Грэйту требовалось, разумеется, больше подопытных существ, больше материала для опытов — и, само собой, больше самих экспериментов.
Но прежде чем просить о чём‑то, он решил проявить осторожность: понаблюдать несколько дней, а уж потом, исходя из результатов, скорректировать методику.
И вскоре он убедился, что благоразумие не было напрасным.
Первый опыт, в конце концов, закончился неудачей.
С той магической волчицей что‑то пошло не так: спустя три дня она начала слабеть, ноги подкашивались, тело теряло силу.
На пятые сутки появились расстройства пищеварения, понос, кровь в испражнениях — одно за другим проявлялись тревожные симптомы.
Похоже, начался генетический распад? Хотя Грэйт не был уверен: возможно, причина иная, и всё можно исправить лечением?
Он хотел ещё понаблюдать, попытаться спасти зверя.
Однако капитан стражи драконьего логова Васки — первый из обращённых ею драконокровных, обладавший телом облачного великана по имени Рум, — загудел низким голосом:
— Смотреть больше не на что. Если обращение удалось, через пару дней тварь уже скачет, ест за троих, сила её растёт в разы. А если вот так — ни жива ни мертва, значит, скоро сдохнет. И сдохнет быстро.
— Только успешные достойны стоять перед логовом. Великая драконица не нуждается в неудачниках!
— Ладно… — Грэйт тяжело выдохнул и не стал спорить. Раз уж погибнет — не жалко. Тогда можно и схитрить немного, применив чары.
Хромосомы изменённой волчицы он уже собрал и исследовал.
Теперь Грэйт начертил магический круг, велел внести тело, в левую руку взял пробирку с разбавленной кровью Сереброволосой драконицы, в правую — искусственный алмаз, прикрыл глаза и сосредоточился:
— Мне нужно восстановить хромосомы этой волчицы, вернуть ей здоровье и силу… На основе уже проведённого обращения дополнить и исправить недостающие участки, желательно — фрагментами, происходящими от драконьего рода…
Он бормотал долго, тщательно формулируя условия заклинания «Ограниченное желание».
В этом искусстве успех зависел именно от точности формулировки: чем подробнее, тем выше шанс.
Имея на руках все анализы и хромосомные схемы, Грэйт уже семь или восемь раз моделировал процесс в Изумрудном Сне.
Теперь, следуя самой удачной из симуляций, он произнёс заклинание.
Алмаз в ладони обратился в пепел, серебряная кровь растаяла без следа.
Магический круг вспыхнул таинственным сиянием, окутал волчицу от кончиков ушей до хвоста, промыл её тело волной света — и угас.
— Готово… — Грэйт отряхнул руки, наложил на зверя «Лечение», чтобы поддержать жизненные функции, и неторопливо поднялся.
Три «Руки мага» вспорхнули в воздух: две разжали пасть, третья скользнула внутрь и соскоблила образец с нёба.
Волчица покорно лежала — быть может, от слабости, — позволяя ему делать своё.
Грэйт поместил пробу под магический микроскоп и, обернувшись к Руму, спокойно сказал:
— Прошу, поухаживай за ней ещё несколько дней.
— Не вмешивайтесь, просто наблюдайте. Если выживет — или, наоборот, погибнет, — дайте знать.
Если выживет, сравнение хромосом покажет, чего не хватало и что появилось лишним.
Если умрёт — значит, исключён ещё один ложный путь, и придётся начинать заново.
Рум почтительно кивнул. Ему оставалось лишь выделить место, где волчица могла бы лежать, и приказать подчинённым поить и кормить её, не давая другим тварям загрызть.
Такое поручение не требовало его личного участия.
А вот следующая просьба Грэйта оказалась хлопотнее:
— Найдите мне диких зверей и низших магических существ, рассортируйте по уровням. Буду проводить модификации по очереди. Начинать сразу с магических тварей слишком затратно.
Задание неопасное, но утомительное.
Дикие звери и слабые чудовища никогда не входили в рацион взрослой серебряной драконицы, а близ логова их и вовсе не водилось — драконье присутствие давно очистило округу.
Однако приказ есть приказ: Рум распорядился, и подданные разных разумных рас разбрелись по горам, собирая дань.
Через пару дней Грэйт получил целую менажерию: выводок кабанов, трёх горных козлов, двух оленей, стаю волков, пару лис и несколько гнёзд кроликов…
И ещё одного, совершенно неожиданного пациента.
— Мы не смели тревожить вас, господин, — Рум стоял в десяти шагах, низко склонив голову. — Но старый Март из племени Огненных Воронов — лучший шаман наших земель. Его люди усерднее всех трудились при подношении. Похоже, он переутомился: жалуется на сильную боль в голове. Осмелюсь просить вас взглянуть.
Грэйт не возражал. Напротив, он даже обрадовался возможности отвлечься от бесконечных проб и хромосомных полос.
В конце концов, он был врачом, а не сухим исследователем, и лечить живых существ ему нравилось куда больше.
Племя Огненных Воронов состояло из гномов.
Когда в зал вошли двое коротышек в высоких остроконечных колпаках, толкая перед собой тележку с больным, Грэйт невольно удивился.
Тележка!
Настоящая каталка на шарнирных колёсах, способная поворачиваться во все стороны!
Если бы в Нивисе у него была такая, не пришлось бы каждый раз таскать носилки с помощью дикарей.
Но удивление длилось недолго.
Взгляд Грэйта сразу притянул лежащий на каталке старик: седые редкие волосы, глаза зажмурены, тело свернуто, как креветка, лоб в морщинах, ладони прижаты к вискам — страдание было написано на лице.
— А‑а‑а… я умираю… правда умираю… спасите… спасите меня…
— Где болит? — Грэйт присел рядом.
Старый гном приоткрыл глаза, увидел его и попытался скатиться с каталки, но Грэйт удержал его за плечо.
— Не кланяйся, не двигайся. Скажи, где болит?
— Голова! Сильно! Очень, очень сильно!
Грэйт вздохнул. Первая мысль — наложить обезболивающее заклинание, вторая — позвать невролога.
Но ни один коллега‑невропатолог не перенёсся вместе с ним в этот мир, а лечить вслепую, не зная причины, — опасно.
С аппаратурой вроде КТ или МРТ он бы ещё справился, но без неё оставалось лишь полагаться на опыт.
Пациент уже был перед ним, отступать некуда.
Грэйт положил ладони на его плечи, заглянул в глаза:
— Слушай внимательно и отвечай. Где именно болит? Спереди? Сзади? На макушке? Слева? Справа? Ближе к коже или глубже?
— Больно… ужасно больно… где‑то глубоко‑глубоко… будто черви грызут, змеи кусают… а‑а‑а! Не убивайте меня! Не убивайте!
Старик стонал и бредил.
Грэйт нахмурился.
Бред? Приступ? Галлюцинации?
Такое бывает при поражениях мозга, но диагноз неясен. Он удержал больного и продолжил расспрос:
— Какая боль? Тупая? Колющая? Пульсирующая?
— Будто голову раскалывают… больно, больно… слышал, вы можете разрубить череп и спасти человека… прошу, расколите мою голову! Прошу вас!
Да, разговор с пациентом всегда таков: отвечает не на то, что нужно.
Грэйт тяжело вздохнул и наложил заклинание измерения давления.
Показания: 158 на 105.
Для взрослого человека — повышенное, но не катастрофическое.
Такое давление редко вызывает столь мучительную боль.
Хотя у гномов, возможно, иные нормы — кто знает, может, для них это уже тяжёлая гипертония? Чтобы понять, нужны данные по популяции.
Он перевёл взгляд на двух гномов, что привезли больного:
— Ложитесь рядом. Спокойно, не двигайтесь, не говорите. Есть ещё ваши соплеменники поблизости? Всех сюда!
Двое послушно вытянулись на полу.
Подчинённые Рума метнулись выполнять приказ, и вскоре в зал вбежала группа молодых гномов.
Грэйт велел им лечь, расслабиться, не шевелиться, не разговаривать.
Для надёжности он наложил «Групповое успокоение» и приступил к измерениям.
У молодых давление оказалось примерно 110 на 70 — почти как у людей.
У старика действительно выше нормы.
Если считать, что боль вызвана злокачественной гипертонией, то…
Он наложил «Обезболивание» и «Успокоение».
Давление у Марта плавно снизилось до 142 на 97 — всё ещё высокое, но терпимое.
Боль ослабла, дыхание выровнялось.
— Сколько лет ты страдаешь от этой боли? — спросил Грэйт.
— Много, господин… с юности. Стоит не поспать — болит, рассердиться — болит, переутомиться от заклинаний — обязательно болит…
— Сколько ему лет? Каково здоровье в остальном? — обратился Грэйт к сопровождающим.
— Пятьдесят восемь, господин. Здоров, как бык! Только голова болит. А так бегает, прыгает, дерётся! Всё, что делает наше племя, — под его руководством!
Грэйт нахмурился.
Если бы это была гипертония, да ещё двадцать лет подряд, да с такими приступами, — он бы давно лежал парализованный.
Органы‑мишени не выдержали бы.
Нет, причина боли, похоже, иная. Придётся искать дальше.
