Солнце вставало и клонилось к закату.
День сменял ночь, ночь — день.
Архимаг Байэрбо давно уже воздвиг себе волшебную хижину и, не торопясь, спал там раз за разом. Продвижение мага — дело небыстрое: Грэйт сейчас переходил с двенадцатого на тринадцатый уровень, и этот процесс мог растянуться на десять, а то и пятнадцать дней. Остальные чародеи не могли позволить себе бодрствовать всё это время.
— Эх, поскорее бы уж… — пробормотал Байэрбо, но тут же одёрнул себя. Измерением стихий вокруг занимался дух башни, а старому магу с его усталым телом не стоило рассредоточивать внимание и мешать Грэйту в столь решающий миг.
Старейшина Фахим и молодые эльфы не сомкнули глаз. Каждый был занят своим: кто наблюдал за изменениями в природе, кто пытался постичь их смысл.
Продвижение жреца Природы всегда отзывалось в самом мире, вызывая ответную волну живых сил. А уж когда это делал Грэйт — потоки воли мира нисходили столь мощно, что всё вокруг приходило в движение. Травы и деревья, звери и птицы, даже насекомые — все ощущали этот дар и росли быстрее, крепче, ярче.
Такой шанс выпадал раз в тысячу лет. Никто не хотел упустить его, как бы ни клоняла усталость.
— Пусть бы его продвижение длилось подольше, — шептал кто-то, — хоть полмесяца, хоть месяц…
Грэйт, сидевший в глубине дупла, не знал, что снаружи одни желали ему скорейшего успеха, а другие — чтобы процесс тянулся как можно дольше. Он завершил построение защитной оболочки медитации и перешёл к следующему этапу — резонансу.
Резонанс — это когда внутреннее ядро медитации откликается телу, и мир, внимая этому созвучию, омывает плоть своей благодатью.
Могучая сила прошла по каждой клетке, по костям, мышцам, нервам, по самому дыханию. С каждым вдохом тело становилось крепче, выносливее, чувствительнее к природе и магии.
— Эх, вот это я понимаю — лежать и становиться сильнее, — усмехнулся Грэйт про себя.
Во время продвижения каждый заклинатель проходит через подобное очищение: маги притягивают энергию той стихии, которой служат.
Так, Владыка Грома, должно быть, наполнен электричеством до кончиков волос; архимаг Хайнс и прочие некроманты годами пропитываются отрицательной энергией — оттого и становятся сухими, словно тени.
Жрецы же черпают силу из веры. Потому служители Бога Войны — плечисты и крепки, а жрицы Богини Источников излучают мягкое, умиротворяющее сияние.
Но лучше всех — жрецы Природы. Их тела пронизывает дыхание самой жизни, исцеляя старые раны, укрепляя дух и продлевая годы. Средняя продолжительность их жизни выше, чем у других жрецов, на добрую треть, а то и наполовину.
Грэйт же купался в потоках воли мира — силе куда более чистой и высокой, чем сама природная энергия. Дар её был несравнимо щедрее.
Как говорил старый Морган, если бы Грэйт пожелал, он мог бы развить и боевые навыки, и магию одновременно — без особого труда.
Он не стремился стать воином, но отказываться от пользы не собирался. Тело крепло, мышцы наливались силой, дыхание становилось ровным и глубоким. Болезни, усталость, ломота — всё это уходило. От такого дара не откажется ни один здравомыслящий человек.
Чем больше клеток он вычерчивал в ядре медитации, тем тоньше становилось наполнение тела, тем безопаснее и совершеннее шёл процесс.
Грэйт сидел в дупле, не зная, сколько времени прошло. Наконец открыл глаза и с силой ударил ногой о землю.
Гулкий толчок прокатился по всему дереву. Внутренние слои ствола зашуршали, будто сверху посыпались тысячи мелких частиц.
Он инстинктивно отпрянул, но на плечи ничего не упало. Перед глазами расстилалась зелень: его дубовый посох стоял прямо перед ним. Корни, толстые и живые, оплели стены пещеры, оставив лишь небольшое пространство, где стоял хозяин.
На вершине посоха расходились тринадцать ветвей, густо покрытых листьями, и они сплетались в плотную зелёную сеть, укрывая Грэйта от света.
Когда он взглянул на посох, тот дрогнул, и корни с ветвями поспешно втянулись обратно. Только тринадцать листьев на макушке остались покачиваться, будто притворяясь невинными.
— Спасибо тебе, — мягко сказал Грэйт и провёл ладонью по гладкому стволу.
Посох изменился: вместо прежней тёмной коры теперь сияла полупрозрачная зелень, на ощупь тёплая, как нефрит. Очевидно, его верный спутник, связанный с ним договором, получил немалую долю благословения.
— Ешь побольше, набирайся сил, — улыбнулся он, погладив свежий лист на вершине. — Впредь все тонкие дела будут на тебе держаться!
Тринадцать листьев дружно поникли, будто разом увяли. Грэйт задумался и, стараясь приободрить спутника, добавил:
— Ничего, будем учиться у древних деревьев. Когда я поднимусь ещё на пару ступеней, ты тоже подрастёшь — и тогда справишься. Только обещай: больше не бей меня, ладно?
Листья вдруг распрямились и завертелись, словно зелёный ветряк. Понять, согласился ли посох, было невозможно.
Грэйт рассмеялся, снова опустился на землю, прислонился к посоху и закрыл глаза. Продвижение жреца Природы прошло безупречно, награда мира была щедрой.
Теперь предстояло привести в порядок внутренний мир медитации и перейти к следующему шагу — стать магом тринадцатого уровня.
Главное испытание мага — преобразование духовной силы — его уже не тревожило. С тех пор как он превратил ядро медитации в подобие живого вычислителя, оно росло без конца, впитывая энергию и не показывая предела.
Оставалось одно: выгравировать в этом ядре заклинание продвижения, символ седьмого круга.
— По традиции, лучше создать своё собственное… — пробормотал он. — Семикруговое заклинание… чего бы я хотел больше всего?..
Он поднял голову и почти торжественно произнёс:
— Пусть будет электронный микроскоп! Великая Природа, щедрый мир, я не прошу ничего иного — дай мне электронный микроскоп!
Помолчал, прислушался к тишине и вздохнул:
— Плохо… мир не откликнулся. Значит, не выйдет.
