Проверка с помощью кардиограммы, увы, закончилась неудачей.
Грэйт стиснул зубы и достал второе средство — рентген. Толку от него немного, но хотя бы можно взглянуть на размеры сердца, хоть как‑то подтвердить догадку.
Однако и тут его ждало разочарование: свет, вызванный заклинанием «Обнаружение магии», не смог пробить тело Анио. Старший принц с лёгкой улыбкой посмотрел на мага:
— Прости, моё тело соткано из духовной силы. Его прочность равна прочности моей души.
То есть — легендарный уровень, не меньше?
Если источник света не превосходит легендарный ранг хотя бы на ступень, то ничего не высветит, верно?
Грэйт сник. Немного подумав, он закрыл глаза и вызвал из глубин медитационного ядра материал о так называемом «ультразвуковом исследовании». Материализовав свиток, он подал его принцу:
— Я хотел бы попробовать вот это заклинание… возможно, оно позволит рассмотреть ваше сердце.
Принц понимающе улыбнулся. Он быстро пробежал глазами текст, затем пожал плечами и вновь лёг, откинувшись на подушки.
Грэйт осторожно сотворил вязкий прозрачный гель, тонким слоем нанёс его на грудь пациента и, раскрыв ладонь, мягко прижал пальцы, активируя чары.
— Хм…
Под его рукой, в глубине медитативного зрения, постепенно проступило сердце — живое, пульсирующее, словно само дыхание жизни. Но то, что он увидел, оказалось куда хуже, чем у маленькой Эйвилл когда‑то.
— Гипертрофия правого желудочка… — беззвучно шевельнулись губы Грэйта, а в уме он считал: — Дефект межжелудочковой перегородки… аорта… аорта…
Что с аортой?
Он, конечно, не был мастером медицины: видел слишком мало эхограмм, чтобы по одному изображению воссоздать в мысленном взоре этот клубок неправильно соединённых сосудов. Но ясно было одно — всё крайне запутано и тяжело.
Сопоставив услышанное при аускультации — исчезновение второго тона над лёгочной артерией, — Грэйт пришёл к единственному выводу:
стеноз лёгочной артерии, декстрапозиция аорты, дефект перегородки и гипертрофия правого желудочка.
Итог — тетрада Фалло.
Теперь, когда направление найдено, дальнейшее исследование пошло легче. Грэйт тщательно проследил ход аорты, лёгочной артерии, вен и полых сосудов, после чего выдохнул с облегчением:
декстрапозиция аорты подтверждена.
Похоже, имелись и другие аномалии, но четыре признака совпадали полностью — несомненно, тетрада Фалло, одна из самых тяжёлых форм врождённого порока сердца.
В прошлой жизни, незадолго до своего перехода, он слышал, что в больнице Сехэ (协和医院) смертность при операции по этому диагнозу снизили до одного процента. Но то — Сехэ!
Лучшие кардиохирурги, безупречная команда перфузиологов, опытнейшие реаниматологи… десятилетия практики, и всё же — не ноль, а один процент!
А у Грэйта — только он сам.
На миг ему захотелось бросить всё и уйти. Ведь если не тронет больного — тот ещё жив, а если возьмётся лечить…
Тогда шанс выжить — один из сотни, если не меньше.
Пальцы дрогнули, но он не убрал руку. Напротив, вновь прижал ладонь к груди принца, нахмурился. Если бы дело ограничивалось лишь тетрадой Фалло, можно было бы просить помощи у старейшин:
прибегнуть к ограниченному «Заклинанию желания» и пожелать, чтобы у принца было здоровое сердце;
или, в крайнем случае, создать точнейший чертёж здорового органа — до уровня клеток — и пожелать, чтобы сердце стало таким.
Но то, что он видел сейчас, выходило за рамки привычного. В толще миокарда и на створках клапанов мерцали странные нити — то светлые, то тёмные, — словно кристаллы или волокна иной природы.
Не кисты, не кальцинаты, не похоже ни на одну известную патологию.
Отдалённо — как кристаллизация стенки желчного пузыря, но не совсем; немного — как фиброз печени или лёгких, но и это не то.
Брови Грэйта всё сильнее хмурились. Королева стояла рядом, затаив дыхание, следила за каждым его движением, не решаясь прервать тишину.
А принц, лежа на спине, наблюдал за магом с лёгкой улыбкой, будто всё происходящее его нисколько не тревожило.
Когда Грэйт наконец отнял руку, принц сел, взглянул на грудь и спокойно спросил:
— Ну как?
— У меня есть некоторые предположения, но пока не уверен, — тихо ответил маг.
Он глубоко вдохнул, поднял ладонь, и в воздухе вспыхнули два сияющих образа сердец — одно нормальное, другое искажённое.
— Похоже, ваше сердце имеет вот такую форму… — сказал он, указывая на проекции и объясняя королеве и принцу: — Здесь левое предсердие, левый желудочек, правое предсердие, правый желудочек… а вот в этом месте у вас отсутствует часть перегородки.
К счастью, когда‑то он потратил немало времени на изучение врождённых пороков, видел множество случаев и заучил разделы «Внутренних болезней» почти наизусть.
Теперь слова лились свободно: он говорил о системном и лёгочном кровотоке, гемодинамике, давлении в камерах сердца, насыщении крови кислородом — без запинки, без нужды обращаться к памяти.
Королева и принц слушали, не отрывая взгляда. Многое из сказанного им было внове, но звучало убедительно, и они невольно кивали.
Когда Грэйт закончил, между ними повисла долгая тишина. Наконец королева тяжело выдохнула:
— Значит… это можно вылечить?
— Нужно провести ещё ряд исследований, но сейчас я не в силах их выполнить, — ответил он вполголоса.
Если диагноз верен, предстоит множество уточняющих процедур: анализы крови, КТ, МРТ, ангиография, катетеризация сердца…
Без полного понимания строения органа невозможно выбрать способ лечения. К тому же загадочные тени в тканях сердца оставались необъяснёнными.
— Не торопись, — мягко сказал принц Анио, поднимаясь. В одно мгновение его облик вновь стал взрослым. — Столько лет я прожил с этим, подожду и дальше. Главное — не загоняй себя.
Это был вежливый знак, что приём окончен. Грэйт поклонился и последовал за королевой, покидая Изумрудный Сон. Всё, что можно было исследовать, он исследовал; остальное пока превышало его силы.
Он взял копию отчёта и вышел. Вернувшись в лабораторию, не успел толком перевести дух, как появилась эльфийка в белом платье, лёгком, как облако. В руках она держала корзину свежих плодов.
— Простите… вы маг Нордмарк? — спросила она, ставя корзину на стол.
В её взгляде таилась тревога.
— Болезнь моего брата… — голос дрогнул. — Её можно вылечить?
