— Подлецы! — взревел солнечный бог Виракоча.
Он изливал гнев, осыпая землю золотым сиянием, что окутывало его народ — жрецов, наложниц, потомков его крови. Эти люди были его плотью и дыханием, его голосом и силой. А чужаки, презренные пришельцы, могли ударить и скрыться, не неся последствий. Он же не мог оставить своих без защиты. Без жрецов, что передают его волю, без солнечных дев, через которых он нисходит в мир, без царей, в чьих жилах течёт его кровь, — он терял власть и силу.
Стоило вспомнить хотя бы бога Пернатого Змея, прародителя прежней династии: когда его потомков низложили, его мощь рухнула в бездну.
— Подлецы! — вновь вскрикнул Юдиан, вскакивая на ноги. Он размахивал эльфийским лунным клинком, отбивая ослепительные лучи:
защищал Грэйта, прикрывал себя, Бернарда, всех, кто оказался рядом;
отражал каменные осколки, летевшие во все стороны, и световые лезвия, что рвали воздух.
Он был воином и презирал трусость. Хотите сражаться — выходите лицом к лицу, бейте сильных! А нападать на слабых, прятаться за спинами невинных, чтобы сдержать противника, — что это за доблесть?
Юдиан лишь жалел, что у него не восемь рук. Будь он чародеем, смог бы прикрыть куда большую площадь.
— Подлецы! — негромко, но с тем же чувством выругался архимаг Байэрбо. Настоящий маг не растрачивает силы на крик, но его руки двигались без промедления: невидимые щиты один за другим вспыхивали в воздухе, отражая, поглощая, рассеивая удары. Он защищал себя, но старался укрыть как можно больше людей вокруг.
Даже если враг врагу — союзник, сейчас важно было сохранить живых. Чем больше людей выстоит, тем дольше солнечный бог будет связан, тем выгоднее это Магическому совету.
Хотя Байэрбо уступал Юдиану в уровне, его защитные чары охватывали куда большую площадь. Щиты разрастались — сто, тысяча, две тысячи квадратов… Вскоре вокруг него образовался целый остров безопасности. Лечить он не мог — это уже дело Грэйта.
Подумав об этом, архимаг обернулся — и не увидел Грэйта. Тот уже мчался вперёд, прямо к великому жрецу, быстрее подстреленного зайца.
— Сайрила! Бернард! Аппа! — кричал он на бегу. — Вы знаете порядок! Разделите пострадавших, откройте дыхательные пути! Сайрила, ставь метки, Аппа, останавливай кровь! Остальное — на мне!
Полевая медицина — вперёд!
Он стремительно накладывал на себя защитные чары — всё, что имелось: дары легендарных магов, награды Совета, амулеты, добытые в походах. Главное — сберечь ману для лечения.
Грэйт бежал, когда за спиной свистнул воздух: Юдиан догнал его, схватил за пояс и, прикрывая от ударов лунным клинком, поднял над землёй.
— Куда?
— К великому жрецу! — крикнул Грэйт. — В бою всегда сначала поднимают лекаря, это же азбука!
— Хорошо! — коротко ответил Юдиан и одним прыжком оказался у цели.
Великий жрец, самый сильный из всех, лежал без движения, кровь сочилась из уголков рта.
Грэйт нахмурился, достал приборы — мерил давление, пульс, дыхание. Он уже тянулся проверить зрачки, когда Юдиан шагнул вперёд, вытащил флакон и влил зелёную жидкость прямо в рот пострадавшему.
— Не-е-ет! — вскрикнул Грэйт. — Ты хоть понял, где у него повреждения? Может, дыхательные пути пробиты! Он же захлебнётся!
Но было поздно. Юдиан действовал молниеносно: приподнял голову, разжал челюсть, влил зелье. Светло-зелёная жидкость засияла, будто растворилась в воздухе и впиталась в тело.
Эльфийское лечебное зелье оказалось поистине чудесным: жрец открыл глаза, тяжело задышал и, превозмогая боль, сел.
Грэйт взглянул на показатели — пульс и давление выровнялись. Он облегчённо выдохнул и быстро произнёс:
— Свяжись с солнечным богом! Пусть он гонится за легендами, а мы займёмся ранеными!
Жрец кивнул, приходя в себя, и оглядел поле. Он был главным, на него обрушилась половина удара, когда взорвалась гора света. Вокруг лежали тела — жрецы, солнечные девы, кровь, камни, дым. Кто-то тихо стонал, кто-то уже не подавал признаков жизни.
Грэйт не стал колебаться. Он активировал «Зрение жизни», выбирая тех, кто ещё мог выжить, и касался их ладонью:
— «Лечение смертельных ран»! «Лечение смертельных ран»!
Пять, шесть человек поднялись. Юдиан переносил их к великому жрецу, тот собирал их вокруг себя.
Жрецы опустились на колени, зашептали молитвы. Золотое сияние вновь поднялось к небу, и солнечный бог, ощутив зов, свернул лучи, обращая лик к врагам.
Тех двоих! Того воина, что рассёк его плоть! Того жреца, что осквернил его рану душами мёртвых!
Не уйдут! Никто не уйдёт!
Архиепископ Бартоломе, воспользовавшись вспышкой божественной силы, выиграл немного времени. Легендарный жрец, схватив губернатора Мартинеса, прыгал вперёд, словно перескакивая пространство. Два прыжка — и они уже на заранее подготовленном телепортационном круге. Мгновение — и их след растворился в воздухе.
Круг вспыхнул и рассыпался в пыль. В следующую секунду над этим местом вспыхнул солнечный диск Виракочи.
— Вам не уйти! — прогремел его голос.
От столицы до самых окраин вспыхнули храмы. Один за другим, словно цепь огня.
— Все мои святилища! Все мои жрецы! Все, кто верит во меня! Станьте моими глазами и ушами, почувствуйте дыхание врага! На этой земле нет места, где бы не было моей силы!
Солнечный бог ринулся вдогонку.
Грэйт, облегчённо выдохнув, вернулся к раненым. Он поднимал тех, в ком теплилась жизнь, сортировал, ставил метки, останавливал кровь, перевязывал раны, восстанавливал дыхание.
Сайрила и Аппа следовали за ним, накладывая чары: «Лечение смертельных ран», «Лечение тяжёлых ран», «Лечение средних ран» — свет лился непрерывным дождём.
Каждый спасённый жрец вставал и помогал другим. Сотня рук, тысяча лучей света — поле постепенно оживало. Те, кто мог стоять, поднимались; тяжелораненые хотя бы дышали. Лишь погибших уже не вернуть.
Грэйт обошёл священный остров, убедился, что все живы, и наконец опустился на землю, обессиленный, но довольный. Всё, что можно было спасти, спасено.
Теперь всё зависело от солнечного бога. Сумеет ли он настичь легендарных врагов? Одного? Двух? Хоть кого-нибудь?
Даже если никого не убьёт, всё равно — вторжение Светлого Престола обернётся для них тяжёлой потерей.
Хотя, признаться, поручать такое самому богу — расточительно.
Главное, чтобы ни один из тех легендарных не вернулся обратно! Здесь ведь не осталось ни одного равного им по силе. Юдиан, архимаг Байэрбо и великий жрец — втроём они едва ли выдержат одного легендарного противника.
Грэйт поднял взгляд к небу. Солнце вновь сияло — затмение миновало. Он прикинул время, направление, вытянул шею, глядя на север.
— Чёрт, всё заслоняют снежные горы… Ничего не видно. — Он махнул рукой Байэрбо. — Старший брат, может, поднимемся на вершину?
Архимаг, собирая приборы, не подошёл, лишь послал ветром короткое сообщение:
— Что случилось?
— Я хотел спросить, не мог бы ты… — начал Грэйт, но вдруг похолодел. Он резко обернулся к северу. В тот же миг Сайрила, Юдиан и Байэрбо подняли головы.
— Бах! —
Небо треснуло.
Над снежными вершинами голубая высь раскололась, словно стекло. Из разлома поднялся ослепительный шар — ярче солнца, горячее вулкана. Он рос, клубился, и вскоре обрёл знакомые очертания: огромная голова, маленькое тело и длинный хвост дыма.
Грэйт застыл, глаза округлились.
— Да чтоб тебя! Солнечный бог, эти легендарные, конечно, мерзавцы, но зачем же взрывать ядерную бомбу?!
Я ведь не туда тебя привёл, не в то эльфийское святилище…
