Грэйт бросил короткий взгляд вперёд — и, не успев осознать, зачем, вскинул руку, пытаясь заслонить Сайрилу от увиденного. На полпути остановился, сменил движение и начертал в воздухе знакомый жест — заклинание.
Мгновение спустя тьма «Чёрного покрова» сомкнулась вокруг Апы, оставив снаружи лишь его растерянное лицо.
Позади раздалось недовольное фырканье:
— Что ты делаешь! Я ведь всё равно вижу!
Грэйт замер.
Просчёт. Он забыл, что драконий взор легко пронизывает любое «Заклинание тьмы»…
Теперь уже поздно накладывать «Туман сокрытия» — момент упущен.
Перед ним стоял мальчик лет семи, может, восьми — чуть ниже, чем Грэйт, стоявший на коленях. Кожа у ребёнка была светлая, почти прозрачная, будто стоит лишь коснуться — и проступит влага.
Длинные серебристо‑белые волосы струились до пояса, мягко мерцая, но спутанные пряди торчали во все стороны. Из этой пушистой копны выглядывали две крошечные ветвистые рожки, похожие на оленьи.
Мальчик стоял босиком, с обнажёнными плечами, задрав кверху тонкое лицо. В его мягких, миндалевидных глазах плескалось недоумение. Он беззвучно шевелил губами:
— А… а…
Апа, ты стал человеком!
Хорошая новость — он не превратился в получеловека‑полуоленя, а стал вполне человеческим мальчиком. Хотя не до конца: рожки остались, по краям ушей виднелась пушистая опушка, а за спиной Грэйт заметил крошечный хвостик, который нервно подрагивал.
Но почему же ты такой маленький!
Ты ведь был взрослым оленем, а теперь — ребёнок!
И главное… ты же совсем без одежды!
Если бы ты стал младенцем — ещё куда ни шло, но в этом возрасте уже нельзя вот так стоять нагим!
Грэйт растерялся.
Одежда, где одежда?
В его пространственном хранилище не было ничего детского размера… Может, завернуть в одеяло?
Но все его одеяла — из шкур: овечьих, оленьих, ламьих… Не вызовет ли это у Апы отторжения? А если взять медвежью или леопардовую — станет ли ему ещё страшнее?
Пока Грэйт метался, старейшина Фахим взмахнул рукой — откуда‑то возникла лёгкая серо‑зелёная эльфийская накидка, и она плавно опустилась на плечи мальчика.
Грэйт поспешил подойти, укутал его плотнее и осторожно потряс за плечо:
— Апа! Слышишь меня?
— А… — Мальчик с усилием разомкнул губы, пытаясь произнести слова. Но человеческая речь не даётся сразу: из горла вырывалось лишь беспомощное «аба‑аба».
Зато в их «Ментальной связи» звучал жалобный, растерянный зов:
«Хозяин… хозяин…»
— Не бойся, Апа, я рядом, — Грэйт обнял его, осторожно провёл пальцами по серебристым волосам, распутывая спутанные пряди. — Как ты себя чувствуешь? Болит что‑нибудь?
«Нет… не болит… стало хорошо… я…»
Апа поднял руки — твёрдые копыта превратились в мягкие детские ладони с крошечными ямочками на тыльной стороне. Грэйт хотел спросить, что он делает, но мальчик уже сжал кулачок и резко взмахнул им вперёд:
— Хай!
Из руки сорвался крошечный шар света. Он пронёсся по воздуху со свистом, пока Сайрила не перехватила его ладонью. Раздался грохот, и шар взорвался ослепительной вспышкой, рассыпав вокруг искры молний.
— Апа, да ты молодец! — воскликнула Сайрила. — Эта сила куда мощнее прежней! Даже я, если зазеваюсь, могу получить разряд!
Мальчик просиял, сжимая кулачки и размахивая ими в восторге. Потом поднял руку к небу, будто хотел что‑то ухватить. Ещё раз, и ещё — лицо покраснело от напряжения, но ладонь оставалась пустой.
— Что случилось, Апа?
— Я… не могу… стянуть… — Голос дрогнул.
Грэйт улыбнулся и мягко похлопал его по плечу:
— Не торопись. Что ты хотел стянуть? Расскажи.
В сознании вспыхнули образы: потоки света, клубящиеся, как звёздные хвосты; огненные шары, несущиеся сквозь небо, — и Грэйт невольно втянул воздух.
Заклинание «Падение звезды»?
Апа, да ты, оказывается, мечтатель… и весьма амбициозный серебряный лунный олень.
Да, ваш род связан с сиянием луны и звёзд, но чтобы низвергнуть метеор с небес — нужно достичь невероятной силы.
— Не спеши, — сказал Грэйт, скрывая изумление за мягкой улыбкой. — Сейчас ты, наверное, десятого уровня? Может, одиннадцатого? Вот поднимешься ещё — до двенадцатого, тринадцатого, а там и до пятнадцатого — тогда и получится. Всё придёт со временем.
К ним подошли Сайрила и старейшина Фахим: одна — с похвалой, другой — с заботой. Фахим быстро чертил в воздухе знаки, один за другим накладывая заклинания, проверяя мальчика с головы до пят.
Сайрила присела рядом, провела рукой по накидке — ткань послушно изменила форму, превратившись в аккуратную детскую хламиду. Апа поёрзал, привыкая, потом успокоился и позволил Грэйту собрать волосы в хвост.
Скоро серебристые пряди засияли гладким блеском. Сайрила, не удержавшись, коснулась его щеки, потом — маленьких рожек, и не могла отвести взгляда.
Грэйт хотел было подобрать ему обувь, но ни одна пара не подошла: даже уменьшенные чарами сапожки мешали ходить. Апа сделал шаг — споткнулся, ещё шаг — снова упал. После нескольких попыток он сердито скинул обувь и босиком побежал вперёд.
— Ай! —
— Ах! —
Снаружи послышались возгласы. Грэйт и остальные выбежали из палатки и увидели в лесу несколько серебристых единорогов. Их силуэты мерцали между деревьями, словно сотканные из лунного света.
Самая стройная и сияющая из них вышла из‑под сени ветвей и неотрывно смотрела на мальчика.
— И‑и‑и‑и! — протянула она, и в её голосе звучала тревога.
Грэйт перевёл взгляд с Апы на единорогов и обратно, совершенно растерявшись. Простительно: он лечил не одну из них, но никогда не запоминал, кто есть кто.
Тогда вперёд выступил крупный, статный единорог с потемневшим, местами испещрённым рогом. Он встал между мальчиком и молодой единорогиней, обернулся, посмотрел на Апу и произнёс низким, спокойным голосом:
— Поздравляю тебя, друг. Поздравляю с тем, что ты стал человеком. Среди нас такое случается раз в несколько веков.
Он говорил неторопливо, но стоило ему заговорить — остальные единороги смолкли. Было ясно: этот старший пользовался непререкаемым уважением.
— Но скажи, — продолжил он, — став человеком, сможешь ли ты быть рядом с Хилой, как прежде?
