— Что?.. — Грэйт растерянно огляделся по сторонам. — Красавица‑единорог? Нет, прекрасная самка единорога?..
Он никак не мог уловить, о чём идёт речь.
Апа в этот раз сражался с единорогом и был тяжело ранен, почти на грани смерти. Грэйт знал, почему всё так случилось. С тех пор как он, в панике бросившись к месту схватки, успел стабилизировать состояние Апa и придумать способ восстановить его силовое ядро, прошло уже немало времени.
Если судить по объективным меркам — всего около десяти дней. Но для Грэйта, пережившего тревогу, страх, напряжённое обучение и бесконечные опыты, эти дни растянулись, словно целый год.
И вдруг — разговор о чувствах Апa? Как так?
Старейшина Фахим ничуть не удивился. Единороги, даже будучи самыми разумными и добрыми из магических существ, всё же следовали законам своего рода: сила определяет достоинство.
Существо, способное принять человеческий облик, — безусловно, сильнейшее из сильных, защитник и надежда всего племени, тот, кто способен повести его к новому расцвету.
Тем более эта — пусть и не единорог, а серебряная лань, но ведь лани и единороги схожи, а она унаследовала их силу, значит, наполовину своя. Если ей по сердцу Хилоу, почему бы не прийти и не спросить прямо?
— Э‑э, не торопитесь, — Фахим улыбнулся и примирительно поднял руку. — Апа только что обрёл человеческий облик, ещё не освоился, многого не понимает. Если Хилоу действительно хочет быть рядом с ним, пусть пока поживёт неподалёку и подождёт немного.
— Это… — Главный из единорогов перевёл взгляд с босоногого Апa, закутанного в короткий халатик и растерянно хлопающего глазами, на самую прекрасную из своих сородичей.
Апа, конечно, сумел принять человеческий облик, но сможет ли он вернуться обратно — неизвестно. Если нет, а Хилоу не умеет превращаться в человека, то как им быть вместе?
К тому же человеческая форма Апa — ребёнок. Если превращение сделало его младенцем, то сколько же лет пройдёт, прежде чем он вновь вырастет и достигнет возраста, когда сможет быть рядом с Хилоу?
Единорог задумался, опустил голову так низко, что рог почти коснулся земли.
— Разумеется, — произнёс он наконец. — Благодарим вас, почтенный старейшина, за мудрый совет.
С позволения Фахима несколько единорогов остались у древнего дерева на передовом посту — скорее поселились, чем просто расположились лагерем, — и не стали донимать Апa расспросами.
Грэйт с облегчением перевёл дух, отвёл Апa в сторону и тщательно осмотрел.
— Рентген… легендарных артефактов у нас нет, но само это древо — артефакт легендарного уровня. Кости в порядке, форма нормальная, отлично.
Сайрила не отставала ни на шаг: что делал Грэйт, то повторяла и она. Он активировал «Обнаружение магии» и осмотрел Апa сверху донизу — она тоже.
— Где же тут «всё нормально»? — возмутилась Сайрила. — У него кости переломаны!
— Что? Где?! — Грэйт подскочил. Перелом? Он ведь ничего не заметил! Неужели просмотрел? А ведь для врача это непростительная ошибка, способная стоить пациенту здоровья!
— Вот же! — Сайрила уверенно провела пальцем по его руке: нижний конец плечевой, верхний конец лучевой; потом по ноге — нижний конец бедренной, верхний конец большеберцовой. — Смотри, здесь, здесь и здесь — видишь прозрачные полоски? Разве не переломы?
Апа послушно опустил взгляд, поднял руки, ноги, пошевелил ими, нахмурился.
Переломы? Нет же! Он знал, каково это — кости ломались в бою, но давно срослись. После превращения всё было в порядке: ходит, бегает, прыгает, боли нет.
Грэйт тоже посмотрел внимательнее и с облегчением выдохнул:
— Это не переломы, Сайрила. Послушай, это эпифизарные линии — прослойки хряща, через которые кости растут. Раз они есть, значит, рост продолжается, Апа ещё подрастёт…
Он замедлил речь, повернулся к Апa и с удивлением оглядел его с ног до головы.
Как же чудесно устроено творение! Взрослый серебряный олень, став человеком, получил тело ребёнка — и при этом способное расти дальше.
— Старейшина, — Грэйт обратился к Фахиму, — выходит, Апа действительно сможет расти? Станет подростком, потом юношей, взрослым? От чего это зависит — от времени или от силы? И поможет ли человеческий рост его звериному облику? Кстати, Апа, ты можешь вернуться в прежнюю форму?
Апа не ответил ни кивком, ни отрицанием. Он посмотрел на ладони, сжал кулаки, разжал, снова сжал, опустился на четвереньки, пытаясь принять прежнюю позу… Несколько раз пробовал, лицо покраснело, пот выступил на лбу, но ничего не вышло.
— Аба‑аба‑аба… — выдохнул он, задыхаясь от усилия.
— Не спеши, — Грэйт погладил его по серебристым волосам и, не удержавшись, потрепал за маленькие рога.
Хотя Апа ещё не умел говорить по‑человечески, смысл его мыслей ясно звучал в «Ментальной связи»: смогу, только нужно много тренироваться. Хозяин, я быстро научусь, не подведу, смогу снова носить тебя на спине…
Апа был единственным скакуном Грэйта — единственным!
— Привыкай к новой форме, не торопись, — мягко сказал Грэйт, снова провёл ладонью от нежных рогов к гладким волосам. — Когда освоишься, начнёшь учиться: грамоте, магии, боевому искусству у Бернарда. Чем больше узнаешь, тем выше поднимешься.
Апа замер, потом лицо его поникло, глаза наполнились слезами.
— У‑у‑у‑а‑а‑а! — разрыдался он.
Почему опять учиться?! Он ведь так старался стать человеком, а теперь обязан учиться ещё больше — и магии, и бою! Он же просто серебряная лань: ходить, спать, есть траву, мясо, магические кристаллы, точить рога — вот и всё. Зачем ему это всё?
Если бы он оставался в зверином облике, Сайрила лишь посмеялась бы над его слезами: взрослый олень, выше её самой, плачет — смешно же! Но теперь перед ней стоял ребёнок лет семи‑восьми, и крупные прозрачные слёзы катились по щекам, делая его ещё беззащитнее.
Сайрила не выдержала, присела рядом и ласково сказала:
— Ну и не учись, если не хочешь. Эти ваши заклинания и приёмы — сплошная морока. Лучше поешь, поспи, съешь побольше мяса магозверей, перевари кристалл — и сам продвинешься!
Апа всхлипнул, посмотрел на Грэйта — тот улыбался устало, но с добротой; на Фахима — старейшина лишь мягко кивнул, словно говоря: выбирай сам; на Сайрилу — она уже рылась в пространственном мешке, явно ища мясо.
— Я… я буду учиться, — наконец выдохнул он, вытирая слёзы пухлой ладошкой. — Хозяин, я хочу учиться читать, колдовать, сражаться… Хочу стать сильнее и помогать тебе!
— Хорошо, не спеши, — Грэйт улыбнулся и потрепал его по волосам. — Начнём понемногу: сначала речь, потом письмо, потом грамота. А пока закончим осмотр.
Рентген — в норме. Кроме кристалла за грудиной, всё без отклонений. Разве что плотность костей у Апa значительно выше, чем у человеческих детей, да и вообще выше человеческой нормы.
УЗИ — в норме: внутренние органы почти не отличались от человеческих.
КТ — в норме.
ЭКГ, давление, насыщение крови кислородом — всё в порядке.
— Расслабься, — Грэйт взял его за маленькую ладонь, в другой руке держа иглу для забора крови. — Нужно всего одна капля, укол совсем крошечный, не сопротивляйся…
Апа зажмурился, стараясь дышать ровно. Игла сверкнула серебром, но, коснувшись кожи, дрогнула, согнулась и лишь оставила белёсую царапину. На кончике пальца мгновенно проступила твёрдая, как копыто, оболочка.
Хорошая ли это новость? Даже в человеческом облике его защита оставалась столь же крепкой, а тело само стремилось вернуться к звериному состоянию. Но Грэйту нужно было преодолеть это препятствие и всё‑таки добыть каплю крови.
— Апа, не сопротивляйся! Если так пойдёт, придётся применять «Успокоение» или брать кровь из вены!
Вторая попытка — снова неудача.
Третья — с лёгким обезболивающим заклинанием — наконец принесла результат: крошечная капля крови выступила на коже.
Грэйт активировал «Опознание» — и замер: тип крови не соответствовал ни одному известному.
Следом — «Определение родства»: ни человек, ни серебряная лань, ни какой‑либо иной вид.
Он нахмурился.
— Апа, открой рот… вот так… сейчас я просто возьму мазок, — он осторожно провёл ватной палочкой по внутренней стороне щеки. — Всё, готово…
