Каждый путь, каждая развилка в нём, каждое препятствие требовали множества опытов и настойчивой практики.
В Изумрудном Сне Грэйт поймал одну из своих подопытных — четырёхсердечную свинью Фалло, — закрепил её, ввёл в наркоз, вскрыл грудную клетку и рассёк перикард. Под прямым взглядом он быстро перекрыл ток крови, разрезал сердце и произнёс заклинание исцеления:
— Дефект межжелудочковой перегородки… срастись… срастись… срастись!
Секунда. Другая. Третья.
Время безопасной остановки кровотока было крайне ограничено: чем короче оно, тем меньше вреда организму. Нужно, чтобы заклинание лечения сработало быстрее, чтобы перегородка сомкнулась как можно скорее!
Но свет исцеления лишь скользнул по ткани — и ничего не изменилось. Разрыв остался прежним, будто сам орган упрямо твердил: «Я цел, я всегда был цел, мне не нужно зарастать».
Так проявился главный изъян лечебного заклинания: свежие раны затягиваются мгновенно, но если ткань уже срослась, пусть даже неправильно, тело считает её «исцелённой» и отказывается меняться.
Грэйт тяжело вздохнул. Прождав три секунды без результата, он перешёл ко второму плану.
Хирургический нож, управляемый точным движением руки, срезал с края дефекта тончайший слой — меньше полумиллиметра. Кончик лезвия поддел отрезанную полоску и отбросил в сторону, чтобы не вызвать закупорку, затем вновь опустился свет лечебного заклинания.
— Расти вверх… вниз… в стороны! Срастись воедино, пока края не сомкнутся!
На этот раз сердце свиньи послушалось. Секунда, две, пять, пятнадцать — и края разреза потянулись друг к другу, сомкнулись, образовав прочный шов.
Грэйт, воспользовавшись рукой мага, превратив её в щипцы, осторожно прощупал место сращения, убедился, что нет ни щели, ни утечки, и облегчённо выдохнул.
Он направил заклинание дальше — на заживление внешней стенки сердца, восстановление кровотока, сращение перикарда. На глазах орган вновь забился — ровно, мощно, уверенно.
— Неплохо, очень неплохо! — Грэйт даже одобрительно кивнул сам себе.
Он позволил лечебному заклинанию завершить работу, восстановил грудную клетку, снял наркоз. В тот же миг несчастная свинья, очнувшись, взвыла и забилась на столе.
— Отлично, бодра! — усмехнулся Грэйт. — Посмотрим, как ты двигаешься, ешь ли нормально, не сбита ли температура.
Он взмахнул рукой — несколько рук мага подхватили животное, вынесли за дверь лаборатории и опустили на землю.
Свинья, наполовину исцелённая, визжа, рванула прочь. Грэйт бросился следом и едва поспевал.
— Эй, ты ведь ещё не до конца здорова! У тебя лёгочная артерия сужена, правый желудочек утолщён! Куда так несёшься? Я же не собираюсь тебя съесть!
Он ворчал, ускоряя шаг. К счастью, у ворот стоял сторож — огромный тигр, которого Грэйт призвал охранять вход. Хищник мягко, но решительно прижал беглянку лапой к земле.
— Молодец! — похвалил маг. — Ни царапины, ни укуса — превосходно!
Он почесал тигра под подбородком и щедро поделился с ним частицей силы природы — всё равно ведь в Изумрудном Сне всё создано им самим, что из левого кармана в правый переложить.
Вернув беглянку в лабораторию, Грэйт провёл полное обследование: электрокардиограмму, эхокардиографию, проверил ток крови — всё в норме. Что до проводящих пучков в новой перегородке — кто знает? Главное, что кровь течёт правильно, а остальное не столь важно.
Проблема сужения лёгочной артерии оставалась, но спешить не стоило — всему своё время.
Главное, что сочетание хирургии и лечебного заклинания позволяло справиться с пороком Фалло: сердце можно было вскрыть, устранить дефект и успеть всё до истечения критического срока.
Грэйт приободрил себя и продолжил исследования. После перегородки — артерия, за ней другие осложнения: аортальный стеноз, наросты в выносящем тракте, недостаточность клапанов, аномалии коронарных сосудов…
Одно за другим, каждое — хирургическим путём. С лечебным заклинанием не требовалось утомительно сшивать ткани, что экономило драгоценные минуты. Пока кровоток перекрыт, можно было вскрыть сердце, выполнить манипуляцию и тут же «залечить» его.
Закончив с открытыми операциями, он перешёл к малоинвазивным. Для устранения стеноза лёгочной артерии — небольшой разрез вместо продольного вскрытия грудины; для дефекта перегородки — катетер, введённый через сосуд, с помощью которого можно было срезать кольцо ткани и направить рост новой.
В Изумрудном Сне Грэйт трудился неустанно — резал, лечил, проверял, снова резал. Когда закончились все свиньи, выращенные за месяц, он, исполненный уверенности, перенёс методику в реальность.
— Испытание номер один: коррекция дефекта межжелудочковой перегородки на бьющемся сердце — начать!
Без лоскутов, без швов, без расчёта натяжения и расстояния между стежками, без риска тромбов и утечек — одно лечебное заклинание, и всё готово!
За несколько недель он израсходовал целую серию подготовленных моделей, провёл тридцать операций и добился стопроцентного успеха. Тогда пригласил старейшин:
— Вот так… именно так, шаг за шагом, можно вылечить этот порок сердца! Быстро, безопасно, надёжно — я проверил. Скажите, можно ли теперь применить этот метод для лечения принца?
— Или, может быть, — добавил он, — если оформить процесс как ритуал и направить его ограниченным заклинанием желания, удастся исцелить наследника?
Старейшины переглянулись. Они понимали ход операции — точнее, понимали, пока Грэйт объяснял каждое движение, — но решиться на лечение принца…
После долгого молчания старейшина Аймат произнёс:
— Позовите Хералара Звёздную Ночь.
Остальные кивнули:
— Верно. В таких делах нужен прорицатель. Хералар — лучший из них. Он ведь и прежде наблюдал за лечением принца.
Грэйт лишь беззвучно выдохнул. «Наблюдал» — значит, каждый раз перед процедурой просто кидал предсказание?
Вся делегация отправилась к прорицателю. Хералар жил не в академии и не у озера, а на Святой горе, почти у самой вершины Мирового Древа. Там, на ветвях у кроны, стоял его домик. Днём он спал, а ночью поднимался на самый верх, чтобы, глядя на звёзды, читать течение времени.
Наверное, астрологи из Нивиса завидуют ему, — подумал Грэйт. Пусть у него нет купола с магическими кругами, зато Мировое Древо поднимается выше облаков, где ничто не мешает видеть чистейшее небо.
— Опять собираетесь лечить принца ограниченным заклинанием желания? — спросил Хералар Звёздная Ночь, не поднимаясь. Он лежал прямо на гладком стволе, неподвижный, словно спящий.
Вокруг него плавали листы бумаги, на которых невидимое перо чертило линии звёздных путей. Его глаза, почти белые, с редкими тёмными прожилками, чуть приоткрылись — будто он видел гостей, а может, и нет.
— Я уже делал несколько предсказаний, — произнёс он тихо. — Ни лечебное заклинание, ни ограниченное желание не помогут. Принца поразило слишком странное проклятие. Лучше не трогать его вовсе. Каждое прорицание требует огромных сил.
— Раньше — да, — ответил Аймат, присаживаясь рядом, но тут же лёг, чтобы не заслонить звёзды. — А теперь у нас есть новые данные. Мы изучили строение сердца принца и нашли способ направить его рост к норме. Вот, посмотри…
Он щёлкнул пальцами, и в воздухе вспыхнула проекция — запись операции Грэйта.
Хералар лежал неподвижно, дыхание его стало едва слышным. Проекция проигралась раз, другой… и вдруг прорицатель резко сел.
— Этот процесс… да, ради такого стоит сделать ещё одно предсказание. Подождите три дня, я подготовлю материалы.
Через три дня, под полной луной, когда звёзды сияли особенно ярко, собрались все: Грэйт, старейшины Аймат и Фахим, принцесса Нориль и сама королева. Никто не произнёс ни слова.
Хералар Звёздная Ночь, облачённый в простую белую мантию, медленно шагал по вершине Мирового Древа. Вокруг него клубился дым от костра, куда он бросал лепестки, травы, порошки и капли эликсиров.
С каждым его напевом дым поднимался выше, складываясь в смутный человеческий силуэт.
Королева подошла, уколола палец и уронила в дым каплю крови.
Пение прорицателя стало громче, серебряный свет луны вспыхнул, превратившись в ослепительный столб, что упал прямо в дымчатую фигуру.
Мгновение — и дым сжался, завертелся, засиял мягкими переливами. Контуры стали отчётливы, и в них проступило лицо принца, будто улыбающееся.
Внутри фигуры вспыхнуло сияние ограниченного заклинания желания, затрепетало в области сердца, словно пытаясь заставить его биться.
— Получилось?.. — прошептал кто-то.
