Как только зрачки старого великана сузились в вертикальные щели, тот, что осмелился задать вопрос, согнулся почти пополам — лбом едва не ткнулся в пол. Пятясь, он шаркал пятками по камню, пока с грохотом не врезался в стену; с потолка посыпалась пыль.
Грэйт: Вот тебе и раз!..
Хорошо ещё, что заранее поставил защитное заклинание — иначе вся эта сажа и крошево осело бы мне на голову. А если бы я в этот момент оперировал — всё это добро прямо в рану? Спасибо, не надо.
Он уже многое повидал: и в африканских миссиях бывал, и по деревням ходил, и после того, как очутился в этом мире, успел пожить и у гномов, и у варваров. Потому теперь не дрогнул, а спокойно стал проверять показатели старого великана.
Пульс — шестьдесят пять, в норме. Кислород — девяносто пять, чуть низковат, но терпимо. Дыхание — двадцать два в минуту, тоже нормально. Давление — сто девяносто на сто сорок: для человека это катастрофа, но ведь перед ним трёхметровый исполин… может, у них и нормы иные?
Теоретически, у взрослого ростом метр сорок и у другого — метр девяносто показатели одинаковы. А вот если рост за три метра — давление, наверное, должно быть выше? Хотя кто его знает… В прошлой жизни физиологию он знал посредственно: тесты решал без труда, но стоило вопросу выйти за рамки учебника — и всё, ступор.
Пока он размышлял, рядом молодой великан докладывал о состоянии старейшины. Народ племени Льда и Пламени был немногочислен — чуть больше сотни душ. Жили охотой и скотоводством, имели нескольких искусных кузнецов. Их земли тянулись от горы, прозванной Старым Норовом, через семь-восемь соседних вершин — всё это были их охотничьи угодья.
Старейшине шёл семьдесят восьмой год — по меркам великанов преклонный возраст. Он владел силой холода и огня, умел лечить травами, но в последние годы редко выходил на охоту. На этот раз пришлось: из Драконьего Гнезда пришёл приказ — каждая окрестная орда должна в срок принести по одной магической твари, крупной и сильной. Близкие племена обязаны доставить добычу за два дня, дальние — за пять.
Сроки поджимали, и старейшина сам повёл лучших охотников. Сразились с ледяным медведем, бились целый день. Зверь пал, но старик рухнул следом — кровь пошла из глаз и ноздрей. Всю ночь сородичи караулили его дыхание, видя, как оно слабеет, и под утро бросились к Драконьему Гнезду просить помощи.
Сереброволосая драконица велела принести требуемое, но ведь из‑за её приказа старейшина и свалился — значит, должна помочь.
Грэйт невольно втянул голову в плечи. Он и слова не посмел вымолвить о том, что этих магических зверей добывали ради него самого — и половина потом пропала впустую. По совокупности симптомов он уже понимал: похоже, у старика — кровоизлияние в мозг.
Он сосредоточился, щёлкнул пальцами и развернул магический КТ. Клёноподобная Севилия встала напротив, поддержала старика, повернула его, а башенный дух и дубовый посох помогли обработать данные.
— Хм… кровоизлияние, — тихо выдохнул Грэйт.
Он знал: лечить такое — не его профиль. В прежней жизни таких больных подключали к аппаратам, стабилизировали и вызывали нейрохирурга. Иногда — невролога, смотря кто был свободен. Но сейчас вызывать было некого.
По снимку выходило: крови вытекло больше тридцати миллилитров, прошло уже свыше двенадцати часов. Сколько клеток погибло — неясно. А ведь мозг великана хоть и крупнее человеческого, но не настолько, чтобы это не было страшно. Даже если выживет — очнётся ли? Сможет ли говорить, двигаться, колдовать?
Но диагноз поставлен — значит, можно действовать. Грэйт без колебаний наложил успокаивающее заклинание, чтобы снизить давление, затем с помощью создания воды и луча холода соорудил ледяной шлем и велел молодому великану надеть его на старейшину. После этого пустил исцеляющее заклинание, направив его прямо в область мозга.
Он не сводил глаз с магического изображения, выпустил маленькую змею — та скользнула в голову пациента, чтобы смотреть его глазами. Луч исцеления двигался медленно, точно, останавливая кровотечение, сращивая сосуды, но не вызывая тромбов.
Главное — не переборщить, думал он. Иначе вместо кровоизлияния получим инсульт.
В медицине прежнего мира эти два бедствия часто шли рука об руку: одно лечишь — другое вызываешь. И врачи всегда ходили по лезвию ножа.
Теперь же у него не было ни лекарств, ни инструментов, только магия и осторожность. Он шаг за шагом запечатывал сосуды, пока лоб не покрылся потом. Простое заклинание заняло два часа. Наконец он откинулся назад, закрыл глаза.
— Временно стабилизировался, — выдохнул он.
— Стабилизировался?! — разом загремели десятки голосов.
Грэйт поморщился от грома в ушах. Сайрила мгновенно прикрыла ему голову ладонями и метнула на присутствующих ледяной взгляд.
— Тише! Не видите, он едва держится на ногах? Вон отсюда, все!
Её глаза сверкнули, как клинки. Великаны вздрогнули и попятились. Грэйт перехватил её руку.
— Не надо драконьего давления, — устало сказал он. — Ещё поднимешь больному давление. Пусть останется один родственник, я объясню, что дальше. Придётся оперировать.
Он закрыл глаза, восстанавливая силы. Сайрила молча вытирала ему пот, поила водой.
Когда шум стих, к нему подошёл закалённый ветрами великан средних лет, поклонился почти до земли.
— Почтенный господин, я — вождь племени Льда и Пламени. Скажите, что нужно — всё исполню.
— Болезнь старейшины наполовину побеждена, — Грэйт устало махнул рукой. — Он потерял сознание из‑за кровоизлияния в мозг.
Он показал на проекцию, объясняя, где очаг, почему возник, как придётся сверлить череп, чтобы выпустить кровь. Потом рассказал о возможных исходах: может не очнуться, может остаться парализованным, потерять память или способность к магии.
Великан слушал, не поднимая головы, и, когда Грэйт закончил, сказал твёрдо:
— Мы всё поняли. Вы уже оказали нам величайшую милость. Делайте, как сочтёте нужным — мы не посмеем возражать.
Вот уж спасибо… — подумал Грэйт. — Когда родня говорит «мы вам полностью доверяем», вся ответственность ложится на врача.
Он вздохнул, отпустил вождя и развернул мастерскую мага. В стерильной комнате провёл трепанацию, установил дренаж, вновь применил исцеление, послойно срастил ткани.
— Всё, что мог, сделал, — пробормотал он, садясь у стола. — Давление снизилось. Маннитол… хоть я и добыл его из морских водорослей, вводить внутривенно не рискну. Лучше без него.
Он ещё раз пустил несколько исцеляющих заклинаний, чтобы поддержать умирающие клетки, и сосредоточил духовное зрение.
Жизненная сила старика постепенно крепла — смерть отступала. Магическая аура тоже усиливалась, но без приборов он не мог понять, вернётся ли способность к заклинаниям.
И вдруг заметил: вокруг тела закружились крошечные снежинки. Они рождались из воздуха, садились на кожу, превращаясь в тонкий иней.
Плохо… температура падает? — насторожился он. — Нет, не температура — он бессознательно высвобождает силу холода!
Старик ещё не очнулся, а уже звал магию. Разбудить его? Или, наоборот, погрузить в глубокий сон?
Грэйт колебался. Вгляделся внимательнее — в мозгу мерцала светящаяся точка, пульсирующая, как сердце, и с каждым ударом втягивающая всё больше ледяной энергии.
Что за чертовщина? Такого я не видел!
Он обернулся к спутникам. Сайрила смотрела непонимающе; Айси Мюэгэ нахмурилась, задумчиво следя за стариком; а Юдиан шагнул вперёд и уверенно сказал:
— Его магия вышла из‑под контроля. Нужно срочно упорядочить потоки, иначе он сам себя заморозит. Так уже бывало — и тогда старейшина спасал нас именно так.
— И как это делается?
— Э‑э… — Юдиан замялся.
Теоретик, ясное дело, — подумал Грэйт и глубоко вдохнул. Пришлось вспоминать обрывки наставлений эльфийских мудрецов. Он обвил светящуюся точку духовной силой, осторожно придавая ей форму заклинаний: одно — луч холода, другое — малый шар стужи, затем ледяной кинжал и замерзшую тропу.
К счастью, запас энергии оказался не так велик, как казалось. Когда всё иссякло, старик закашлялся и медленно открыл глаза.
— Ну, наконец‑то, — облегчённо сказал Грэйт. — У других мозги водой заливает, а у тебя — льдом схватило! Скажи, как ты вообще управляешь этой силой, если она тебя чуть не убила?
— Кх‑кх… Наш род… имеет каплю крови серебряного дракона, — прохрипел старейшина.
Грэйт мгновенно повернулся к Сайриле.
Вот это новости! — мелькнуло у него в голове. — Серебряная драконица, значит… и с великанами тоже?
Он только покачал головой, не зная, смеяться или ужасаться.
