Грэйт, с воспалёнными от усталости глазами, взъерошил ладонью волосы, больше похожие на птичье гнездо, и, вымученно улыбнувшись, взглянул на Юдиана. Он хотел что-то сказать, но, раскрыв рот, прежде всего зевнул.
— А-а… не уверен. Надо ещё провести опыты… Пока что удалось лишь частично выделить нечто…
Слишком трудно!
Выделять возбудителей болезней — это же сущий кошмар!
Он ведь не из сельскохозяйственной академии. Когда учился в университете, тот был хоть и комплексным, но только без аграрного факультета — тот находился через дорогу. Иногда оттуда доносились байки: мол, в университетское озеро опять занесло дохлых свиней — значит, у соседей очередные лабораторные животные сбежали.
Короче говоря, с выделением патогенов у Грэйта дела шли плохо. Раньше он ещё как-то справлялся — благодаря тому, что наизусть знал «Медицинскую микробиологию» и «Инфекционные болезни», действуя строго по учебнику. А теперь?
Из кучи картофелин, где, кто знает, сколько видов микробов, нужно вычленить именно тот, что вызывает болезнь?
Он сам себе ворчливо возразил:
«Ты хоть представляешь, сколько микроорганизмов можно выделить из одной горсти земли? Десятки, сотни, а то и тысячи! Даже на человеческой коже постоянно живут десятки видов бактерий, а если учесть временных гостей — и сотня‑другая наберётся!»
Он даже не знал, бактерия это или грибок.
К счастью, у него была божественная магия. Грэйт разрезал картофелину, вырезал заплесневелый участок, оставив один глазок, и закопал его в землю. Затем направил поток природной силы, приказывая:
— Расти! Расти! Хочу видеть, во что ты превратишься!
Бактерии могли менять форму, увеличиваться или уменьшаться, терять капсулу, споры или жгутики; грибы же тянули мицелий, выпускали споры, что разлетались по воздуху.
«Пока не вырастет что-то заметное, как я пойму, с чем имею дело?» — думал он.
Под действием природной силы заражённый клубень быстро пошёл в рост: выпустил ростки, вытянул стебель, раскрыл листья парами.
— О‑о‑о! — выдохнул Грэйт. — На кончиках листьев зелёные пятна! И вокруг них — бледно‑зелёное ореоло, сухое, будто опалённое!
Он оживился, усилил поток силы, и вскоре на обратной стороне листьев появились белые пушистые пятна.
— Вот оно! Вот оно! — воскликнул он.
Выкапывая клубни, Грэйт убедился: они сгнили до неузнаваемости. Он аккуратно срезал кусочки листьев и клубней, растёр, развёл дистиллированной водой и, сосредоточившись, произнёс заклинание:
— Уничтожение!
Кишечная палочка — уничтожить!
Синегнойная — уничтожить!
Сибиреязвенная, брюшнотифозная, холерная… уничтожить, уничтожить, уничтожить!
Он перебил всех известных ему возбудителей — ведь было ясно, что ни один из них не виновен в картофельной чуме. После этого приступил к выделению.
Под микроскопом он рассматривал обожжённые кончики листьев, белые пятна на их изнанке, гниющие клубни. Делал тончайшие срезы, окрашивал, снова смотрел. Там, где клетки картофеля были особенно повреждены, рядом наверняка прятался виновник.
— Грэйт, что‑нибудь видно? — Сайрила, бодрая и любопытная, помогала ему, получив собственный образец. Но терпения у сереброволосой драконицы надолго не хватило: через несколько минут она уже заглядывала к нему через плечо. — Ну как, поймал заразу, что губит картошку?
— Пока не уверен… — спокойно ответил он, не отрываясь от работы.
Он помещал разведённые образцы в стерильные, не заражённые среды — листья, клубни, всё тщательно протирал спиртом, дезинфицировал всеми возможными способами, кроме варки. Затем добавлял образцы, накладывал заклинание роста и ждал.
Так, повторяя цикл за циклом, он наконец выделил несколько подозрительных культур. Уставший, Грэйт рухнул спать и, проспав восемь часов, с рассветом снова взялся за дело.
— Юдиан, я выделил несколько образцов, возможно, именно они — причина болезни. Где у вас картофельные поля? Или хотя бы пустырь — устроит и он, нужно провести масштабный опыт!
Юдиан, решив не мешать, отвёл его на свободный участок.
Грэйт ловко нарезал подозрительные клубни на куски с глазками и закопал их рядами. Затем, прикрыв глаза, мысленно перебрал выделенные штаммы и начал направлять силу.
— Ты собираешься сразу ускорять рост? — не выдержал Юдиан. — Ты ведь никогда не сажал ни лекарственных, ни магических растений, верно? С таким подходом все крестьяне бы давно вымерли с голоду!
Грэйт растерянно посмотрел на него, не понимая, в чём провинился. Юдиан лишь вздохнул, закатал рукава и принялся выдёргивать сорняки.
— Даже траву не убрал! Что это за опыт такой?
— Ну… вообще-то… — начал было Грэйт, — я могу направлять силу прямо в клубни, не трогая сорняки…
Но, видя, с каким усердием Юдиан полет грядки, он всё же вызвал несколько «рук мага» и присоединился — не хотелось получить тычок в лоб. Когда земля очистилась, он вновь сосредоточился и начал выборочное уничтожение:
— Подозрительный штамм А, штамм B, штамм C…
Десятки клубней он разрезал на сотни кусочков, каждому участку назначив своё заклинание. Последний оставил нетронутым — контрольная группа.
Затем опустился на одно колено, прижал ладонь к земле. Из‑под пальцев разлился мягкий изумрудный свет, пробежал по грядкам.
Юдиан вздохнул:
— Ты серьёзно? Ты ведь двенадцатого уровня! Чтобы ускорить рост пары грядок, тебе достаточно взмахнуть рукой. Или хотя бы ткни своим дубовым посохом!
— Ну… в жизни должно быть место ритуалу, — улыбнулся Грэйт.
Он принял замечание — и тут же проигнорировал.
Волна зелёного сияния прошла по земле, и из неё дружно показались нежные ростки. Они тянулись вверх, расправляли листья.
— Первая зона заражена!
— Вторая зона заражена!
— Третья зона…
Сайрила, с блокнотом в руках, легко перебегала между грядками, зорко следя за каждым изменением. Вдруг она радостно вскрикнула:
— Пятая зона не заражена!
— Создать барьеры, изолировать участки! — немедленно приказал Грэйт.
Сайрила взмахнула рукой, и прозрачные стены выросли между грядками, уходя ввысь. Грэйт благодарно кивнул и продолжил ускорять рост.
— Зацвели!
— Пятая зона всё ещё здорова!
— Плохо! Пятая зона тоже поражена — листья вянут!
— Это не болезнь, — вмешался Юдиан. — Картофель просто созревает. Листья желтеют, вся сила уходит в клубни. Если сейчас копнёшь землю, увидишь, как они наливаются.
— А‑а, вот как… — протянула Сайрила, пожав плечами и быстро сделав пометку.
Когда цикл роста завершился, они вскрыли землю. Все растения, кроме пятой зоны, оказались искривлёнными, гнилыми, поражёнными плесенью. Только пятая грядка стояла зелёной и здоровой.
Грэйт поднял пробирку и, улыбнувшись Юдиану, сказал:
— Готово! Если уничтожить этот штамм во всех семенных клубнях и на всех полях, в землях Орлиного племени больше не будет картофельного мора!
Воодушевлённый, он поспешил к старому жрецу. Тот, выслушав, долго молчал, глядя в землю.
— Что случилось? — спросил Грэйт, чувствуя, как радость гаснет.
Жрец отпустил воинов, тяжело вздохнул и произнёс:
— Достопочтенный путник, благодарю за помощь. Но неурожай картофеля — это кара бога Картофеля, его гнев и наказание. Если мы будем продолжать служить ему с верой, он простит нас и вновь дарует благословение.
— Что?.. — Грэйт остолбенел. — Так бы сразу и сказали, что всё решит бог Картофеля! Зачем же я до полуночи возился с опытами?
Он уже собирался встать и уйти, но жрец вдруг поднял голову и, хитро прищурившись, подмигнул. В его мутных глазах мелькнула лукавая искра.
— Однако, — сказал он, — божественное благословение часто приходит в обличье, непостижимом для смертных. Быть может, вы, достопочтенный путник, и есть посланник бога Картофеля, явившийся помочь нам? Кто из людей способен постичь волю богов…
— Что? — Грэйт моргнул. — Вот это поворот…
Ну да, классика: «врач исцелил меня — благодарю Господа».
Любой гордец на его месте развернулся бы и ушёл, но Грэйт видел перед собой не просто «туземцев», а людей, страдающих от голода. Пусть считают его посланником — ему не убудет, а богу Природы, наверняка, тоже.
— Да, — торжественно произнёс он, — я получил откровение бога Картофеля и пришёл помочь его верным детям.
Жрец облегчённо выдохнул, приложил руку к груди и медленно поклонился:
— Слава богу Картофеля.
— Слава богу Картофеля, — едва сдерживая смех, повторил Грэйт. Он протянул магическую руку, поддержал старика под локоть и повёл его к полям.
Они обошли пещеры, жилища, поднялись на соседний холм — и Грэйт невольно задержал дыхание.
Перед ними, на склонах гор, раскинулись террасы — широкие, ровные, уходящие ярусами ввысь. В этой земле, где люди ещё жили подсечно‑огневым хозяйством, вид террасированных полей казался чудом.
