и Анайри Линге.
Сейчас приближался полдень; на её руке висила корзина, полная свежих грибов, — она шла готовить обед. Увидев Сайрилу у лаборатории, свернула к ней:
— Почему стоишь, задумалась? Грэйт не разрешает мешать?
— Он пишет статью… не даёт мне играть с его штуками. Скучно…
— Что поделаешь, писать статьи — дело серьёзное, — Молли рассмеялась и, не вдаваясь в подробности, взяла девушку за руку. — Пойдём, выберем, что приготовить. Хочешь запечённые грибы, с сыром или с ветчиной?
Обе пошли рядом, уже отошли шагов на восемь, когда Сайрила вдруг остановилась и тихо воскликнула:
— Эй?..
В тот же миг старейшина Фахим подбежал почти бегом:
— Что случилось?!
— Ничего… — машинально ответила Молли, но, проследив взгляд Сайрилы, застыла.
Через мгновение к ним подлетела Анайри Линге:
— Что происходит?!
— Грэйт… Грэйт… — серебристо‑голубые глаза Сайрилы широко раскрылись, кончики ушей дрожали. Но в её голосе не было ни страха, ни тревоги — лишь радость, такая, что хотелось хлопать в ладоши. — Грэйт поднимается!
Он наконец поднимается!
Ах, как долго она ждала этого!
С тех пор, как они покинули Страну Орла, прошли тысячи ли, целый засушливый сезон, а теперь и сезон дождей в джунглях подходит к концу…
Ещё немного — и год бы миновал.
Год за годом, а она уже взрослая драконица. Когда же Грэйт догонит её?
Сайрила вырвала руку из ладони Молли и бросилась к лаборатории.
На пороге вновь приняла истинный облик, распласталась на площадке, расправила широкие крылья, заслонив ими домик мага.
— Обедать не пойду! Я останусь здесь и буду сторожить!
— Ну… в этом нет нужды, — Фахим усмехнулся, покачал головой и, помедлив, махнул рукой ученикам.
Магическая волна, исходившая от Грэйта, становилась всё мощнее. Старейшина собирался предупредить древо‑хранителя, чтобы тот не испугался и помог направить энергию: всё в порядке, это лишь молодой маг проходит Возвышение.
Пока снаружи все наблюдали и оберегали, сам Грэйт уже сполз со стула и сел на пол, скрестив ноги. Сознание погрузилось в глубокую медитацию.
Возвышение пришло внезапно, как буря.
Если бы он знал, что случится, отложил бы статью и отправился под древо — туда, где сама природа служит башней мага и собирает стихии.
Но отклик мира обрушился стремительно, не оставив ни мгновения на подготовку — словно внезапный приступ, когда и до ближайшей двери не добежишь.
Мир вливался в него потоком, ледяным и ослепительным, будто кто‑то расколол небо и вылил ведро снежной воды прямо на голову.
Вокруг вспыхивали и гасли огни. В медитации Грэйт видел, как перед ним мелькают световые следы — влево, вправо, прямо…
— Это… облачная камера? Вы показываете мне траектории частиц? — прошептал он.
На самом деле в облачной камере видны лишь альфа‑ и бета‑лучи; гамма‑излучение не оставляет следа. Остальное он достраивал воображением, глядя глазами дракона.
Может, стоит достать счётчик Гейгера?..
Но стоило отвлечься, как тело вспыхнуло жаром, а внутренний мир задрожал. Грэйт поспешно собрал волю, чтобы удержать поток.
Сознание стремительно поднималось вверх, всё выше, к прозрачным слоям, где материя и дух соприкасаются. Чем выше — тем яснее небо, тем зеленее горы и леса внизу.
Нет!
Моя цель — не Изумрудный Сон!
Он стиснул зубы и усилием воли направил дух вниз.
Изумрудный Сон прекрасен, он любит его, часто посещает во сне, помогает лечить и восстанавливать, но это лишь часть мира, не весь мир.
А он хотел увидеть всё — до самой границы познания.
Под древом старейшина Фахим тяжело вздохнул.
Мальчишка всё же человек, не эльф‑певец природы.
Он выбрал путь мага‑творца, и без опоры на Изумрудный Сон ему придётся преодолевать немало испытаний.
— Учитель? — тихо спросила Анайри Линге. В её взгляде смешались тревога и непонимание.
Фахим покачал головой, прислонился спиной к стволу и поднял глаза к небу:
— У каждого поколения свой путь. Удачи тебе, малыш…
Сознание Грэйта изменило направление — не вверх и не вниз, не в стороны, а в некое иное измерение.
Перед ним раскинулась земля, под ногами тянулись джунгли. Деревья, кусты, древние стволы; звери, чудовища, птицы, рыбы — всё вспыхивало светом.
Он поднялся ещё выше. В восприятии возник океан, затем дальние материки, потом — земли за океаном.
Но взгляд его остановился на одном месте: под ним лежала выжженная, мёртвая равнина. В центре поднималась скала, треснувшая от жара; вокруг — обугленные деревья, уродливые твари, рыщущие в искажённом лесу.
Форма горы, её очертания — всё совпадало с тем, что он видел во сне, в Изумрудном Сне.
Только теперь над вершиной, над всей чёрной областью, висел покров света.
Света, который можно было различить лишь глазами дракона.
