— Верно, — спокойно произнёс старейшина Фахим, сидя под тенью древнего дерева. Он налил себе чашку настоя из листьев и подвинул её архимагу Байэрбо. Полуприкрыв глаза, старик смотрел куда‑то вдаль, словно вновь переживал давние воспоминания:
— Ты ведь тоже чувствуешь, не так ли? Этот запах увядания, гниения… шаг за шагом — к смерти. Они отчаянно цепляются за жизнь, но бессильны, и, чтобы продлить существование хоть на миг, готовы подрубить собственные корни.
Архимаг Байэрбо вздрогнул и кивнул. Несколько лет назад, во время бедствия Безлётного года, он сопровождал учителя, когда тот отправился уничтожить полубога, и тогда издали ощутил то же дыхание.
Оно было похоже на смрад умирающего тела, на зловонное болото, где бродит сама смерть. В том дыхании чувствовались жадность, отчаяние, безумное желание жить любой ценой — даже ценой чужой жизни.
Даже мимолётное соприкосновение с этой силой вызывало тошноту, и долго потом он не мог избавиться от мерзкого привкуса. Честно говоря, даже нежить из Чёрновороньего болота пахла чище.
Но тогда он летел, укрытый аурой легендарных магов, высоко над лесом, далеко от этого дозора. И всё же старейшина Фахим сумел распознать его присутствие…
Неужели легендарный мастер действительно столь силён?
— И всё же… насколько могуществен противник? — Байэрбо наклонился вперёд, тревожно спросил: — Не грозит ли опасность малышу Грэйту?
Он слишком хорошо знал способности своего младшего ученика к неприятностям. Едва достигнув пятого круга, тот уже умудрился поссориться с молодой сереброволосой драконицей; только перешагнул девятый — и вступил в бой с Девой Чумы с Нового Континента; едва дорос до десятого — и вот уже Божественный Орёл и Змеиный Бог ждут его вызова.
Существа, с которыми даже он, маг, стоящий на пороге легенды, предпочёл бы не сталкиваться лицом к лицу.
А теперь этот двенадцатый уровень — и он отправился к умирающему божеству… или полубогу… во всяком случае, существу не ниже легендарного ранга.
Зная склонность Грэйта к авантюрам, архимаг почти не сомневался: когда он прибудет, то застанет мальчишку, бегущего от божественного пожирания.
— Противник действительно силён, — Фахим улыбнулся, глядя на архимага. — Помнишь того полубога, которого вы уничтожили в прошлый раз? Так вот, это был его вассал. Здесь, правда, связь между главными и подчинёнными божествами не столь крепка, но представить мощь хозяина ты теперь можешь.
Он сделал паузу и добавил:
— Однако можешь не тревожиться. С ним Юдиан и Лосия: один — воин, стоящий в полушаге от легенды, другая — маг высокого круга. А ещё та маленькая сереброволосая драконица. Если только Грэйт не начнёт сам искать приключений, ему ничто не угрожает.
— Прошу вас, укажите дорогу, — вскочил архимаг. — Я должен убедиться сам!
Не искать приключений? Грэйт? Да он способен устроить беду даже там, где её и в помине нет!
Если бы Грэйт услышал, как его старший брат по ордену отзывался о нём, он бы возмутился до глубины души. Разве он когда‑нибудь «скакал без дела»? Разве хоть раз вмешался без причины?
Он всегда действовал лишь тогда, когда видел страдания — раненых, больных, целые селения, охваченные недугом. Разве можно было пройти мимо?
А то, что потом всё оборачивалось катастрофой… ну, он ведь не хотел! И, в конце концов, каждый раз всё заканчивалось благополучно — с помощью союзников, конечно.
Даже с Орлиным Богом и Змеиным он не бросался в бой безрассудно — вовремя вызвал подмогу Совета, и все тогда неплохо заработали.
Сейчас же он ничего не слышал и спокойно следовал за Юдианом, сидя верхом на фантомном коне. Лёгкий, как дым, скакун ступал по каменистой тропе, будто по ровной дороге.
Чем выше они поднимались, тем круче становилась тропа. Меж камней пробивалась мягкая трава, кое‑где цвели редкие цветы — синие, фиолетовые, даже зеленоватые, их густые тона говорили о беспощадном солнце и сильном излучении.
Вдали стройные антилопы насторожённо взглянули на путников, сделали несколько лёгких прыжков и скрылись на верхних уступах.
— Чего они пугаются? Я же их не съем, — проворчал Грэйт.
— Значит, ты плохо скрываешь свою ауру, — строго ответил Юдиан, обернувшись. — Настоящий странник Природы проходит мимо, не тревожа зверей.
— Ладно, опять моя вина, — вздохнул Грэйт и, обернувшись, посмотрел вниз. Под ними раскинулась бескрайняя зелень — ровная, как море, уходящая к самому горизонту. Среди леса извивалась мутноватая река, без утёсов, без водопадов, без ущелий — сплошная равнина, где даже перепады высот скрывались под плотной кроной.
— Какая же красивая эта тропическая чаща, — искренне сказал он.
— Не зевай, — отозвался Юдиан. — Скоро стемнеет, нужно успеть к стоянке до темноты.
— А разве нельзя остановиться где угодно? — проворчал Грэйт, понукая фантомного коня.
Тот, сотканный из магии, ступал по камням, как по воздуху, и Грэйт мог сидеть, не опасаясь качки.
Зато варвару приходилось куда тяжелее. Он крепко обнимал шею своего серебряного оленя Аппы, едва удерживаясь в седле. После недавнего превращения зверь стал меньше, его спина теперь доходила Грэйту лишь до плеч, а широкие рога временно втянулись, чтобы не цепляться за ветви. Но, в отличие от фантомного коня, серебряный олень был плотью и кровью, и каждый шаг по камням давался ему тяжело. Варвар несколько раз едва не соскользнул и потому держался изо всех сил.
— Юдиан, далеко ещё до стоянки? — крикнул Грэйт, оглядываясь. Вокруг не было ни дорог, ни мостов, ни домов — ни малейшего следа человеческого присутствия.
Если просто нужно переночевать, можно ведь возвести магическую хижину…
— Почти пришли, — ответил Юдиан, сверяясь с ориентирами. — Там, выше, есть деревня. Тебе понравится. К тому же ночевать в пещере куда приятнее, чем в твоей хижине.
Как маг, Грэйт с этим не согласился бы, но любопытство взяло верх. Он хотел увидеть, как живут здешние племена.
По пути он уже встречал дома‑лодки из тростника, деревянные жилища на сваях, гладкие настилы, служившие кроватями. А в горах, возможно, всё выглядело иначе.
Когда они перевалили через очередной хребет, перед ними открылась скала, испещрённая пещерами. Отверстия располагались ярусами, то выше, то ниже, и Грэйт насчитал не меньше тридцати. Издали это напоминало древние монастыри‑гроты, какие он видел на старых фотографиях Турции.
— Надеюсь, здесь не поклоняются какому‑нибудь божеству, — прошептал он, посылая Юдиану мысленное сообщение.
Тот удивлённо взглянул на него:
— Чуткий ты парень. Да, здесь есть святилище. Так что держись рядом и не делай глупостей. Нарушить их табу — значит нажить себе кучу хлопот, даже если мы сильнее.
Они подошли к подножию скалы. Юдиан сложил ладони рупором и крикнул несколько раз. В ответ из пещер показались головы, и вскоре вниз спрыгнули несколько ловких фигур.
Это были темнокожие, курчавые люди невысокого роста. За спиной у них висели копья и луки. Несколькими прыжками они оказались перед Юдианом.
Старший из них, мужчина в плаще из пёстрых перьев, приложил руку к груди и почтительно поклонился:
— Приветствую тебя, Путник Лесов. Добро пожаловать. Эти люди — твои спутники? Чем можем служить гостям издалека?
— Нам нужно лишь переночевать, — дружелюбно ответил Юдиан и, повернувшись, представил спутников: — Пять человек и олень. Подберите нам одну пещеру на ночь.
Просьбу исполнили без промедления. Мужчина свистнул в деревянную свистульку, и толпа мгновенно рассеялась. Грэйт последовал за проводниками по узкой тропе, высеченной в песчанике, и украдкой заглядывал в соседние гроты.
Большинство входов едва доходили ему до плеча. Внутри было темно, лишь дрожали слабые огоньки. Женщины в лохмотьях, дети, младенцы — все теснились в этих норах. Воздух был тяжёлым от вони: пот, звериный помёт, гниющая пища.
Я должен спать здесь?
Нет уж, лучше магическая хижина!
К счастью, их повели выше, к просторной пещере. Её вход был в три человеческих роста, вокруг лежали ровные каменные плиты — видно, здесь собиралось всё племя на советы или трапезы.
Вечерний свет проникал внутрь, и Грэйт, шагнув, невольно ахнул.
Стены и потолок были сплошь покрыты фресками: звёздное небо, луна во всех фазах, солнце, излучающее жар; люди с копьями и луками охотятся на чудовищных зверей; лягушки квакают в траве, орлы парят, грифы рвут добычу; огромные отпечатки ладоней и странные, почти инопланетные фигуры.
Из глубины пещеры медленно вышел согбенный старик, источавший резкий запах трав. Грэйт, едва взглянув, поспешил к нему:
— Старче, вы…
Худое тело, торчащие рёбра, раздутый живот, неестественно большой для такой худобы — кишечная непроходимость? водянка? что‑то иное?
Он уже тянул руку, но Юдиан резко схватил его за плечо. Голос эльфа прозвучал тихо, но жёстко:
— Не смей его лечить!
Грэйт застыл, ошеломлённый:
— Что?..
