— Я больше не могу!
На пятый день исследований в лаборатории раздался пронзительный, почти отчаянный крик.
Эльф, державший в руке шприц, с силой метнул его оземь. Раздался звон, стекло разлетелось осколками.
— Я не стану больше этим заниматься! Зачем мы без конца мучаем этих кроликов?!
Одиннадцать эльфов, работавших рядом, замерли и обернулись. Старейшина Фахим нахмурился:
— Симор! Что это за тон?!
— Я не хочу больше! — вскрикнул Симор, глаза его налились кровью, а золотистые волосы спутались, словно сухая трава. — Я ведь просто хотел изучать исцеляющие заклинания! Почему меня заставляют пытать этих несчастных зверьков?!
— Эй! Никто тебя не заставляет! — вспыхнула Сайрила.
Она вихрем подлетела к нему, не выпуская из руки сверкающую иглу шприца.
Эльфы вокруг побледнели. Одни попытались остановить её жестом, другие поспешно воздвигли силовые барьеры.
Раздался треск — три слоя защитных полей лопнули один за другим.
Две молодые эльфийки, распластав руки, отчаянно заслонили Симора:
— Не надо! Прошу, не надо!
Кто знает, что страшнее — если эта Сереброволосая драконица ударит его во всю силу, или если просто ткнёт иглой, оставив в теле сквозную дыру?
— Сайрила, не трогай его, — тихо произнёс Грэйт.
Сайрила резко остановилась и обернулась.
Только когда она застыла на месте, остальные облегчённо перевели дух:
слава богам, нашёлся тот, кто способен её удержать.
Гостья издалека, да ещё столь знатная — если бы она и вправду ударила, Симору оставалось бы только лечь и ждать удара.
Грэйт медленно подошёл, бросил короткое «Заклинание исцеления».
Осколки стекла поползли друг к другу, вновь складываясь в целый шприц; изогнутая игла выпрямилась.
Затем он наложил «Очищение» — инструмент заблестел, избавившись от малейших следов грязи.
И, наконец, «Рука мастера» подняла испорченный шприц и аккуратно опустила его в контейнер для утилизации.
Лишь после этого, спокойно и без спешки, Грэйт повернулся к Симору.
Он молча смотрел на юношу, взглядом глубоким и холодным.
Симор не выдержал, отступил, потом снова шагнул вперёд и выкрикнул:
— Я не хочу больше работать!
— Не хочешь — уходи, — без тени раздражения ответил Грэйт. — Я ведь не просил тебя оставаться. Но если уходишь — учиться дальше не сможешь.
Симор застыл. Он опустил глаза, посмотрел на свои ладони и, неохотно пробормотал:
— Ну и не буду учиться…
— Этот заклинание, — спокойно продолжил Грэйт, — я объяснил лишь треть его сути. Поэтому, покидая лабораторию, не смей использовать его.
Лицо Симора потемнело.
Он бросил взгляд налево — старейшина Фахим стоял мрачный, как грозовая туча, молчал.
Направо — две эльфийки, что только что заслоняли его, теперь отводили глаза, глядя то в потолок, то в пол.
— Даже то, что уже выучил, нельзя применять?.. — тихо спросил он, без надежды.
Он понимал: просить бесполезно.
Заклинание придумал Грэйт, он же и обучал.
Если Грэйт скажет «запрещаю» — значит, запрещено.
Грэйт сохранил каменное выражение лица.
Симор, опустив голову, мелкими шагами вышел из лаборатории.
Никто не произнёс в его защиту ни слова.
Грэйт молча проводил его взглядом, дождался, пока дверь закроется, тихо фыркнул и вернулся к опыту.
Когда вечерний эксперимент завершился, Грэйт вернулся в свои покои — и увидел у двери седовласого эльфа с Симором.
Он узнал гостя: Аламир Серебряный Лист, один из наставников Академии Заклинаний, легендарный мастер исцеляющей школы.
Грэйт уже собирался поклониться, но Аламир лишь мягко улыбнулся, кивнул — и вдруг с размаху хлопнул Симора по голове.
Тот согнулся пополам.
— Извинись!
Симор поспешно поклонился:
— Простите… я не должен был бросать шприц… не должен был нарушать порядок в лаборатории… не должен был кричать, что ухожу…
Грэйт выслушал без выражения, пока тот не умолк.
Тогда Аламир с натянутой улыбкой произнёс:
— Нордмарк, Симор Аймаджил молод, горяч, неразумен. Учитывая, что он всё это время служил на передовой, может, вы дадите ему ещё один шанс?
— Молод? — Грэйт поднял бровь. — В моём понимании взрослый эльф, допущенный к бою, никак не моложе ста лет.
Аламир поперхнулся, замялся:
— Ну… всё‑таки он из рода Драгоцветов…
— Хотите сказать — «всё‑таки Драгоцвет»? — спокойно уточнил Грэйт и, видя, как собеседник вновь осёкся, усмехнулся: — Моя мать годами пребывает в медитации, запечатанная в древе, и даже о смерти отца не узнала. Женщины рода Драгоцветов всецело посвящены умиротворению священных деревьев — ни одна не пришла встретить меня, когда я вернулся. А мужчины этого рода вот так вознаграждают моё доверие?
Лицо Аламира напряглось.
Симор был его внуком, учеником, на которого он возлагал большие надежды.
И всё же пришлось выдавить:
— Да, да, вина целиком на Симоре. Позвольте ему завтра прийти в вашу лабораторию, извиниться перед всеми. А кроме того… — он кивнул, и Симор торопливо достал небольшой ларец, подал обеими руками. — Здесь материалы для природных заклинаний и записи двух моих собственных разработок. Пусть это будет знаком извинения.
— Не стоит, — Грэйт поднял ладонь, пресекая его. — Тот, кто в моей лаборатории швыряет вещи и заявляет, что уходит, не будет принят вновь. Конечно, я не стану запрещать распространение этого заклинания на Острове Вечного Союза — пусть учится у других.
— Хм… а если завтра я сам приведу его к тебе, чтобы он лично покаялся? — не сдавался Аламир.
— Нет, — Грэйт улыбнулся. — Я знаю, вы — легендарный мастер, и глубоко уважаю вас, как и всех легенд Острова Вечного Союза. Но даже легенда не заставит меня изменить решение. Склонить голову — не могу.
Лицо Аламира побледнело, словно серебряный лист, потускневший от времени.
— Я и не хотел говорить, — прохрипел он наконец, — но скажи, разве для исследований в области исцеления обязательно мучить столько кроликов?..
